We work well with crazy.

Когда Нил впервые увидел Гарри, имя «Нил» ещё не стало для него своим. Он пытался не замечать парня, но тот был как заноза — не давал забыть о себе. Весь его вид кричал о настороженности: нервные вздрагивания, быстрые, сканирующие взгляды по сторонам. Казалось, он постоянно проверял, не следят ли за ним. И каждый раз, убедившись в отсутствии посторонних глаз, тихо выдыхал, будто сбрасывая невидимый груз. Этот немой спектакль насторожил Нила. Они пересекались на занятиях, но, к счастью, новенький держался особняком. Нил изо всех сил старался игнорировать смутное сходство между ними. В конце концов, он сам был не из хороших. И то, что он дожил почти до восемнадцати, казалось ему нелепой случайностью. Если бы два года назад кто-то спросил о его будущем, ответ был бы один: безымянная могила где-нибудь на окраине. Смерть. Так закончила его мать. Так, он был уверен, закончит и он. И вот, когда Нил уже решил, что Гарри — просто призрачное воспоминание, не больше, этот упрямец оказался вторым нападающим в команде. И внезапно Нил стал натыкаться на него повсюду. Присутствие Гарри действовало ему на нервы. Под кожей начинался назойливый зуд, а ноги сами собой дрожали, готовые к бегству. Но вскоре Нил заметил странную вещь: он не один наблюдает. Гарри тоже не отрывал взгляда от него. Он прищюривался, когда Нил порывисто отшатывался от похлопываний тренера, замирал, когда Нил на секунду замедлял шаг у школьных ворот. И Нилу стало ясно: пора бросать фамилию Джостен и бежать из Миллпорта. Даже если Гарри не имел ни малейшего понятия о его отце, само его существование, его близость, была угрозой. Она делала Нила заметным. Уязвимым. Раздражение копилось. Что в этом парне так цепляло? Непонятная привычка теребить массивное кольцо на пальце? Его молчаливая, но явная настороженность? Нил злился, но, возможно, причина была проще: он отказывался признавать, что зеркало иногда отражает слишком честно. Разговор состоялся на втором месяце учебы. Нил предпочитал не общаться с командой вне поля, но Гарри начал присоединяться к его утренним пробежкам. Он бежал легко, обгонял, а через полчаса сходил с дистанции — прямиком в душ. Это выводило Нила из себя: теперь из-за Гарри приходилось ждать своей очереди ещё дольше. В тот день тренировка вымотала всех, и даже Нил отказался от пробежки. Решил переждать в пустой раздевалке, докурить сигарету. Минут через десять после ухода последнего одноклассника на скамейку опустился кто-то ещё. Нил вздрогнул и едва сдержал рычание, увидев Гарри. — Душевые свободны, — голос у парня был тихий, без претензии. — Извини, что задержал. Могу посторожить, если хочешь помыться один. Акцент выдал в нём британца. Странно, Нил раньше его не замечал. На поле они лишь перебрасывались короткими окриками, не больше. Мысль метнулась к матери, к её семье, но Нил резко оборвал её. Он посмотрел на Гарри, но тот уставился на своё кольцо, снова вертя его на пальце. Нил видел эту привычку десятки раз. — Зачем? — спросил Нил, и в его голосе прозвучало неподдельное недоверие. Гарри не поднимал глаз. Но Нил знал этот трюк — притворную скромность. Он видел, как в тех зелёных глазах вспыхивали молнии, когда на поле случалась несправедливость. Гнев был там, но он был под контролем. Неидеальным, ели сдерживаемым контролем. Нил же был в этом мастером — увы, этому научил отец. — Может, и ты для меня так же сделаешь? Чтобы мне не пришлось бегать с тобой до изнеможения, — парировал Гарри, и Нил неожиданно фыркнул. Короткий, сдержанный звук. Гарри поднял на него взгляд. И Нил впервые по-настоящему увидел цвет его глаз — пронзительный, ядовито-зелёный, будто вспышка света через бутылочное стекло. Он заставил Нила на мгновение замереть. — Ты мог бы мыться со всеми, — пробормотал Нил, но Гарри уже качал головой. — Нет. Не могу. Зачем он это спрашивает? Ему должно быть всё равно. Интерес рождает связь, а связи смертельно опасны. — Почему? — сорвалось у него вопреки воле. Он тут же прикусил губу, проклиная своё любопытство. Гарри усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — Думаешь, этот, — он мотнул головой, — единственный? Взгляд Нила сам собой рванул к тому месту, где, как он знал, прятался странный, зигзагообразный шрам. Он видел его лишь мельком, когда Гарри снимал шлем, но этого хватило, чтобы запомнить. Нил глубоко затянулся и протянул сигарету Гарри. — Хочешь? — глухо спросил Нил, уже ненавидя себя за этот жест. Нельзя идти на сближение. Нельзя. — Конечно, — Гарри принял сигарету, и на его губе дрогнула всё та же кривая ухмылка. Они курили в тишине, пока от бычка не остался один фильтр. — Значит, ты сейчас посторожишь, а я завтра — за тебя? — Нил сказал это скорее как констатацию, чем вопрос. Гарри кивнул, и в его движении было странное облегчение. — Да. Меня… бесит мысль, что кто-то может войти. Ненавижу это, — признание было выдохнуто шёпотом. Нил просто кивнул в ответ. Дополнительных слов не требовалось. Он понимал. Так начался их немой договор. Неважно, что Гарри явно не получал удовольствия от пробежек. Он всё равно выходил, бежал рядом, пока хватало дыхания, а потом они шли в раздевалку — проверять, пуста ли она. Один мылся, другой стоял на стреме. Потом менялись. Расходились. Они почти не говорили. Иногда — об Экси. Гарри был новичком, но в нём чувствовалась природная агрессия и привычка выкладываться на пределе. Нил же, хоть и не касался клюшки годами, играл на инстинктах. Он был лучшим, и Гарри не отставал, жадно впитывая всё, как губка. Нилу приходилось следить за речью — в присутствии Гарри слишком легко было сорваться на мягкий, материнский акцент. Гарри замечал, смотрел с лёгким удивлением, но не лез с расспросами. Казалось, он уважал немые границы. Оба делали вид, что не замечают самого главного: в их жизнях явно творилось что-то неладное. Что-то, что заставляло их прятаться и оглядываться. Нил не понимал, как это произошло. Честно. Но через месяц их странного союза — охраны душевых, перекуров в тишине, редких фраз — он поймал себя на том, что ждёт встречи в школе. А застенчивая, почти невидимая улыбка, которую он иногда ловил в ответ, говорила: Гарри — тоже. Им не нужно было доверять друг другу секреты. Этого и не произойдёт. Нил уедет после выпуска. И он был почти уверен, что Гарри исчезнет точно так же — растворится в мире, не оставив следов. *** Нил проснулся от кошмара, в котором главную роль вновь играл отец. Воздух в комнате стал густым и удушающим. Схватив дорожную сумку, он выбежал на улицу и побежал, не разбирая дороги. Ноги сами понесли его к школе — к единственному месту, которое хоть отдалённо напоминало убежище. Замок поддался старому трюку. Внутри царила гробовая тишина. Нил бесшумно скользнул по коридору к раздевалке, уже представляя, как рухнет на жёсткую скамейку и попытается забыться. Когда он распахнул дверь, его встретила палочка, направленная прямо в лицо. А за ней — полусонный, взъерошенный Гарри. Глаза Нила расширились от шока: —Какого чёрта?.. — Чёрт возьми! Я мог тебя убить! — прохрипел Гарри, опуская руку. — Ты волшебник?! — вырвалось у Нила, и в эту секунду мир окончательно потерял всякую логику. Конечно. Единственный человек, с кем он хоть как-то сблизился в этой дыре, оказался волшебником. Ирония судьбы была настолько чудовищной, что хотелось смеяться. Гарри открыл рот, закрыл, судорожно спрятал палочку за спину, а потом схватился за голову и тихо застонал. — Откуда ты знаешь о магии? — его голос был полон отчаяния. — Потому что мой отец — сквиб, — ответил Нил с непривычной прямотой. Правда, вырвавшаяся наружу после долгого молчания. Отец, потомок польских тёмных волшебников, изгнанный за отсутствие магии. Отец, мечтавший о волшебном наследнике, чтобы отомстить. Отец, пытавшийся «пробудить» магию в сыне самыми жестокими способами. Безуспешно. И ненавидящий его за эту неудачу ещё сильнее. Гарри замер, а затем фыркнул с горькой усмешкой. — Отличная удача. Единственный маггл во всей школе, который в курсе нашего мира, и он как раз мой… — он запнулся, пробормотал что-то неразборчивое себе под нос. А Нил застрял на одном слове. — Друг? — тихо переспросил он. Гарри смотрел на него прямо, без уловок. — Ну да, идиот. А ты что думал? — он махнул рукой, не дав Нилу вставить слово. — Нил, ты мой друг. На данный момент — единственный. Нил сглотнул ком в горле и отвел взгляд: — И ты мой, — выдавил он, и эти три слова прозвучали громче любой клятвы. — Ладно, — Гарри вздохнул. — Тогда садись и объясни, что ты тут делаешь среди ночи. — А мы просто проигнорируем тот факт, что ты волшебник? — огрызнулся Нил, чувствуя, как нарастает паника. — Да, — Гарри был непреклонен. — Проигнорируем. — Да пошло всё к чёрту! — Иди ты! — рявкнул Гарри в ответ. Они уставились друг на друга — два взъерошенных, напуганных зверька в пустой раздевалке. А потом Гарри фыркнул. Нил прикусил губу, пытаясь сдержать смех, но это было бесполезно. Через секунду они оба хохотали, давясь и хватая ртом воздух, — дикий, неконтролируемый смех, от которого дрожали стены. Нил не помнил, когда смеялся в последний раз. Наверное, никогда. — Ладно, ладно, — отдышавшись, начал Гарри. — У каждого свои скелеты в шкафу. Но… — он замолчал, хмурясь, словно взвешивая риск. — Но что? — Забудь. — Я только что узнал, что волшебники существуют, — Нил скрестил руки на груди. — Говори. Гарри вздохнул, сдавшись. — Может… мы сможем помочь друг другу? — он произнёс это неуверенно, почти боязливо. Нил насторожился. Ему не нравился этот поворот. — Чем? Гарри жестом пригласил его сесть и, помедлив, Нил подчинился. — Мы оба от кого-то бежим. Не отрицай, — Гарри быстро сказал, увидев протест во взгляде Нила. — И тебе не обязательно говорить, от кого. Я тоже не буду. Но нам обоим нужна помощь. Отчаянно. — Нет, — тут же ответил Нил, готовый сорваться с места. Он не мог втянуть Гарри в свои проблемы. Отец убил бы его. Или сделал бы нечто худшее, узнав, что тот волшебник. — Подожди! Подумай, — Гарри вскочил, его слова лились потоком. — Те, кто ищет тебя, ищут одного парня. Те, кто ищет меня, — тоже. Но что, если нас будет двое? На тренировках уже шутят, что мы похожи — оба невысокие, темноволосые… Почему бы не стать братьями? Или кузенами? Те, кто ищет меня, проигнорируют пару родственников. Думаю, то же самое сработает и для тебя… — он замолчал, смущённо потирая затылок. Нил прикусил губу, обдумывая. — Только до конца учебного года? На лице Гарри мелькнула неуверенность. — Может быть. Или… дольше. Я не хочу быть один, — он снова не смог удержать взгляд. Нил покачал головой. — Это опасно. Я удивлён, что до сих пор жив. Не рассчитывал дотянуть до восемнадцати, — он сказал это жёстко, пытаясь погасить надежду, вспыхнувшую в глазах Гарри. Но та же надежда тихим огнём разгоралась и в нём самом. Он выживал, а не жил. И Гарри делал то же самое — это было видно. Неважно, от чего тот бежал; быть может, это и не сравнится с кошмаром его отца. Но предложение было… заманчивым. Слишком. На губах Гарри появилась безрадостная улыбка. — Мне до восемнадцати ещё двадцать месяцев. Я тоже не рассчитывал дожить. — Это безумие, — прошептал Нил. — А я хорошо работаю с безумцами, — парировал Гарри, и в его ухмылке было что-то дикое, почти вызывающее. И в тот момент Нил наконец понял, почему его отец так жаждал иметь в семье волшебника. Чёрт, если бы он знал, насколько магия облегчает жизнь, он бы давно нашёл и подкупил какого-нибудь загнанного колдуна. *** На следующий день Гарри провёл часы в библиотеке, а затем наложил на всю школу сложное заклинание. Теперь все были уверены, что Гарри Блэка зовут Гарри Джостен. Он использовал какой-то ритуал, чтобы скрыть следы магии от возможных проверок. Нил сначала назвал его идиотом за то, что тот оставил своё имя. Но Гарри был упрям. — Я уже достаточно много потерял, — сказал он просто, и Нил отступил. Потом был поход на волшебный рынок за серьгами-оберегами. Они не только маскировали заклинание на маглах, но и позволяли им обоим менять цвет глаз. Нил сомневался — серьги были слишком заметны. Но мысль о том, чтобы навсегда выбросить контактные линзы и больше никогда не видеть в зеркале отцовский холодный голубой цвет… это перевесило. Оказалось, Гарри был эмансипированным несовершеннолетним и мог колдовать без контроля Министерства. Но заклинания на маглов были под запретом. Серьги решали и эту проблему. За два дня они стали братьями Джостен. Гарри, которому было всего шестнадцать, с помощью своих деловых партнёров-гоблинов добыл идеальные документы на них обоих — лучше, чем любые подделки из окружения матери Нила. Нил смеялся, узнав, что Гарри, записываясь в школу, понятия не имел о системе классов, запаниковал и попросил гоблинов определить его в выпускной. Это был первый из многих смехов — искренних, лёгких, которых Нил не знал, кажется, никогда. Они договорились не выпытывать друг у друга всё. Опасные детали остались при них. Но Нил узнал, что Гарри скрывается от могущественного тёмного волшебника, который хочет его убить. А Гарри узнал, что отец Нила — преступник, а мать, украв деньги, сбежала с сыном и скрывалась до самой смерти. Нил так и не сказал, что отец охотится и за ним тоже, чтобы стереть с лица земли. Они стали неразлучны. Спали в пустой раздевалке на самодельных постелях (Гарри мог снять дом, но это привлекло бы внимание). Говорили по ночам: Нил — об отце и его жестокости, Гарри — о тёмных ритуалах и магии, от которой стыла кровь. Когда Гарри уставал бегать, они брали клюшки и отрабатывали взаимодействие на поле. Для Нила Экси был последней нитью, связывающей его с жизнью. Для Гарри же настоящей страстью был квиддич. По тому, как он говорил о полёте, было видно — это его стихия. На рождественских каникулах Гарри сводил его в волшебный квартал, а потом — на матч по американскому квиддичу. Игра была жестокой и головокружительной. Нил признал: она опаснее Экси. А смотреть на летающих волшебников было завораживающе. Это был лучший шанс в его жизни. И он это знал. *** — Это бессмысленно, — проворчал Гарри, уставившись на домашку по математике. Нил заглянул через плечо и усмехнулся. — Вполне осмысленно. — Да ты просто математический гений, — буркнул Гарри. — Значит, ты — настоящий волшебник, а я — математический волшебник. Я выбираю математику. Это логичнее. Гарри фыркнул. — Эти цифры просто вопиют о пощаде. — Не оскорбляй цифры! Они ничего не могут поделать с тем, что их талант не ценят. — Да ты о них говоришь, как о несчастных девицах! — воскликнул Гарри, вскидывая руки. Нил усмехнулся, сделал затяжку и передал сигарету. — Я просто рад, что выпускаюсь в этом году, — выдохнул Гарри клуб дыма. — Скажи это по-испански, — бросил Нил на испанском, и Гарри застонал, но покорно повторил. Нил был недоволен произношением и заставил его повторить ещё трижды. Они планировали уехать в Мексику после выпуска. Гарри мечтал о Бразилии, но португальский Нил забыл, и учить новый язык времени не было. Так что Гарри корпел над испанским и немецким — последним, потому что немецкий был важен для Нила. — Думаешь, сегодня — последняя игра? — спросил Гарри, убирая учебник. Нил кивнул. — Да. Коллинз не продержится на блоке достаточно долго, чтобы мы вышли вперёд. — Чёртов Коллинз, — проворчал Гарри. Они помолчали. Потом Гарри встал и лёгко пнул Нила по ноге. — Вставай. Тебе нужно пробежать хотя бы десять кругов перед игрой. И поесть, — он щипнул Нила за тощую руку, хотя сам был не лучше. Оба набрали пару нужных килограммов, но следы прошлого давали о себе знать. Гарри признался однажды, что его морили голодом в детстве. Сказал, что присутствие Нила помогает ему не забывать о еде — потому что он волнуется за него. Нил не знал, что с этим делать. Но ловил себя на том, что делает то же самое. Учит Гарри взламывать замки (хотя заклинание проще), подтягивает его по языкам, помогает с уроками. Просто… находится рядом. Даёт то, чего не было у него самого. Он отпихнул Гарри, но не смог скрыть улыбки. Ещё несколько месяцев назад он не мог и представить такого. Но ему нужны были эта простота, эта опора. Чтобы чувствовать себя живым. — Джостены! Подойдите-ка на минуту! — голос тренера Эрнандеса прозвучал с трибун. Гарри нервно взглянул на Нила, и тот невольно шагнул вперёред. Не то чтобы Гарри нуждался в защите — с магией он справился бы лучше, чем Нил с ножом. Но чувство ответственности было сильнее. Они спустились, готовые в любой момент бежать. В крайнем случае, Гарри мог переместить их куда угодно, подальше от демонов, преследовавших каждого. Тренер сиял. Он хлопнул Гарри по плечу (тот лишь слегка напрягся), и Нил с завистью отметил, как по-разному они реагируют на прикосновения. — Вот вы где! Отличная игра. Жаль, что проиграли, но я горжусь вами. Таких быстрых нападающих я ещё не видел! Гарри неловко пробормотал «спасибо». Нил знал — тот расстроен не из-за проигрыша, а потому что сезон Экси закончен. — Подавали документы в колледжи? — спросил тренер. Нил кивнул, нагло солгав: — Пока без ответа. — Хорошо, хорошо. — А что в этом хорошего? — недоверчиво спросил Гарри. Нил толкнул его локтем и по-немецки прошипел: — Будь милым и кротким, а не язвительным. Гарри ответил убийственным взглядом, но тут же изобразил застенчивую ухмылку. Тренер, однако, не обратил внимания. Он что-то обдумывал, и Нилу это не нравилось. — Здесь есть кое-кто для вас… — начал Эрнандес. Нил и Гарри синхронно схватили сумки. Бежать. Сейчас. — Куда это вы собрались? — раздался новый, грубый голос из темноты. Нил оттолкнул Гарри за спину: — Мы кое-что забыли, рады вас видеть, пока… — Постойте. Я даже не начал свою речь о вербовке. Гарри шагнул вперёд, к неудовольствию Нила. — Вербовке? Куда? Из тени вышел крупный мужчина. Нил прищурился. — В колледж. В Экси. Вы оба достаточно хороши для моей команды. — Чушь! — выпалил Нил. — Никто не вербует из Миллпорта. О нас никто не знает. — Он здесь, потому что я отправил ему ваши данные, — вмешался тренер Эрнандес, выглядевший виновато. — Я пытался связаться с вашими родителями, но… — Они не смогли приехать, — холодно закончил за него Гарри. — Я всё равно буду рад их увидеть, — перебил незнакомец. — У меня освободилось место в команде. Два нападающих, которые уже сработались, — идеально. Вам нужно только подписать контракт. На пять лет. Потом он посмотрел на Гарри. — Ты, я слышал, эмансипированный несовершеннолетний… — его взгляд потемнел, и Нил инстинктивно придвинулся ближе к Гарри. Взгляд тренера тут же заметил это движение. — …но тоже выпускаешься в этом году. Твоё усердие достойно похвалы. Покажешь, на что способен. У Нила перехватило дыхание. Он знал этого человека. — Лисы… Вы из Пальметто. Вы подписали контракт с Кевином Дэем. Гарри рядом с ним окаменел. Нил видел, как его пальцы потянулись к запястью, где была спрятана палочка. За месяцы после Рождества они стали ближе, чем братья. Теперь Нил знал о Пророчестве, Дамблдоре и Волан-де-Морте. А Гарри знал о Гнезде и, что важнее, об отце Нила. Не зная лишь их настоящих имён. И не показывая друг другу все свои шрамы. Ваймак бросил на скамейку стопку бумаг. — Я заключаю с вами контракты. Сейчас. — Вы несерьёзно. — Абсолютно серьёзно. Нил посмотрел на Гарри. Тот уже смотрел на него. — Кевин меня узнает, — тихо сказал Нил по-немецки. В глазах Гарри смешались тревога и гнев. — Нас покажут по телевидению. Нас узнают. Может, не в моём мире, но в твоём… — Мы не можем играть за вас, — твёрдо сказал Нил Ваймаку. — Вы ошибаетесь, — голос тренера не оставлял сомнений. — У вас Кевин Дэй. — И Кевин выбрал вас обоих. Так что… Нил развернулся и побежал. Гарри — за ним. Мысли лихорадочно метались: экзамены экстерном, помощь гоблинов, побег… Боль ударила в солнечное сплетение, сбив дыхание. Нил рухнул на пол. Рядом опустился на колени Гарри, его взгляд был свиреп. — Чёртов ублюдок! Да кто ты такой?! Человек, ударивший Нила, рассмеялся. Сзади раздался яростный рёв Ваймака: — Миньярд! Вот почему у нас ничего не получается! — О, тренер! Если бы он был хорошим, нам бы не подошёл, верно? — раздался лёгкий, насмешливый голос. Нил поднял голову и увидел Эндрю Миньярда. Вратарь Лисов. Лучший друг Кевина. Чёрт. Значит, и Кевин где-то здесь… Эндрю посмотрел на него сверху вниз и в знак приветствия поднёс два пальца к виску. — В следующий раз повезёт больше. — Пошёл ты! — выдохнул Нил, с трудом отдышавшись, и принял руку Гарри. — Чью ракетку хоть стащил? — резко спросил он. — Одолжил, — Эндрю выглядел безучастным. — Держи, — он бросил ракетку Нилу. Тот даже не пошевелился, чтобы поймать. — Мы не подпишем, — сказал Гарри, вставая перед Нилом. — Мы не можем играть за вас. Нил толкнул его в бок, заставляя замолчать. Ваймак уже уловил слова. — Мы недостаточно хороши, — быстро сказал Нил. — Вы зря теряете время. — Мы знаем, — из темноты раздался ещё один голос. Нил услышал, как Гарри фыркает и бормочет что-то о «театральности в духе Блэков». —…но вы всё равно будете играть за нас. Кевин Дэй вышел на свет. Он изменился — вытянулся, стал резче. Но высокомерие в нём осталось прежним. Нил почувствовал, как его охватывает паника. Он потянулся к рукаву Гарри, не желая потерять его в этом противостоянии. Эндрю заметил движение и наклонил голову, как хищная птица. Нил ждал, что Кевин узнает его. Но тот даже не взглянул на него. Его взгляд был прикован к Гарри. Гарри смотрел в ответ с холодным любопытством. Кевин тяжело сглотнул, повернулся к Ваймаку и бросил: — Заставь их подписать. — И ушёл, не оглядываясь. Эндрю, усмехнувшись, поплёлся за ним. Ваймак вздохнул и потер лицо. Когда он опустил руки, в его глазах читалась решимость. — Я могу оплатить ваш перелёт сразу после выпуска. Найдём жильё… — Мы ещё не согласились, — упрямо сказал Нил. — Зачем нам это? — Потому что каждый заслуживает второго шанса. А вы двое… — он обвёл их взглядом: потрёпанная одежда, тени под глазами, вечная готовность к бегству. — …вам нужно за что-то держаться. Нил сжал челюсть и взглянул на Гарри. — Что думаешь? — Это безумие, — вздохнул Гарри. Нил невольно усмехнулся. — Ты говорил, хорошо работаешь с безумцами. Гарри фыркнул. — Да. — Они оба повернулись к Ваймаку, который снова протягивал им папку с бумагами. — Ваши имена будут в контракте. Вы станете Лисами. — Меня ещё никогда не называли лисом, — вздохнул Гарри и подписал. Нил сделал то же самое. Ощущение было странное — будто он подписывает себе смертный приговор. Или, может, билет в новую жизнь. Если он переживёт следующий год, это будет чудом. Но он всё ещё сможет играть в Экси. И Гарри будет рядом. С ним всё будет в порядке.