Казнь нежностью

Кинич поблагодарил аптекаршу, и пальцы сжали очередной пакет с лекарствами. До чего же жалко, оказывается, тратить деньги на таблетки, которые тебе помогают. Ну, должны помогать. Врач уверяет, что от них парню станет намного легче. А если будет стабильно их принимать — и вовсе помогут забыть. Но со временем он понял, что «легче» ему будет не от пилюль и расписания их применения, а от смерти. В этот раз — собственной. — Кинич, родной... — Девушка в трубке выдохнула. — Наконец-то ответил... Как себя чувствуешь? Муалани одна из тех, кто на его стороне. И одна из тех, кто после этого начал о нём печься: звонить по нескольку раз за день, заставлять принимать прописанное. С такой опекой не умрёшь. К сожалению. — Всё нормально, — сухо говорит юноша. — Ох... Как обычно... — Вздыхает та. — Мы же это уже проходили. Не надо врать. Он вздрогнул. Не хочется отвечать... Но и через пятнадцать минут встречать её у порога тоже не хочется. «Или» «или». — Как себя чувствуешь? — Повторяет она. Этот вопрос уже идёт в комплекте к Киничу. Он его преследует. Но что на него отвечать тот так и не придумал. С одной стороны от него хотят честности, а с другой, если он её расскажет, то в тот же день окажется в кабинете психиатра. Теперь его просто так не отпустят. Не забьют болт на его «жизнь хуёва», не будут принимать слова о смерти как шутки, и любые изменения в поведении воспримут за «звоночки». Но ничего поделать Малипо не может. Слишком тяжела собственная голова, слишком слабо собственное тело. Только и остается, что повиноваться. — Ну так? — Возвращает его в реальность Умоджа. — Всё как всегда. — Кинич... — Девушка сдерживает маты. — Я, конечно, тебя очень жалею, но ты наглеешь, — обречённо говорит она. «Зачем тогда возится?» — встаёт навязчивый вопрос. — Он же не капризный ребёнок, он взрослый, которого пичкают всякой гадостью со сладкими словами «тебе поможет». Он же не безмозглый младенец, он травмирован этим до треска костей. Это каждый божий день забирает его силы, закрывает дверь к свободе. И Кинич не может с этим бороться. Не хочет, не умеет, не понимает — как угодно обзовите. Даже больше — ему плевать на всех вас. Не ради вас он живёт, а из-за вас он живёт. Вы преграждаете путь к заветной петле или заветному лезвию у вен. Вам его жаль? — поздравляем, а ему на вас плевать. Вы для него помеха, груда коробок у входной двери. Почему же вы не понимаете? Он сломлен. Он убит. В нём нет ничего живого. Кинич как атрофированный человек, только без инвалидного кресла — ничего не соображает, но вынужден жить сам. Отъебись от парня, Муалани. Ты давно стала для него таким же пустым местом, как и остальные: Мавуика, Качина, Шилонен, Часка, Оророн, Ифа... Только ты, в отличии от них, не поймёшь, что стоит просто отвалить. Закрыть свою хлебарезку в его сторону, забыть номер телефона и этаж квартиры, очистить все чаты с его именем и удалить совместные фото. — Кинич?.. — Звонок завершён. Он просто скинул. «Забудь» — мелькает большой надписью перед глазами. — «Забудь, что у тебя когда-то был друг «Кинич Малипо», забудь, что когда-то, вместе с Качиной, ты дружила втроём с этим самым «Киничем». Забудь и отъебись» Юноша, уплывая в свои мысли, падает на кровать. Засыпает, не запоминая ничего. Пусть его обнимет темнота. Она самое тёплое, что у него есть. Самое родное, что осталось. Тьма отстанет, если он попросит. Тьма придёт, если он попросит. Почему так не умеют реальные люди?.. Кухню освещает лунный свет, а лицо парня — экран телефона. Он быстро печатает ответ, получая новый. Эта, как та представилась, Линет — интересный человек. Его сокурсница, которая, спустя неделю своего пребывания, написала ему с просьбой познакомиться. На вопросы отвечала, что Кинич её «заинтересовал», и показался самым адекватным среди остальной группы. Это сластило, юноша решил попробовать. Те разговорились — выявилось много общего. Тема за темой, и вот о Линет можно сложить какую-никакую картину: девушка тихого и скромного характера, но с довольно едким языком; образованная, ухоженная, начитанная; а из интересного — имеет брата-близнеца. По её словам, «Лини», — человек яркий, артистичный и озорной. Её полная противоположность — так заключил Малипо. В моменте она предложила встретиться после учебного дня, прогуляться, развеяться... Кинич согласился. Встретились после пар, перекинулись приветствиями, взяли по напитку и двинули по паркам. Обсуждали всё то, что не успели по переписке, глотнули по паре сплетен об учащихся и к вечеру разошлись. Парень был рад. Не думал, что от случайной девицы получит столько хороших эмоций. С тех пор они всё чаще и чаще встречались, отношения теплились и сближались. Они забирали друг друга после пар, ходили вместе по делам, за покупками, устраивали ночёвки и гостевали в домах друг друга неделями. Делились переживаниями и секретами, создавали локальные шутки... Да их можно было назвать семьёй! пусть и не кровной. Кинич иногда забывал, что Линет не его сестра. Линет была лучшим, что случалось в его поганой жизни. Она была лучём, будящим по утрам, вплетающим в жизнь. Она сияла, а он наслаждался. Она вела его по хрупким мостам на твёрдую почву, вносила ясность и скрашивала будни. Она впервые за долгое время распотрошила в нём человеческие чувства, дав шанс «мрачному типу, с которым никто не общается». Она была той, чьи встречи он ждал как праздники. Была той, воспоминания с которой он хранил под сердцем, чуть ли не печатая как постеры. Она та, кому он собственноручно делал сложные открытки, раз за разом берясь за карандаш для наилучшего результата. Только ей он дарил всё, что только мог, на любые поводы. ... Рядом с ней он был счастлив...