В эпицентре

      – Йолзи? – Саус хмурится и смотрит на старшего Хайтани с недоверием.       – Да, – тот кивает, одной рукой стирая капающую с носа кровь. – Да, он там.       Конечно, никакого металла на Йолзи и в помине не было. Ран, откровенно говоря, и сам достоверно не знал, что вообще могло находиться на этой планете, потому что никогда там не был – Йолзи, известная своим капризным и крайне переменчивым климатом, мало того, что сама по себе не выглядела привлекательной для туристов, так еще и имела вокруг себя «броню» в виде окружавшей ее со всех сторон Призрачной туманности. Исключением из правил здесь было абсолютно все – туманности никогда не находились на таком близком расстоянии от планет и уж тем более не служили им щитом, но Йолзи, видимо, могла себе это позволить.       – Снова врешь? – рука Терано приближается к горлу Рана на опасное расстояние и он вжимается спиной в стену, у которой сидит. – К этой планете почти невозможно приблизиться.       – Поэтому там и спрятали, – объясняет старший Хайтани. – Сам подумай, ну что может быть еще надежнее, чем Йолзи? На любой другой планете спрятанный металл могли найти чисто случайно, а туда почти никто не летает, но если и летит, то с конкретной целью. Никто не сунется на Йолзи просто от нечего делать.       – Призрачная туманность не зря так называется, – по взгляду Сауса понятно, что он сомневается, но хотя бы не трогает пока что. – Как вы смогли подлететь туда?       – Есть место, где можно проскользнуть сквозь нее без особых затруднений. «Роппонги» не такой уж и большой, поэтому у нас получилось.       Ран прекрасно понимал, что никто ему сразу не поверит, но версия была достаточно правдоподобной, а самое главное – идеально подходила под их с Риндо план. То, что Саус колебался, было ожидаемо, потому что Йолзи являлась последнем пунктом в списке из планет, на которую он бы полетел проверять.              Основная проблема была вовсе не в самой планете: туманность, получившая свое говорящее название за то, что однажды попав в нее, можно было пропасть там надолго, была главной причиной держаться от Йолзи подальше. Ни размеры корабля, ни его техническая оснащенность не служили гарантией того, что ты сможешь спокойно пролететь сквозь Призрачную туманность, где все системы начинали работать по им одним известным правилам: как рассказывали счастливчики, бывавшие на Йолзи, садить корабль на планету или нет, решали не они – решала охранявшая ее туманность. Перед тем, как озвучить брату свой план, Ран узнал про Йолзи все, что только мог, для того чтобы понять, выполнима ли вообще придуманная им идея. Оказалось, что да, но риски все еще были огромны. А еще старший Хайтани знал, что «Роппонги» никогда не удастся победить «Рокухару» честно; значит, никакой честной драки и не будет.       Он поднял голову и фиолетовый взгляд встретился с чужим, стойко выдерживая его.       – Я не вру, – произнес Ран. – Да, ты явно не ожидал, что мы закинем туда свою часть металла, но разверни на Йолзи корабль, и ты сам убедишься, что он там.       – Если это окажется не так, то…       – То я знаю, что со мной будет, – закатывает глаза старший Хайтани. – Ты мне уже несколько раз это говорил.       – Где именно можно пролететь сквозь туманность?       – Я не смогу так объяснить, – Ран смотрит на него удивленно. – Я даже не знаю, с какой стороны мы подлетим, как быстро... «Роппонги» был там всего лишь раз, и у меня не получилось запомнить все настолько хорошо, чтобы рассказать, не глядя. Дай мне хотя бы посмотреть, где мы, и я…       – Тогда почему я должен тебе верить? – широкая ладонь все же сжимает покрытую синяками шею снова и старший Хайтани, мгновенно меняясь в лице, хватается пальцами за чужое запястье, пытаясь его оттолкнуть. Саус лишь скалится в ответ, а потом отпускает.       – Можешь не верить, – злобно шипит в ответ Ран, растирая кожу. – И бесцельно мотаться по космосу дальше еще хоть лет десять. От твоих изобретательных методов меня разговорить толку больше не будет – я сказал все, что знаю. Продолжишь дальше издеваться, и провести тебя на Йолзи будет просто некому.       – Ну как же, – с усмешкой звучит в ответ. – А Риндо?       – Хватит говорить про Риндо! – Ран все больше злится. –Ты знаешь, где металл! Забирай и делай с ним, что хочешь, а моего брата оставь в покое!       – Не могу, – Терано вновь наклоняется ближе. – Мне придется с ним встретиться, потому что не сообщить ему о твоей смерти будет крайне невежливо.       Фиолетовые глаза сверкают в ответ яростью, выражение которой Саусу очень нравится: кажется, что стоит ему заговорить о Риндо, старший Хайтани становится настоящим – искренне переживает, искренне злится и искренне ненавидит его. Во всем остальном Терано чувствует едва уловимую фальшь, но вот только подтверждения тому, что это именно она, найти не может. Словам Рана о Йолзи верится с трудом. Хотя, даже если он и лжет, почему бы не проверить? Призрачная туманность опасна, здесь сомнений нет, но «Рокухара» была в местах и похуже, а значит, должна пролететь ее, пусть даже это будет медленно и осторожно. Саус изучает старшего Хайтани взглядом, обводя все синяки и кровоподтеки: тот, несмотря на то, что продолжает вести себя нагло, выглядит далеко не лучшим образом, а позволить ему так быстро покинуть свое общество Терано не может. Того времени, пока корабль будет на Йолзи, Рану хватит, чтобы прийти в себя, а дальше можно будет решить по ситуации.       – Мы сделаем так, – Саус наконец принимает решение. – Я разверну «Рокухару» к Йолзи, а ты покажешь мне, как именно вы смогли туда попасть. Для тебя же лучше, чтоб металл действительно оказался там.       На этих словах он выходит из отсека, оставляя старшего Хайтани одного. Парень провожает Терано взглядом и облегченно выдыхает, стоит только панели беззвучно закрыться – Ран чувствует себя смертельно уставшим, и ему просто необходимо наконец собраться с мыслями, не отвлекаясь на постоянно напоминающую о себе боль. Ошейник Саус забирает с собой, что радует отдельно; старший Хайтани опускается на пол, медленно выдыхает и несколько минут дает себе на то, чтобы наконец осознать: он знает, где вторая часть металла, наконец-то знает, и теперь самое время сделать то, чего он так сильно ждал.       Ран тянет к себе левую руку, зажимает двумя пальцами правой невзрачное, простое с виду кольцо на указательном пальце и дожидается, когда оно изменит цвет с черного на фиолетовый.       – Риндо, – тихо зовет он, переворачиваясь на спину – все тело протестующе ноет.       – Ран?! – жучок отзывается мгновенно. – Ран!       Хайтани прикрывает глаза и позволяет себе улыбнуться. Он очень скучал по голосу младшего брата, и теперь почти что физически чувствовал, как от этой взволнованной интонации ему становится лучше.       – Металл на Орканге, – устало говорит старший Хайтани. – А мы летим на Йолзи.       – Как ты? – безусловно, для Риндо важно все то, что Ран ему сказал, но состояние брата его волнует намного сильнее.       – Нормально, – Ран не хочет пугать младшего. – Правда нормально, Рин.       – Хотя бы мне не ври, – больше всего на свете Риндо хочется сейчас оказаться рядом и прижать Рана к себе, чтобы наконец-то почувствовать, что они снова вместе, и только тогда он сможет сказать, что все действительно нормально.       Младший Хайтани смотрит на маленькое кольцо на своей правой руке как на драгоценное сокровище, пока с жадностью вслушивается в тихий, и слегка шуршащий от помех звук – он практически не спал все это время, ожидая, когда маячок, который они с Раном использовали крайне редко, вновь включится. Кольца – подарок Риндо Рану на день рождения и эксклюзивная работа Ханмы, которому младший Хайтани отдал бешеные деньги за то, чтобы таких колец во всем космосе было только два, являлись не совсем простыми украшениями – красивого-то как раз в них было мало. В небольшую темную полоску были встроены маленький маячок, позволявший отслеживать друг друга, и динамик: качество звука оставляло желать лучшего, но разобрать слова удавалось легко, а большего и не требовалось. Даже если возникала ситуация, похожая на ту, в которой они находились сейчас, когда у одного из них забирали все, что могло бы помочь связаться друг с другом, кольца все равно оставались на руках – пока маячок не был включен, обнаружить его было невозможно, а включался он только отпечатками пальцев каждого из них.       Сказать, что Ран тогда был удивлен такому подарку – не сказать ничего. Он не сразу поверил в то, что маячок действительно работал, но Риндо не стал спорить, а просто предложил проверить. Они расходились, разлетались на разные расстояния, пытались обнаружить выключенные кольца на всех сканерах, на которых можно было засечь подобное устройство: бесполезно. Когда они прилетали на встречу с новыми заказчиками, их порой проверяли на то, чтобы с собой не было ни оружия, ни каких-либо маячков, но никто ни разу не сказал про кольца. Никто даже внимания не обращал – у братьев и раньше была привычка носить кольца на руках, поэтому все выглядело естественно.       – Сам не хочу тебе врать, но приходится. Риндо, пожалуйста: скажи мне, что у тебя получилось.       – Получилось, – брат улыбается – Ран слышит это по голосу. – «Роппонги» может лететь на Йолзи.       – Отлично, – старший Хайтани улыбается в ответ. Он не сомневался в младшем, но понимал, что его просьба была не из легких.       – Саус тебе поверил?       – Скорее нет, чем да, но металл ему, как и нам, нужен как можно скорее, и поэтому у меня получилось его убедить, – Ран нервно кусает губы, не зная, как озвучить брату, что финальная часть плана несколько меняется, и причем не в лучшую сторону.       – Я понял, – младший кивает, хоть старший Хайтани и не может этого видеть. – Изаны пока не слышно, не видно. Надеюсь, у нас есть еще пара дней перед тем, как он за нами явится. Орканг, значит… Да уж, туда бы мы точно не полетели сами.       Он замолкает, хотя сказать брату хочется очень многое. Немного подумав, Риндо усмехается краем губ, понимая: всю его речь, по сути, можно уместить всего в два слова:       – Я соскучился.       Ран замирает, а потом ощущает себя так, как будто его со всех сторон укутывают мягким одеялом – становится уютно, комфортно и так тепло, словно ты согрет не только внешне, но и изнутри. Он знает, что именно стоит за этими словами, и даже на огромном, разделяющем их расстоянии чувствует, как одиноко сейчас Риндо. Старший Хайтани уверен: тот сидит, обнимая согнутые в коленях ноги и смотрит на кольцо, концентрируясь только на том, что они слышат друг друга; под аметистовыми глазами, скорее всего, залегли темные синяки – брат либо спал плохо, либо не мог спать вообще, а его пальцы сжимаются в кулаки, чтобы было не видно, как они дрожат, когда Риндо волнуется.       Хайтани не умеют быть не вместе; они не должны быть не вместе, и если уж у вселенной свои законы, этот вписан в один ряд с теми, что уже там есть.       Фиолетовые глаза смотрят в стену тяжело и мрачно. Ран понимает, что Саус его теперь отсюда до самой Йолзи не выпустит, а если и выпустит, то будет постоянно держать возле себя. Не то чтобы такой вариант событий старший Хайтани не предугадывал, но надеялся, что у него все же будет возможность сбежать на том же джете, на котором он здесь оказался. Когда они будут в Призрачной туманности, все наверняка будут заняты кораблем, в системе которого при любом раскладе начнутся сбои; потом появится «Роппонги», и в суматохе, которая обязательно возникнет, был бы шанс сбежать, но теперь он уменьшается практически до ноля, если Терано вытащит его на капитанский мостик и Ран будет там торчать у него на виду. Старший Хайтани рассчитывал, что его вообще даже близко не пустят к управлению и закроют где-нибудь, пока «Рокухара» будет пролетать туманность – в этом случае еще можно было бы бежать. Он не просто так просил у Сауса увидеть, где они летят, хотя на местоположение корабля в данный момент старшему Хайтани было абсолютно все равно: ему нужно было еще раз выйти из отсека, где он находился, чтобы осмотреться и понять, что, где и как тут расположено.       Ран лихорадочно пытается придумать, что делать. Возникшая пауза выглядит неловко и даже грубо с его стороны: он так и не ответил ничего брату, и сказать ему сейчас о том, что и без того не самые высокие шансы спокойно вернуться теперь стремительно падали на отметку «ноль», было выше его сил. Но не предупредить Риндо выглядит предательством со стороны Рана, потому что младший верит, что они скоро увидятся; верит, и будет ждать.       Старший Хайтани прикрывает глаза, собираясь с мыслями.       – Рин, – он все же решает признаться. – Ты только не волнуйся и выслушай меня, ладно?       Младший молчит в ответ, но повисшее напряжение считать совсем нетрудно.       – Убраться отсюда на их джете у меня не получится. Я запомнил, где именно они стоят, но идти очень далеко, и я просто не смогу туда добраться. Это еще не все… Терано хочет, чтобы я показал, где мы якобы пролетали Призрачную туманность, и вряд ли меня выпустит из поля зрения даже на минуту – я все время буду рядом с ним.       – Я заберу тебя, – голос Риндо, вопреки ожиданиям старшего Хайтани, звучит очень спокойно и уверенно, словно они говорят о чем-то абсолютно обычном.       – Что?       – Доверься мне, – просит младший. – Делай то, что он будет от тебя требовать и не провоцируй больше, а то боюсь, я тебя не узнаю, когда увижу. Не пытайся сбежать сам, но маячок держи включенным, и просто верь мне.       – ...Хорошо, – после паузы отвечает Ран. Он не пытается спрашивать, какой у Риндо план и каким образом все это будет происходить – удивление в фиолетовых глазах настолько явственное, что его не только увидеть, почувствовать можно. У него не было сомнений, что младшему его слова не понравятся, и он будет стараться что-то придумать, найти решение, но этот уверенный тон путает в голове старшего Хайтани все мысли разом.       – Ух ты, даже не споришь. Видимо, с тобой там совсем все плохо, – хмыкает младший, но его голос быстро приобретает знакомые нотки волнения и заботы. – Я отследил, где вы. До Йолзи еще долго, до туманности часов девять. Не буду больше спрашивать, в каком ты состоянии, но Ран, пожалуйста, постарайся отдохнуть, если можешь.       – Хорошо, – снова соглашается старший Хайтани. – Надеюсь, туманность встретит «Рокухару» как можно более неприветливо.       – И будет охранять малышку Йолзи, – Риндо усмехается. – Я отключаюсь. И я увижу тебя меньше, чем через двенадцать часов, тебе ясно?       – Вернусь – займусь твоим воспитанием, – улыбается Ран. – Командует он мне тут. Не забыл, что из нас двоих старший – я?       – Ты мне давно не напоминал об этом – забыл, конечно.       Звук снова тихо шипит, а потом пропадает, оставляя старшего Хайтани в одиночестве. Он думает о том, что и Риндо там сейчас один, но брат, похоже, решительно настроен этот факт изменить.       Рану с трудом удается разогнать со скоростью света летающие в голове мысли. За последние годы старший Хайтани уже привык к тому, что он многое может контролировать: даже происходящее с ним сейчас – и то по плану, пусть это и не самые приятные несколько дней в его жизни. Он доверяет Риндо, в этом даже сомнений нет, но все же не перестает нервничать, и в который раз больше не за себя, а за младшего: мало ли что тот придумал, и не обернется ли это чем-нибудь плохим для него и «Роппонги»?       Возникший перед закрытыми глазами собственный корабль вызывает на губах улыбку: как же сильно ему хотелось туда вернуться! Прижать к себе Риндо, попросить, чтобы тот переплел в привычные аккуратные косички спутанные волосы, а потом засыпать прямо в процессе под голос младшего и до мурашек знакомый гул двигателей. Да, пусть «Рокухара» была значительно больше, и могла распугивать одним своим видом, а «Поднебесье» мало того, что обладал внушительными техническими характеристиками, так еще и имел за «рулем» Изану (Ран в который раз поймал себя на мысли, что если в возникшей ситуации поменять Терано и Курокаву местами, с Изаной бы он такой план не провернул), с «Роппонги» в его глазах не мог сравниться ни один корабль.       Когда мысли становятся бессвязными, а картинки в сознании расплываются и путаются, он все же проваливается в сон.       Пробуждение, ожидаемо, оказывается не из приятных – старший Хайтани сначала чувствует прохладное прикосновение металла к коже, а потом слышит звук, с которым застегивается так сильно раздражающий его ошейник. «Ну вот сейчас-то он зачем?» – хочется спросить Рану, но он благоразумно молчит, вспомнив о том, что Риндо просил никого не провоцировать. С другой стороны – пусть лучше это, чем наручники: со связанными руками нормально не побегаешь, а вполне возможно, что бежать все же придется.       Пока он идет по «Рокухаре» в сопровождении двух неизвестных ему мужчин, Ран чувствует, как ноют абсолютно все мышцы в теле: неудивительно, если учесть, что последние несколько часов он, по сути, и не двигался вообще. Старший Хайтани ловит собственное отражение в одной из серебристых вставок в стене и едва сдерживается, чтобы не вздрогнуть: у Риндо действительно есть шанс его не узнать. Ран, конечно, понимает, что хорошо выглядеть он бы при всем желании сейчас не смог, но подтеки крови, впавшие глаза и синяки под ними выглядят так же неприятно, как и ощущаются. В отсеке, по сравнению с температурой на остальном корабле, действительно было намного прохладнее, и, может быть, поэтому нет заметных отеков. Но на шею лучше вообще не смотреть: отпечатки чужих пальцев – уродливые, огромные и темные, вызывают ненависть и отвращение.       Ран снова замирает перед внешним стеклом «Рокухары». На этот раз он удивляется не масштабам, а тому, что перед ним раскидывается Призрачная туманность. Она напоминает огромное облако, что постоянно находится в движении, и поэтому меняет цвет от светло-серого до черного. Йолзи, конечно же, с такого расстояния не видно, но старший Хайтани не исключает, что ее не будет видно до тех пор, пока корабль не пройдет туманность.       – Что застыл? – Терано появляется за спиной и толкает в плечо, вынуждая шагнуть ближе. Ран спускается по нескольким длинным ступеням вниз, к центру, отмечая себе то, что не успел выхватить взглядом в первый раз: панель управления несколько отличалась от той, что была на «Роппонги», и была в несколько раз больше. Справа и слева находилось что-то похожее на системы наведения, но в этом старший Хайтани не был уверен. – Особого приглашения ждешь?       Он проходит мимо, не оборачиваясь на Рана, а тот уже рот открывает, чтобы брякнуть что-то в стиле «Нет, жду, когда ты и твоя махина о планету наебнетесь», но вовремя его закрывает: Риндо же просил.       – Я пока не понимаю, – придумывает на ходу старший Хайтани. – Дай хотя бы ближе подлететь. Туманность меняется, а ее изменения цикличные, и надо постараться не попасть в слепую зону.       Ну, хотя бы здесь не врет: Ран вспоминает, что сам узнавал о Йолзи и ее туманности, и выдает информацию порционно, чтобы не молчать долго, а создавать видимость бурной деятельности. Он подходит ближе к панели управления, украдкой поглядывая на то, как и что здесь работает, но Саус кидает на него предупреждающий взгляд и старший Хайтани делает шаг в сторону. Ран оглядывается, проверяя, кто еще остался в отсеке: помимо него и Терано, четыре человека, занятые проверками системы. Интересно, доступ к току в его ошейнике есть только у Сауса или у остальных тоже? Вряд ли…       «Рокухара» приближается к Призрачной туманности медленно, словно подкрадывается к ней. Пылевые облака касаются внешней обшивки и растекаются по кораблю, затягивая его в себя, и когда видимость резко ухудшается, те трое, которых заметил Ран, начинают суетиться над управлением еще больше.       – Если все в порядке – не трогать ее, – командует своим людям Терано. – Пусть двигается так, как сейчас. Ну так что, Хайтани? Вспомнил, или нужно подсказать? Он указывает взглядом на горло Рана, проходя мимо, и тот, сдерживая свое раздражение, отвечает:       – Здесь нельзя пускать все на самотек, – естественно, его вообще не волновало бы, сможет «Рокухара» пролететь туманность или нет, если бы не тот факт, что если они потеряются, болтаться здесь долго не хочется. Системы системами, но кто его знает, насколько быстро Риндо их найдет? Поэтому он кивает на стекло и продолжает. – Если все работает нормально и пока не выдает ошибок, разгоняй корабль. Чем быстрее окажемся на Йолзи, тем быстрее свалим оттуда.       – А металл вы там что, просто на планете бросили?       – Нет, – раздраженно произносит Ран. – На северной стороне Йолзи много пещер – в одной из них и лежит.       – На северной, значит… – повторяет Саус и возвращается к панели управления. Рокот двигателей становится громче – «Рокухара» разгоняется, рассекая мощным корпусом серые облака. – Ну и видимость здесь.       – Где-то впереди должна быть большая слепая зона, – Ран откидывает распущенные волосы за спину и приглядывается, с облегчением видя перед стеклом черное пятно, начинающее расти в размерах – очень вовремя. – Его лучше обойти слева – там все должно быть не так мрачно.       Расстояние позволяет еще повременить, но Саус решает не рисковать, начиная уходить в сторону заранее: «Рокухара» неповоротлива, а система может в любой момент отказать, повинуясь одной только Йолзи известным законам и правилам. Получается действительно с трудом, потому что корабль словно перестает реагировать на сигналы, поворачивая с третьего раза. Видимость проясняется, но сюрпризы на этом не заканчиваются.       – У нас проблемы с системами наведения, – произносит один из мужчин.       – Это нормально, – цедит в ответ Саус. – Следите за изменениями.       Он кидает в сторону старшего Хайтани раздраженный взгляд, но тот не замечает его, продолжая пристально смотреть в туманность, что снова меняет свой вид. Ран не выглядит испуганным или нервным – скорее, сосредоточенным. Терано, за то время, пока «Рокухара» летела на Йолзи, несколько раз думал о том, что в словах Хайтани может не быть правды вообще, но зачем Рану врать именно насчет этой планеты, причин не находилось: тащиться сюда было риском для всех, кто находился на корабле, в том числе и для самого Рана. Еще несколько раз система перестает работать. «Рокухара» временами словно перестает подчиняться командам, углубляясь все дальше в Призрачную туманность. Потом отзывается снова, чтобы через несколько минут вновь отказаться поворачивать или показывать отчет о происходящем вокруг корабля. Полтора часа проходят в напряженном режиме ожидания, потому что следить приходится за всем сразу, но предугадать поведение «Рокухары» невозможно.       – За сколько вы пролетели ее? – Саус поворачивается к Рану, что стоит на том же месте, рассматривая туман.       – Семь часов, – отвечает Хайтани. – Но «Роппонги» маневрировал легче. В среднем, при самом лучшем раскладе туманность пролетают за четыре часа. При худшем можно зависнуть и на неделю.       Панель управления загорается белым, выдавая стандартное значение нормы, после этого – показывает температуру за бортом, которая здесь вполовину выше обычной, а потом выключается. Серое облако клубится вокруг, но пока не темнеет, что радует.       «Рокухара», медленно ползущая вперед, вдруг вздрагивает, словно ее кто-то толкает слева.       – Что это было? – Саус опускает взгляд на панель управления, требуя отчет системы: та сухо оповещает о том, что в левом двигателе нарушение работоспособности, не уведомляя о причине. По сути, система должна показать, в чем именно проблема, но на несколько секунд она отключается, а потом снова показывает то же самое. – Вы двое – проверьте, что там.       Как только панель входа закрывается, и в отсеке остаются четверо, перед стеклом пролетает яркая фиолетовая вспышка.

***

      Риндо безумно хочется говорить с братом еще долго, восполняя его отсутствие все эти дни, но он понимает, что заставлять Рана продолжать поддерживать разговор – эгоистично. Он догадывается, что увидит старшего в состоянии, далеком от его привычного идеального, и понимает, что впереди у них еще как минимум две проблемы: вернуть Рана на «Роппонги» и забрать металл с Орканга. Хорошо бы, если больше никаких проблем не обнаружится, потому что выносить все это у младшего Хайтани уже нет никаких сил.       Поэтому он первым прерывает разговор, а сам несколько минут так и смотрит на кольцо дальше – словно оно снова включится и заговорит родным голосом. Этого не происходит, и Риндо искренне надеется, что Рану действительно удастся набраться сил за время полета до Йолзи. Одна только мысль об этой планете заставляет младшего Хайтани начать нервно стучать пальцами по матовой панели. Он сделал то, о чем просил его Ран, но вот а сработает ли все это, когда корабль окажется в Призрачной туманности?       Младший Хайтани хотел верить, что сработает, потому что «Роппонги», с которым он бился почти десять часов подряд практически без перерыва, сначала упорно отказывался признавать новую установленную на него систему, позволяющую кораблю пролетать туманности, подобные Призрачной, не задумываясь о проблемах. Ран, придумывая план, даже не знал сначала наверняка, что подобное возможно, и предлагая Йолзи в качестве ловушки, надеялся исключительно на маневренность своего корабля. Он думал, что неповоротливая «Рокухара», которая, как и все остальные, потеряет часть управления, станет уязвимой, что даст «Роппонги» преимущество. Его слова о том, что на корабль нужно будет кое-что установить, не имели под собой никакой уверенности, пока Риндо, выслушав брата, не ответил ему, что да, это будет очень сложно, но выполнимо.       Ран тогда посмотрел на младшего так, словно Риндо разгадал как минимум пару десятков тайн мироздания и над его головой засветился нимб.       – Ты у меня гений, – восхищенно выдохнул он и принялся расписывать свой план по новой.       Риндо, безусловно, слышать такое было приятно, однако голова раскалывалась не прекращая, пока он думал, как именно воплотить идею старшего в жизнь. Основной трудностью поначалу была невозможность попросить помощи у Ханмы: у братьев не было причин не доверять Шуджи, однако насчет этого вопроса они не стали к нему обращаться. Ран предоставил Риндо право решать самому, но младший Хайтани, оставшись в одиночестве, так и не развернул «Роппонги» на Теми, потому что знал – Ханма обязательно спросит, зачем Риндо понадобилась такая хитрая и очень редкая штука, а если до Теми дойдут слухи, где сейчас Ран и что с ним, эти же слухи, даже без участия Шуджи, могли дойти и в обратную сторону. Младший Хайтани понимал, что на кону стояла жизнь старшего брата, а значит, рисковать ей еще больше, чем это активно делал сам старший, не хотел.       Поэтому искать новую систему, взламывать ее, красть себе и устанавливать на корабль пришлось самому. «Роппонги» идея не нравилась категорически, и Риндо чувствовал, как нервы сдают, а руки начинают бесконтрольно трястись – время шло, а он так и не мог ничего сделать. Но когда панель управления загорелась привычным фиолетовым, а корабль спокойно, и как ни в чем не бывало, отреагировал на новую систему, младший Хайтани обессиленно сполз по креслу и отключился там же: организм был против подобного ритма работы.       Риндо был настолько вымотан, что даже не смог порадоваться тому, что у него получилось. Но сейчас, когда «Роппонги» уверенно летел к Йолзи, а со всех сторон их окружала известная своим непростым нравом туманность, на которую система корабля не реагировала абсолютно – словно возле хорошо знакомых планет летали, младший Хайтани испытывал чувство гордости.       А еще – желание отомстить.       Он не знал наверняка, подлетая к «Рокухаре» со спины, видит она его или нет, но судя по тому, что никаких действий Терано не предпринимал, его все еще не замечали. Что ж, это было только на руку. Взрыв разнес левый нижний двигатель чужого корабля, и Риндо с фанатичным огнем в аметистовых глазах проследил за тем, как несколько крупных осколков мелькнули и исчезли в сером дыме.       – Один-один, блять, – зло произнес он, делая резкий разворот, чтобы взорвать двигатели справа. «Рокухара», пока находилась в туманности, и без того двигалась осторожно и медленно, поэтому особой необходимости ее замедлять не было, но Риндо делал это не из практических соображений, а потому что им двигала выжигающая все внутри ярость.       «Роппонги» пролетел с обратной стороны быстро – словно молния разрезала мрачное небо перед грозой, открыто и нагло появляясь перед огромным внешним стеклом чужого корабля.

***

      Система мигнула новым оповещением о том, что теперь проблема возникла и в правом двигателе. Терано выругался и обернулся, собираясь отправить кого-нибудь лично проверить и выяснить, в чем все-таки причина, но не успел: грохот, раздавшийся спереди был оглушительным и абсолютно неожиданным. Все, кроме застывшего на месте Рана, кинулись к панели управления, стараясь выровнять корабль. Но когда дым впереди чуть рассеялся, вопросы о внезапно возникших проблемах с двигателями разом отпали –напротив «Рокухары» остановился «Роппонги».       – Сбейте его, вашу мать! – разъяренный голос Сауса звучал едва ли не громче грохота от выстрелов. – Что вы замерли?!       Старший Хайтани инстинктивно делает быстрый шаг вперед, чувствуя, с какой бешеной скоростью внутри бьется сердце. Собственный корабль висит в космосе прямо перед чужим, делая себя отличной мишенью, в которую просто невозможно не попасть. Страх стремительно охватывает тело – зачем Риндо нужно было подлетать настолько близко?! Он с ужасом смотрит на «Роппонги», ожидая, что «Рокухара» разнесет его меньше, чем через минуту, но Призрачная туманность, на которую старший Хайтани так рассчитывал, словно издевается над кораблем Терано: система не подчиняется, напрочь игнорируя все приказы об атаке. Ран оборачивается в сторону Сауса, видя в чужих глазах выражение, не обещающее ему ничего хорошего.       Терано блокирует выход из отсека – ладно хоть здесь все работает! Но старший Хайтани совсем не выглядит как тот, кто собрался бежать: он бледнеет и не двигается, глядя на возникший за стеклом «Роппонги».       «Роппонги», взявшийся здесь словно из ниоткуда. Теперь Саус отчетливо понимает, что никакого металла на Йолзи нет, а планету Хайтани использовали как ловушку. Но каким образом Риндо узнал, когда именно они здесь появятся, как смог найти «Рокухару» именно в этой точке, и почему их чертов корабль ведет себя так, словно ему плевать на туманность, не имеет ни малейшего представления. Терано бросает быстрый взгляд на своих людей, что пытаются справиться с системой и ударить по «Роппонги»: «Рокухара» напрочь теряет управление, пока туманность за стеклом сгущается темным облаком. Ярость заполняет мысли мощной волной, и Саус делает шаг к Рану, собираясь наконец расправиться хотя бы с ним. Старший Хайтани видит это, но сковавший его страх настолько велик, что он не может заставить себя даже пошевелиться.       Терано не успевает к нему приблизиться, потому что «Роппонги», дав им несколько минут на то, чтобы позволить себя рассмотреть, словно взрывается градом выстрелов. Риндо мог бы бить по двигателям, уязвимым местам во внешней обшивке – чему угодно, но вместо этого он раз за разом стреляет по стеклу, что в итоге начинает покрываться трещинами. Трое оставшихся, кроме Рана и Сауса, понимают, к чему все идет и бросаются к выходу, стараясь спастись. Терано хочется убить и обоих Хайтани, и своих же людей, но даже на угрозы времени нет – если «Рокухара» не развернется, то стекло все-таки сломается.       Корабль, и без того почти что выведенный из строя, реагирует на команды системы только с пятого раза и начинает медленно, тяжело поворачиваться к «Роппонги» правым боком, но Риндо хватило времени на то, чтобы совершить задуманное.       Рану кажется, что его все же убили, и все происходящее – пресловутый загробный мир со своими неожиданностями, либо Терано включил ток в ошейнике, который его вырубил, и теперь все это ему мерещится, потому что он не может поверить в то, что видит. «Роппонги», превратив стекло «Рокухары» в сетку, которая выглядит, как паутина, вдруг стремительно разгоняется и летит прямо на них: даже сверхразумом не надо обладать, чтобы понять, что именно собирается сделать младший Хайтани.       «Я заберу тебя»       – Блять, Риндо, серьезно?!       Это вырывается вслух вопреки желанию Рана, здравому смыслу и инстинкту самосохранения, который, видимо, на относительно близком расстоянии от младшего брата включается снова и прямо-таки вопит о том, что нужно спрятаться, пока один из осколков не упал ему на голову. Он кидается в сторону, но Терано, возникший рядом с ним, в следующую секунду сбивает его с ног.       Если в первый выстрел Саусу показалось странным решение младшего Хайтани стрелять именно по стеклу, уже на следующий все стало понятно. Разбить внешнее стекло у корабля было практически невозможно не только по причине того, что оно прочнее некоторых деталей в самом корабле, но еще и потому, что в нормальных условиях и в честном бою это сделать крайне сложно – никто не позволит вот так нагло висеть у себя перед носом и позволять себя атаковать. Он и сам бы никогда этого не позволил, но сейчас повлиять на ситуацию не может: остается только смотреть, как огромных размеров стекло стремительно сдается под напором чужой атаки.       Старший Хайтани, судя по его реакции и огромным, расширенным от удивления глазам, сам не ожидал от брата ничего подобного. Но громкий треск быстро приводит его в чувства, и он бросается к противоположной стене, добраться до которой не успевает – чужая хватка на руке повыше локтя заставляет Рана споткнуться и упасть на пол. Перед глазами ненадолго все темнеет, а потом сверху наваливается чужое тело, нанося беспорядочные удары; старший Хайтани задыхается от боли, изо всех сил стараясь выкарабкаться из-под него – скинуть с себя нереально. Возможность появляется в тот момент, когда «Роппонги», пробив собой стекло и ряд панелей, с тяжелым грохотом вклинивается передней частью корпуса прямо в отсек управления «Рокухары». Ран даже в самых смелых мечтах не смог бы представить такой расклад, но Риндо определенно умеет удивлять.       Терано отворачивается от Хайтани, глядя на то, что изначально казалось ему абсурдным, и Ран пользуется этим, делая рывок – последний, потому что все тело охватывает жуткий холод, а сознание мгновенно проваливается во тьму.

***

      Младший Хайтани резко останавливает корабль, бросает панель управления сразу же, как только «Роппонги» касается носом чужого стекла и срывается бежать к выходу, расположенному в передней части корабля. По дисплею, на котором тускло горит кнопка, позволяющая открыть раздвижную панель, Риндо не нажимает – бьет, отсчитывая в голове секунды. Их катастрофически мало, и он надеется, что успеет.       В «Рокухаре» повсюду обломки и осколки стекла. Сначала в глаза бросаются несколько тел у выхода из отсека, но Риндо не узнает в них брата и быстро оглядывается, спрыгивая на пол. Больше всего он боится, что Рана здесь и нет вообще, потому что тогда придется искать его по всему кораблю, а «Роппонги» не сможет долго стоять в таком положении. Звать бесполезно, кричать – тоже: все, кто здесь был, без сознания с той же секунды, как разлетается стекло, и если подождать еще хотя бы две минуты, больше не откроют глаза никогда. Защитный костюм на младшем Хайтани хоть и дает ему преимущество, но тоже вряд ли станет гарантией того, что он долго здесь продержится – Риндо даже сквозь него чувствует леденящий холод. Призрачная туманность имеет свою температуру, но она все еще слишком низкая, чтобы выжить в ней.       – Ран!       Младший Хайтани прекрасно понимает, что старший его не слышит, но сдержаться не может, видя за одним из осколков, воткнувшихся в пол, фигуру брата. В шаге от него лежит тело Сауса, и будь у Риндо чуть больше времени, он бы выкинул его в открытый космос: к его сожалению, такой роскоши сейчас нет. Он старается не смотреть на то, как плохо выглядит Ран – они разберутся со всем этим обязательно, а сейчас нужно вернуться на «Роппонги». Риндо надеется, что у брата ничего не сломано, и он не сделает хуже, когда торопливо, но осторожно, поднимает его на руки.       Панель бесшумно закрывается за ними, отрезая от внешнего холода. Младший Хайтани опускает Рана на пол, падает рядом с ним на колени и срывает с головы защитную маску: в ней больше нет необходимости.       – Дыши, давай, – пальцы заметно дрожат, пока Риндо обнимает ладонями чужое лицо, отчаянно надеясь, что успел. – Ну же, Ран, ты не можешь сдаться сейчас!       Он весь замерзший, весь в пятнах крови и синяках, а на его шее Риндо видит то, от чего ему хочется все же вернуться на «Рокухару» и добить Сауса лично, но брат вдруг вздрагивает, а потом наклоняет голову, словно прижимаясь к руке младшего. Улыбка появляется на губах Риндо мгновенно, а он вдруг понимает: пока был на «Роппонги» один, практически успел забыть, каково это – улыбаться.       Первым, что произносит Ран, когда открывает глаза и видит обеспокоенное лицо брата перед своим, становится:       – Ну и что это было?       В ответ звучит так же коротко и содержательно:       – Тебя спасал.       – Аргумент, – старший Хайтани вновь прикрывает глаза и двигается поближе к Риндо. – Холодно, – объясняет он, а потом сдавленно стонет: младший сгребает его в объятия, напрочь забыв, что ему может быть больно, но обоим все равно – Ран замирает на секунду, а потом сам тянется к Риндо.       – Я тоже скучал, – он прячет лицо в сгибе чужой шеи и чувствует, как по всему телу приятной волной расходится тепло, которое дарят руки младшего. – Очень, Рин.       Отпускать друг друга не хочется совершенно, и ни один не решается сделать это первым, потому что страх вновь оказаться на расстоянии, пусть даже на малейшем, пока не собирается их покидать. Но «Роппонги», имеющий под собой крайне шаткую опору, кренится вправо, и Риндо поднимается на ноги, сразу же помогая встать Рану.       – Дойдешь?       – Конечно, – старший Хайтани усмехается. – Не терпится посмотреть, как «Рокухара» разлетится на осколки.       Он чувствует мурашки по всему телу, когда панель управления «Роппонги» снова оказывается под его пальцами. Риндо действительно удалось невозможное – Ран видел, как сбоили все системы «Рокухары», когда она оказалась в глубине Призрачной туманности, но их корабль ведет себя привычно, предсказуемо, и быстро реагирует, когда старший Хайтани требует от него развернуться. «Роппонги» отлетает на небольшое расстояние, а потом уходит на широкий круг, озаряя пространство за собой яркими вспышками. Риндо, отдав брату управление, отрывается по полной, с восторгом глядя на то, как «Рокухара», абсолютно беспомощно повиснув в цепких лапах туманности, разваливается на части. Кораблю никогда больше не взлететь и не сдвинуться с места, но оба Хайтани не останавливаются до тех пор, пока от него не остается ничего.       И только потом Ран, забив в систему координаты Орканга, закрывает глаза и тихо выдыхает.