Друг, всегда

— Пчёла, где Саня? — второпях спросил Филатов, на бегу заходя в комнату. — И тебе здрасте, он как всегда у себя. — Витя оторвал голову от бумаг. — Это он тебя так поторопил? Мы пятнадцать минут назад обсуждали, что тебя нет на месте. — Пчелкин заинтересованно изучал внешний вид Фила. — Есть такое, не хотел ещё задерживаться, Каверин сильно волнует Сашу. Это важно. — Понял, ну, давай, мне нужно позвонить по поводу наших денежных вложений. — Пчёла вошел в другую комнату, хлопком закрыв дверь. «Как всегда, Пчёла, на уме одни деньги да проекты» — не то чтобы Фила это удивляло, сто лет знакомы, но чем старше Витя, тем это хуже — «Братву не забудь». Тем временем Белый в кабинете: «Ну и где его носит?» — теребя часы на руке, он думал о Валере: — «Ладно, что я переживаю, скоро припрётся». Тук-тук. — Входите. — вежливо, но твердо пригласил Белов. — О, кто это пришёл? «Бухая царевна?» — голос, пропитанный сарказмом, ударил по перепонкам. — Ну, не такая уж и бухая, — Фил мастерски подыгрывал дружеским подколам, — я бы даже сказал, трезвая. — Ну, ну, как посмотреть, — лукавые голубые глаза блестнули в тени кабинета, — ладно, ближе к делу. — Наши люди пробивают Каверина. Кому звонит, пишет, приказы отдаёт, кого под собой держит. Сильно много мы не нарыли. Но то, что он до сих пор ведёт охоту на нас, очевидно. Он затих — значит, ищет трещину в нашей «Бригаде». Если он ее уже нашёл, то долго ждать от него действий не придётся. Нам нужно думать об обеспечении безопасности всем нашим, — голос Белова понизился до шепота, — не нравится мне это затишье… — Соглашусь, насчет безопасности наших, по поводу затишья тоже. Предлагаю отследить, где он сейчас, и отправить наших людей на «разведку». Пчёла и Кос пусть будут тут, не нужны нам лишние риски. Нужно попытаться выяснить, как скоро ждать бури. — Голос Филатова, как всегда твёрдый, а мысли, как всегда прагматичные, успокаивали своей мерностью. — Фил, ты как всегда прав, отдай приказ нашим, — Саша начал медленно подходить к Филу, — спасибо тебе, брат, ты всегда мыслишь «трезво», даже когда ты не трезвый... — Он обнял того, аккуратно обхватив одной рукой его спину. Филатов застыл от прикосновения Саши, он чувствовал его каждой фиброй тела — дорогой одеколон, тепло прижимающегося плеча, мягкий хлопок его рубашки. От него пахло терпко и так доминирующе, что, казалось, в такой момент нет вариантов отказать ему, Белому. Только повиновение, только перед ним. Он мягко приобнял его в ответ — «Я на все готов ради тебя». Саша отпрянул от Фила и мягко посмотрел тому в глаза. — Правда, спасибо тебе, без тебя наша «Бригада» не та, — тепло его голоса кутало, словно махровым одеялом, — нам всегда нужен ты, человек, который не рубит с плеча. — Тот пригладил волосы Фила, задержавшись чуть дольше дозволенного на его макушке, и обратно сел за стол. Между ними всегда было больше всего химии, что замечали и окружающие, но никто не придавал этому значения. Или же просто никто не говорил. В кабинет суетясь, зашёл Пчёлкин. — Сука, проекты горят, как чучело на Масленице, — ворковал тот, — «Виктор, помогите, Виктор, подскажите!» — перекривлял он, — «Куда нам, без вашего совета», — ещё сильнее начал тот писклявым голоском. — Устал я, ничего без меня не могут сделать... Саша внимательно посмотрел на него. — Хоть деньги туда вложены общие, но на меня эту канитель даже не перекладывай, на Валеру тоже. А Космос сам навряд ли справится. Так что главный у нас в этой сфере — ты. Хотел не зависеть от Саши Белого? Не завись. Пчёла посмотрел на Белого и криво усмехнулся: — Да... спасибо, Саня, прям помог, — тяжелый вздох вышел из груди, — Кос опять куда-то умотал на «Линкольне». Лишь бы не разбился к чертям — его новая страсть меня напрягает. Наркота ни к чему хорошему не ведет. Хотя... даже я уже помешался на всей этой херне. Не наркотики, конечно, но деньги не лучше. — Больше не ввязывайся в это, — подал голос Фил, глядя Вите прямо в глаза. В такие моменты он бывал особенно серьёзен. Он не мог допустить халатного отношения друзей к собственным жизням. — Нас туда тоже затащил. Мы, конечно, рады доходу, но авантюра была рискованной. Почувствовал свободу? Хватит. — Фил, ты философ! — пропел Космос, внезапно появившийся в дверях. — А вы как думали? Холмогоров не только наркоманит, я всё слышу. Позовите Макса, давно мы не выбирались никуда вместе. Поехали в боулинг, а? — он азартно набирал номер на мобильном. — А давай! — Уговорили, — Белов, увидев прок в этой поездке, быстро согласился, — Валера, а ты? — Нет, у меня есть дела. Теперь у меня «проекты» горят, а не у Витьки, — отозвался Фил, стоящий в другом конце кабинета. — Нужно поехать посмотреть, как там мой детский бокс поживает. Давно не заглядывал. — Бля, ну, Валер! Теперь ты со своими «пожарами», — Саша подошел ближе, уговаривая друга так настырно, будто звал девушку на первое свидание. — Давай с нами, давно вместе не оттягивались. Братва соскучилась по нам всем... — Нет, Сань, — чуть мрачнее, чем хотелось бы, ответил Валера, — я бы правда хотел, но нужно ехать. Это дело важно для меня. Хочу убедиться, что всё идет как надо. Белый на секунду задержал на нем взгляд, в котором читалось легкое разочарование. — Если захочешь — подтягивайся к нам к концу вечера. Я буду ждать. «Я буду ждать». — Эти слова эхом отозвались где-то под ребрами. «Блять, сердце разрывается, — думал Валера, стараясь сохранять невозмутимый вид. — Он давно меня так не ждал... Хочу, но не могу. Нужно». — Я приеду, как только смогу, Сань. Но, скорее всего, не успею. — Ничего, Фил, — примирительно бросил Космос. — В другой раз. Раз говоришь, что важно — мы верим. — Спасибо, братва.

***

— Мы всё сделали, как вы сказали. Наркотик завезли. Ждем дальнейших указаний, — доложил помощник Каверина. — Замечательно. Ждем шоу... — Каверин оскалился. — Уже вижу лицо Филатова, когда он всё поймет. Его бешенство... То, как быстро он рванёт к Белому крошить ему физиономию за «подставу». — Я доложу остальным, — кивнул помощник. — Свободен. Дверь хлопнула. Каверин откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Я не глупец, Белый. Я знаю, кто тебе дороже всего. Всегда было видно, что Филатов тебе ближе всех. Ты ценишь его преданность пса и трезвость мыслей. Потом уже Космос — веселый и безумный. И только в конце — Пчёла с его вечным желанием лидерства. Володя знал: радоваться рано, но механизм был запущен. Первая часть плана начала сбываться.

***

В машине негромко играла музыка. Валера вел автомобиль без всякого энтузиазма. Мысли о Саше не отпускали. Его удивило и искренне тронуло, что Белов так настойчиво звал его с собой. В памяти всплыли Воробьевы горы. Клятва. Их было четверо, молодые и живые. Валера до сих пор помнил тепло ладони Саши, когда тот накрыл своей рукой его руку. Тогда, глядя в искрящиеся правдой глаза Белова, Фил впервые осознал: он больше не сможет без него. Ему хотелось больше прикосновений, больше внимания. Но тогда Саша больше общался с Холмогоровым, а они с Пчёлой были где-то на равных. «Я всегда был внимательным. Но к нему — внимательнее всех», — думал Фил, глядя на темную заснеженную дорогу. Саша это чувствовал. Его преданность, его молчаливое обожание. Его любовь. Зимние сумерки быстро превратились в ночь. Валера вздохнул. «Он хотел, чтобы я остался. Не „мы“, а именно я». — Я приеду, сразу как освобожусь. И мы с ним оттянемся... как тогда. Когда нам было по пятнадцать, — тихо, почти одними губами произнес Валера, глядя на заснеженную дорогу. Воспоминания о юности, о времени, когда самой большой проблемой было найти честные кеды для тренировки или проводить девушку до дома, на мгновение вытеснили из головы мысли о Каверине, Пчёле и бесконечных разборках. В те годы всё было проще. И Саня... Саня тогда принадлежал только им, друзьям, а не всей Москве. Фил не заметил, как на лице появилась редкая, по-настоящему теплая улыбка. Он уверенно вывернул руль, и его «Мерседес» мягко зашуршал шинами по гравию, заворачивая к зданию старой спортивной школы. Это место было его крепостью. Здесь пахло кожей, старыми матами и потом — честным трудом, в отличие от запаха крови и денег, который преследовал их в офисе. «Быстро раскидаю дела, проверю пацанов — и к нему», — подумал он, глуша мотор. Предвкушение встречи с Белым отозвалось в груди странным, непривычным трепетом. Валера знал: вечером, когда они останутся одни, все маски будут сброшены. Не будет ни «Бригадира», ни «его верного бойца». Будут только они. Фил взглянул на свое отражение в зеркале заднего вида, поправил шрам на брови и вышел из машины. Он еще не знал, что за углом школы уже стоит неприметная серая «девятка», в которой люди Каверина внимательно следят за каждым его шагом.