Альфа и Омега: Крохотная История

Заповедник «Джаспер» буквально тонул в бескрайнем море снега. Плотные, тяжелые сугробы укрыли собой каждый куст и каждую низкую та и высокую ветку, превращая некогда живой лес в онемевшую белую пустоту. Воздух стал густым и колючим; каждый вдох обжигал горло, словно глоток ледяной крошки. Канадские зимы никогда не славились мягкостью, но в этот раз природа превзошла себя. Мороз был настолько яростным, что пробирал до самых костей даже матерых волков, чья густая шерсть обычно была надежной броней. Лапы ломило от контакта с промерзшей землей, а тишину нарушал лишь жуткий, сухой треск деревьев, чей ствол не выдерживал натиска запредельной стужи. Но тяжелая зима была меньшей и всех проблем. Настоящая беда пришла несколько недель назад. Волчья стая из гор обрела смелость и объявила жестокую войну большой стае, которая обитала в заповеднике. Эта вражда вонзилась в жизнь стаи в самый неподходящий момент, не оставив ни единого шанса запастись жиром и подготовиться к холодам. Вместо накопления ягод и дичи перед морозами волки получили бесконечную череду схваток. В логовах теперь пахло не добычей, а запекшейся кровью и даже местами хворью. Десятки раненых, чьи шкуры были исполосованы в недавних боях, требовали особого ухода и тепла, которого катастрофически не хватало. Каждый скудный кусок мяса становился вопросом жизни и смерти: накормить ли воина, чтобы он мог защищать границы, или отдать его ослабевшему от ран товарищу? Стая была истощена, и постоянное чувство голода лишь сильнее раздувало пламя злости в сторону пришедшего врага. Единственным спасением, если в такие времена вообще можно было на него уповать, стала сама непогода. Последние несколько дней снежная буря бесчинствовала так яростно, что интенсивность боев с обеих сторон сошла на нет. Что привило к своего рода затишью и позволило всем, кто мог, отправиться на поиски еды сделали это, но, как и стоило ожидать   здесь все было не так просто: многие территории, некогда принадлежавшие объединенной стае, теперь стали "ничейными". Ни одна из сторон не контролировала их полноценно, а значит и столкнуться с врагом там было проще простого. Сегодня небо наконец сменило гнев на милость. Сквозь тяжелую завесу серых туч начали просачиваться робкие, почти прозрачные лучи солнца, заставляя свежий снег искриться миллионами крохотных искр. Снегопад утих: редкие снежинки лениво кружили в воздухе, а не били в морду колючей стеной, как это было еще вчера с утра. Именно в это зыбкое затишье Хамфри вместе со старшими щенками — Стинки и Клоддетой — рискнул отправиться на поиски добычи. В логове остались только Кейт и младший, Рант. Несмотря на солнечный свет, тишина в лесу казалась Кейт слишком тяжелой и неудивительно что рыжая волчица нервно помахивала хвостом всё сегодняшнее утро постоянно бросая взгляд на вход в логово, надеясь, что муж со щенками вот-вот и окажутся дома. В это время так же спокойно не сиделось и самому Ранту, серый щенок был возмущен тем, что его брат и сестра отправились на охоту, а его словно маленького оставили в норе, хотя он всего то на три минуты младше. В какой-то момент Рант, словно что-то решив для себя, резко вскочил и шустро направился к выходу. В его движениях было столько решимости, что Кейт, погруженная в свои мысли, едва успела спохватиться. В самый последний момент она преградила крохе путь, мягко, но уверенно подставив лапу тем самым перекрыв выход. — Рант, ты это куда удумал? — спросила она. В её голосе прозвучала тревога, которую она безуспешно пыталась скрыть за мягким тоном. Ранту словно комок в горло подступил, и он пробормотал, что-то не особо внятное: – Я, я всего лишь…  немного погулять хотел. Кейт молча, перевила взгляд с сына на выход из норы. Она на мгновение прижала уши и замерла, словно прислушиваясь к легкому ветру снаружи. Было видно, что ей не хочется его пускать — инстинкт говорил: - на улице всё еще мороз, а где-то там не столь далеко, среди елей, бродят враги. Но, посмотрев на нетерпеливую мордочку Ранта, она поняла, что сидеть в четырех стенах ему уже невмоготу. Кейт тяжело вздохнула и неохотно убрала лапу, открывая проход. В то же мгновение серый щенок выскочил наружу. Снег слегка покалывал подушечки его лап, но Рант был этому только рад — свобода от четырех стен манила сильнее холода. Не успел он отбежать и нескольких метров, как альфа вновь окликнула его: — Рант, прошу, будь осторожен. — Конечно! — бросил он через плечо. Кейт молча наблюдала за сыном, пока тот полностью не скрылся за белыми горбами сугробов, оставив после себя лишь цепочку крохотных следов. Рант держал ускорений темп, но чем дальше он отдалялся от родной норы, тем тише становилось вокруг лишь гул ветра шевелящий обледеневшие ветви и хруст снега под лапами отчётливо было слышно. Стая словно опустела. Не совсем это омега ожидал увидеть после перебивания в заперти возможно даже более недели. Конечно такая пустота вокруг навевала грусть сама по себе, а не потому что хотел с кого-то поиграть. Как раз-таки Рант выбрался на улицу с конкретной целью, и эта цель была не игры, а вещь более серьезная - Охота. Естественно, маленькому щенку не загнать оленя в одиночку та и юный омега не обладает навыками альф, но покинув волчье логово наш маленький волчонок уже точно знал куда направится — на рыбалку. Он рассуждал так: если в нору ему удастся принести добычу, то омега докажет, что может охотится и в следующий раз его уж точно возьмут на охоту. Поэтому он шустро спустился к подножью горы, ловко перепрыгивая через сугробы. Вскоре перед ним раскинулась река, которая мощным потоком, бравшим свою силу из далекого водопада, с шумом сносила небольшие новообразованные льдины. Здесь, среди ледяных брызг и холодного рокота воды, он надеялся найти то, что окажется не под силу даже опытному охотнику. К счастью, добыча не заставила себя долго ждать: рыбы то и дело выныривали, чтобы глотнуть свежего воздуха, которого так не хватало зимой подо льдом. Когда Рант приступил к рыбной охоте, ему казалось, что поймать хотя бы одну крупную не составит труда. Он замер у кромки воды, выставив вперед лапу с выпущенными когтями, как настоящий мастер. Но реальность быстро остудила его… Опыта явно недоставало. Каждый раз, когда чешуйчатая спинка мелькала у поверхности, Рант делал резкий выпад, но ледяная вода лишь брызгала ему в морду, ослепляя на мгновение, за которое рыба выскальзывала из-под когтей, стоило лишь коснуться её бока, и с насмешливым всплеском хвоста по воде уходила на глубину.  Смышлёный омега пытался менять место ловли и подход, но похоже удача будто насмехалась над маленьким рыболовом, так и не позволив сегодня поймать даже малютку. Изрядно подмёрзший охотник, чья охота сегодня явно не задалась, уже готов был разочарованно побрести к норе. Но тишину зимнего леса прорезал звук, который никак не вписывался в шум воды — тонкий, едва слышный визг. Рант замер, водя ушами, чтобы точно убедится в услышанном, а в следующий миг уже мчался вдоль берега. За крутым поворотом реки он увидел то, от чего шерсть на загривке встала дыбом у любого.  Посреди бурлящего потока, на едва выступающем из воды валуне, виднелось рыжее пятно. Оно казалось частью прибитого к камню мусора, если бы не яркий окрас и судорожные движения. Похоже, это был ещё один щенок, который из последних сил вжимался в скользкий камень. Ледяные волны то и дело накрывали его с головой, пытаясь оторвать и унести дальше по течению. Рант понял: медлить нельзя, еще один сильный толчок воды — и бедняжку сорвет. Рант завертел головой, лихорадочно ища выход. Прыгать в ледяной поток было безумием — его самого унесет до того, как он успеет подплыть и помочь. Он убежал на несколько десятков метров вслед за бурлящей рекой. И увидел дерево которое обвалилось над рекой. Не тратя на раздумья ни одного лишнего мгновения, он взобрался на старый ствол. Выбравшись примерно на середину серый омега начал по немного спускается к воде предварительно вонзив когти передних лап в обледеневшую кору, а задние лапы вместе с хвостом держал над водой. Теперь Рант находится в самой опасной позиции: он висит над водой, удерживаясь и надеясь только на свои омежьи когти. Не самый надежный план, но времени уже не осталось и медный комочек уже стремительно летел за потоком. Серый омега лишь успел воскликнуть: — Хватайся! Та, не стесняясь со всех своих возможно даже последних сил уцепилась мертвой хваткой за правую лапку.  От резкой боли и тяжести Рант чуть не сорвался — когти понемногу начали терять хватку, скользя по обледенелой коре.  —Качайся к берегу — дал указание смышлёный щенок стараясь перекричать шум воды. Рыжая, почувствовав опору в виде лапы Ранта, начала отчаянно раскачиваться, словно живой маятник. С каждым движением её мокрая шкурка становилась всё тяжелее, а когти Ранта с противным скрипом прорезали кору старого ствола. На очередном рывке она наконец разжала челюсти и, пролетев короткое расстояние, кубарем выкатилась на прибрежное мелководье. Для Ранта этот рывок стал роковым. Потеряв противовес, его лапы соскользнули с обледенелого дерева. Маленький омега сорвался вниз, но в последний миг, уже чувствуя кожей, обжигающий холод воды, он инстинктивно клацнул зубами. Челюсти намертво сомкнулись на тонкой, гибкой ветке, свисающей у самой низины. Находясь в холодном потоке Рант чувствуя, как ветка прогибается, угрожая лопнуть. Он надеялся увидеть протянутую лапу или хотя бы услышать подбадривающий лай. Но незнакомка не торопилась ему помогать. Увидев безразличие рыжего щенка, Рант плотнее сжал челюсти, ощущая, как горький вкус коры наполняет пасть. Ледяной поток с силой бил его, пытаясь оторвать от спасительного прута. Лапы, ставшие тяжелыми и словно чужими от холода, отчаянно заскребли по мокрому, обледенелому боку поваленного ствола. Каждый дюйм давался с хрипом. Серый омега ринулся всем телом, выбрасывая переднюю лапу вверх, и когти со скрежетом вонзились в древесину над самой кромкой воды. Ветка, за которую он держался зубами, опасно с пружинила, но дала ему необходимый толчок. Извиваясь и цепляясь за каждый выступ коры, Рант буквально вытащил себя из жадной хватки реки. Рант стоял на подкашивающихся лапах, чувствуя, как ледяная корка начинает сковывать его серую шерсть. Он резко отряхнулся, расплескивая вокруг себя холодные брызги, а мгновение погодя перевел взгляд на спасенную им незнакомку. Перед ним сидела волчица с красивым золотисто-песочным мехом, который из-за воды местами стал бурым и ярко выраженным. Несмотря на промокший вид, она казалась очень аккуратной: светлая шерсть на грудке и мордочке контрастировала с чуть более темными, рыжеватыми ушками. Её большие карие глаза испуганно блестели, следя за каждым движением омеги.  Ей бы тоже не мешало стряхнуть с себя воду, но она, казалось, боялась даже моргнуть, не сводя настороженного взгляда с серого щенка. Когда Рант сделал осторожный шаг навстречу, она тут же синхронно отпрянула назад. Серый омега замер, предполагая, насколько она может быть напугана. Выждав мгновение, он дружелюбно протянул лапу, как бы предлагая мир, и негромко произнес:  — Эй, я Рант. Волчица застыла, гипнотизируя взглядом его протянутую лапу. Она не проронила ни звука в ответ, поэтому Рант, приняв её молчание за согласие, сделал еще один короткий шаг вперед. Это стало для него ошибкой. В то же мгновение рыжая, вложив в удар немало силы, хлестнула его лапой прямо по морде. Удар был настолько внезапным и резким, что омега, потеряв равновесие, снова плюхнулся в реку на мелководье. Пока он ошарашенно приходил в себя, новая знакомая уже стрелой метнулась в чащу леса, лишь на мгновение мелькнув пушистым хвостом на прощание.