Красный след

Выстрел. Ещё один. Звук рвал воздух, оглушал, отдавался в висках глухими ударами. Мир вокруг будто замедлился, но кровь — наоборот — текла слишком быстро. Под ногами Тэхена растекалось тёмное, густое, тёплое море. Он стоял по щиколотку в алой луже, не понимая, как оказался здесь. Запах железа въедался в лёгкие. Он опустил взгляд на свои руки — по локоть в крови. Липкая, тёплая, она стекала по пальцам, капала вниз. Не его. Чужая. Трупы. Повсюду. Лица знакомые. Хосок лежал чуть в стороне, на спине, глаза полуоткрыты. Губы что-то пытались сказать, но вместо слов изо рта вырывалась кровь. Он захлёбывался, пытался вдохнуть, но каждый вдох превращался в хрип. — Хен… — голос Тэхена не звучал. Он сделал шаг — ботинок чавкнул в крови. Чуть дальше — Юнги. Неподвижный. Спокойный. Слишком спокойный. Грудь не поднималась. На виске — тёмное пятно. Лицо бледное, почти восковое. — Мини… встань… — губы шевелились, но звука не было. Тэхен резко повернул голову. Чонгук бежал к нему. Лицо искажено криком. Он что-то говорил — отчаянно, громко, но всё звучало глухо, будто под водой. Мир стал вязким, тяжёлым. Слова растворялись в тишине. И вдруг — выстрел. Резкий, оглушающий. Голова Чонгука дёрнулась. Тело по инерции сделало ещё шаг — и рухнуло. Кровь медленно растекалась из раны, тонкой струёй ползла по полу… к ногам Тэхена. Тёплая. Живая. Она коснулась его обуви. И тогда тишина стала абсолютной. Он остался один. Все мертвы. Из-за него. Колени подкосились. Он упал прямо в эту кровь, ладони скользнули по полу, красные волны сомкнулись вокруг. Он тонул — не телом, а сознанием. Захлёбывался в вине, в страхе, в беспомощности. — Нет! — крик прорезал тишину. И Тэхен резко сел в кровати. Комната. Тишина. Грудь ходила ходуном, дыхание рваное, как после бега. Простынь мокрая от пота. Руки — чистые. Он судорожно посмотрел на них, перевернул ладони. Ни капли крови. Только дрожь. Сердце колотилось так сильно, что казалось — его слышит весь дом. В ушах всё ещё звенели выстрелы. В носу стоял запах железа, хотя в комнате пахло лишь лёгким ароматом вишни — его собственным. Это сон. Всего лишь сон. Но страх был настоящим. Он провёл ладонями по лицу и почувствовал — щеки мокрые. Он плакал во сне. Горло сжато, внутри всё холодное. Он медленно оглядел комнату — картины на стенах, тихий шум кондиционера. Всё спокойно. Никто не умирает. Никто не лежит в крови. Но мысль билась одна: А если это не просто сон? Тэхен прижал колени к груди, пытаясь унять дрожь. Ему было страшно не за себя. За них. Дверь тихо приоткрылась почти сразу после крика. — Маленький… — голос Чонгука прозвучал низко и мягко, без привычной иронии. Он вошёл быстро, но без резких движений, словно боялся спугнуть. Тэхен сидел на кровати, бледный, с расширенными глазами, будто всё ещё видел перед собой тот кошмар. Как только он заметил Чонгука, его пальцы дрогнули — и он молча потянул к нему руки. Без слов. Чонгук увидел этот жест и в два шага оказался рядом. Сел на край кровати, притянул Тэхена к себе, крепко, но бережно, словно собирал рассыпающееся стекло. Омежка сразу обвил его руками, спрятал лицо в груди, уткнулся носом в ткань футболки. — Мне приснился сон… плохой, — голос дрожал, глушился о грудь Чонгука. — Очень плохой… Чонгук чувствовал, как Тэхен мелко трясётся. Как его дыхание всё ещё сбивается. Как пальцы цепляются за него, будто если отпустить — мир снова рухнет. Он медленно провёл ладонью по его спине. — Всё хорошо, — прошептал он, касаясь губами макушки. — Это просто сон. Он закончился. Тэхен ещё сильнее прижался. Его голова легла на грудь Чонгука, прямо туда, где билось сердце. Удар за ударом — ровно, уверенно. Живое. И от этого звука становилось легче. Кофейный запах альфы обволакивал, успокаивал, словно тёплый плед. Паника постепенно отпускала, уступая место усталости и тихой тревоге. Тэхен приподнял голову, глаза всё ещё влажные. — А где Хен?.. Юнги?.. Взгляд — тревожный, ищущий. Чонгук на долю секунды замер, но быстро взял себя в руки. Голос остался спокойным. — Они скоро вернутся, — сказал он мягко. — Ты спал почти сутки, маленький. Тебе нужно было отдохнуть. Тэхен моргнул, удивлённо. — Сутки?.. — Да. Ты вырубился после того, как перенервничал. Организм просто отключился. Он снова притянул его голову к себе, пальцами аккуратно перебирая пряди волос. — Им там будет опасно? — тихо спросил Тэхен, уже не поднимая взгляда. Чонгук медленно выдохнул. — Тэ… — он чуть крепче обнял его, будто защищая от самой мысли. — Не переживай. С ними ничего не случится. Он говорил спокойно. Уверенно. Отчасти — правду. Хосок не из тех, кто падает первым. И Юнги тоже. Но внутри, глубоко, Чонгук знал: этот мир не даёт гарантий. Однако Тэхену сейчас нужны не факты. Ему нужна опора. И Чонгук готов был ею быть. Он коснулся губами его виска. — Я здесь, — тихо добавил он. — И никуда не уйду. И в этот момент он не лгал ни на секунду. *** Пока Тэхен спал, тяжело дыша после истерики, в кабинете можно было больше не подбирать слова. Дверь была плотно закрыта, охрана усилена, телефоны лежали экраном вниз. Теперь можно было говорить прямо. Юнги сидел напротив, усталый, с потемневшими под глазами кругами. Он не играл в холодность, не язвил. Говорил сухо, по фактам — но в голосе всё равно слышалось напряжение. Он подробно рассказал, что произошло в Англии на той заброшке. Это не была случайная разборка. Это была показательная казнь. Чистка. Он узнал людей — знал почерк. Когда Тэхен вскрикнул, всё пошло не по плану. Юнги понял, что их заметили, раньше, чем сам Тэ осознал опасность. Именно он потащил его вглубь, именно он оценил маршруты отхода. Когда их начали окружать — решение пришлось принимать за секунды. Он вытолкнул Тэхена в окно не потому, что хотел геройствовать. А потому что понял: омегу живым не оставят. А он выпутается Юнги остался. Увел преследование на себя. Запутал следы. Сменил машины. Убрал возможные записи с камер через своих людей. Несколько дней чистил хвосты, чтобы имя Тэхена нигде не всплыло. Но всё равно кто-то запомнил лицо. Когда Тэхена схватили позже — Юнги вышел на них через посредников. Не сразу. Слишком аккуратно работали. Он заплатил. Давил. Угрожал. В какой-то момент пришлось действовать силой. Он вытаскивал Тэхена буквально из рук этих тварей — одурманенного, на таблетках, с пустыми глазами. Юнги говорил об этом спокойно, но пальцы его сжались на столе так, что побелели костяшки. После аварии родителей он понял — оставаться в Англии нельзя. Слишком много нитей сходилось. Слишком очевидной становилась связь. Он уговаривал Тэхена вернуться в Корею почти насильно. Давил на страх, на безопасность, на брата. А потом… последовал за ним. Не как нянька. Не как герой. Как человек, который не может позволить, чтобы его «котёнка» добили. Он хотел позже связаться с Хосоком и Чонгуком. А точнее Доминион. Предупредить. Но долго колебался. Их прошлое было слишком грязным. Доверия — ноль. Вражда — почти. Чонгук на этом месте закатил глаза, но промолчал. Юнги продолжил. С Тэхеном он познакомился в клубе. Тот пробрался туда в шестнадцать — слишком юный, слишком яркий, слишком заметный. Омега среди альф. И не просто альф — среди тех, кто не спрашивает согласия. Юнги увидел его ещё у входа. Увидел, как он смеётся. Как оглядывается с интересом. Как не понимает, куда попал. Когда несколько альф начали окружать его — Юнги вмешался. Без шума. Без лишней крови. Тогда. С того вечера всё и началось. Тэхен тянулся к приключениям, искал запретное, лез туда, куда не следовало. В нём было слишком много света для мира. Слишком много жизни. Юнги сначала раздражался. Потом начал следить. Потом — прикрывать. Он видел, как Тэхен смотрит на мир с восхищением. Видел, как тот смеётся, как искренне верит людям. И понимал, что если не будет рядом — этот свет просто раздавят. Почему он так привязался? Потому что Тэ, был похож на его мертвого брата. На заброшку они пошли потому, что Тэхен захотел посмотреть закат именно оттуда. И Юнги согласился. Он мог отказать. Но не отказал. И в этом была его ошибка. Когда он закончил, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Хосок сидел, сцепив руки. Чонгук смотрел в сторону, напряжённый, но уже без насмешки. Теперь многое становилось понятным. Юнги не был ангелом. Не был спасителем. Он просто оказался рядом в тот момент, когда никто другой рядом не был. И как бы ни складывались их отношения, в одном они были едины — если бы не он, Тэхен мог бы не дожить до возвращения домой. Решение приняли без лишних слов. Вражда — в сторону. Прошлые обиды — позже. Союз временный. Холодный. Расчётливый. Доминион и Мин Юнги — по одну сторону баррикад. Хосок стоял у окна, глядя на охрану во дворе. Усиление уже отправили. Периметр перекрыли. Камеры перепроверили. Машины сменили. Но он понимал — этого мало. Если против них действительно встала «Black Crown», то они не полезут в лоб. Они будут ждать. Давить. Искать слабое место. А слабое место у них одно. Тэхен. — Нам нужны люди, — спокойно сказал Хосок, но в голосе сквозила сталь. — Больше, чем обычно. — И союзники, — добавил Юнги. — Не те, кто кивает за деньги. Те, кто ненавидит их так же, как и мы. Чонгук молчал, опершись на стол. Его взгляд был тяжелым. Он прекрасно понимал, к чему это идет. Это не стычка. Не локальный конфликт. Это попытка реванша. Полтора года назад Доминион перекрыл им кислород в Корее. Тогда «Black Crown» потеряли людей, деньги, позиции. Теперь они вернулись. И если охота действительно направлена не на Тэхена, а через него — на них, значит, удар будет грязным. — Нужно понять, где их база, — сказал Чонгук. — Кто в Корее их крышует. Кто сливает информацию. — И вырезать, — коротко добавил Хосок. Без эмоций. Без пафоса. Как констатация факта. Юнги кивнул. Он думал так же. Язву нужно вырезать, пока она не пустила метастазы. Пока они только наблюдают — у них есть время. Немного. Но есть. — Чем быстрее, тем лучше, — тихо произнес он. На этом и сошлись. Чонгука оставили в особняке. Не потому что он слабее. А потому что сейчас важнее всего — чтобы рядом с Тэхеном был тот, кто не позволит даже тени приблизиться. Альфа, который не будет сомневаться ни секунды. Перед выходом Хосок задержался в коридоре. На секунду. Взглядом — в сторону лестницы, ведущей к комнате брата. Он не имел права проиграть. Юнги, проходя мимо, на мгновение остановился. — Если что-то пойдет не так — я первым прикрою его, — сказал он негромко. Хосок ничего не ответил. Они оба знали — сейчас это не угроза и не бравада. Это обещание. Через несколько минут машины выехали за ворота. Дом стал тише. Но это была тишина перед войной. *** Чонгук оперся спиной о изголовье кровати, вытянув ноги, и позволил себе впервые за день просто остановиться. Рядом, почти вплотную к его боку, лежал Тэхен — свернувшийся, тихий, но уже без той дрожи, что сотрясала его после сна. Комната была полутемной. За шторами лениво колыхался вечерний свет. В воздухе — легкий вишневый запах омеги, смешанный с более глубоким, теплым ароматом альфы. Чонгук не двигался. Боялся спугнуть это редкое состояние — когда Тэхен расслаблен и не смотрит по сторонам, будто ждет угрозы. Ему было комфортно. По-настоящему. Чонгук молчал, просто наблюдал за ним, слушал дыхание. Оно стало ровным, спокойным. Пальцы Тэхена все еще цеплялись за ткань его футболки — будто во сне боялся, что его снова оставят одного. — Ты спишь? — аккуратно спросил Чонгук, проводя ладонью по его спине. — Нет… — тихо ответил Тэхен, даже не поднимая головы. Голос был мягкий, немного хриплый после сна. Чонгук опустил взгляд на его макушку. За последние дни Тэхен почти ничего не ел, почти не отдыхал нормально. Переживания, новости, угрозы — все навалилось слишком резко. — Ты ничего не ел, — сказал он тише. — Уже почти два дня. Пойдем. Он попытался аккуратно отстраниться, но маленькая рука обвилась вокруг его талии, не давая подняться. Не сильно — но упрямо. Чонгук усмехнулся. Конечно, он мог легко освободиться. Но не стал. — Чонгук… — Тэхен приподнялся, чтобы видеть его лицо. Глаза серьезные. — Что, прелесть? — мягко улыбнулся Чонгук, убирая прядь волос со лба. И в этот момент он снова поймал себя на мысли, что этот мальчишка его сведет. Своей искренностью. Тем, как смотрит — будто доверяет без остатка. Будто Чонгук — его безопасное место. — Научи меня стрелять, — вдруг сказал Тэхен. Не капризно. Не шутя. Серьезно. Чонгук замер. Внутри что-то неприятно дернулось. Пока Тэхен лежал рядом, он думал. Не о страхе. Не о слезах. Он устал быть тем, кого спасают. Устал чувствовать себя слабым звеном. Если за ним придут — он не хочет снова быть беспомощным. — Нет, — ответил Чонгук твердо. Он даже не дал себе времени подумать. Эти руки, что сейчас держат его, не должны держать оружие. Эти глаза не должны видеть, как человек падает от выстрела. Тэхен создан не для крови. — Ну Чонгук… — Тэхен сел и начал трясти его за торс своими маленькими руками. — Я хочу уметь за себя постоять. Вы не можете быть всегда рядом. Если я принял всё… то и ты пойди мне навстречу. В его голосе не было детской наивности. Только упрямство и взрослеющая решимость. Чонгук смотрел на него и чувствовал странное смешение гордости и боли. Он вырос за эти недели. Слишком быстро. — Во-первых, — начал Чонгук, глядя ему прямо в глаза, — я всегда буду рядом. И прикрывать. Он сказал это спокойно, без пафоса. Как факт. — А во-вторых, меня убьет Хосок, если узнает. А я еще пожить хочу. Детишек завести. Он попытался разрядить атмосферу. И это сработало. Тэхен надул губы, отвернулся. — У тебя есть омега? — спросил он вроде бы равнодушно. Но голос предательски выдал. Чонгук поднялся, развернул его к себе за плечи. — С чего ты взял? Он смотрел внимательно. Почти изучающе. — У меня нет, — ответил он честно. — Но думаю… через годик появится. Тэхен нахмурился. — Почему через годик? Чонгук наклонился чуть ближе. — Потому что кто-то сейчас маленький. Я жду, когда тот подрастет. Он видел, как щеки Тэхена заливает румянец. Как глаза бегают, не выдерживая взгляда. — Не против? — тихо добавил Чонгук. Сердце Тэхена забилось так громко, что ему показалось — слышно в тишине комнаты. Он не разобрался до конца, что чувствует. Но когда Чонгук рядом — спокойно. Когда смотрит — тепло. Когда шутит про кого-то другого — неприятно. И это уже о многом говорит. — Ой, все, — буркнул Тэхен, вскакивая с кровати. — Я есть хочу. Он поспешно вышел из комнаты, стараясь скрыть улыбку и смущение. За дверью послышался тихий смех Чонгука. И в этом смехе не было игры. Только нежность. Чонгук еще несколько секунд сидел на кровати после того, как дверь закрылась. Улыбка не сходила с его лица. Маленький. Упрямый. Раненый. И при этом — удивительно сильный. Когда Тэхен попросил научить его стрелять, Чонгук сначала хотел рассмеяться. Эти руки, что сейчас цеплялись за его футболку, дрожали от кошмара. Эти пальцы больше подходят для кистей, фотоаппарата, музыки — но точно не для холодного металла оружия. И все же в глазах Тэхена он увидел не каприз. Решимость. Страх, перерастающий в желание контролировать хоть что-то. Чонгук прекрасно понял, откуда это. После всего — Англия, заброшка, преследование, разговоры о «Black Crow» — Тэхен устал быть тем, кого спасают. Устал чувствовать себя причиной угрозы. Он хотел стать частью силы, а не ее слабостью. И это резало Чонгука изнутри. Потому что он не хотел, чтобы Тэхен вообще знал, как пахнет порох. Он хотел оставить его светлым. Но этот мир уже дотянулся. Чонгук медленно провел рукой по лицу, выдохнул и поднялся. Если Хосок узнает, что Тэхен хотя бы держал пистолет — головы не сносить. И все же… мысль о том, что однажды он может оказаться не рядом, слишком отчетливо встала перед глазами. А если действительно придут? А если Тэхен останется один хотя бы на минуту? В груди неприятно сжалось. Он вышел из комнаты и спустился на кухню. Тэхен уже стоял у холодильника, открыв дверцу и задумчиво смотрел внутрь, словно видел там ответы на все вопросы. — Ты так смотришь, будто он тебе должен денег, — хмыкнул Чонгук, подходя ближе. Тэхен фыркнул. Он пытался быть прежним — активным, немного наглым, живым. И Чонгук видел, как это дается ему усилием. — Я просто думаю, что хочу, — пробормотал Тэхен. — И не смейся. — Я и не смеюсь. Но уголки губ предательски дернулись. Тэхен обернулся, уткнулся взглядом в грудь Чонгука — слишком близко подошел, — и замер. От него пахло чем-то теплым, спокойным. Безопасностью. И Тэхен это чувствовал. Поэтому и тянулся. Тэ влюбляется, и это пугает , тот разговор на верху, он понял,речь о нем. Тэхен сам себя мысленно одернул. Ему семнадцать. Чонгук старше. У него своя жизнь, свои обязательства. Он вообще не обязан ждать. Но сердце неприятно кольнуло. — Ты опять задумался, — тихо заметил Чонгук, внимательно наблюдая за ним. Он слишком хорошо начал читать его лицо. Тэхен быстро отвернулся, делая вид, что занят тарелками. — Я просто есть хочу, я же сказал. Чонгук подошел сзади, но не касался. Просто стоял близко. Достаточно, чтобы Тэхен чувствовал тепло его тела. — Я не шутил насчет того, что буду рядом, — уже серьезнее сказал он. — И насчет тебя тоже не шутил. Тэхен замер. Сердце снова предательски ускорилось. Чонгук не стал продолжать. Он знал — если скажет больше, то перейдет грань, которую сам же себе установил. Семнадцать. Хосок. Война на пороге. Сейчас не время. Но в одном он был честен. Он действительно ждал. И если Тэхен думает, что его «через годик» — это случайные слова, то он очень сильно ошибается. — Поешь нормально, — мягче добавил Чонгук, все же слегка касаясь его плеча. — Ты мне нужен сильным. Тэхен повернулся, заглянул в его глаза и вдруг тихо, почти упрямо сказал: — Тогда учи. Не сейчас. Не сегодня. Но он не отступит. И Чонгук понял — однажды ему придется согласиться. *** Стрельба на базе началась внезапно, но для Хосока — ожидаемо. Он чувствовал это. Слишком много утечек. Слишком много совпадений. Слишком тихо было в последние дни. Крысы. В Доминионе предательство всегда наказывалось одинаково — быстро и показательно. Первый выстрел прозвучал в восточном крыле склада. Потом второй. Потом очередь. Паника длилась ровно несколько секунд — до того момента, как люди Хосока заняли позиции. Верные. Проверенные. Те, кто шел за ним годами и знал цену слову «семья». Хосок шел впереди. Спокойный. Холодный. Без лишних эмоций. Тот, кто идет против Доминиона, больше не считается близким. Он автоматически становится целью. Юнги двигался параллельно — со своими людьми, которых он позвал, четко, расчетливо. У них была общая цель: выжечь гниль изнутри. Сначала устранить угрозу внутри. Потом — тех, кто осмелился замахнуться на территорию. И не только территорию Доминиона, а еще они корни в Лондоне пустили, а это территория принадлежит Юнги Пули рассекали воздух. Металл звенел о бетон. Крики быстро сменялись глухими ударами тел о пол. Хосок не повышал голос. Не кричал приказов. Ему не нужно было — его люди понимали с полуслова. Предатели пытались отступить к северному выходу, но его уже перекрыли. Их прижали к стене. Один за другим они падали. Юнги двигался хищно. Без суеты. В его глазах не было ярости — только ледяная концентрация. Он уже знал, кто передавал информацию. Кто дал координаты, из-за которых Тэхен оказался под прицелом в Англии. И если Доминион наказывал за предательство, то Юнги наказывал за личное. Тому, кто навредил Тэхену, он не просто собирался выстрелить. Он собирался оставить сообщение. Когда основной очаг был подавлен, на полу остались только тела. Запах пороха смешался с железным запахом крови. Люди Хосока молча проверяли помещения — ни одного живого предателя. Хосок оглядел зал. Его лицо оставалось каменным. — Чисто, — коротко доложили. Юнги подошел ближе. Их взгляды пересеклись. Это была только первая часть. Вторая — те, кто стоял за пределами базы. Те, кто решил, что Доминион ослаб. Ошиблись. — Теперь внешние, — спокойно произнес Хосок. Юнги кивнул. В этот раз пощады не будет. Ни переговоров. Ни предупреждений. Их мир держится на страхе и уважении. А Доминион напомнит всем, почему их имя произносят шепотом. *** Дорога обратно прошла молча. В машине пахло порохом и металлом, и оба это чувствовали. Кровь уже подсохла на манжетах, на воротниках, под ногтями. Поэтому они остановились у первого попавшегося придорожного отеля. Без вывески. Без лишних вопросов. Горячая вода смывала с кожи алые разводы, но не мысли. Хосок стоял под душем дольше обычного. Закрывал глаза — и перед ним вспыхивали вспышки выстрелов, лица тех, кто предал. Он не жалел. Ни капли. Но в голове была только одна мысль — Тэхен не должен видеть их такими. Не должен чувствовать запах смерти от родных рук. Юнги вышел из ванной первым. Чистый. В черной рубашке. Сухие волосы аккуратно зачесаны назад. Только взгляд стал тяжелее. — Он не должен знать деталей, — спокойно сказал он. — Он и не узнает, — так же спокойно ответил Хосок, застегивая часы на запястье. Они оба понимали — Тэхен и так слишком много увидел. Когда машина заехала во двор особняка, в окнах горел свет. Живые. Дома. Это главное. Они вошли тихо, но Тэхен все равно услышал. Он сидел на диване, поджав под себя ноги, плед лежал на коленях. На экране мелькал какой-то сериал, но взгляд его был рассеянный — будто он смотрел не на экран, а сквозь него. Юнги первым подошел и сел рядом. Без слов. — Привет, — мягко сказал он. Тэхен тут же ожил. Повернулся. Обнял его быстро, крепко, как будто проверяя — настоящий. Теплый. — Мини… Юнги на секунду прикрыл глаза, когда тонкие руки обвили его шею. Это — его якорь. Его свет. Хосок сел с другой стороны, и Тэхен, не раздумывая, притянул и его. Маленький, между двумя близкими , но сейчас именно он был тем, ради кого они сегодня стреляли. — Все хорошо? — тихо спросил Хосок, касаясь волос брата. — Да, — кивнул Тэ, внимательно вглядываясь в их лица. — Вы… в порядке? — В порядке, — уверенно ответил Юнги. Хосок оглядел комнату. — Где Чонгук? Тэхен чуть нахмурился — В дом зашел начальник охраны вроде… сказал, что срочно нужно поговорить. Чонгук вышел. Минуты две назад. Перед тем как вы приехали. Взгляд Хосока мгновенно изменился. Легкая тень прошла по лицу. Юнги это заметил. Они переглянулись. Начальник охраны не приходит без причины. И не вызывает Чонгука «просто так». — Ясно, — спокойно произнес Хосок, поднимаясь. Тэхен уловил эту смену атмосферы. Сердце чуть сжалось. — Что-то случилось? — осторожно спросил он. Юнги мягко положил ладонь на его колено. — Ничего, что тебе нужно переживать, — ровно сказал он. — Хосок просто уточнит пару вопросов. Хосок уже шел к выходу, но перед дверью остановился и обернулся на брата. В его взгляде было то, что Тэхен узнавал с детства — защита. — Я быстро, — сказал он. Юнги кивнул ему едва заметно. Когда дверь закрылась, в гостиной стало тише. Сериал продолжал играть, но ни один из них уже его не смотрел. Юнги внимательно наблюдал за Тэхеном. За тем, как тот чуть сжимает пальцы, как делает вид, что спокоен. Он видел — мальчик стал взрослее за эти дни. И именно поэтому становилось страшнее. Хосок нашёл его за боковым крылом особняка, там, где редко ходили даже свои. Ночной воздух был холодным, резким, пах дымом и влажной землёй. Чонгук стоял у стены, плечом упираясь в кирпич, в пальцах тлела сигарета. Он курил редко. Только когда внутри что-то закипало настолько, что нужно было либо стрелять, либо выдохнуть. Сейчас кипело. — Что случилось? — тихо спросил Хосок, подходя ближе. Чонгук не сразу ответил. Он затянулся, задержал дым в лёгких, будто пытаясь задушить им злость, и только потом повернул голову. Взгляд был тёмный. Холодный. — У нас крысы. И в охране тоже, — произнёс он ровно, без лишних эмоций, но челюсть была напряжена. — Руки чешутся пристрелить прямо сейчас… но в доме Тэ. И это «в доме Тэ» звучало важнее всего. Не репутация. Не порядок. Не дисциплина. А Тэхен. Хосок помрачнел. — Ты знаешь имена? — Да, — коротко кивнул Чонгук. — Мне передали доказательства. Переписки. Переводы. Контакт с «Black Crown». Он даже не пытался скрывать ненависть в голосе, когда произнёс название банды. — Сколько? — голос Хосока стал жёстче. — Трое. Двое из внутреннего периметра. Один из смены на воротах. Повисла тяжёлая пауза. Это означало, что если бы приказ пришёл — дом могли бы открыть изнутри. У Хосока на секунду дернулась скула. Доминион можно было простить многое. Но предательство — никогда. — Тогда завтра я или Юнги заберём Тэ из особняка, — спокойно сказал Хосок. — Можешь делать с ними что захочешь. Он даже позволил себе лёгкую улыбку. Он знал Чонгука. Знал, как тот работает. Быстро. Чисто. Без свидетелей. Но Чонгук не улыбнулся. Он потушил сигарету о стену, отбросил окурок и посмотрел прямо в глаза Хосоку. — Я не ради удовольствия это сделаю, — тихо сказал он. — Я не хочу, чтобы он однажды увидел, как предательство выглядит на расстоянии выстрела. В этих словах не было бравады. Только защита. — Он и не увидит, — ответил Хосок так же тихо. На секунду между ними повисло молчаливое понимание. Раньше они бы действовали не задумываясь. Сейчас каждое решение проходило через одну мысль — «как это отразится на Тэхене?» — Ты к нему привязался, — заметил Хосок без осуждения. Чонгук выдохнул. — Поздно уже говорить «привязался». Он на мгновение прикрыл глаза, вспоминая, как Тэхен цеплялся за него после кошмара, как прижимался во сне, как серьёзно просил научить стрелять. — Я не позволю, чтобы к нему кто-то приблизился. Ни враг. Ни предатель. Ни пуля. Хосок внимательно посмотрел на него. В этом взгляде больше не было прежней подозрительности. Только оценка. И понимание. — Хорошо, — кивнул он. — Тогда завтра зачистка. Чонгук кивнул в ответ. В доме горел свет. Там был Тэхен. Живой. Тёплый. Слишком хрупкий для их мира. И именно поэтому этот мир завтра станет чуть тише. Потому что крысы не живут там, где есть Чонгук. Хосок догнал Юнги уже в коридоре, коротко, без лишних подробностей, объяснил, что завтра будет зачистка. Что внутри охраны предатели. Что Доминион не прощает крыс. И главное — Тэхена не должно быть на территории. Юнги слушал молча. Ни одного лишнего вопроса. Он прекрасно понимал, что значит «зачистка» в их исполнении. Понимал и то, что если Тэ хотя бы услышит выстрелы — его психика надломится еще. — Понял, — только и сказал Юнги, прежде чем развернуться обратно в гостиную. Тэхен всё так же сидел на диване, поджав под себя ноги, свет от телевизора мягко ложился на его лицо. Он выглядел спокойно. Слишком спокойно для того мира, который вращался вокруг него. Юнги остановился на секунду, просто посмотрел. Этот мальчишка был как что-то живое среди бетона и крови. — Котёнок, — позвал Юнги уже мягче, подходя ближе. Тэ сразу повернул голову, глаза засветились. — Что? — Я завтра планирую в торговый центр съездить. Составишь компанию? Даже голос у Юнги стал теплее. Он специально говорил легко, будто это обычная идея, будто завтра не будет крови. — Конечно! — сразу оживился Тэхен, улыбка расползлась по лицу. — Давно никуда не выбирались. Он даже немного выпрямился, уже мысленно перебирая, что хочет посмотреть. Ему правда это было нужно — отвлечься, почувствовать нормальность. Хосок, наблюдая за этим, позволил себе слабую улыбку. Юнги умел. Умел уводить его от тяжёлых мыслей, не давить, не жалеть, а просто переключать. А вот Чонгук молчал. Он стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. Взгляд серьёзный, внимательный. Он смотрел не на Юнги. Он смотрел на Тэхена. Смотрел, как тот улыбается. Как глаза снова светятся. Как на секунду забывает обо всём. И внутри что-то болезненно сжималось. Завтра этот свет нужно сохранить. Любой ценой. Тэхен, почувствовав на себе взгляд, повернулся к Чонгуку. — Ты чего такой серьёзный? Чонгук медленно выдохнул и подошёл ближе. — Думаю, сколько пакетов мне потом тащить придётся, — спокойно ответил он. Тэхен фыркнул. — Я с Юнги еду, вообще-то. — А я уверен, что всё равно окажусь крайним, — уголок губ Чонгука всё-таки дёрнулся. Юнги усмехнулся. — Не переживай, Чон. Я прослежу, чтобы он не разорил весь торговый центр. — Я не такой! — возмутился Тэ, но в голосе была улыбка. И только трое взрослых знали, что завтра — не просто шоппинг. Это эвакуация. Пока один из них будет рядом с Тэхеном среди витрин и света, двое других вычистят дом от тех, кто посмел приблизиться к их самому уязвимому месту. Чонгук поймал взгляд Хосока. Короткий кивок. Без слов. Завтра Доминион снова напомнит, почему к ним не лезут. А сегодня — пусть Тэхен смеётся. *** Тэхен не спал. Телефон давно потух в его руках, тикток уже не радовал, лента инстаграма сливалась в одно и то же. В доме стояла тишина — тяжелая, ночная. Такая, когда слышно собственное дыхание. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Сон не шел. После того кошмара, после разговоров, после всего — внутри будто что-то не давало расслабиться. Слишком много мыслей. Слишком много образов. Он выдохнул и сел. Время — около четырёх утра. Рассвета еще не было Ещё пару часов до того, как дом оживёт. До шагов Хосока по коридору. До запаха кофе. До тихого голоса Юнги. До привычного присутствия Чонгука где-то рядом. Сейчас — пустота. Скучно. Тревожно. Неспокойно. Тэхен встал, прошёлся по комнате босыми ногами. Пол прохладный. Он машинально поправил футболку и вышел на балкон, даже не выключив свет внутри. Ночной воздух был холоднее, чем он ожидал. По периметру двора медленно ходили альфы из охраны. Всё как обычно. Почти. Вдалеке, за воротами, стояла машина. Фары выключены. Слишком тихо. Слишком неподвижно. Тэхен прищурился, вглядываясь. Сердце вдруг ударило сильнее. Он увидел, как возле ворот замерли двое охранников. Кто-то из машины что-то передал. Руки. Движение. Тень. Почему ночью? Почему без предупреждения? В груди неприятно потянуло. Он резко присел, будто его могли заметить. Дыхание стало поверхностным. Глупо, конечно — он всего лишь на балконе второго этажа, но страх всё равно пробрался под кожу. Не нравится ему это. Совсем. Тэхен медленно попятился назад, зашёл в комнату и на секунду замер. Будить Хосока? Или Чонгука? Или Юнги? Он развернулся и тихо вышел в коридор. Рядом с его комнатой сейчас жил Юнги. Дверь была прикрыта. Тэхен постучал и, не дожидаясь ответа, осторожно вошёл. Юнги спал чутко. Он резко сел, уже готовый действовать, но увидев Тэхена — сразу расслабился. Пистолет он даже не успел достать, хотя рука явно дернулась в ту сторону. — Что случилось? — хрипло спросил он. — Там машина приехала, — тихо, но с явной тревогой ответил Тэ. — За воротами. И охрана что-то берёт у них. Юнги мгновенно проснулся окончательно. Никто не должен приезжать в четыре утра. Никто. — Подожди здесь, — коротко сказал он. Он вышел в коридор, быстрым шагом прошёл в комнату Тэхена и направился к балкону — только оттуда открывался нужный обзор. Присел, прищурился. Машина на месте. Фары не горят. Охрана у ворот. И передача. Что-то говорят Юнги тихо выдохнул сквозь зубы. Слишком нагло. Слишком глупо. Или слишком уверенно. Он вышел в коридор и направился к Хосоку. По пути коротко постучал в дверь Чонгука. — Хосок, — позвал он, заходя в комнату. Хосок уже сидел, пистолет в руке. — Бля, что надо? — раздражённо, но собранно. — У ворот машина. Охрана что-то принимает, — коротко. Сзади подошёл Чонгук — тихий, но напряжённый. Они переглянулись. Без лишних слов. Пистолеты уже в руках. — Останься в доме. Иди к Тэ, — сказал Хосок Чонгуку. — Он спит. — Не спит, — спокойно ответил Юнги. — Это он меня разбудил. Сейчас в моей комнате. Хосок и Чонгук обменялись быстрым взглядом. Значит он видел. Значит напуган. Ни слова больше. Чонгук развернулся и быстрым шагом направился обратно наверх — к своему мальчику, который сам заметил опасность и не стал молчать. *** Тэхен остался сидеть на краю кровати в комнате Юнги. Свет был выключен, только тонкая полоска света пробивалась через щель в шторах от фонарей. Он сжал в руках край одеяла, пытаясь унять дрожь. Ему не показалось. Машина была реальной. Люди у ворот — тоже. Он слышал, как по коридору быстро прошли шаги. Сначала Юнги. Потом ещё — тяжелее, увереннее. Металл тихо щёлкнул Дом, который ещё пару часов назад казался крепостью, вдруг стал слишком большим и слишком пустым. Каждый шорох казался угрозой. Тэхен встал. Подошёл к двери. Приоткрыл её буквально на сантиметр. Коридор тёмный, только ночная подсветка у пола мягко горит. И тут шаги. Быстрые. Уверенные. Чонгук. Он появился из тени почти бесшумно, но Тэ всё равно вздрогнул. — Эй, — тихо сказал Чонгук, сразу смягчая голос, когда увидел его лицо. — Маленький. Тэхен не выдержал — сделал шаг вперёд и почти врезался в него, вцепился в футболку на груди. — Они там… — прошептал он. — Я видел. Машина. Они что-то передавали. Чонгук обнял его сразу. Крепко. Одной рукой по спине, другой — к затылку, прижимая к себе. Тепло. Запах. Стабильность. — Я знаю, — спокойно ответил он. — Всё под контролем. Он говорил ровно, но сам был собран до предела. Челюсть напряжена, плечи каменные. Он уже просчитывал варианты. Если это враги — их не больше трёх-четырёх. Если свои крысы — значит зачистку придётся начинать раньше. Если это просто передача — значит предатели наглеют. Но главное — Тэхен не должен это видеть. — Я не хочу, чтобы ты выходил, — тихо сказал Тэ, сжимая пальцы сильнее. — Пожалуйста. Чонгук на секунду закрыл глаза. — Я никуда не уйду, — мягко сказал он, чуть отстраняясь, чтобы посмотреть в глаза. — Пока ты не успокоишься. Тэхен смотрел на него широко раскрытыми глазами. В них отражался свет ночных ламп и тревога. — Они опять пришли из-за меня? — шёпотом. И вот это было хуже всего. Чонгук наклонился ближе, почти лбом к его лбу. — Послушай меня внимательно, — тихо, но твёрдо. — Никто не приходит «из-за тебя». Они приходят, потому что глупые и забыли, с кем связались. Внизу послышался приглушённый голос Хосока. Короткая команда. Чей-то нервный ответ. Тэхен вздрогнул. Чонгук тут же прижал его обратно к себе. — Всё закончится быстрее, чем ты успеешь снова испугаться, — пообещал он. Он чувствовал, как быстро бьётся сердце Тэхена. Слишком быстро. — Пойдём, — тихо сказал Чонгук. — Вернёмся в твою комнату. Закроем балкон. Я побуду с тобой. Он не собирался сейчас спускаться. Хосок справится. Юнги — тем более. А его место сейчас — здесь. С тем, кто впервые сам заметил угрозу и вместо того чтобы паниковать, пошёл будить тех, кто может защитить. И Чонгук впервые подумал — этот мальчишка уже сильнее, чем думает. Хосок и Юнги вышли во двор быстро, без лишних слов, с оружием наготове. Ночной воздух был плотным, холодным, пахло металлом и тревогой. Машина всё ещё стояла у ворот. Охрана заметила их сразу. Двое альф поспешно подбежали, заметно нервничая. — Господин, — один из них поклонился, — прибыл господин Ким Намджун. Просил вас не тревожить. Хосок замер на долю секунды. — Сука… — выдохнул он уже без злости, скорее с раздражённой усталостью, и опустил пистолет. — Пустите. Ворота начали медленно открываться. Юнги тоже убрал оружие, но взгляд остался холодным. Имя ему ничего не говорило. Он быстро просканировал обстановку — привычка. Оценил людей, позиции, машину. Если это действительно друг — ладно. Если нет — он успеет выстрелить. Машина плавно въехала во двор. Из неё вышел высокий альфа, спокойный, уверенный в себе. Он выглядел так, будто приехал не среди ночи в напряжённый особняк, а на деловую встречу днём. Хосок провёл ладонью по лицу, устало выдыхая. — Только его сейчас не хватало… Юнги перевёл на него взгляд. — Свой? — коротко. — Свой, — кивнул Хосок. — Старый друг. Юнги ещё секунду смотрел на незнакомца, затем развернулся. Если опасности нет — нужно успокоить тех, кто внутри. Особенно одного. Он быстрым шагом вернулся в дом. В холле уже слышались тихие шаги — Чонгук спускался наполовину, но остановился, увидев Юнги. — Что? — коротко спросил он. — Намджун, — ответил Юнги спокойно. — Друг. Угрозы нет. К Хосоку подошёл Намджун. Спокойный, собранный, как всегда. Ни тени паники, будто ночные визиты к вооружённым людям — обычное дело. — У тебя нет телефона? — раздражённо спросил Хосок, скрестив руки на груди. — Есть, — ровно ответил Намджун. — Но нет времени. Он не выглядел человеком, который приехал поболтать. Намджун забрал у одного из охраны плотную папку и протянул её Хосоку. Тот машинально принял, нахмурился. — Что это? Намджун огляделся, удостоверился, что никто из посторонних не стоит слишком близко. Даже охрана отошла на пару шагов. Голос стал тише. — Это информация о месте, где сейчас сидит глава «Black Brown». Имя прозвучало тяжело. — Вчера мне звонил Чонгук. Спрашивал о них, — продолжил Намджун. — Я понял, что дело серьёзное. Слушай внимательно, Хосок. Если бы мы не были друзьями… я бы никогда в жизни не полез в это. Мне не нужны проблемы с этими психами. Хосок сжал папку сильнее. Он знал, какую цену имеет подобная информация. И знал, что Намджун не из тех, кто рискует просто так. — Спасибо, — искренне сказал он. Без привычной холодной насмешки. По-настоящему. Намджун лишь коротко кивнул. — Не благодари. Просто закрой это быстро. Не дай разрастись этой хуйне На секунду повисла тишина. Ночной воздух будто стал тяжелее. — Зайдёшь? — предложил Хосок, уже спокойнее. — Нет. Мне пора. Он развернулся к машине, но Хосок окликнул его: — Поздравляю с рождением сына. Намджун остановился. На мгновение его строгий профиль смягчился. — Спасибо. Короткий кивок — и он сел в машину. Фары вспыхнули, автомобиль плавно выехал за ворота. Хосок остался стоять во дворе, глядя на папку в руках Чонгук вышел во двор как раз в тот момент, когда машина Намджуна уже скрывалась за воротами. Он лишь коротко махнул рукой вслед — без лишних слов, без благодарностей вслух. В их мире такие жесты значили больше, чем разговоры. — Поговорим в доме, — тихо сказал Хосок, не повышая голоса. Он всё ещё помнил о крысах. Стены могли слушать. Чонгук кивнул. Его лицо снова стало холодным, сосредоточенным. Они вошли внутрь. В гостиной их уже ждал Юнги, опершись плечом о стену. Он сразу считал атмосферу — напряжение, тяжёлый воздух, папку в руках Хосока. Тэхена рядом не было. — Где Тэ? — спросил Хосок, взглядом проверяя лестницу. — Пошёл в душ, — спокойно ответил Юнги. — После того как Чонгук сказал ему, что опасности нет. Немного был напуган, но не критично Чонгук едва заметно сжал челюсть. Он ненавидел, когда Тэ пугался. Ненавидел ещё сильнее тех, кто был причиной. Юнги перевёл взгляд на папку. — Этот Намджун… кто он? Чонгук и Хосок переглянулись. Пауза затянулась. — Прости, Юнги, — первым заговорил Чонгук. — Об этом не должен знать никто. Не потому что не доверяли. А потому что так безопаснее. Юнги выдержал взгляд секунду, потом коротко кивнул. Без обиды. Он понимал правила. Чем меньше людей знают — тем меньше шансов, что информация утечёт. — У нас есть информация, где сейчас сидит глава Black Brown, — Хосок поднял папку и слегка постучал ею по ладони. — Конкретный адрес. Схема. Люди. В глазах Юнги промелькнул холод. — Когда начнём? — После того как вычистим крыс из охраны, — ответил Чонгук. — Я не собираюсь вести людей в бой, зная, что кто-то стреляет в спину. Тишина стала жёсткой, деловой. Хосок шагнул ближе. — Действуем по нашему плану. Сегодня. Юнги, ты забираешь Тэ. Подальше от территории. Без вопросов, без объяснений. — Ясно, — спокойно ответил Юнги. — Мы свяжемся, когда можно возвращаться, — добавил Чонгук. — До этого момента — никаких перемещений, никаких лишних контактов. Юнги посмотрел сначала на одного, потом на второго. Он знал, что сегодня будет кровь. — Окей. Он развернулся и направился к лестнице. Шаги были тихими, но уверенными.нужно одготовить машину. Проверить маршруты. И главное — сделать так, чтобы Тэхен ничего не понял. Внизу остались Хосок и Чонгук. *** Ворота закрылись за машиной. Двигатель стих. В особняке стало слишком тихо. Хосок медленно надел перчатки и посмотрел на Чонгука. Без слов. Они оба знали — теперь можно. Подвал встретил их сыростью и металлическим запахом. Троих поставили на колени, связав руки за спиной пластиковыми стяжками так туго, что кожа уже побелела. Первого ударили сразу. Не допрос — показательная казнь терпения. Чонгук схватил его за волосы и резко ударил лицом о бетон. Звук был глухим, влажным. Кровь пошла мгновенно, растекаясь тёмной лужей. — Говори, — спокойно произнёс он. Тот плевался кровью и пытался вдохнуть через сломанный нос. Хосок подошёл сзади, схватил его за плечо и вывернул руку до хруста. Крик получился звериным. — Ты знал, кому передаёшь информацию. — Я… мне заплатили… я не думал… Выстрел в бедро оборвал фразу. Пуля вошла чисто. Кровь брызнула на бетон и на ботинки Чонгука. — Думать нужно было раньше, — сказал он, не повышая голос. Второй начал ломаться ещё до того, как к нему прикоснулись. Смотрел на пол, трясся. Хосок сел перед ним на корточки. — Ты ведь понимаешь, что если врёшь, это будет дольше? Тот кивнул, задыхаясь. Он начал говорить быстро, сбивчиво, выдавая контакты, суммы, встречи. Чонгук слушал, но всё равно ударил. Кулак в челюсть. Зубы посыпались на пол. — Это за предательство. Затем его подняли на ноги и подвесили за связанные руки к металлическому крюку в потолке. Вес тела вытянул суставы. Через несколько минут плечи начали выходить из суставов. Он орал так, что голос срывался в сип. Хосок наблюдал холодно. Без удовольствия. Но и без сожаления. Третий молчал. Смотрел с ненавистью. Чонгук подошёл к столу, взял нож — не для убийства. Он провёл лезвием по щеке мужчины, неглубоко. Кровь тонкой линией потекла вниз. — Последний шанс. Молчание. Тогда нож вошёл в ладонь. Медленно. Сквозь кожу. До стола. Крик сорвался с хрипом. — Я ничего не скажу, — прошипел он сквозь зубы. Хосок шагнул вперёд и выстрелил ему в стопу. Кость раздробилась. Брызги крови разлетелись по стене. — Скажешь, — тихо ответил он. Час спустя подвал выглядел как бойня. Бетон тёмный, скользкий. Запах крови густой, металлический. Первый истёк слишком быстро — Чонгук добил его выстрелом в голову, когда тот начал терять сознание. Второй умер подвешенным, с вывихнутыми плечами и разбитым лицом. Третий держался дольше всех. Его оставили напоследок. Хосок сам подошёл к нему. — Предательство всегда заканчивается одинаково. Выстрел в лоб был последним звуком в помещении. Тела завернули в плотную плёнку. Полы начали мыть сразу — хлорка смешалась с запахом крови. Чонгук снял испачканную рубашку и бросил в металлический контейнер. — Ещё кто-то внутри? — Нет, — коротко ответил Хосок. — Но если появятся — подвал уже готов. И особняк снова стал тихим. Только бетон внизу ещё долго оставался тёмным.