Мелочи для счастья

Метель захватила весь город. Постоянное движение бессонных улиц замедлилось на время, заблокированное снежными заносами. Все началось как легкое волшебство мелких белых искорок, тающих на руках, а сейчас - люди с трудом пробирались к собственным домам, несмотря на усиленную работу машин-уборщиков. По тротуарам и дорогам разбросали реагенты и соли, отчего помимо сугробов у самых окон, ко всему веселью еще и добавились ручьи грязи, беспрерывно булькающие под сапогами. Снег падал и обращался в непроходимую кашу, или, подхваченный сильным ветром, вихрился на ледяных газонах и сверкал в ореолах фонарей. Свет сегодня повсюду включился раньше обычного - и город превратился в мерцание созвездий среди белой мглы бурана. Чимин поймал себя на том, что уже в который раз подходит к высоким окнам витрин, пытаясь рассмотреть происходящее снаружи. Поредчавший поток прохожих превратился в одинокие размытые силуэты, согнутые от ветра, будто на их плечи давил невидимый груз. Выходить на улицу не было никакого желания, ощущение, словно сделаешь шаг за пределы теплого помещения - и тут же станешь снеговиком из грязи, тумана и влажной, мерзкой метели. Если уж в городе творилось подобное, даже не хотелось представлять, что могло происходить за его окраиной. Там, наверное, все должно было стать подобием владений Снежной королевы, а передвигаться можно только на собачьих упряжках. В магазине сегодня было одиноко. Оно и ясно - кто бы вообще хотел выбираться из дома в такую погоду. Даже сквозь шорох и шипение иглы, трущейся о пластинку, сквозь глубокий голос Фрэнка Синатры, слышно было завывание ветра, и стук золотистых шаров о стекло витрин. Трескучая мелодия старого патефона мягко заполняла тишину, пока Чимин смахивал пыль с полок, аккуратно переставлял керамические ночные лампы-маяки и глазурованные подсвечники в виде китов. Сегодня город был молчалив, потому что снежная метель скрывала все звуки обычной жизни, и Чимин, вроде бы, мог побыть наедине с собой и собственными мыслями, но именно сейчас это его не радовало. Его взгляд то и дело возвращался к елке, стоящей в уютном углу, к сверкающим среди хвои синим игрушкам и неработающей гирлянде. К вечеру люди на улицах практически исчезли, и все пространство захватили снежные сумерки, а Чимин - замер у окон, вглядываясь в круговерть бурана. Пытаясь отрицать самому себе очевидное беспокойство и медленно тающую надежду на то, что путь к “Мелочам для счастья” еще светится как золотая нить Ариадны. Он ведь старался не попадаться в эту ловушку и не ждать больше, когда в магазин кто-то вернется повторно, вспомнив зыбкий адрес, старинные игрушки в витринах и светловолосого продавца. Память - вещь абсолютно непредсказуемая. Капризная. Чимин за все время существования “Мелочей” уже, казалось бы, привык к тишине, заполненной шорохом винила старых баллад. Но чертов колокольчик, висящий над входом, разрушил пресную гармонию в его душе. Время близилось к закрытию, да и без толку уже было ждать запоздавших посетителей. “Глупо, Чимин, глупо”, - отвернувшись от окон, Чимин провел пальцами по колким ветвям нарядной ели. Запах хвои мягко окутал обоняние. Наверное, гирлянду не так уж сложно было починить. Куда легче, чем разобраться в работе современных ноутбуков и смартфонов. Инструменты, скорее всего, можно найти в потайном уголке магазина - Чимин до сих пор не разобрал все тайные запыленные углы, так что такой вариант нельзя было вычеркивать. Так же как нельзя было исключать найти где-то подборку бобин с кинолентами “Бен-Гура” или “Расемона” и аппарат для их просмотра. Раздумывая над этим, Чимин вернулся к кассовому прилавку. Словно отвечая на его настроение, лампы над потолком слегка потускнели, а в помещение проник влажный сквозняк, вызывая мурашки на голых руках. Или просто стоило проверить щели в рамах старых окон. Вытянув из прилавка ящик, Чимин нащупал среди вороха ерунды, лежащей в нем, маленький прохладный шарик от пирсинга и извлек на свет, в задумчивости прокатывая его между пальцев. Он не должен был реагировать так на посетителя, который не вернулся. Так почему реагировал? Радостный звонок колокольчика заглушил голос Синатры. Чимин едва не выронил шарик. Чон Чонгук, стоящий на пороге, выглядел как сплошная катастрофа. Влажный снег налип на его дутую куртку, кусками падал с рюкзака, который мужчина держал в руке, даже блестел слезинками на ресницах глаз, выглядывающих над намотанным на голову шарфом. Черные штаны вымокли, а с высоких шнурованных ботинок тут же потекли лужицы грязной воды. Часть лица, что не была скрыта тканью от непогоды, покраснела от ветра, и когда гость опустил шарф, очень забавно контрастировала с обычным цветом кожи. Чонгук нашел взглядом владельца магазинчика, опустил руку с рюкзаком и резко весь встряхнулся, словно большой лохматый пес, сбрасывая с себя неприятный мокрый снег. - Мистер Чон, - Чимин едва сдержал улыбку. - Я уже не надеялся вас увидеть. В помещении явно стало светлее и теплее, стоило гостю появиться на пороге. Или так казалось, потому что настроение у Чимина удивительным образом улучшилось, стоило увидеть несчастное выражение лица мужчины. - Честно говоря, я впервые вижу такую метель, - задумчиво проговорил гость, - ощущение, что чем ближе я подбирался к этой улице, тем больше снега кидало мне в лицо. Кажется, я блуждал по кварталу час, пока не ударился прямо носом в дверь. Поднявшееся настроение Чимина слегка утихло, и вместо него тревожно заныло в груди. Нехороший это был рассказ, такого не должно было случиться. - Вы совсем вымокли, давайте повесим верхнюю одежду над батареей, пока сражаетесь с гирляндой? Я могу налить вам чай, чтобы вы согрелись. Чонгук кивнул, осторожно поставил рюкзак на пол, размотал широкий шарф и снял куртку. Чимин с любопытством, ощущая себя лисой, подглядывающей за кроликами, выглянул из подсобки, куда зашел, чтобы щелкнуть электрическим чайником, и едва не фыркнул от смеха, увидев под объемной курткой не менее безразмерный черный свитер, из горловины которого выглядывала темная футболка. Погода диктовала свои условия, так что пришлось отмахнуться от неудовлетворенного любопытства. Буйные кудряшки волос запрыгали у скул, когда мужчина снял шапку и тряхнул головой. Весь в черном, не лишенный некой драматичности в образе из-за металлических цепочек и пирсинга, Чонгук, тем не менее, выглядел неожиданно уютно. По-домашнему. Такой большой и со слегка округлым лицом, будто созданный для объятий. Пока вскипал чайник, Чимин забрал верхнюю одежду у гостя, аккуратно развесив ее у батарей, а Чонгук, не слушая никаких возражений, вытер за собой грязную воду, оставшуюся после его высоких тяжелых ботинок, и проследил за тем, чтобы они больше не оставляли следов на светлых досках. А затем, не теряя времени, закатал рукава свитера и направился к елке. Чимин заварил черный чай с мятой и бергамотом в большой красной кружке и вручил ее гостю. Тот благодарно кивнул, грея холодные пальцы о пузатый керамический бок. - У меня в рюкзаке контейнеры, - сказал Чонгук, немного невнятно из-за зажатых в зубах кусачек, - там ужин. Чимин оторвался от созерцания сидящего на полу мужчины и бросил взгляд на объемный рюкзак, стоящий у прилавка - выглядел он так, словно внутри можно было найти не только чей-то ужин и инструменты для починки гирлянды, но и дорожный набор для путешествий, несколько пауэрбанков, запасные штаны и складную стремянку. А на замках висели подвески в виде мечей, пакетиков чипсов и одного барашка, одетого в алые штаны с подтяжками. - Вам подогреть? - Это для вас. Подумал, что вы будете голодны к концу рабочего дня. - Для меня? - так глупо было повторять очевидные вещи, но это очень сложно было уложить в голове. - Зачем? Чонгук повернул голову и сверкнул ехидным взглядом сквозь волнистую челку. - Решил, что приглашать вас к себе домой еще слишком рано. Я даже не знаю, как вас зовут. Мама учила меня не общаться с незнакомцами. Чимин закатил глаза, но улыбку сдержать не вышло. В конце концов, любопытство сыграло свое дело, так что он заглянул в раскрытое отделение рюкзака, из которого Чонгук доставал инструменты. Там действительно был фиолетовый термос для еды, шире чем те, что для напитков, с силиконовой ручкой на крышке. - Я сам приготовил, - в голосе мужчины слышалась совершенно неприкрытая гордость собой. Запустив руку в рюкзак, Чимин вынул термос под нетерпеливым наблюдением его владельца, и раскрутил крышку. Горячий пар растворился в воздухе, окутав обоняние теплым ароматом перца, соленого сыра и дымного бекона. От одного только запаха и вида в желудке заурчало. - Карбонара? - спросил Чимин, обернувшись к гостю. Чонгук довольно покачал головой, отчего его волосы задорно запрыгали. - Знаете, как сложно было найти в ближайших магазинах Пекорино Романо? Второй вопрос крутился на языке Чимина. “Почему?” Почему именно карбонара? А затем он вспомнил, как в прошлую встречу, во время легкой беседы о ерунде, он сам рассказал о своих любимых блюдах и прогулках по солнечному Риму. Эта паста имела аромат практически такой же, как в памяти Чимина. Не может быть, чтобы Чонгук запомнил не только дорогу к “Мелочам”, но и то, что владелец ему говорил. Чимин был уверен, что та беседа - ни к чему не привязана, можно болтать что душе угодно, потому что слова вылетят из головы как беспечные птицы. Кто бы мог подумать, что его действительно внимательно слушали. Размышляя об этом, Чимин заглянул в подсобку, вытаскивая вилку из баночки для столовых приборов, и навис над ароматной, аппетитной пастой, приготовленной руками самого необычного человека из тех, что он видел в этом году. Зубчики аккуратно погрузились в спагетти и сделали пару оборотов. Чимин не был знатоком еды и серьезным ресторанным критиком, но даже он мог понять, что блюдо было приготовлено с потрясающим мастерством. А на вкус… Точно так же как в далекой Италии. Кремовая, нежная текстура, солоноватый и острый вкус с пикантными хрустящими кусочками бекона. Чимин прикрыл рот ладонью, наслаждаясь первым укусом, ощущая как вокруг расцветают апельсиновые деревья, а под ногами нагревается на солнце сампьетрино. Память окутала теплом, пока за окнами магазина в реальности бушевал снежный шторм. - Вы шеф-повар? - поинтересовался Чимин, широко распахнув глаза. - Сколько звезд Мишлен у вашего ресторана? - Хах, нет, - Чонгук, который наблюдал за его реакцией все это время, вообще даже не пытался скрыть широкую, яркую улыбку, от которой его глаза превратились в смеющиеся полумесяцы, - просто люблю готовить иногда для людей, которые мне нравятся. - Тогда чем же вы занимаетесь? - Чимин отправил в рот очередную порцию благословенной богами карбонары, хотя и был воспитан не разговаривать, пока жуешь - это правило сейчас было уж слишком сложным. - Помимо экстремальных видов спорта, потрясающего уровня кулинарии, доставки рождественских елок и, видимо, мастерства в починке гирлянд? - Я всего лишь тату-мастер. Чонгук замотал изолентой провод, который держал в руке, и, легко оттолкнувшись руками от пола, поднялся. - Кажется, готово, - сказал он. - На этот раз чудо действительно произойдет, я обещаю. С трудом преодолев себя, Чимин отложил вилку и присоединился к мужчине. Пока тот складывал инструменты и искал розетку, Чимин перевернул пластинку Синатры, возвращая жизнь замолчавшему патефону. Музыка зашуршала иголкой о винил, мягкие джазовые ноты вплелись в вой метели за витринами. - Погодите-ка, - Чимин щелкнул выключателем, и основной свет в магазине погас. Сразу после этого - украшенная рождественская ель засияла словно поток магических искр, разгоняя тьму вспышкой переливчатого конфетти. Огоньки танцевали на синих игрушках, боках золотых шаров и отражались в окнах как светлячки, зазывающие случайных путников. Каждый раз когда зажигалась елка - Чимин на мгновение представлял себя ребенком, впервые увидевшим это волшебство. Когда свет вокруг меняется в такт мерцанию, а в душе просыпается вера в хорошие чудеса. Маленькие звезды, мигающие среди темной хвои, весь мир делали лучше. - Она так ярко сияет, - произнес Чимин, когда Чонгук встал рядом с ним, и в его глазах отразились огоньки гирлянды. - Ваша улыбка сияет ярче. Чимин вскинул голову и неверяще взглянул на гостя. Тот прикусил губу, в попытке сдержать дурашливое хихиканье. Переменчивый свет рождественских ламп бросал на его лицо разноцветные блики, искорками вспыхивая на металле пирсинга. - Какой кошмар. Вы со мной флиртуете? - Спасибо, что заметили, - отозвался Чонгук в совершенно очаровательной невинно-нагловатой манере, и Чимин поймал себя на мысли, что сам пытается не смеяться. - Дам вам еще попытку. - Ладно, - Чонгук покусал колечко в губе, а затем чуть склонил голову и взглянул на собеседника невероятными оленьими глазами. - Вы знаете, что океан занимает 71% земной поверхности? Но ваша улыбка занимает мои мысли на все 100% Чимин расхохотался. Это было одновременно и ужасно неловко, и кошмарно мило. И - удивительно - смущало больше, чем могло бы. - Это так глупо, - произнес Чимин сквозь фырканье. - Главное, что вы смеетесь, - довольно произнес Чонгук, заправил пружинку пряди волос за ухо и перевел взгляд на сияющую ель. И Чимин ощутил, как в его душе что-то дрогнуло. Словно в его собственной тьме замерцал рождественский огонек. Бархатный голос Синатры, глубокий обволакивающий тембр, завел “Strangers in the night”. Подчиняясь порыву, пока не успел ничего осмыслить и передумать, пока за окнами бушует метель и никто не способен увидеть то, что происходит в маленьком магазинчике старинных безделушек, Чимин протянул руку незнакомцу рядом с собой. - Танцуете? - спросил он. Этот растерянный взгляд мог бы растопить любое сердце. - Не то чтобы… - начал было Чонгук, но уже было поздно - он уже оказался втянут в шершавый шепот мелодии и баритона Синатры. Strangers in the night // Незнакомцы в ночи Exchanging glances… // обменялись взглядами Чимин положил одну руку мужчины на свою талию, и взял вторую, легко сжимая горячие пальцы. Wondering in the night // Гадая в ночи What were the chances… // Каковы шансы Казалось бы, взрослый, уверенный в себе мужчина, с его экстремальными видами спорта и смешными комплиментами, абсолютно потерялся, когда Чимин повел его в простом танце. Не вальс - скорее, просто плавное покачивание, баловство. И Чонгук совершенно легко шел следом, подстраиваясь под движения. Его растерянность слегка льстила и вызывала желание беззлобно поддеть. Не только же Чимину смущаться в их встречи. Маленький реванш. We'd be sharing love // Что мы разделим любовь Before the night was through… // Прежде чем ночь закончится - А вы часто танцуете? - поинтересовался Чонгук, глядя под свои ноги, аккуратно переступая с шага на шаг, чтобы не задеть черные туфли партнера. - Вполне, - Чимин улыбнулся, - мои друзья такое обожают. Без танцев не обходится ни один сезон. - Придется научиться, - невинно сказал Чонгук и поднял взгляд, в котором плясали лисьи искорки красных и желтых гирлянд. Чимин понял, что тонет в его глазах. Они были огромные и черные, как глубокий омут под майскими ивами. Один шаг затянул бы в бездну. Но только здесь - тьма была теплой, и в ней мерцали блики солнца, и она обещала… - Вы очень красивы, - произнес Чонгук. - Снова флирт? - Только чистая правда. Он улыбнулся, перехватил ладонь Чимина поудобнее, и притянул мужчину поближе, аккуратно поддерживая талию второй рукой. И повел сам. Он учился удивительно быстро, и Чимин расслабился, позволяя своему партнеру взять инициативу, слегка неловко, но весьма уверенно. В сильных, но мягких руках легко можно было растаять, забыв обо всех проблемах, наслаждаясь только музыкой, плавными движениями и голосом метели за окнами. Двое кружились по небольшому пространству магазина, удивительно искусно обходя сверкающую ель, забытую кружку чая, прилавок и стеллажи с товаром. От Чонгука пахло терпкими духами - горькая вишня с дымным привкусом и дерево. Аромат, который Чимину неожиданно очень понравился, так что хотелось прижаться носом к безразмерному свитеру. Но он просто не мог этого сделать - отвести взгляд от черных глаз было невозможно. А от теплой улыбки в животе возникало щекочущее чувство. Something in your eyes // Что-то в твоих глазах Was so inviting // Было так маняще Something in your smile // Что-то в твоей улыбке Was so exciting // Было так волнующе Something in my heart // Что-то в моем сердце Told me I must have you // Сказало мне, что ты мне нужен Это было невероятно приятно, Чимин давно такого не ощущал. Но с другой стороны - это могло стать огромной проблемой, как для самого владельца Мелочей, так и для Чонгука. И последнее тревожило куда больше. Новости среди друзей разносились уж слишком быстро. Песня закончилась, и танцоры замерли на месте, не выпуская друг друга, пока Чимин не решился первым разорвать тишину и сплетение взглядов. - На следующей неделе начинается благотворительная рождественская ярмарка, - сказал он, выскользнув из рук Чонгука, - мне бы очень пригодилась помощь, если вы ничем не заняты? - Я очень дорогой работник, - ответил тот, склонив голову набок и хмыкнув. - Пластырями не отделаетесь. - Я подумаю насчет оплаты, - Чимин закусил губу, а затем хитро взглянул на собеседника. - Мне кажется, с вашим телефоном какие-то проблемы. Чонгук приподнял брови. - В нем нет моего имени. Оба захихикали, как пятиклассники над самой несмешной шуткой в мире. Глупый флирт оказался куда веселее, чем могло бы быть. Возможно, дело было в том, кому это говоришь. С Чонгуком это было легко. Комфортно. Тоже проблема. Но… за окнами метель, а внутри магазина - тихо и уютно. Обо всем остальном можно было бы подумать завтра. Впервые за много лет светловолосый владелец “Мелочей для счастья” отбросил предрассудки и с улыбкой протянул руку гостю, чтобы открыть ему свое имя: - Пак Чимин.