Красный след

Минутная тишина навалилась тяжёлым куполом. Даже часы где-то в доме тикали слишком громко. Тэхен почувствовал, как по спине пробежал холодок — не от холода, а от взглядов. Пронзительных. Тяжёлых. Таких, от которых хочется сжаться и исчезнуть. Он обнял себя руками, словно пытаясь удержать внутри всё то, что рвалось наружу. — Я не хочу, чтобы вы пострадали, — тихо сказал Тэ. Голос дрожал, но он старался держаться. — Я сам разберусь… Эти слова резанули. — Уже разобрался, — резко ответил Хосок. Внутри у него бушевал настоящий ураган. Злость, страх, вина, ярость — всё вперемешку. Он мой младший брат. Мой. А его хотели убить. Чонгук коротко ударил его кулаком по плечу — предупреждение, успокойся, пока не сорвался. Хосок сжал челюсть. — Тэхен, — мягко, почти шёпотом начал Чонгук, специально понижая голос, чтобы не давить, — они продолжают на тебя охоту? Тэхен на секунду закрыл глаза. В голове всплыли лица, звуки, запах пороха. Сердце неприятно сжалось. — Думаю… да, — он поднял глаза. В них было столько страха и решимости одновременно, что это било больнее любых криков. — Прошу вас… не лезьте. Я не хочу быть причастным к вашей смерти. Пожалуйста… давайте вы просто забудете Эти слова ударили Хосока в грудь. Он боится не за себя. Он боится за нас. — Мы разберёмся, — твёрдо сказал Хосок, и в этом тоне не было места возражениям. — А ты рассказывай. Он сделал паузу, давая брату собраться. — Как всё началось. Как давно. И самое главное… что ты видел? Тэхен судорожно вдохнул. Глаза защипало, в груди стало тесно, будто воздух закончился. Слёзы уже собирались, предательски размывая зрение. — Всё началось за три недели до аварии родителей… — голос стал тише, словно он снова оказался там. — Я… я с другом, как обычно, вечером лазил на заброшке… Перед глазами всплыло серое здание, облупленные стены, запах сырости и пыли. Тогда это казалось приключением. Глупым, безобидным. Веселым Он замолчал, сглотнул. Если я расскажу… они поймут. Может, помогут. — Что там произошло? — осторожно спросил Чонгук. Он видел, как у Хосока дрожат пальцы, как тот медленно теряет самообладание, и понимал — если не держать разговор в рамках, всё может закончиться взрывом. — Когда мы вылезли на крышу… — Тэхен говорил медленно, будто каждое слово приходилось вытаскивать из глубины, — мы услышали выстрелы. Он перевёл взгляд с Хосока на Чонгука. Проверял — верят ли. Понимают ли. — Я испугался. Очень. Начал спускаться вниз… в спешке. Хотел просто убежать, — он горько усмехнулся. — Но друг схватил меня сзади… резко. Затянул в комнату. Руки Тэхена невольно сжались, будто он снова чувствовал чужие пальцы на себе. — Он зажал мне рот… и сказал вести себя тихо. Комната будто сжалась. Хосок задержал дыхание. Чонгук напрягся — он уже видел эту сцену в голове. — В тот момент… — Тэхен продолжил, — мимо комнаты прошли люди. Много людей. Он запнулся. Сердце болезненно дёрнулось. — Из той комнаты… открывался вид в огромный зал. Мы присели… просто смотрели… — голос дрогнул, Тэхен шмыгнул носом, — как они начали стрелять по людям, которые стояли на коленях… Слова повисли в воздухе, как выстрелы эхом. Хосок медленно выдохнул. Он понял. Разборка. Две банды. Показательная казнь. — Что было дальше? — спросил он уже спокойнее, но это было не спокойствие — это было опасное затишье перед бурей. Он знал: дальше будет хуже. И он был готов это услышать. — Они говорили… — Тэхен сглотнул, будто горло стянуло колючей проволокой, — когда остался всего один человек… стоящий на коленях… Его пальцы вцепились в край стола. Костяшки побелели. Он смотрел в одну точку, но видел совсем другое. — Вспомни, — тихо, почти умоляюще попросил Хосок. Он понимал, что заставляет брата снова туда вернуться, и это рвало его изнутри, но без деталей он не сможет защитить его. — Что они говорили? — Я… — Тэхен зажмурил глаза, дыхание сбилось. — Я не помню… В памяти вспыхивали обрывки: грязный пол, кровь, тяжёлые ботинки, крики, которые резко обрывались. Запах пороха въелся в сознание так, что казалось — он до сих пор чувствует его. — Что-то… что-то вроде… — он говорил отрывисто, с паузами, — «вы сегодня умерли ни за что… а следующие будут…» Он резко вдохнул, будто нырнул под воду и не мог вынырнуть. — Будут… — Тэхен судорожно пытался ухватиться за слово. — Толи Детилион… или Летион… Хосок, я не помню… Чонгук напрягся. Это название было слишком знакомым. Слишком опасным. — Доминион, — холодно сказал он. Он перевёл взгляд на Хосока. Между ними пробежала немая, тяжёлая мысль. Англичане. Предупреждение. Угроза. — Да… да! — Тэхен резко кивнул, будто это слово ударило током. — Точно… Доминион… Его голос сорвался. — Потом… — он замолчал, губы задрожали, — потом они застрелили того мужчину… Картина вспыхнула слишком ярко. Одиночный выстрел. Тело, падающее как мешок. Тишина — страшнее криков. — Я… я очень испугался… — Тэхен выдохнул это почти неслышно. — И… вскрикнул… Слёзы хлынули сами, без разрешения. Он даже не пытался их остановить. — Нас заметили, — слова путались, — они обернулись… я видел их лица… Он всхлипнул. — Мы начали бежать… На этом голос окончательно сломался. Хосок больше не выдержал. Он резко поднялся, обошёл стол и крепко обнял брата, прижимая его к себе так, словно хотел спрятать внутри собственной груди. Его ладонь легла на затылок Тэхена, пальцы дрожали, но хватка была железной. — Всё, всё… — глухо говорил он, уткнувшись лбом в волосы брата. — Ты здесь. Ты в безопасности. Я с тобой. Внутри Хосока кипела ярость. Они напугали его. Они сломали его. Они заставили моего брата бежать, как добычу. Чонгук стоял неподвижно, хмурый, с каменным лицом. Но за этим спокойствием крутились тяжёлые мысли. Слишком тяжёлые. Доминион. Публичное предупреждение. Свидетель, которого не добили. Он сжал челюсть. — Англичане… — мелькнуло у него в голове. — Вы решили объявить войну? Он посмотрел на дрожащего Тэхена и понял одно ясно: что бы ни началось тогда, оно ещё не закончилось. Хосок почувствовал, как тело брата дрожит под ладонями. Не от холода — от памяти. — Малыш… что было дальше? — голос Хосока стал почти шёпотом. Он медленно гладил Тэхена по спине, сверху вниз, будто боялся спугнуть его, будто одно резкое движение — и тот снова окажется там. Тэхен отстранился сам. Не резко, осторожно. Поднял голову и посмотрел Хосоку в глаза. Взгляд был пустым и одновременно переполненным — таким смотрят люди, которые уже пережили слишком многое. — Мы… — голос сорвался, он сглотнул. — Мы сбежали на второй этаж. Перед глазами снова вспыхнула лестница — тёмная, с облупившейся краской, эхо шагов, чужие голоса снизу. — Когда мы поняли, что нас окружили… — он судорожно вдохнул, — что выхода нет… Его плечи дёрнулись. — друг… — Тэхен всхлипнул, — он вытолкнул меня в окно… Слова будто резали изнутри. — Сказал, чтобы я спасался, — слёзы катились, не останавливаясь. — Просто… толкнул. Даже не дал ничего сказать. Хосок резко сжал кулаки. Ногти впились в ладони. Ребёнок остался там.Один. Потому что решил, что его жизнь стоит меньше. — Я бежал… — Тэхен говорил быстрее, будто боялся, что если остановится, не сможет продолжить. — Не чувствовал ног, не чувствовал боли… Я просто бежал. Он опустил голову. — Я оставил его там. Одного. Эти слова были самыми тяжёлыми. Они повисли в воздухе, как приговор, который Тэхен выносил себе снова и снова. — Что дальше? — Хосок спросил ещё тише. В груди бушевала буря: ярость, страх, вина за то, что не был рядом. Но он держался. Ради него. — Я прибежал в полицию… — Тэхен вскинул взгляд, будто заранее ожидая осуждения. — Я сказал, что в заброшке на нас напали. Что мой друг в опасности. Чонгук напрягся. Его лицо стало жёстким. Он уже знал, чем это закончилось. — Мы поехали туда с копами… — голос Тэхена стал глухим. — Но там… там ничего не было. Пауза. — Ни друга. Ни людей. Ни тел. Как будто… — он нервно усмехнулся сквозь слёзы, — как будто я всё выдумал. Хосок закрыл глаза. Вот где они тебя нашли. Вот где ты стал целью. Банды всегда работают с копами — Где сейчас твой друг? — осторожно, почти не дыша, спросил Чонгук. Тэхен замер. Его лицо окаменело. Он молчал. Слишком долго. — Это он принёс тебе нож в больницу? — Чонгук продолжил, уже зная ответ, но давая Тэхену шанс. Тишина. Только неровное дыхание. — Он тоже в опасности? — голос Чонгука стал ниже, серьёзнее. Тэхен не ответил. Но его дрожащие губы, опущенные глаза и сжатые до боли пальцы сказали всё. Хосок медленно притянул брата обратно к себе, прижал к груди. Теперь уже не скрывая злости. — Ты не виноват, — твёрдо сказал он, хотя внутри всё кричало. — Слышишь? Ни в чём. Чонгук смотрел на них и понимал одно: этот мальчик слишком много взял на себя. И теперь за него будут умирать — уже не он один. Хосок не прекращал гладить Тэхена по голове — медленно, осторожно, будто боялся сделать лишнее движение и разрушить то хрупкое равновесие, на котором тот держался. — Малыш… — голос сорвался, но он тут же взял себя в руки. — Что произошло накануне аварии? Тэхен дернулся. Не сильно — едва заметно, но Хосок почувствовал это всем телом. Он слишком хорошо знал брата, чтобы не понять: вопрос попал точно в больное место. — За два дня до аварии… — Тэ запнулся, словно слова застряли в горле. — Меня поймали. В комнате будто стало холоднее. Хосок сжал руку в кулак. Настолько сильно, что костяшки побелели, а в ладонь впились ногти. Он не сразу осознал, что боль чувствуется физически — внутри всё жгло сильнее. Чонгук стоял чуть в стороне. Его лицо стало мрачным, неподвижным. В глазах больше не было даже намёка на мягкость — только глухая, опасная тень. Никто не имеет права трогать его мальчика. — Что… — Хосок сделал вдох через нос, — что они с тобой делали? Тэхен не ответил сразу. Он подался вперёд и крепче прижался к брату, будто искал укрытие, будто хотел исчезнуть в его объятиях. — Прости, хён… — прошептал он. Эти слова ударили больнее любого признания. Хосок замер. Сердце сжалось так, что на секунду стало трудно дышать. — Они тебя… — голос стал почти неслышным, — изнасиловали? Тэхен медленно покачал головой. Или, может, просто не знал, как ответить. — Я не помню, не знаю — сказал он честно. — Они… пичкали меня какими-то таблетками. Всё плыло. Я плохо понимал, где я и что происходит. Он говорил спокойно, слишком спокойно — так говорят люди, которые давно отгородили себя от воспоминаний, потому что иначе не выжить. — Меня вытащил друг, — добавил он чуть позже. Хосок почувствовал, как в груди поднимается ещё одна волна — уже не только ярости, но и болезненной благодарности к неизвестному человеку. — Всё хорошо, малыш, — прошептал он, продолжая гладить спину. — Ты сейчас в безопасности. Он уже понимал, что значили эти таблетки. Понимал слишком хорошо. — Кто твой друг? — осторожно спросил он. — Кто он такой? Судя по всему… у него есть какая-то власть. Он выжил. И спас тебя. И не один раз Тэхен поднял голову. В его взгляде впервые за всё время появилась твёрдость — слабая, но настоящая. — Я не скажу, — уверенно сказал он. — Он и так слишком много для меня делает. Хосок долго смотрел на него, потом медленно кивнул. Он не стал давить. Значит, действительно защищает. — Хорошо, — сказал он тише. — Я понял. Наступила короткая пауза. В ней слышалось только дыхание. — Что было после? — всё же продолжил Хосок. — В больнице ты говорил, что оказался на закрытом объекте не просто так. Тэхен сделал глубокий вдох, словно собирая остатки сил. — Утром… когда родители собрались меня отвезти в школу— он сглотнул, — мне пришло сообщение. Слова будто до сих пор стояли перед глазами. — Там было написано, что если я не приду… мой друг умрёт. Чонгук нахмурился. Это не было похоже на обычные угрозы мафии — слишком точно, слишком выверенно. — Я не пошёл в школу, — продолжал Тэхен. — Родители ничего не знали. Я просто… ушёл. А они остались дома Он опустил взгляд. — Когда я пришёл на объект… — голос стал глухим, — меня уже ждала полиция. В комнате снова повисла тишина. Чонгук медленно выдохнул. — Это не похоже на работу банды, — сказал он негромко. — Скорее… на чей-то расчётливый ход. Хосок прижал брата к себе крепче. В голове выстраивалась тревожная картина, но он не позволил ей вырваться наружу. — Ты говорил, что причастен к смерти… — Хосок произнёс это медленно, будто боялся, что слова могут ранить сильнее, чем правда. — Почему ты так сказал? Тэхен вздрогнул. Его плечи напряглись, дыхание сбилось. Несколько секунд он молчал, будто внутри шла борьба — сказать или снова спрятать это глубоко, туда, где не больно другим. — Я… — голос дрогнул. — Я помню, что они говорили. Плохо но это запомнилось Он сжался, прижимаясь к Хосоку всё ближе, почти вжимаясь лбом ему в грудь, словно хотел спрятаться от собственных воспоминаний. — Когда пихали таблетки… — Тэ зажмурился. — Они сказали, что если я не буду с ними спать… они будут убивать мою семью. Одного за другим. Слова падали тяжело, глухо, как камни. — Прости… — прошептал он. — Если бы я тогда согласился. Если бы не сбежал… они были бы живы. Он всхлипнул. — Прости, хён… теперь и ты в опасности. Если ты не хочешь меня видеть… если боишься… я уйду. Я вернусь в Англию. Я соглашусь на… Он не успел договорить. Хосок резко поднял его лицо, заставив посмотреть себе в глаза. Его руки дрожали, но взгляд был стальным. — Не смей, — сказал он жёстко. — Никогда. Слышишь меня? Тэхен замер. — Я скажу тебе то же, что говорил все эти дни, — Хосок говорил уверенно, почти яростно, будто вбивал каждое слово. — Ты. Не. Виноват. Он выдохнул, прижав лоб к лбу брата. — Ты никуда не пойдёшь. Я тебя не отпущу. Ты правильно сделал, что сбежал. Правильно, что вернулся ко мне. Голос сорвался. — Авария — не твоя вина. Это их вина. Только их. Ты слышишь меня? Он поднял Тэхена на руки и крепко прижал к себе, закрывая собой от всего мира. Тэхен разрыдался, не сдерживаясь больше — судорожно, с надрывом, цепляясь за одежду брата, как за последнюю опору. И Хосок… заплакал вместе с ним. Тихо. Беззвучно. Слёзы текли по лицу человека, который никогда не позволял себе слабости. Ни перед кем. Но сейчас — это был не глава, не хищник, не тот, кого боялись. Это был старший брат, который не уберёг. Который узнал слишком поздно, через что прошёл его братик за этот месяц. — Прости меня… — шептал он, гладя Тэхена по волосам. — Прости, что тебя не было рядом. Я должен был… Он не договорил. Слова утонули в рыданиях. Чонгук сжал челюсть так, что заныли скулы. Всё тело напряглось, словно перед первым выстрелом. У них тоже были нежелательные свидетели — мир, в котором он жил, не оставлял иллюзий. Но даже там существовала черта, за которую они никогда не переходили. Насилие над омегой. Угрозы семье. Убийство родных — это не сила, это грязь. Если эти крысы выползут наружу — пощады не будет. Не вспышка ярости, не слепая месть — холодная, выверенная расправа. Он отрежет голову каждому, кто посмел прикоснуться к этому мальчику. К его омеге. Они сами начали эту войну. И закончится она так, что они захлебнутся в собственной крови — медленно, понимая, за что именно платят. Когда Тэ наконец немного успокоился в объятиях брата, дыхание выровнялось, а всхлипы стихли, он осторожно отстранился и тихо, почти боясь нарушить хрупкое спокойствие, спросил: — Можно кое-что попросить?.. Хосок сразу кивнул, не раздумывая ни секунды: — Говори. Тэхен посмотрел прямо в глаза, впервые за вечер без паники, но с настороженной решимостью. — Ты мне так и не сказал, кем работаешь. Зачем тебе столько охраны? Что это за особняк? — голос дрогнул, но он не отвёл взгляд. — Скажи мне. Хосок на мгновение замер. Этот вопрос он знал — он ждал его. Перевёл взгляд на Чонгука, словно без слов спрашивая: сейчас? Чонгук лишь пожал плечами. Решение было за Хосоком. — Тэ… — Хосок снова посмотрел на брата, видя в этих больших глазах не любопытство, а потребность в честности. — Дай мне немного времени. Я всё тебе расскажу. Обещаю. Можно? Тэхен поджал губы, на секунду задумался, а потом надул щёки — по-детски, но без каприза, скорее как способ удержать контроль. — Не больше недели. Хосок невольно улыбнулся. — Хорошо. Не больше недели. Он мягко усадил Тэ на стул, будто закрепляя это обещание действием. Чонгук наблюдал со стороны и ловил себя на том, что тоже улыбается. В глазах мальчишки наконец появилось облегчение — не радость, не счастье, но передышка. И этого сейчас было достаточно. Дальше — их с Хосоком работа. Грязная, опасная, тяжёлая. А этому мальчику нужно время. Пространство. Шанс снова жить — пусть и с шрамами. — Есть ещё что-нибудь, чего ты хочешь? — спросил Хосок уже мягче. Тэхен помолчал секунду, а потом поднял глаза: — Я видел учебники в комнате… — голос стал тише. — Можно я буду учиться дома? Хосок сразу понял. Без лишних вопросов, без давления. — Ладно, — кивнул он. — Но школу ты заканчиваешь. А потом поступаешь в институт и ходишь туда. Договорились? Ему важно было одно — чтобы Тэ не закрылся окончательно, не остался наедине со своей головой. — Договорились, — ответил Тэхен и впервые за вечер сам потянулся к еде. Он взял кусочек фрукта, потом ещё один. Аппетит возвращался медленно, но сам факт этого был маленькой победой. Хосок это заметил. Чонгук — тоже. И оба в этот момент подумали об одном и том же: значит, не все потеряно Остаток вечера прошёл неожиданно спокойно. Даже хорошо — насколько это вообще было возможно после всего. Чонгук то и дело подкалывал Хосока, специально, с ленивой ухмылкой, зная, куда давить. Хосок злился, бурчал, огрызался — и именно это каждый раз вызывало у Тэхена короткую, осторожную улыбку. Не громкую, не счастливую, но живую. И этого было достаточно, чтобы вечер не провалился в тишину. В какой-то момент Тэхен замялся, поёрзал на месте и, собравшись с духом, тихо сказал: — У меня есть просьба, хён. Оба тут же замолчали. И Хосок, и Чонгук посмотрели на него слишком внимательно — так, будто были готовы выполнить все — Ну давай, говори, — мягко сказал Хосок. — Я бы хотел на днях сходить в магазин… — Тэхен опустил взгляд, поджал губы, будто заранее ждал отказа. — Тебе что-то нужно? — искренне удивился Хосок. — Я же вроде всё купил. Он правда старался. Одежда, обувь, гигиена, учебники — всё по списку, всё новое. — Хён, — Тэхен поднял на него серьёзный взгляд. — Мне нужно в магазин. — Просто скажи, что именно, — Хосок всё ещё не улавливал сути. — Тебе привезут. Он совсем не горел желанием выпускать Тэ куда-то, пока ситуация оставалась такой опасной. — Хосок, не тупи, — тихо, почти лениво сказал Чонгук ему на ухо. Хосок резко повернулся, вскинул бровь — в смысле? — Я… я пойду спать, — смущённо сказал Тэхен, встал и быстро направился к лестнице. — Подожди! — окликнул Хосок, но Тэ не обернулся. В гостиной повисла пауза. Хосок медленно повернулся к Чонгуку, который уже откровенно улыбался. — Что? — раздражённо спросил он. — Как будто у тебя никогда не было омеги, — фыркнул Чонгук. — И что? — Хосок скрестил руки. — Одежда есть. Средства гигиены есть. Я всё купил. — Ладно, скажу проще, — Чонгук поднялся, растягивая слова. — Раз в месяц тебе придётся куда-то девать альф, которые по улицам ходят свободно. Хосок замер. А потом выругался сквозь зубы. — Подавители… — тихо сказал он. — Чёрт. Как он вообще мог забыть? Тэхен уже не ребёнок. И он — омега. — Та неужели дошло, — Чонгук не удержался. — И это ещё не всё. Он омега, Хосок. А у тебя в доме всё серое, как в морге. В Чонгука тут же полетела ложка со стола. — Ай! — он театрально схватился за плечо. — Больно вообще-то. — Не умрёшь, и вообще-то это и твой дом!— буркнул Хосок, отводя взгляд. Неловкость накрыла неожиданно и раздражающе. — Ладно, мне пора, — Чонгук махнул рукой и направился к выходу. — Да и правильно! — крикнул ему вслед Хосок. — Живи подальше! Дверь закрылась. Хосок остался один в гостиной, опустился на диван и устало провёл рукой по лицу. Теперь нужно было многое обдумать. И ещё больше — решить. В том числе найти того, кто поедет в Англию. *** Прошло два дня. Два дня Хосок ходил мрачнее тучи, прокручивал в голове десятки сценариев, усилил охрану вдвое и в итоге… всё-таки согласился. — Только с охраной. Ни шага без них. И отвечаешь на каждый мой звонок, — строго сказал он, протягивая Тэхену свою карту. — Хён… — Тэ посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Я в торговый центр, а не на войну. — Для меня это одно и то же, — сухо ответил Хосок. Тэхен тихо вздохнул, но кивнул. Он понимал — это не контроль, это страх. И этот страх был за него. Торговый центр встретил шумом, светом витрин и запахом кофе. Тэхен замер на секунду у входа. Слишком ярко. Слишком много людей. Слишком громко. Он не выходил вот так — свободно — уже давно. Даже дыхание сбилось на миг, будто тело не знало, как себя вести в обычной жизни. — Всё в порядке, господин Ким, — спокойно сказал один из телохранителей, чуть наклонив голову. Тэхен кивнул и шагнул вперёд. Телефон завибрировал через двадцать семь минут. — Ты где? — сразу без приветствия. — В магазине одежды. — Людей много? — Хён… — Тэхен. — Всё нормально. Я живой. С той стороны тяжёлый выдох. — Хорошо. Через полчаса ещё наберу. Тэхен тихо улыбнулся. Иногда его брат был хуже любой сигнализации. Он действительно хотел сам выбрать вещи. Не просто «что-то», а своё. Мягкие свитера не серого цвета. Свечи. Плед. Несколько мелочей для комнаты — чтобы она перестала быть чужой. Цветы. ну а после в аптеку В отделе с парфюмерией он завис дольше всего. Стоял, перебирал флаконы, вдыхал ароматы — и впервые за долгое время мысли не давили. Не кричали. Просто были фоном. Телефон снова завибрировал. — Ты ел? — вместо «где ты». — Купил кофе. — Кофе — не еда. — Хён, мне семнадцать , — Тэхен закатил глаза, но улыбка всё равно скользнула по губам. — Для меня тебе пять, — без паузы ответил Хосок. И вот тут в голосе не было шутки. К вечеру пакетов стало много. Телохранители уже переглядывались между собой, но молчали. Тэхен стоял у витрины с мягкими игрушками. Пальцы невольно коснулись маленького плюшевого тигра. Он замер. В груди что-то неприятно кольнуло — воспоминание о детстве, о родителях, о времени, когда всё было хорошо Телефон снова зазвонил. — Да, хён. — Ты устал? Голос тихий. Тэхен посмотрел на отражение в стекле — рядом двое охранников, в руках пакеты, вокруг люди, шум, жизнь. — Нет, — мягко сказал он. — Я… просто выбираю ещё кое-что. — Тэхен. — М? — Если станет плохо — сразу домой. — Хорошо. Пауза. — И спасибо, что отпустил, — тихо добавил Тэхен. На том конце линии стало непривычно тихо. — Возвращайся быстрее, — только и сказал Хосок. И, отключившись, ещё минут десять смотрел в экран телефона, прежде чем снова набрать через положенные полчаса. *** Тэхен зашёл в уборную, оставив охрану снаружи. Он только успел подойти к раковине, как сильная рука резко обвила его талию, ладонь зажала рот, и его втянули в кабинку. Сердце ударилось о рёбра так резко, что на секунду потемнело в глазах. Тело среагировало быстрее разума — паника, холод по спине, знакомый липкий страх. «Опять…» Дверца закрылась щелчком. — Тсс… — тихий, знакомый голос у самого уха. Хватка ослабла. Тэхен резко обернулся, дыхание рваное, пальцы дрожат. — Мини!.. — выдох сорвался вместе со слезами облегчения. Он тут же шагнул вперёд и буквально врезался в друга, обнимая его так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. Юнги поймал его, прижал к себе, ладонью накрыл затылок. — Я тоже рад тебя видеть, — прошептал он, и в голосе впервые за долгое время не было холодной собранности. Несколько секунд они просто стояли так. Тэхен чувствовал, как бешено колотится его сердце — и как постепенно успокаивается под знакомым запахом и теплом. Юнги отстранился первым, внимательно всматриваясь в лицо Тэхена. — Кто эти парни? Вопрос прозвучал спокойно, но взгляд стал жёстче. — А… это охрана брата, — поспешно сказал Тэ, вытирая уголки глаз. — Он теперь слишком переживает. Юнги кивнул, будто отметил что-то про себя. — Ладно, не важно. Как ты себя чувствуешь? Тебе легче? Он аккуратно взял его за запястье. Пальцы тёплые, осторожные. Поднял рукав кофты, взгляд скользнул по коже. В глазах Юнги на секунду мелькнула тень — вина? злость? — но он быстро спрятал её. — У меня всё хорошо, — Тэхен мягко улыбнулся. — А после разговора с братом… мне правда стало легче. Он не врал. Внутри всё ещё было больно, но уже не так темно. Юнги выдохнул, едва заметно расслабившись. — Я рад этому, — тихо сказал он. Повисла пауза. И Тэхен вдруг почувствовал — что-то не так. Взгляд Юнги стал серьёзным, слишком собранным. — Слушай, Тэ… я не просто так пришёл. У Тэхена внутри всё сжалось. — Что-то случилось? Юнги смотрел прямо в глаза, не отводя взгляда. — Мне нужно вернуться в Англию. Слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно. — Нет… — страх мгновенно прошёл по венам ледяной волной. — Зачем? Ты же сказал, что здесь безопасно… — Не переживай, — Юнги улыбнулся, но в этой улыбке Тэхен увидел усталость. — Я вернусь скоро. — Мини… — голос предательски дрогнул. — Ты не обязан. Я справлюсь. Не надо туда возвращаться. Юнги шагнул ближе и аккуратно коснулся его щеки. — Иногда нужно закончить то, что начато, — тихо сказал он. — Иначе это никогда не закончится. Тэхен понимал. И от этого становилось только страшнее. — Тогда… может зайдёшь ко мне перед тем, как улетишь? — спросил он почти шёпотом. — Пожалуйста. Юнги чуть склонил голову. — Если надумаю — зайду. Заодно и с братом познакомлюсь. На секунду в его глазах мелькнул интерес — осторожный, оценивающий. Снаружи послышались шаги охраны. Юнги отступил. — А теперь иди. А то эти амбалы решат, что тебя похитили. — Уже почти, — попытался пошутить Тэхен, но улыбка вышла слабой. Он снова обнял друга — крепко, с отчаянной необходимостью запомнить это тепло. — Пока, — прошептал он. — Пока, Тэ. Когда Тэхен вышел из кабинки, лицо было спокойным. Охрана ничего не заметила. А Юнги ещё несколько секунд стоял внутри, глядя на закрытую дверь, и его взгляд постепенно холодел.