В эпицентре

      Бескрайний простор космоса, раскинувшийся за стеклом, может вскружить голову любому, кому посчастливится увидеть эту картину. Привыкнуть невозможно, потому что каждый раз пространство предстает перед глазами как будто обновленным – мелькают вспышки комет, яркий блеск звезд притягивает, словно магнит, а ровный, тихий гул двигателей придает общему настроению некую расслабленность. Ран закидывает ноги на панель управления, чуть съезжает по креслу вниз и прикрывает глаза, решив, что ничего не случится, даже если он сейчас уснет: корабль на автопилоте, а если что-то пойдет не так, система его разбудит.       Но планам сбыться не суждено. Старший Хайтани практически подлетает на месте, когда весь «Роппонги», кажется, вздрагивает от внезапно заоравшей на полную громкость музыки. Она доносится из каждого динамика, коих тут натыкано в бесчисленном множестве, давит на барабанные перепонки и судя по всему, выключать ее никто не собирается. Ран раздраженно разворачивается в поисках причины происходящего безобразия.       Причина вскоре появляется перед глазами – серая матовая панель на противоположной стороне плавно отъезжает, являя старшему Хайтани младшего брата. Риндо в упор не замечает недовольного лица Рана, ну, или умело его игнорирует, пока пританцовывая на каждом шагу, приближается к панели управления. Он встряхивает волосами в такт музыке, отбивает ритм по спинке своего кресла и наконец садится – скорее, плюхается в него, раскидывая по широким подлокотникам руки.       – Не мешаю тебе? – вежливо осведомляется старший Хайтани, даже не пытаясь перекричать музыку.       – А?!       – Риндо, я тебе обещаю, ты отхватишь!       – Да что не так? – обижается младший, а потом, закинув голову – зачем, неизвестно, ведь система услышит его и так, громко произносит. – Звук убавь!       – Вообще выключи, – не отводя взгляда от брата, командует Ран и уже обращаясь к младшему, продолжает в полной тишине. – Ты границы чувствуешь, не? Или тебе их обозначить?       – Знаешь, что! Напомни мне, кто ныл и возмущался, что я в наушниках тебя не слышу?       – По-твоему, ты так проблему решил?       – Я хотя бы попытался, – огрызается Риндо. – А ты недоволен опять.       – У нас на «Роппонги» есть такая потрясающая в своей практичности вещь, как звукоизоляция. Сиди у себя и слушай сколько хочешь и что хочешь на любой громкости.       – У «нас» на «Роппонги» права одинаковые, – ехидно замечает младший Хайтани, а сам чувствует себя словно спортсмен на низком старте: три, две, одна… Главное, не пропустить момент, когда бежать надо будет. – Поэтому запретить мне здесь что-то даже ты не можешь, Ран.       – Знаешь, что я заметил? – странно, но вместо того чтобы погнаться за Риндо, старший Хайтани устало откидывается в кресло. – Что когда мы уходим в вынужденный отпуск, тебе становится некуда девать энергию, и ты начинаешь ее тратить на доведение меня до нервного срыва.       – И как мои успехи? – аметистовые глаза горят искренним интересом.       – Вполне неплохо, – тем же усталым тоном.       – Ты еще умирать здесь начни, – хихикает Риндо. – Между прочим, я ради тебя стараюсь – развлекаю.       – Я от твоих развлечений поседею, – Ран фыркает и на несколько секунд отвлекается на загоревшуюся панель управления, корректируя курс.       – О, ну это уже конечно, серьезно, – младший – ни тени наличия совести на лице, – кивает, делая сосредоточенный вид. – А кто мне возместит мои нервные клетки, которые не восстановились из-за тебя?       – Вычтешь из моей доли в следующий раз.       – Да ты столько не зарабатываешь, сколько мне их мотаешь!       – Кинул бы в тебя что-то тяжелое, да под рукой ничего нет, – Ран поворачивается к брату, собираясь сказать еще что-нибудь в воспитательных целях, но все слова разбиваются об ухмылку на чужих губах: наглую и очень довольную. Битву взглядов старший Хайтани проигрывает, потому что в итоге не выдерживает и начинает улыбаться сам. Да уж, воспитанием надо было заниматься раньше, а сейчас…       А сейчас, когда ему двадцать, а младшему – девятнадцать, исправлять что-то было поздно. Может быть, вернись Ран на несколько лет назад, он бы изменил некоторые моменты их с Риндо жизни, но теперь отчетливо понимал, что сам избаловал брата, позволяя ему все, лишь бы только тот был доволен. Самое противное, что Риндо о своем положении в глазах Рана знал и этим пользовался, зная – в конечном итоге ему простят и спустят с рук что угодно. Периодически он, конечно, наглел, но справедливости ради, делал это только в «домашней» обстановке, если «Роппонги» можно было назвать их полноценным домом.       По сути, нельзя. «Роппонги» – космический корабль средних, по сравнению с некоторыми, размеров, а не четыре стены на какой-нибудь планете. Но Хайтани проводили на нем все свое время, если только дела не заставляли их ненадолго остаться в другом месте. По этой же причине они оборудовали здесь все до последней мелочи – от бытовых вопросов до внушительного арсенала оружия самых разных типов и форм, причем что первое, что второе использовали в равной мере.       Риндо разбавляет возникшую тишину, снова включая музыку – на этот раз, негромко, но со стороны Рана ему все равно прилетает предупреждающий взгляд. Младший Хайтани поднимает обе руки, давая понять, что пока что больше ничего вытворять не намерен, и откидывается назад, устраиваясь поудобнее. Старший наоборот выпрямляется и наклоняется над панелью, тускло сияющей фиолетовой подсветкой – она по всему кораблю имела одинаковый цвет.       В «Роппонги» было вложено немало денег, сил и времени с тех пор, как шесть лет назад Хайтани украли его на Талмире – маленькой, абсолютно непригодной для жизни планете, на которую их обоих занесло только с одной целью: собственный корабль. Заработать на него честным путем возможности не представлялось – от двух подростков никто никакого толку не видел, и многие просто отмахивались, не желая принимать никакого участия в чужой жизни.

***

      – Так не может продолжаться, Риндо. Младший шмыгнул носом и уставился на старшего брата, которому с детства привык безоговорочно верить. Родителей он почти не помнил, и Рана о них не расспрашивал; просто знал, что они когда-то у них обоих были, а куда делись потом, оставив двоих детей выживать самостоятельно, понятия не имел.       – О чем ты?       – Скажу сейчас страшно, но не пугайся, – тринадцатилетний Ран, расхаживая туда-сюда по небольшой комнатке, внезапно останавливается прямо перед сидящим на кровати братом. – Мы здесь не выживем. Ни здесь, на Акармаре, ни где-либо еще.       – И… что нам делать? – поджимает губы Риндо, сжимая тонкие пальцы в кулаки – он всегда делал так, когда начинал нервничать. Младший Хайтани и сам понимал это, потому что видел, что далеко не всем приходилось так тяжело, как им обоим – значит, была возможность жить по-другому, однако братьям никак не удавалось за нее ухватиться.       – Нам нужен корабль. Как те, что прилетают издалека, понимаешь?       Конечно, Риндо понимал. Он не раз видел, как на планету садятся космические корабли, что были для всех такими же привычными, как много лет назад самолеты: ну летает он и летает, что тут удивительного. Акармара являлась лишь одной из нескольких тысяч планет, повисших в огромном пространстве космоса, и как же сильно маленькому Риндо хотелось увидеть еще хотя бы одну планету! Но о собственном корабле они могли только мечтать – денег, которые получалось заработать, ни за что бы не хватило не то, что на корабль – даже на маленький джет, что крутились в пределах орбиты, как рой насекомых. Да и не подходил он им, потому что не был рассчитан на длительные перелеты.       – Это было бы так круто, Ран, – у младшего Хайтани загораются глаза. – Мы бы с тобой летали везде, где хотим!       – Дело даже не в этом, Риндо, – старший садится рядом и сосредоточенно начинает объяснять свою мысль. – Если у нас будет собственный корабль, мы не только не будем привязаны к одной планете, мы сможем зарабатывать – намного больше, чем у нас есть сейчас. Нас никто не воспринимает всерьез, и мне это надоело.       – Мне тоже, – Риндо двигается ближе к брату. – Нам нужно будет копить, да?       – Нет, – на дне фиолетового взгляда появляются искры – мерцают, словно звезды в бесконечной тьме. – Мы его украдем.       – Что?! – вскрикивает младший и Ран торопливо прикрывает ему ладонью рот.       – Тише ты, – шипит он. – Да, украдем, потому что нам никогда в жизни столько не накопить. Я кое-что узнал про одну планету… Талмир, слышал о ней что-нибудь?       Риндо мотает головой и старший убирает руку. Он понижает голос, боясь, что кто-то услышит их, оглядывается на дверь и начинает объяснять свой план.       – На Талмире стоят корабли, как тебе объяснить… никому не нужные.       – А такое бывает? – удивленно спрашивает Риндо.       – У кого-то таких кораблей несколько, – поясняет Ран. – А летают на одном-двух. Талмир – что-то вроде межгалактической стоянки. Там могут быть и полностью целые, и те, что оставлены на ремонт. Нам с тобой нужно узнать, кто из прилетевших на Акармару направляется туда, пробраться к ним, и уже с Талмира угнать себе корабль.       – Ран, мы разве сможем? – на лице младшего брата написано настолько явное сомнение и неуверенность, что старший колеблется, прежде чем ответить. – Это нереально. Нас никто на корабли с собой не берет, мы не знаем, как они управляются… Даже если доберемся туда и найдем корабль – нам не взлететь.       Старший Хайтани до сих пор, даже спустя долгих шесть лет не может понять, почему последние слова младшего его так задели. В тот момент они стали словно резкой пощечиной, мгновенно приводящей в чувства. Фиолетовые глаза вспыхнули раздражением, которое спровоцировал Риндо, сам того не желая – младший заметно испугался того, как резко брат вскинул голову, прожигая его взглядом.       – Мы сможем взлететь, – отрывисто произнес старший Хайтани. – С Талмира мы улетим на собственном корабле, ясно?       Им двигало, в первую очередь, четкое понимание того, что выбора у них нет, как и будущего на Акармаре. Никто не устроит за него и младшего брата жизнь, не изменит ее к лучшему, не будет защищать и оберегать, кроме них самих; а значит, все пора было брать в свои руки. На деле все оказалось намного сложнее, чем на словах: подходящего корабля пришлось ждать месяц, они едва не попались, когда пробирались туда, а потом несколько дней дрожали от холода в большом грузовом отсеке, спрятавшись за ящиками. Ран смотрел на посиневшие губы младшего, что испуганно дергался от каждого шороха, и в его голову все чаще и чаще приходила простая, но болезненная мысль: не зря ли он вообще затеял это все?       Воздух на Талмире был разогретым до такой степени, что еще недавно промерзавшие до костей подростки теперь задыхались от палящей жары и пыли, что летала здесь везде и затрудняла видимость. Ран хрипло дышал, то и дело закашливаясь, стоило ему только сделать вдох поглубже, а Риндо готов был отдать что угодно за глоток воды, которой здесь не было вообще нигде – лишь горы мусора, часть которого от температуры плавилась и пахла просто отвратительно. Место, где приземлился корабль, на котором они сюда долетели, оказалось недалеко от так называемой стоянки, но путь показался таким же бесконечным, как космос.       Реальность, представшая перед глазами спустя несколько часов, превзошла любые мечты и ожидания, когда впереди показались оставленные на планете корабли – они стояли неровными рядами, возвышаясь над обоими Хайтани, что выглядели на их фоне еще более маленькими и хрупкими. Риндо восхищенно смотрел на каждый, схватив брата за руку, а Ран не мог поверить в то, что он действительно видит это перед своими глазами: некоторые из кораблей были настолько огромными, что приходилось высоко поднимать голову, чтобы разглядеть их.       – Риндо, – старший Хайтани сжал чужие пальцы. – Надо решить, какой из них и убираться отсюда, пока нас не заметили.       – Они не все целые, – младший поднял вторую руку, указывая брату на корабль, в правом двигателе которого торчал большой осколок, который, судя по повреждениям, вывел его из строя.       – Вижу, – ответил Ран и оглядываясь по сторонам, пошел вдоль рядов, с долей удивления отмечая себе, что здесь как будто никого, кроме них, и не было. Неужели корабли никто не охранял? Или здесь были только сломанные, за которыми и следить-то было ни к чему? Повреждения вполне могли быть не видны на первый взгляд, а разбираться, все ли в порядке с каждым кораблем некогда. Выбирать действительно было, из чего, но Ран остановился перед тем, что стоял слева, словно спрятавшись за соседними: корабль, переднее стекло которого было покрыто слоем пыли, не отличался внушительными размерами, но почему-то старший Хайтани решил, что хочет именно его. Он оглянулся на брата. Риндо перехватил его взгляд и нахмурился, разглядывая корабль, на первый взгляд казавшийся абсолютно невзрачным. Но в младшем Хайтани возникло то же самое чувство: будто внутри что-то отозвалось, заставив остаться на месте, а не продолжать поиски.

***

      Перед глазами Рана, с головой погруженного в воспоминания, возникло лицо брата. Риндо помахал ему, пощелкал пальцами прямо перед носом и, обнаглев окончательно, дернул за кончик переброшенной через левое плечо косы.       – Ты что, научился с открытыми глазами спать? – поинтересовался младший, когда Ран стукнул ему по руке.       – Неа, – отозвался тот и усмехнулся. – Вспомнил, как мы забирали «Роппонги» с Талмира.       – А как ты его чуть не разнес на взлете, тоже вспомнил? – смеется Риндо.       – Это был первый раз, когда я управлял им, поэтому мне простительно.       – Тебя куда ни ткни, все простительно.       – Как и тебе, – фыркает Ран.       Это было правдой: старший Хайтани имел безграничный запас терпения в вопросах, касавшихся брата. Если в других его порой раздражала любая мелочь – то слишком долго думают, то слишком громко дышат, то просто рожей не удались, с Риндо все происходило совсем по-другому. Он, конечно, и ворчал на него часто, и возмущался для вида, но делал это скорее потакая своим желаниям и на правах старшего брата. В детстве Ран не мог дать Риндо ничего, кроме своих внимания и заботы – так мало, как считал он сам, мечтая о другой жизни. Но после того, как «Роппонги» стал для них и домом, и способом заработка, все изменилось. Корабль никто не искал, что обрадовало обоих: разборки с бывшими владельцами были бы совсем не на руку, а когда Хайтани научились с ним справляться, то стали заниматься перевозкой небольших грузов. Это принесло первые деньги – пусть небольшие, но сумма ни в какое сравнение не шла с тем, что получалось заработать раньше.       Рану слишком быстро захотелось большего. Риндо был на стороне брата – свобода действий и бескрайний космос за стеклом кружили им голову, затягивая все дальше и дальше в водоворот событий, который некоторые называют судьбой, говоря, что она всегда предрешена заранее. Что ждет их дальше, Хайтани не знали, но уверенность в завтрашнем дне – чувство, неизвестное братьям раньше, прочно вплеталось в мысли и нравилось настолько, что вызывало зависимость.       Все, что они зарабатывали, тратили на корабль. Кто летал на нем раньше и чем занимался, было неизвестно, но «Роппонги» имел мощные двигатели, позволявшие без проблем перемещаться на большие расстояния и был более-менее комфортен для того чтобы жить на нем постоянно, не оставаясь на планетах. С внутренней обстановкой братья разобрались быстро, переделав все так, как было удобно им самим, но космос, как оказалось, мирным совсем не был: понадобилось оружие, установкой которого понравилось заниматься Риндо.       Рана даже удивляло то, с какой скоростью младший умудрялся разбираться во всем, что касалось оснащения корабля. Со временем они сумели распределить обязанности, позволив друг другу заниматься тем, что получалось лучше: старший Хайтани прекрасно справлялся с управлением даже в тех ситуациях, когда младший был готов прощаться с жизнью, уверенный, что вот сейчас им точно конец, а Риндо, в свою очередь, отвечал за все технические вопросы. На них и разорялся больше всего, то и дело уговаривая брата слетать на Теми к Ханме. Старший Хайтани Шуджи недолюбливал просто по факту его существования – другой причины, более точно отражающей суть его недовольства, подобрать не мог. У Ханмы можно было найти что угодно – от запчасти на любой корабль, до оружия и редких артефактов. Откуда он все это брал, Хайтани понятия не имели. Ценник у Шуджи зачастую был просто космический, да и характер так себе, но все это компенсировалось тем, что к нему можно было обращаться с любым запросом – найдет все, что угодно; естественно, не за искреннее «спасибо».       За шесть лет они успели не только полностью перестроить для себя «Роппонги», но и оставить за собой в бескрайней космической темноте яркий, тянущийся вслед за кораблем шлейф из слухов и сплетен: от мирных перевозок Хайтани давно отошли, перейдя на сторону того, что на некоторых планетах называлось «черным рынком». Пришлось познакомиться с теми, кто был на порядок выше их обоих по статусу, положению и финансовым возможностям, причем далеко не всегда речь шла о людях: разные планеты населяли разные цивилизации, и братьям, особенно младшему, не всегда удавалось сдержать искреннее удивление при виде новых «заказчиков». Потом оба привыкли: какая разница, у кого сколько рук, и кто как выглядит – лишь бы деньги платили.       А платили очень и очень много, в том числе за то, что иногда приходилось рисковать и собственной жизнью, и кораблем. Если тот же Ханма в поисках нужной ему безделушки готов был таскаться по всему космосу самостоятельно и мог потратить любую сумму на то, чтобы эту самую безделушку перекупить, то многим эта суета была не нужна.       Чаще всего обоим Хайтани приходилось работать на Изану. Хозяин «Поднебесья» – корабля, чьи размеры в четыре раза были больше «Роппонги», предпочитал оставаться в стороне от громких краж и убийств, перекладывая все это на Рана и Риндо. Курокава обладал огромным влиянием не только на своем корабле, но и в глазах многих, кто его знал; вызывал в своих подчиненных уважение, смешанное со страхом. Хайтани к их числу не относились – не хотели официально признавать кого-то лидером, оставляя за собой право принадлежать самим себе.       Они по-прежнему никем и ничем не дорожили так, как друг другом. Новых знакомых было много, но Хайтани никого не подпускали близко: даже на «Роппонги» не звали, предпочитая встречаться на нейтральной территории. Корабль занимал второе место в личном рейтинге любимого и тщательно оберегаемого каждым из братьев, и зачастую, прилетая на планету, они использовали один из двух небольших джетов, чтобы опуститься на нее – «Роппонги» оставался на орбите.       На одной из таких планет Ран купил себе батончик, производимый из местных фруктов. Выглядели они в свежем виде крайне странно и необычно, напоминая утыканный шипами большой шарик, но вот в виде батончика сводили старшего Хайтани с ума. Небольшие и до зубного скрежета сладкие, запиханные в упаковку кислотно-зеленого цвета, они валялись по кораблю буквально везде: на панели управления, на месте Рана, в любом уголке, где ему могло резко захотеться поесть. Риндо их тоже любил и поэтому периодически просил у старшего пару штук, но внезапно обнаружилось, что как только дело касалось этих самых батончиков – хваленой и бесконечно сильной братской любви как не бывало. Старший Хайтани готов был отдать за Риндо жизнь, если потребуется, но делиться батончиками – нет, и с этим фактом младшему пришлось смириться.       Из-за того, что заниматься кражами и похищениями приходилось в разы чаще, чем убийствами или налетами, Риндо смеялся и говорил, что они с Раном космические пираты. Старший Хайтани пренебрежительно фыркал, что это старомодно, но другого названия предложить не мог. Конкуренции в этой сфере хватало с лихвой, и поэтому весь оснащенный оружием разной степени точности и дальности «Роппонги» зачастую становился целью соперников – не всем нравился тот факт, что теперь все крупные и денежные заказы уплывают в цепкие руки Хайтани, которые своего ни отдавать, ни упускать не собирались.       За большим стеклом мелькнула яркая вспышка от пролетевшей кометы. Риндо проследил за ней взглядом, а Ран даже не поднял голову, пока шуршал упаковкой, открывая очередной батончик. В воздухе появился приторно-сладкий запах, отдаленно напоминавший аромат киви, только в несколько раз сильнее.       – Куда их в тебя столько лезет? – произнес младший Хайтани, качая головой. Старший ответом его не удостоил, продолжая наслаждаться. Риндо открыл рот, собираясь продолжить, как на панели управления замигала подсветка, обращая на себя внимание.       – Что там? – Ран задает вопрос, не отвлекаясь от батончика.       – Вряд ли что-то системное, – отзывается Риндо и наклоняется, чтобы взглянуть. – О, как я и говорил.       Он проводит двумя пальцами по сияющей фиолетовым полоске и над панелью загорается небольшой экран с полупрозрачным белым свечением. Появившееся на нем спустя секунду знакомое лицо смотрело на братьев как всегда собранно и серьезно.       – Хайтани, – вместо приветствия произносит Какучё.       – Ну, – лениво говорит Риндо. – Месяц назад же с тобой виделись, что, уже забыл, как выглядим?       Хитто на язвительный тон не реагирует – переводит взгляд на старшего из братьев, который до сих пор не считает нужным отреагировать на вторжение в их уютный семейный вечер. Отвечать младшему на подколки парень не собирается: к чему терять время?       – Я скину вам координаты «Поднебесья». Мы приближаемся к Каваруи будем там минимум десять часов. У Изаны есть к вам дело, поэтому он ждет вас – чем быстрее, тем лучше.       – Ни спросить, заняты ли мы, хотим ли мы туда лететь, ни поинтересоваться, как дела вообще! – всплескивает руками Риндо вслед погасшему экрану.       – Изану волнуют только его дела, – хмыкает Ран и двигается ближе к панели, меняя курс корабля. Младший Хайтани порой невольно засматривался на то, как брат управлял «Роппонги», за «рулем» которого он чувствовал себя уверенно в любом состоянии и при любых обстоятельствах: слегка нахмуренные брови, сосредоточенный взгляд и быстрые движения длинных пальцев, изящно пробегавшихся по дисплею, в бесконечных кнопках и переключателях которого Риндо путался, даром что половину корабля мог разобрать и собрать заново с закрытыми глазами. – А Какучё волнуют только дела Изаны, поэтому не представляю, какого там искреннего участия ты от него ждешь.       – Предлагаю делать ставки, – Риндо ставит ногу на сиденье кресла, опускает на колено локоть и взъерошивает светлые волосы. – Что Курокаве надо от нас на этот раз?       – Я ставлю на старый добрый вооруженный налет с ограблением, – хмыкает старший Хайтани. – Последнее время только и делаем, что таскаемся по всей галактике за чем-то необычным. Я уж думал Ханме перепродать все то, что для Изаны тащим – тот денег отвалил бы столько, что до конца жизни бы хватило.       – Ага, разбежался, – фыркает Риндо. – «Поднебесье» догонит и разнесет нас меньше, чем за полчаса – я даже выстрелить не успею, а ты – увернуться от них.       – Это и останавливает, – Ран смеется, чувствуя едва различимую вибрацию под пальцами, лежащими на панели – в считанные секунды «Роппонги» разгоняется, рассекая бескрайнюю тьму яркой вспышкой. – Ладно, погнали – деньги сами себя не заработают.