Бархат и пепел

Возвращение в Сеул было похоже на выход из аквариума в открытый океан. Тишина виллы сменилась оглушительным гулом города, а с ним — и нависшими над ними вопросами. Компания объявила о «коротком творческом перерыве» для группы, но все понимали: это испытательный срок. Первым публичным появлением стало короткое, записанное на телефон групповое видео для фан-платформы. Они сидели в студии, все восьмером. Говорили о перерыве, о благодарности за поддержку, о работе над новым материалом. Феликс и Хёнджин сидели не рядом, но в кадре периодически попадались вместе. Они не касались друг друга, но и не отстранялись. Их взгляды иногда встречались, и в них не было ни паники, ни вызова — лишь тихое, усталое понимание. Комментарии разделились. Одни писали: «Они просто устали, дайте им отдохнуть». Другие: «Между Феликсом и Хёнджином что-то сломалось, это видно». Третьи строили сложные теории о спасённой дружбе. Никто не угадал правды, и это было облегчением. После съёмок Хёнджин задержался в студии, якобы что-то забыв. Феликс ждал его в коридоре. — Нервничал? — спросил Хёнджин, выходя. — Нет. Странно. Будто играл роль, но роль... себя самого. Только более собранного. — Ага. Версия себя для общего пользования. Без трещин. Они пошли по коридору к выходу. Между ними было полметра — дистанция, уже не продиктованная страхом, а просто существующая, как привычка. — Завтра у меня встреча с психотерапевтом от компании, — сказал Хёнджин, глядя прямо перед собой. — Должны выдать справку о «профпригодности». — Что будешь говорить? — Правду. Но не всю. Что был период сильного выгорания, накопленный стресс вылился в соматический симптом. Что прорабатываю это. Они хотят слышать о «стрессе». Я дам им «стресс». Феликс кивнул. Эта ложь была меньше прежней. Она не давила на лёгкие. — А ты? — спросил Хёнджин. — У меня послезавтра. Наверное, скажу то же самое. Они дошли до парковки. Их машины ждали в разных концах — ещё одно указание менеджмента, желавшего минимизировать их совместное появление на людях. — Ликс, — Хёнджин остановился, но не повернулся. — Спроси меня. Феликс понял без слов. Он сделал шаг, сократив дистанцию до одной трети метра. — Ты жалеешь? О том, что случилось. Обо всём. Хёнджин наконец посмотрел на него. В его глазах была ясность, дорого купленная. — Жалею о том, как долго я тупил. Жалею, что причинил тебе боль. Но о том, что всё вскрылось... нет. Не жалею. Тяжело дышать свежим воздухом после лет, проведённых в противогазе, но... это лучше. Он повернулся и пошёл к своей машине. Феликс не стал его догонять. Это был прогресс. Маленький, но настоящий.