Друг, всегда

Каверин, опёршись о шершавую стену в одном из мрачных переулков, выпускал густой табачный дым в сырой воздух. Вода шумела, грязными ручьями стекая в водостоки. Весна в этом году была беспощадной — она растопила лед, обнажив всю черноту города. Улицы посветлели лишь слегка, и то лишь потому, что пришло время. Эхом от стен арки отлетал ритмичный звук хлюпающих ботинок. Хлюп. Хлюп. Хлюп. Он уже за спиной. — Что дальше-то? — низкий голос Макса почти сливался с шумом воды. Каверин, стоявший неподвижно, не спешил с ответом. Суть вопроса была ясна и понятна, как тот светлый день, которого никогда не бывало в этом сером городе. — Дальше? — Каверин усмехнулся, стряхивая пепел. — Дальше я — хозяин города. А этот... ваш Белов... будет гнить в канаве, причём от рук своих же. Каверин уже вынес приговор. Он слишком хорошо знал законы того мира, в который лез Саша. — У них такое не прощается. Один слух — и корона слетит вместе с головой. — Думаете, они сами его сгрызут? — с толикой недоверия прошептал Макс. — Вы уверены? — Абсолютно, — Каверин сделал паузу, смакуя момент. — А если нет... Если они вдруг ослепнут, я им помогу. Лично. Я дал им несколько дней на обдумывание. Если ответа не поступит — это видео узрят все.

***

В тёмном кабинете сидели четверо: Космос, Пчёла, Фил и Белый. Погода была пасмурной, полумрак застыл грузным облаком в маленькой комнатушке. Кабинет был рассчитан на двоих, но сегодня ему пришлось исполнять роль переговорной. Пчёла напряжённо облокотился о стол, рассматривая собственные туфли. Носки были грязными — погода достигла апофеоза сырости. Пачка сигарет, судорожно шелестевшая от нервного перебирания в руках владельца, безмолвно призывала на помощь. Космос распластался в кресле, вальяжно крутя в руках «пушку». Он вглядывался в неё так, будто она могла нашептать решение всех проблем, беспокоящих «Бригаду». Фил замер у окна, вглядываясь в мрачный пейзаж. Определить, о чём он задумался, было невозможно. Руки, безвольно висевшие вдоль тела, не двигались вообще. Казалось — ткни пальцем, и он рухнет. Вдруг затрезвонил стационарный телефон. Звук — звонкий, резкий — беспощадно резал уши. Ребята, погруженные с ног до головы в вязкое оцепенение, разом очнулись. Фил резко повернулся всем телом. — Возьмите, мать вашу, трубку! — рыкнул он. Этот звук невыносимо давил на и без того измученную ударами судьбы черепушку. Саша пришёл в себя мгновенно — крик выдернул его из мутной задумчивости. Рука цепко схватила трезвонящую трубку. — Алло, да? — придав голосу максимальную отчуждённость, на которую только был способен, Саша бросил в аппарат: — Чего надо? — Ох, Сашенька, это Вова, — в трубку пропел слащавый, паточный голос. — Ну как, все оценили видео? Космосу зашло? Он что, сразу обдолбался после увиденного? А Пчёлкин?? Неужели ещё не набухался с горя? Резкая смена настроения Каверина заставила Сашу внутренне подобраться. Голос Володи был таким громким, что его слышала вся комната. Не дождавшись ответа, Каверин начал набирать бешеные обороты. — Уже отбили ему почки, Саш? Показали, как быть «настоящим мужиком»? — он бесстыдно тянул слова, откровенно издеваясь. — Пидорасом-то в итоге оказался ты, причем во всех смыслах! Ну что, теперь ко мне не полезешь? Филатова передернуло, словно от удара током. Пчёла, как в немом кино, в ужасе прикрыл рот ладонью. Космос вскочил на ноги, едва услышав последние слова. Выхватив трубку силой прямо из рук Саши, он проорал в неё, срывая голос: — Слышь, Володенька!! Мы же знаем, где ты водишься! Придем и покажем тебе лично, кто из нас пидорас! — Набрав в лёгкие, казалось, весь спертый воздух комнаты, Космос снова склонился к аппарату: — Убьем тебя, нахер!! Закопаем живьем! После этого в кабинете повисло тяжелое, режущее уши молчание. Фил смотрел на Космоса, пытаясь заглянуть ему в глаза, а затем, резко потянувшись, плотно перекрыл ладонью микрофон трубки. — Ты реально обдолбался?! — Фил понимал, что такой срыв в переговорах, где важно было выудить информацию, просто недопустим. — Ты чокнулся?! Кос, бля! Фил мертвой хваткой вцепился в рукав Космоса, будто удерживал на цепи бешеного пса. — Сань, успокой свою псинку, — донесся из трубки голос Каверина, сочащийся желчью. Он явно наслаждался произведенным эффектом. — Нормально же базарили. Ему что, цепочку подарить, чтоб не гавкал? — он рассмеялся, и этот смех, дребезжащий и сухой, рассыпался по комнате ядовитыми искрами. Фил, всё ещё сжимавший рукав Космоса, вдруг обмяк. Рука медленно соскользнула с ткани. В голове набатом забила одна единственная мысль, тяжёлая и неповоротливая: «Это всё из-за меня». Каждое слово Каверина, каждое оскорбление, летящее в адрес его друзей — это была цена его любви. Фил почувствовал, как внутри него что-то окончательно захлопнулось. Он больше не слышал шума в кабинете, не видел разъярённого Коса. Перед глазами стояла пелена, а в ушах стоял гул, сквозь который прорывался издевательский голос «Володи». Он подставил их всех. Он — тот самый «слабый линк», из-за которого всю Бригаду сейчас мешали с грязью. Саша, видя, как изменилось лицо Фила — как оно осунулось и стало серым, словно припорошенным пеплом — окончательно потерял контроль над собой. Он рванул трубку из рук Космоса так, что шнур натянулся до предела. — Послушай меня, ты, падаль! — Саша орал в трубку, и его голос, сорванный, клокочущий от ненависти, заставил Пчёлу вздрогнуть. — Ты за это слово «цепочка» захлебнёшься собственной кровью, понял?! Ты думаешь, ты бога за бороду поймал? Ты думаешь, я под тебя прогнусь?! — Сашенька, тише, тише... — вкрадчиво прошептал Каверин, явно наслаждаясь тем, как Белов теряет самообладание. — Я ведь пока ответа не услышал. А время — штука капризная. — Мой ответ ты услышишь лично, когда я буду смотреть, как тебя закапывают! — Саша почти рычал, его пальцы побелели, сжимая пластик трубки с такой силой, что тот жалобно заскрипел. — Ты хочешь играть? Ну давай, поиграем! Я тебе такую «премьеру» устрою, что чертям в аду тошно станет! Не смей, слышишь, не смей даже рот открывать в сторону моих людей! — Ну-ну, — Каверин сделал паузу, и было слышно, как он медленно затягивается сигаретой. — Я жду твоего решения, Белов. Но помни: моё терпение — не вечное. Как только я пойму, что ты виляешь хвостом... Видео увидят все нужные люди. Я жду звонка. С конкретным предложением. В трубке раздались короткие, равнодушные гудки. Саша ещё несколько секунд стоял, прижав аппарат к уху, тяжело и хрипло дыша. Его грудь ходила ходуном, а глаза были налиты кровью. Он медленно, с каким-то пугающим спокойствием опустил руку и аккуратно положил трубку на рычаг. В кабинете повисла удушливая, липкая тишина. Пчёла боялся даже вздохнуть, Космос замер, не сводя глаз с Белого. А Фил... Фил всё так же смотрел в одну точку, окончательно уйдя в себя, и в этой его неподвижности было больше ужаса, чем в любом крике Саши.

***

— Сань, ну так что? — Космос мягко положил свою широкую ладонь на плечо друга. — Когда едем к чёрту этому? — В ближайшие часы, — Саша взял долгую, тягучую паузу, словно взвешивал само время. — Мне нужно понять, какую облаву своротить. Чтобы наверняка. Кос улыбнулся во все тридцать два зуба и легонько сжал его плечо. — Саш, да ты чего, паришься? Приедем, охрану наши поднимут, Пчёла на шухер встанет. А остальные будут с этим уродом «разговаривать». Белов с надеждой посмотрел Космосу в глаза. Ему нужен был точный ответ. Каждая деталь в этом механизме мести должна была совпасть до миллиметра. — Это да... А дальше что? Убить чертяку или пытать? А видео?? Вдруг копия есть или у кого-то резерв лежит? — Саша всплеснул руками, как смиренный грешник, молящийся богу в пустом храме. — Если упустим хоть что-то, всё. Гробовая крышка захлопнется прямо перед нашими лицами. Кос немного напрягся, его уставшие плечи слегка сжались под пиджаком. — Ты прав, конечно, но мы и не такое разгребали, — он крепко перехватил бледное запястье Саши. — Убить. Это единственный выход. Но перед этим нужно выведать, есть ли копии. И где их прячет этот ублюдок! И тут Космос, неожиданно для Саши, стиснул его в объятиях. Он прижался к нему отчаянно, словно к спасательному кругу в бездонном ледяном океане. Тепло, исходящее от Космоса, обволакивало полностью. Жар неторопливо переливался от одного к другому — два сообщающихся сосуда, подпитывающих друг друга добровольно, не прося ничего взамен. На душе стало светлее. Тревога, что до этого монотонно стучала костлявым пальцем в окно, наконец отступила. Космос аккуратно положил голову на плечо Саши — жест был почти детским, как у ласкового котёнка. Это было чертовски нужно им обоим. Саша медленно опустил руки на спину вельветового пиджака друга; они слишком долго висели безвольными плетями. Почувствовав под пальцами шершавую, плотную ткань, он огладил её, слегка сжимая в кулаках. От Космоса, как и в детстве, исходил эфирный, почти магический аромат. Этот жуткий сладкоежка всегда пах молочным шоколадом и мамиными пирожками с вишней — запахом дома, которого у них больше не было. Саша окунулся в этого уютного Космоса с головой, захлебнулся в его тепле и присутствии. Всё стало как раньше. За окном чудным образом посветлело: он даже услышал робкое пение птиц, а ветка цветущего дерева нежно постукивала в стекло. Где-то там, на улице, люди жили своей рутиной, болтали о пустяках, и это казалось теперь таким правильным. Как он мог не замечать этого все эти месяцы? Все дни сливались в вязкую, липкую кашу. И только сейчас он наконец проснулся. Сердце забилось ровнее, а лёгкие больше не горели от надрывного крика. Естественно, они были не одни. Скрипнула дверь, и в кабинет зашёл Пчёлкин — на удивление, в прекрасном расположении духа. — Космос, ну ты где застрял? Кто мне про пивасик втирал? Не ты ли хотел по баночке пропустить? — Витя, говоря вполоборота, сначала не видел их. — А ещё кто-то обещал... Он повернулся, и весьма вовремя. Увидев картину «воссоединения», он выронил зажигалку, так и застыв с открытым ртом. Он стоял, нелепо застыв с поднятой рукой, и смотрел на обнимающихся друзей. Секундное замешательство сменилось широкой, по-детски искренней улыбкой. Пчёла наклонился, поднял выроненную зажигалку и звонко щелкнул крышкой. — Ну вы даёте, пацаны! — он рассмеялся, и этот смех, легкий и звонкий, окончательно разогнал остатки тяжелого оцепенения в комнате. — Я уж думал, мне в загс пора бежать, свидетелем записываться. Вот это я понимаю — Бригада! А не то унылое подобие, которое вы тут целый месяц изображали. Прям глаз радуется, чесслово. Космос нехотя отстранился от Саши, но руку с его плеча не убрал. Он весело фыркнул, глядя на Пчёлу. — Завидуй молча, Пчёлкин! Тебя просто в кучу не позвали, вот ты и ерничаешь. Саша рассмеялся — впервые за долгое время это был не сухой, надрывный кашель, а чистый, искренний смех. На душе стало до того легко, что захотелось просто дышать этим моментом. — Ладно вам, юмористы, — Белов вытер выступившую от смеха слезу и поправил пиджак. В этот момент из глубины кабинета медленно вышел Фил. Он не смеялся вместе со всеми, его лицо всё еще хранило следы перенесенной боли и той страшной усталости, что въелась под кожу. Но когда он взглянул на смеющегося Сашу и подначивающего его Космоса, в его глазах, обычно холодных и сосредоточенных, промелькнула тихая, едва уловимая радость. Это было похоже на первый луч солнца после затяжного шторма. Он словно заново почувствовал ту самую невидимую нить, которая связывала их четверых крепче любых клятв. Фил остановился чуть поодаль, сложив руки на груди. Он просто смотрел на них, и в его молчании было больше принятия, чем в любых словах. Саша перехватил его взгляд — долгий, понимающий. В этом безмолвном диалоге было всё: и прощение, и поддержка, и готовность идти до конца. Белов резко посерьезнел, его лицо вновь обрело те самые волевые черты лидера, но теперь в его взгляде не было ледяного безразличия — только стальная решимость. — Так, пацаны, слушайте сюда, — голос Саши окреп, наполнился той силой, за которой они шли в огонь и в воду. — Мы сейчас едем к Каверину. Времени у нас в обрез, этот гад уверен, что прижал нас к стенке. Он ждет, что мы приползем на коленях, но мы придем за своим. Саша подошел к столу, на ходу проверяя обойму своего пистолета. Металлический щелчок прозвучал в тишине как финальный аккорд. — Никаких лишних движений. Работаем чисто, быстро и слаженно. Кос, Пчёла — вы на подстраховке, держите периметр. Если что-то пойдет не так — валите любого, кто встанет на пути. Фил... — Саша обернулся к боксеру и коротко кивнул. — Ты со мной. Зайдем в логово к этому зверю и вырвем ему зубы. Мы — Бригада. И никто, слышите, никто не смеет диктовать нам свои условия. Он обвел друзей взглядом. Космос выпрямился, Пчёла привычно прищурился, а Фил просто кивнул, сжимая кулаки. — Всё, пацаны. По машинам. Пора заканчивать это кино. Они вышли из офиса плечом к плечу, и теперь за их спинами не было теней прошлого — только одна общая цель и дорога, с которой они не свернут.

***

«Линкольн», присутствующий на всех разборках, как всегда в деле. Завернув за незнакомый компании угол, он резко остановился, скрипя резиной. — Сань, в какую жопу мы приехали? — Космос по-детски возмущался, что его «непревзойдённую машину», привезли в этот барак, так ещё и вести запретили, пересадив на пассажирское. — Наши пробили. Это база Каверина. — Бледные руки Белого всё ещё выворачивали руль, сжимая коженную гладь под пальцами, безжалостно, обречённо. — Всё! Без нытья. Кос, мы человека едем убивать, какой, к чёрту, барак?! Пальцы ногтями впились в руль, соскабливая кожу, и так сыпавшуюся пеплом. Так сыпалось всё. Жизнь обрывалась кусками, оставляя после себя лишь пустоту. Пчёла, развалившийся на заднем сидении, задумчиво смотрел в треснувшее, замыленное стекло окна. — Место не сахар. Я, конечно, не ждал пятизвёздочного отеля, но не настолько же... — Витя оглядывал пространство, цепляясь за каждую постройку. Кирпичи зданий выцвели на солнце до жути, превращаясь в однородную, унылую массу. Граффити на каждом здании, нецензурные надписи, мусор, скинутый кучей, и стухшие продукты, над которыми тучами роились надоедливые, жирные мошки. Глаза жалобно заслезились, предвкушая едкое зловонье, ожидающее их снаружи. — М-да, базу он себе нашёл отличную. Бомжи вместо секретарей, мухи вместо ищеек, — Космос продолжал недовольно бурчать Саше прямо в ухо. — Схерали вы заладили?! — Саша резко повернул голову к Космосу. Пальцы смяли руль так сильно, что посыпалась крашенная кожа. Он ударил по приборной панели одним махом. — Ландшафтные дизайнеры, блять! Фил вон сидит, его всё устраивает. А вы как «тепличные растения», носом воротите. Не охерели?! Фил в это время молча изучал местность, сканируя каждый метр земли. Ребята нисколько не преувеличивали — место было гиблым. Машина окончательно остановилась. Саша заглушил мотор, и в салоне повисла тяжёлая, звенящая тишина. — Знайте... Я рад, что вы мои братья. Мы вместе с первого класса. Пусть так будет и дальше. — Окинув всех беглым, прощальным взглядом, он дёрнул за пластиковую ручку двери. Она скрипнула, держась на честном слове советского автопрома. — Выходим.

***

Коридоры, насквозь пропитанные могильной старостью, глухо гудели вентиляцией, лениво постукивающей оборванными проводами о металлический короб. Блёклый, сдавленный свет пыльных ламп выхватывал лишь малые куски этого допотопного пространства. Обшарпанные двери со слоями содранного дерева выглядели так, словно чей-то мерзкий гигантский ноготь кропотливо и проворно расковыривал их десятилетиями. Таких дверей здесь было много: справа, слева — куда ни глянь, везде эти ободранные ошметки прошлого, давно потерявшие свой смысл. Встревоженный тяжелыми шагами гостей, потолок, казалось, вот-вот готов был осыпаться на головы мраморно-белой крошкой штукатурки. Линолеум, криво постеленный еще в прошлой жизни, окончательно съехал в сторону, обнажая копошащуюся в сырой черноте живность под дряхлыми досками. Фил и Саша шли плечом к плечу, чеканя шаг. Вид Белова был катастрофически серьезен: тёмные брови сдвинуты к переносице, а ледяные океаны глаз сейчас метали настоящие пули, осматривая каждый темный угол. Его пальцы крепко, до белизны в костяшках, сжимали рукоять боевого пистолета. Фил, с таким же «помощником», заткнутым за пояс джинсов, стискивал крепкие кулаки, готовясь к любому повороту. Они подошли. Пчёла, резким движением откинув мешающие волосы со лба, коротко махнул на нужную дверь. Космос за его спиной бесшумно снял оружие с предохранителя. — Готовы, — выдохнул Белов. Он решительно провернул медную ручку, которая жалобно скрипнула и едва не осталась у него в руках. Дверь поддалась.

***

Каверин лениво развалился в скрипучем кресле, бесцеремонно вытянув ноги прямо на рабочий стол, заваленный стопками пыльных документов. — Вот это встреча! Белов собственной персоной, — голос его звучал нарочито торжественно, будто гости были зваными и по-настоящему желанными. — И даже верная собачонка рядом... Чем же я удостоился такого высокого визита? Каверин скалился самым наглым образом, его искренне забавляло происходящее. Его лакированные ботинки, перепачканные здешней плесенью и известкой обветшалого здания, вызывающе замерли перед самым носом у Белова. Саша смотрел на торжествующего врага, пристально и тяжело изучая каждое его движение. Фил в это время стоял чуть поодаль, внешне непринуждённо оглядывая кабинет, но на самом деле подмечая каждую деталь этой убогой мозаики. — Мы по делу. Доставай свою контрабанду, — хладнокровно бросил Белов. — Всю. Будем базарить. Помпезно фыркнув, Каверин дернул за ручку массивного ящика. Вековой стол отозвался громким треском — ветхое дерево не выдерживало напора и крошилось на пол мелкими кучками опилок. — В золоте купаешься, ничего не скажешь, — поддел Саша, с нескрываемой насмешкой глядя на облезающую краску стола. Предметы поочерёдно падали на столешницу: «Нокия» Космоса с наклейкой «Линкольна», флешка с пошлым рисунком эротической позы и пачка бумаг неизвестного происхождения. Старый системный блок компьютера гудел рядом, словно натужно дышащий старик. Каверин махом поднял палец, заставляя Сашу замолчать на полуслове, и обвел свои «трофеи» рукой. — Вот телефон твоего наркоши, вот флешка с вашим лобызанием, а вот компьютер, на котором осели все ваши фото и видео, — Каверин беззаботно перечислил специфические улики и выжидающе уставился на Белого. — Я, честно сказать, не досмотрел. Не хватило терпения на это ваше наматывание соплей друг на друга — вырвало. Едкий, лающий смешок вырвался из его горла. — Ха-ха... А псина-то тебя и вправду любит, Саша. А ты так... просто играешься. Смотри, не сломай игрушку раньше времени, жалко будет. Саша неосознанно скользнул взглядом по Филу. Тот стоял, словно натянутая струна, которая вот-вот лопнет и хлестнет по глазам. Оскорблённый до глубины души вид подтверждал худшие опасения: кулаки Валеры были сжаты до белизны, жилистые вены на руках вздулись, пульсируя от прилива адреналина. Взгляд — испепеляющий, сжигающий за собой последние мосты. Широкая спина напряглась инстинктивно — сказывалась многолетняя привычка боксера встречать удар. Всё его тело едва заметно подрагивало, превращаясь в единый живой механизм, готовый к кровавой и мучительной схватке. Воздух в кабинете накалился до предела, плавя всё вокруг: облезлую мебель и мутные окна, гнилые полы и осыпающиеся потолки. В этом мареве смешались все: враги и друзья, подлые и бравые, воины и... прочие нелюди. — Чё ты вякнул?! — Саша рванул воротник, чувствуя, как не хватает кислорода. — Твоё время исходит, Володя! Ближе к делу. Хватит наматывать, торопись, чеченец недоделанный! — Тише, тише... Спокойно, Сашенька. Моё время исходит? Смешно, — Каверин хмыкнул, и в его глазах блеснул опасный огонек. — И что же ты мне предложишь за всё «это»? Что ты можешь дать мне настолько стоящее, чтобы я согласился на мир? Каверин уже начал медленно опускать руку под стол, к кобуре. Он чувствовал себя хозяином положения, готовым выкинуть последнего джокера, но Саша опередил его на долю секунды. — Жизнь... — выцедил Белов. Это было кодовое слово. Сигнал. В ту же секунду старая дверь не просто открылась — она влетела внутрь кабинета, сорванная с петель мощным ударом. Грохот вылетающего дерева смешался с яростным криком. Космос ворвался первым, огромный и пугающий, как сорвавшийся с цепи ураган. Пчёла проскользнул следом — быстрый, гибкий, с зажатым в руке тяжелым кастетом. Каверин дернулся, пытаясь выхватить ствол, но Космос в два прыжка преодолел расстояние и наотмашь ударил его прикладом автомата по лицу. Раздался глухой, тошнотворный хруст. Каверин вместе с креслом опрокинулся навзничь. Пчёла, не давая ему опомниться, прыгнул сверху, перехватывая руки врага и прижимая их к полу. — Лежать, сука! — прорычал Витя, вдавливая колено в грудь Каверина. Фил сделал шаг вперед. Его кулак, тяжелый и быстрый, как ядро, врезался в челюсть уже обмякшего Каверина — это был финальный аккорд, в который Валера вложил всю свою обиду за «псину» и «собачонку». Голова Каверина дернулась и затихла. Он отключился. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая только тяжелым, хриплым дыханием четверых друзей. На столе всё так же лежали флешка и телефон — немые свидетели их позора, который теперь был прерван силой.