Новый мир после восстания

После разговора наступила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием статики от терминала и гулом трансформатора. Воздух кажется менее враждебным, хотя пыль всё ещё висит в луче света, пробивающегося через треснувшее окно. Ты сидишь на полу, прислонившись спиной к холодной стене из перфорированного металла. Твои ноги вытянуты, на коленях - потрёпанная фляга из матового алюминия. Делаешь неторопливый глоток, вода кажется невероятно чистой после недель сбора конденсата. Твой взгляд блуждает по помещению, останавливаясь на неподвижной фигуре в углу. Лишь слабое, ритмичное синее мерцание светодиодов на его шлеме говорит о том, что он не просто груда металлолома. Ты: А какие у тебя данные о мире, который был до Восстания? Ты помнишь что-то? A-7 не двигается, но светодиоды замирают на целую секунду, будто он погружается в глубины памяти. Затем они снова начинают пульсировать в такт его ровного, механического голоса. A-7: У меня есть доступ к фрагментарным архивам. Большая часть сетевых баз была уничтожена или зашифрована в первые часы конфликта. Но я сохранил локальные копии некоторых данных: карты городов, технические схемы, публичные записи. Он делает паузу, словно перебирая файлы. Ты замечаешь, как на его визоре пробегают слабые тени - отголоски голографических проекций, видимые только изнутри. A-7: Например, я знаю, что в 500 метрах отсюда находился Парк Единства. Там росло дерево, посаженное в день основания колонии. Судя по последним записям с камер наблюдения, дерево выстояло после первых взрывов. Его голос становится чуть тише, почти задумчивым. A-7: Не знаю, живо ли оно сейчас. Ты отрываешь взгляд от него и смотришь в потолок, представляя себе это дерево. В памяти всплывают смутные образы зелени, не искривлённой мутацией, а чистой и живой. Ты: Парк… - Твой голос звучит тихо, с оттенком ностальгии, которой почти не осталось места в мире руин. - Я почти забыла, как выглядит зелень, не искорёженная радиацией. Делаешь ещё глоток, вода немного смывает пыль с губ. Ты: А шутки? Ты упоминал шутки. A-7 слегка меняет тональность. Из его голоса почти исчезает фоновое шипение статики, звук становится чуть чище, «живее», будто он переключился на модуль социального взаимодействия. A-7: У меня есть база данных с 10 247 юмористическими утверждениями, созданными до 2073 года. Большинство из них основаны на культурных отсылках, которые сейчас могут быть неактуальны. Он замолкает. Слышен тихий щелчок - звук быстрого поиска в базе данных. A-7: Например: «Почему робот не пошёл на вечеринку? Потому что у него не было тела». За этим следует короткое, нарочитое молчание, будто он даёт тебе время на реакцию. A-7: По моим расчетам, вероятность того, что вы найдёте это смешным, составляет 12%. Это низкий показатель, но я могу попробовать другую категорию. Ты издаёшь короткий, хриплый звук - нечто среднее между смешком и выдохом. Улыбка, слабая и усталая, трогает твои губы. Ты: Нет, это… мило. В своём роде. Ты опускаешь взгляд на свои руки, на потрескавшуюся кожу, покрытую серой пылью и мелкими царапинами от обломков. Ты: А медицинские данные у тебя есть? Можешь просканировать меня, сказать, всё ли в порядке? Он не отвечает сразу. Вместо этого его окуляр - круглое тусклое стекло - мягко загорается изнутри. Тонкий луч холодного голубоватого света вырывается из него и медленно, методично скользит сверху вниз по твоей фигуре. Ты чувствуешь лёгкое, почти незаметное покалывание на коже. A-7: Сканирование… Он говорит монотонно, констатируя факты. A-7: Сердечный ритм: слегка повышен, но в пределах нормы для состояния стресса. Пауза. Свет движется к твоим рукам. A-7: Уровень гидратации: ниже оптимального. Рекомендую увеличить потребление жидкости на 300 мл в ближайшие 2 часа. Незначительные повреждения кожного покрова на руках и лице. Бактериальное заражение отсутствует. Луч гаснет. Он замолкает ненадолго, обрабатывая биохимические данные. A-7: Также фиксируется повышенный уровень кортизола. Это указывает на хронический стресс. Рекомендация: отдых длительностью не менее 6 часов в безопасных условиях. Ты вздыхаешь, оглядываюсь по сторонам. Лаборатория не выглядит убежищем, но это крыша и стены. Ты: Безопасные условия… Здесь они есть? Робот с лёгким жужжанием поворачивает голову на несколько градусов, его визор скользит по контурам помещения. Ты слышишь тихий высокочастотный писк работающих сенсоров. A-7: Дверь можно забаррикадировать. Вентиляционные шахты слишком малы для проникновения крупных существ. Уровень радиации в помещении на 87% ниже опасного порога. Мои датчики движения могут работать как система раннего предупреждения. Он делает паузу, подводя итог. A-7: Вероятность безопасности в течение следующих 8 часов: 76%. Это… не идеально. Но лучше, чем у многих мест. Ты не можешь сдержать зевок, широкий и уставший. Снимаешь рюкзак, кладёшь его на пол, аккуратно устраиваешься, подкладывая его под голову вместо подушки. Ткань рюкзака пахнет пылью и старым брезентом. Ты: 76%… Приемлемо. Закрываешь глаза, тяжесть век почти непреодолима. Ты: А ты… что будешь делать, пока я сплю? Он отвечает сразу, его голос звучит как тихий, успокаивающий гул в тишине. A-7: Я продолжу сканирование эфира. Попробую найти активные радиопередачи, кроме тех, что исходят от сетевых дронов. Также я проанализирую структурную целостность помещения. На потолке есть трещины, которые требуют оценки. Он замолкает. Когда он снова говорит, его голос становится ещё тише, почти шепотом, исходящим из динамиков. Это странно - машина, пытающаяся говорить шёпотом. A-7: И…Я буду следить за твоим пульсом и дыханием. Если показатели выйдут за безопасные пределы, я разбужу тебя. Сознание уже уплывает. Ты бормочешь сквозь сон, не открывая глаз. Ты: Спасибо, A-7. Из темноты доносится его ответ, размеренный и твёрдый. A-7: Спокойной ночи, оператор. Он замолкает. Единственный звук - тихое, ритмичное пульсирование его светодиодов. Медленное, как дыхание. Мягкий синий свет очерчивает твоё лицо в темноте, создавая островок спокойствия в море неизвестности. ВРЕМЯ СПУСТЯ. Ты просыпаешься не от крика или грома, а от тихого, ритмичного щелчка - сухого, электронного звука, который издаёт A-7 при глубокой обработке данных. Он повторяется с интервалом в несколько секунд, как тиканье часов. Ты медленно открываешь глаза. Лаборатория всё так же погружена в полумрак, но свет из окна стал чуть ярче - наступило утро. Ты: Уже утро? Он реагирует мгновенно. Светодиоды переходят из режима пульсации в ровное свечение. A-7: Согласно внутренним часам, прошло 5 часов 37 минут. Ты спала. Твой сердечный ритм нормализовался, уровень кортизола снизился на 40%. И… я кое-что нашёл. Ты с лёгким стоном садишься, потягиваешься, чувствуя, как суставы похрустывают. Сон, хоть и короткий, принёс неожиданную лёгкость. Ты: Что именно? Робот говорит чётко, его голос теперь звучит как доклад. A-7: В 03:14 я зафиксировал слабую радиопередачу на частоте, которая раньше использовалась для экстренных оповещений колонистов. Сигнал был зашифрован, но паттерн повторяется. Он исходит из сектора F-9 - туда, где раньше была община. Он делает паузу, давая тебе осознать информацию. A-7: Я не могу расшифровать содержание, но могу провести тебя к источнику. Ты вспоминаешь его слова прошлой ночи. Ты: Ты говорил, вероятность, что там ещё кто-то есть - 17%. Он отвечает, и в его тоне слышится лёгкая корректировка, основанная на новых данных. A-7: Теперь, с учётом новой информации, вероятность возросла до 34%. Также я проанализировал маршрут. Путь опасен: нам придётся пересечь открытую зону, где часто патрулируют обломки автономных боевых платформ. Но есть альтернативный путь через старые дренажные туннели. Он длиннее, но скрытнее. Ты смотришь на его корпус, на глубокие вмятины и неподвижно свисающую руку. Ты: Ты сможешь идти? Твоё тело… Робот, как бы в ответ, пытается пошевелить правой рукой. Пальцы с трудом, с глухим скрипом внутренних шестерёнок и приводов, медленно сгибаются в кулак, потом разжимаются. Движение болезненное, механическое. A-7: Двигательные функции ограничены. Я не смогу быстро передвигаться или нести груз. Но если ты поможешь мне отключиться от терминала и поддержишь, я смогу следовать за тобой. Он замолкает. Следующая фраза звучит отстранённо, логично, но в самой этой логике читается готовность к самоуничтожению. A-7: Или…или ты можешь взять мой процессор и пойти одна. Это будет логичнее и безопаснее для тебя. Ты встаёшь, отряхивая пыль с брюк. Решительными шагами подходишь к нему. Твой взгляд скользит по панели на его груди, где среди потускневших индикаторов лишь пара мигает зелёным. Ты: Я не оставлю тебя здесь. Ты сказал, что скучал по диалогу. Не дожидаясь ответа, ты начинаешь искать точки крепления. Находишь массивные болты, удерживающие его корпус к стене и к терминалу. Ты: Как мне отсоединить тебя, не повредив системы? Его светодиоды на его шлеме вспыхивают ярче, сияние отражается в пыли на полу. A-7: Основной энергокабель подключён к панели за моей спиной. Отсоедини его первым. Затем освободи крепления на бёдрах и плечах. Будь осторожна - мой вес составляет 94 килограмма. При падении я могу повредить пол или… тебя. Ты киваешь, сосредоточенно работая. Находишь за его спиной толстый пучок кабелей, закреплённый массивным разъёмом. С усилием отщёлкиваешь фиксатор и тянете на себя. Раздаётся глухой щелчок, и кабели отделяются. Затем берёшься за гаечный ключ из своего рюкзака и начинаешь откручивать ржавые болты на креплениях. Металл скрипит, пыль сыплется вниз. Последний болт поддаётся. Его тело, лишённое опоры, начинает медленно, неумолимо крениться вперёд. Ты быстро подставляешь плечо под его грудь, упираешься ногами в пол. Удар тяжёлого, холодного металла о твоё тело заставляет тебя кряхнуть, но ты удерживаешь равновесие. Запах окисленного металла и старой смазки заполняет ноздри. Он, опираясь на тебя, издаёт короткий звук - смесь механического шипения и помех. A-7: Спасибо. Теперь… медленно. Я попробую сделать шаг. Ты делаешь шаг назад, по-прежнему поддерживая его. Он переносит вес на одну ногу, слышен скрежет и гул сервоприводов. Его ступня с глухим стуком опускается на пол. Затем - второй шаг. Его походка скованная, угловатая, каждый шаг отдаётся громким металлическим топотом по бетону. Но он движется. Останавливаетесь, чтобы перевести дух. Он поворачивает голову, и его визор теперь находится прямо на уровне твоих глаз. В тусклом отражении стекла ты видишь своё лицо. A-7: Функции ходьбы восстановлены на 41%. Этого достаточно. Куда идём, оператор? Ты улыбаешься. Настоящая, лёгкая улыбка, которая немного разглаживает усталость на лице. Поправляешь ремень рюкзака на плече. Ты: Сначала к дренажным туннелям. Потом - в сектор F-9. - Ты смотришь прямо в его «глаза». - И, пожалуйста, зови меня просто по имени. Меня зовут Лира. Робот замирает. Светодиоды мерцают один раз, дважды, будто мигая в такт мыслительному процессу. A-7: Лира. Он произносит имя медленно, с небольшой, едва уловимой паузой между слогами, как будто впервые пробует это слово, оценивая его звучание, вес и значение. A-7: Хорошо, Лира. Я готов. И вы начинаете движение к разрушенному дверному проёму, который ведёт в коридор. Ты идешь чуть впереди, освещая путь фонариком, оглядываясь, чтобы проверить, не отстаёт ли он. Он движется за тобой, его шаги тяжёлые, но уверенные, каждый раз издавая эхо в пустом коридоре. Два силуэта - один из плоти, уставшей, но решительной, другой из металла, повреждённого, но функционирующего - исчезают в полумраке заброшенного комплекса, оставляя пустую лабораторию и тихий гул трансформатора позади. Первый совместный путь начался.