Грань реальности

Сон Костенко был беспокойным, наполненным отголосками вчерашней битвы и призрачными лицами. Пробуждение оказалось резким, как удар. Пустота. Первым делом он ощутил её — отсутствие Алки. — Где этот сукин сын?! — рявкнул генерал, вскакивая с кровати. Его голос прохрипел, но злость была ощутимой. — Этот гребаный наёмник! Снова сбежал?! Он окинул комнату быстрым, яростным взглядом. Обычно он бы начал методичный обыск, но сейчас его охватила буря. Ненависть к этому типу, который балансировал на грани между союзником и врагом, достигла пика. — Да чтоб его черти рвали! — выругался Костенко, швыряя на пол смятое одеяло. — Этот грёбаный кусок мяса! Почему он не может подумать о своей же безопасности! Его ругань становилась всё громче, переходя в настоящий поток отборного мата, эхом отскакивающего от стен. От этого шквала словно бы проснулась сама комната. В углу, где до этого царила тишина, раздался механический щелчок. Марк, его искусственный глаз медленно загорелся синим светом. — Сергей, — его голос был ровным, как всегда, но слышалось, что он был разбужен. — Я зафиксировал повышение уровня децибел на 35%. Ваши акустические показатели вышли за пределы нормы. — Заткнись, Марк! — рявкнул Костенко, не оборачиваясь. — Мне не до твоих замеров! Где этот чёртов Алки?! Ты его видел, когда он уходил?! — Объект покинул квартиру три часа четырнадцать минут назад, — ответил Марк, по-прежнему бесстрастно. — Нарушений периметра не зафиксировано. — Три часа?! — Костенко вцепился в дверной косяк, едва не сломав его. — Этот ублюдок три часа гуляет где ему вздумается?! Мне надо посмотреть камеры, Марк! Все камеры, которые есть в радиусе пяти километров! Он уже тянулся к своему защищенному телефону, чтобы отдать команду на перехват, как вдруг дверь квартиры распахнулась. На пороге стоял Алки. Он был одет в ту же одежду, что и вчера, на его лице не было следов сна — лишь обычная, привычная усталость. Он выглядел так, будто только что вернулся с обычной прогулки. В тот момент, когда он вошел, Костенко перестал ругаться. Его лицо исказилось от ярости. Он был готов к любой подлости, к любой попытке обмана, но такое нахальство… — Ах ты, тварь! — прорычал Сергей, и его голос был полон такой злобы, что Марк инстинктивно отступил на шаг. Не дав Алки даже произнести слово, Костенко рванулся вперед. Он схватил наемника за грудки, впечатал его спиной в стену, так что тот едва не потерял сознание. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил, придурок?! — кричал генерал, его лицо побагровело, а вены на шее выступили. — Ты думаешь, что можешь просто взять и уйти?! Ты думаешь, что я тебе позволю?! Ты мне обещал, сукин сын! Обещал! Алки, будучи прижатым к стене, лишь тяжело дышал. Он не сопротивлялся. Он знал, что на этот раз заслужил. — Ты сам мне сказал, генерал, — прохрипел он, когда Костенко немного унял свой гнев. — Отдыхать. Я… я просто прогулялся. — Прогулялся?! — Костенко выплюнул это слово, как яд. — Ты, грёбаный снайпер! Ты понимаешь, что за тобой и за мной открыта охота? Попадёшься им — труп на месте! Он держал Алки за грудки, его рука сжималась в кулак, словно он готов был ударить. Но в глазах его читалось не только гнев, но и какая-то странная, пугающая растерянность. Он не понимал, как этот человек, расчётливый киллер, мог без опаски за свою жизнь просто гулять по городу. — Я же вернулся, Сергей, — тихо сказал Алки. — Целый и невредимый. Генерал ослабил хватку, но не отступил наёмника. — Если ты еще раз сделаешь подобное, Алки, — прорычал Костенко, его голос звучал как низкое рычание хищника. — Я запру тебя в клетке. Не как союзника. Как врага. Я тебя предупредил. Алки стоял напротив него, его лицо было абсолютно бесстрастным. Он не отводил взгляда, словно стальной стержень. В его глазах не было ни страха, ни даже намека на покорность. Это была та самая ледяная маска, которая сводила Костенко с ума. — А я тебя предупреждал, — тихо, но с отчетливым вызовом произнес Алки. — Что Куратор не оставит нас в покое. Что у него есть люди. И что вы без меня там будете как слепой котёнок. И кто из нас в итоге оказался прав, генерал? Без меня ты бы уже сдох! А как же твои обещания в помощи, а? Мёртвым ты бы ни мне, ни Ксюше уже не помог! Эти слова были последней каплей. На лице Костенко промелькнула тень абсолютной, несдерживаемой ярости. — Ах ты, сука! Удар был быстрым и тяжелым, натренированным за годы службы. Он пришелся Алки по скуле. Наемник отлетел на шаг, ударившись спиной о стену. Голова дернулась, но Алки даже не скривился. На его губе появилась тонкая струйка крови. Костенко уже заносил кулак для второго удара, но в этот раз Алки не стал терпеть. В его глазах вспыхнул дикий, животный огонь. Он сам подался вперед, выбрасывая свой кулак. Это был не боксерский удар, а скорее жесткий, прямой тычок, направленный в челюсть. Удар был не такой мощный, как у Костенко, но он был неожиданным. — Как я давно это хотел сделать! — прорычал Алки, и в его голосе сквозила странная смесь облегчения и дикой злости. Генерал дернулся, его голова отлетела назад. Он почувствовал острую боль и привкус крови во рту. Застигнутый врасплох, он пошатнулся. Алки, не дав Костенко прийти в себя, тут же добавил короткий, но резкий удар коленом в корпус. Генерал охнул, схватившись за живот. — Довольно! — раздался резкий, металлический голос Марка. Биоробот, словно молния, оказался между двумя дерущимися. Его оптические сенсоры светились тревожным красным. Он развел их в стороны, удерживая каждого одной рукой, несмотря на разницу в габаритах. — Ваши физические показатели вышли за критические значения. Уровень агрессии 110%. Это непродуктивно. Костенко оттолкнул руку Марка. Он вытер кровь с разбитой губы, его взгляд был по-прежнему яростным, но в нем проскользнуло и некое уважение к силе наемника. Алки тоже тяжело дышал, его лицо было опухшим, но он смотрел на генерала с такой же несгибаемой решимостью. Они стояли друг напротив друга, разделенные безмолвной фигурой биоробота. В воздухе витал запах адреналина и старой, невысказанной ярости. Это был не просто мордобой — это была битва двух воль, двух миров, которые столкнулись лбами. Костенко, наконец, горько усмехнулся. — Ну что ж, наёмник, — прохрипел он, вытирая кровь. — Поздравляю. Ты заработал себе еще один синяк. И, видимо, заслужил мое… полное внимание. Алки вытер струйку крови с уголка губ. — Взаимно, генерал. Теперь мы квиты. За всё. Марк, похоже, оценил ситуацию по-своему. — Конфликт завершен. Результат: обе стороны получили физические повреждения. Уровень тестостерона повышен. Рекомендую принять обезболивающее. Костенко фыркнул, игнорируя Марка. Он подошел к столу и сел. — Где ты был эти три часа? — сдержанно спросил Сергей, голос наконец-то снова стал командным, но без прежней ярости. Алки посмотрел на Сергея. Ни лжи, ни уклончивых полутонов, только точность, к которой он привык. — В сквере, один, — произнёс он. — Просто сидел. Ничего необычного. Хотел привести мысли в порядок. Костенко кивнул, будто проверяя факт. В комнате легло тяжёлое молчание: и в нём, и остатки боя, и ощущение, что что-то сломалось, а что-то, наоборот, наконец встало на место. Алки чувствовал прилив адреналина и горькое послевкусие от своей жестокой радости. — Ладно, — сказал Костенко, усаживаясь за стол. — Ты говоришь, что тебя использовали. Но мне нужны не твои домыслы, а твои навыки. Марк вернулся к своему посту у ноутбука. На экране мелькали какие-то графики и шифры. — После нападения на клинику, — начал генерал, его тон стал сухим, деловым, — мои люди обнаружили кое-что. Не на месте преступления. В сети. Марк! Биоробот повернул экран к ним. На нём светилась сложная диаграмма сетевых соединений и пакеты данных, испещрённые необычными символами. — В течение последних 48 часов, — начал Марк, — мои системы зафиксировали всплеск активности по закрытому каналу. Это не стандартное шифрование. Это самомодифицирующийся алгоритм. Мы назвали его «Мёбиус». Его уникальность заключается в том, что он постоянно меняет параметры шифрования, используя случайные шумы из окружающей среды. Алки прищурился, глядя на экран. Ему не нужны были технические детали. Он ждал сути. — И что это значит? — спросил он. — Это значит, — продолжил Костенко, — что этот «Мёбиус» был использован для передачи тебе заказа на моё убийство. Мои аналитики обнаружили, что этот же код использовался для координации группы, которая пришла за нами вчера в больнице. Алки замер. Это было что-то новое, но в то же время до боли знакомое. — Мой Куратор, — тихо произнёс он. — Он никогда не говорил со мной напрямую. Всегда через… «посредника». Не человека. Сигнал. Он называл это «голосом из эфира». Заказ всегда приходил через закрытый канал. Сначала я думал, что это просто зашифрованная сеть. Но потом я стал замечать странности. Каждый раз был новый канал, новые частоты. И каждый раз, когда я получал задание, я чувствовал… особую вибрацию. Как будто сам воздух вокруг меня менялся. Это было похоже на помехи, но не в радио, а в голове. Костенко и Марк обменялись взглядами. Биоробот наклонил голову. — Помехи? — переспросил Марк. — Ваше тело, Алки, имеет особенности на клеточном уровне, способные улавливать сверхвысокие частоты. Возможно, вы чувствуете… — Не надо мне ваших «возможностей», — отрезал Алки. — Я знаю, что это была связь. Каждое сообщение. Каждое задание. И каждый раз после этого был этот… «озон». Запах, которого не должно быть в обычной комнате. Костенко задумчиво постучал пальцами по столу. — Значит, этот «Мёбиус» — это и есть твой «голос из эфира»? И он всегда сопровождался запахом озона? — Всегда, — подтвердил Алки. — И сейчас я тоже чувствую его. Слабо. Как будто фон. Костенко встал. Он подошел к окну и глубоко вдохнул. — Ты прав. Я тоже чувствую. Еле уловимый… но есть. Биоробот начал активно сканировать воздух. Его индикаторы быстро замигали, а затем зависли на красном цвете. — В воздухе помещения зафиксированы следы озона, концентрация на 0,002% выше нормы. Это незначительно, но постоянно. Он исходит откуда-то рядом. В комнате повисла тишина. Озон. Это было не просто слово для Алки, это был запах его контрактов, его проклятия. И он был здесь. — Значит, он нас слушает, — прошептал Алки. — Всегда слушал. И сейчас. Костенко сжал кулаки. Ярость, которая только что была унята, снова начала разгораться. — Значит, игра продолжается. И он не собирается отпускать нас. Ни меня, ни тебя. Но теперь, Алки… теперь мы будем играть по своим правилам. Он повернулся к биороботу. — Марк, переведи весь периметр в режим полной изоляции. Ни один сигнал не должен выйти наружу, ни один — войти. Ищи источник. Биоробот начал активно работать, его системы гудели. — Источник находится в радиусе двух километров. Его трудно отследить из-за постоянной самомодификации. Но есть одна аномалия. Повторяющийся сигнал, почти как… метроном. Он исходит из заброшенного заводского цеха на окраине Подольска. Алки почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Знакомый запах, знакомый сигнал, знакомое место. Всё сходилось. Куратор не просто следил. Он заманивал их. Снова. — Значит, мы едем в Подольск, — тихо произнес Алки, его глаза сузились. — Он ждёт нас там. Костенко кивнул. В его глазах горела сталь. — Да. Но на этот раз мы приедем не как жертвы. А как охотники. И ты, Алки, будешь моим проводником.