Грань реальности

*за несколько минут до потери связи* В стерильной тишине реанимационной палаты госпиталя царила своя, напряженная атмосфера. Мерный писк кардиографа Ксюши и приглушенное гудение аппаратуры были единственными звуками, нарушавшими покой. Лена, склонившись над мониторами, сосредоточенно вносила последние корректировки в программу инфузионной терапии, ее брови были сведены от концентрации. Марк, подключенный к госпитальной сети, бесшумно обрабатывал гигабайты данных, одновременно поддерживая связь с Костенко. Внезапно ровный голос биоробота нарушил затишье. — Сергей, это недопустимо. Мои алгоритмы предсказывают 98% вероятности провала без внешней поддержки… Эти слова, словно удар тока, пронзили Лену. Она замерла, её пальцы оторвались от клавиатуры. В голове что-то щелкнуло. «Провал. 98%». Она знала, что Марк не ошибается. Это означало почти верную смерть. Для… для Сергея. И тут сквозь помехи прорвались последние слова Костенко, глухие, с надломом, полные отчаяния и невысказанной любви: «И… Лена… Я знаю, ты слышишь меня… Прости. Я знаю, что я плохой отец. Я был им всю твою жизнь, даже когда не знал о тебе. Но… я люблю тебя. Как свою дочь. Теперь я это знаю. Всё. Конец связи» Холодный пот мгновенно обдал её тело. Голова закружилась. «Люблю тебя. Как свою дочь». Эти слова, которые она так долго ждала, от которых отмахивалась, как от назойливой мухи, теперь прозвучали как прощание. Как эхо приговора. Он не просто уходил на опасное задание. Он прощался. Лена резко развернулась к Марку, её глаза горели диким, паническим огнём, которого биоробот никогда не видел. — Нет! — выдохнула она, и в её голосе сквозила ярость. — Нет, Марк! Они погибнут! Оба! Или кто там с ними… Ты же сам сказал! Девяносто восемь процентов провала! Она сорвала с себя медицинский халат, бросив его на пол. Под ним оказалась обычная одежда, но её движения стали резкими, наполненными отчаянной решимостью. Её взгляд упал на панель за одним из медицинских шкафов. Подойдя к ней, она резко надавила на скрытую кнопку. С бесшумным шипением часть стены отъехала в сторону, открывая потайное помещение. Это была не просто комната — это был её личный арсенал, её капсула готовности к худшему. Внутри, на стойке, висел тот самый костюм. Тёмно-серый, усиленный кевларом и какими-то металлическими вставками. Костюм, который она носила в 2046 году, в той Чернобыльской зоне, когда время вышло из-под контроля. Костюм, который был свидетелем её собственного ада и её собственного выбора. Рядом, на полке, лежало компактное штурмовое оружие, несколько пистолетов и, главное, её старый, модифицированный «Каратель» — винтовка, собранная ею самой, с уникальной системой прицеливания и встроенными датчиками, способными сканировать энергетические поля. Марк, просчитав её действия, включил режим «боевой тревоги». — Лена , твои действия нерациональны. Риск твоей гибели оценивается в 75%. Ксюша нуждается в нашем присутствии. — Ксюша умрёт, если Куратор победит! — рявкнула Лена, сдёргивая костюм со стойки. — И он… он не должен умирать! Не сейчас! Не так! Марк, готовь мою машину! Через десять минут я выезжаю. И ты со мной на проводе. Нам нужно добраться до Подольска. Она начала лихорадочно надевать костюм, застёгивая многочисленные ремни и крепления. Её лицо, ещё минуту назад измождённое работой, теперь горело решимостью. В её глазах снова появилась сталь, та самая сталь, которую она унаследовала от отца. — Моя система не была подготовлена к нашему выезду. Необходимо провести проверку боеготовности… — У нас нет времени, Марк! — Лена передернула затвор винтовки. — Если это 98% провала, значит, у них нет шансов без меня. Он просил прощения. Он назвал меня дочерью. Он не должен погибнуть, пытаясь искупить свою вину. Я не позволю! Марк, похоже, принял решение. — Понял, Лена. Загружаю навигацию. Запрашиваю разрешение на экстренный выезд через служебный тоннель. Аппаратуру мониторинга Ксюши переключаю на автономный режим с усиленной защитой. Я буду с вами. И… удачи... Лена кивнула. Она посмотрела на спящую Ксюшу, которая так доверчиво дышала на краю жизни. — Не волнуйся, Ксюша. Я вернусь. И твой Алки тоже. И мой… отец. С этими словами, полностью облачённая в боевой костюм, Лена выскочила из палаты, оставляя за собой лишь мерный писк мониторов и открытую дверь в свой потайной арсенал. Она мчалась по коридорам госпиталя, словно призрачная тень из прошлого, направляясь в Подольск. Там, где Сергей Костенко, её отец, сражался за своё искупление.