Ты уверен?

      Третья и последняя наша встреча случилась после корпоратива. Да, я устроил своим сотрудникам праздник, сам же вовремя удалился, чтобы не мешать людям расслабляться. В общем, я, как обычно, поехал в «Трою». Мне казалось, что в ресторане я выпил совсем немного, но, видимо, недосып и усталость сделали своё дело. Пара стаканов виски в мягком кресле ночного клуба — и я перестал соображать, что происходит.       Помню, что рядом нарисовался какой-то разрисованный татуировками бугай. Весь в коже, лысый, с густой бородой. Он жадно тискал меня по углам, а я безуспешно пытался донести до него, что совершенно не готов к анальным подвигам, но был в состоянии только невнятно мычать. Реальность время от времени ускользала от меня. Помню, как мы целовались за столиком, как обнимались за ширмой, как пили за стойкой. Потом был чёрный провал — и вот уже я стою в тёмном коридоре, а лысая голова движется, кидая блики света на уровне моего пояса. И мне было так безумно хорошо…       — Вот ты где… — послышалось в стороне.       Лысый оторвался от моего изнывающего члена и повернул голову к говорящему. У меня сил разглядывать нежданного гостя не было, но тот меня уже бесил: отменный минет прекратился. Я недовольно застонал, а виновник моего неудовлетворения хрипло продолжил:       — Вали отсюда по-хорошему…       Лысый резко поднялся и, оставив на произвол судьбы позабытого-заброшенного меня, пошёл на разборки с наглым любителем обломать чужое удовольствие. Что там случилось дальше, я не разобрал. Сознание уплывало, но я расслышал хриплые ругательства и глухие звуки ударов. Потом меня нежно приобняли и повели туда, где я смог наконец принять горизонтальное положение. Это было прекрасно. Но то ощутимое напряжение в паху не давало окончательно расслабиться. Я недовольно забурчал, и мой возбуждённый член накрыла тёплая рука.       — Тихо, малыш, сейчас всё будет… — пробормотал знакомый голос, и нестерпимый жар рта окутал мой твёрдый стояк.       Минет в исполнении Алекса был ничем не хуже, чем у лысого. В любом случае я быстро кончил, но меня отнюдь не оставили в покое. Жадный язык продолжил своё путешествие ниже, потом ещё ниже, пока не проник туда, где, на мой взгляд, ему бывать вовсе и не обязательно. Но я был разнежен, пьян и полубессознателен. И прошивающее тело удовольствие было единственным, что я ещё был в состоянии осознавать. Но и это вскоре стало мне недоступно. Я отключился, а что было дальше, не берусь предполагать, но факт остаётся фактом: задница наутро не болела, так что блондин оказался тем ещё благородным рыцарем.       Ночью я проснулся под боком у Алекса. Во рту поселилась засушливая Сахара, а в голове — испытательный полигон для тяжёлого вооружения. Надо заметить, очень востребованный полигон. Я, кряхтя и матерясь на чём свет стоит — про себя, конечно, — медленно сел на кровати. Рядом размеренно сопело огромное тело, закинувшее на меня тяжёлую мускулистую ногу. Твёрдая фактурная рука обнаружилась у меня на животе.       Я аккуратно вывернулся из медвежьих объятий, торопливо оделся — относительно торопливо, стараясь не грохнуться и не застонать, — и поспешил домой. Признаюсь, мелькнула предательская мысль оставить свои контакты или маякнуть себе с его телефона. Но… я кинул на красивого светловолосого здоровяка внимательный взгляд и понял, что это плохая идея. Просто до ужаса отвратительная идея.       С тех пор я в клубе не появлялся. Как говорится, от греха подальше. И вот теперь я сидел на маминой стиралке, обнимая коленями крепкие бёдра. Жадные руки обвивали мои бока, а пылающие губы нежили чувствительную шею.       — Детка… — шептал Алекс, стискивая меня почти до боли. — Хороший мой…       Его загребущие пальцы стиснули мой сосок, и я громко застонал. Твою ж мать! За тонкой дверью мои самые близкие, самые родные. Что я за урод-то такой?!       Я стал судорожно выпутываться из стальных объятий, но мужчина меня не слышал. Он страстно ласкал моё тело, по-моему, совершенно забыв, что мы в квартире не одни. У меня же не было такой возможности. Да и вообще, Алекс пришёл сюда с моей сестрой. И я не собирался спать с ним у неё за спиной.       — Отпусти меня!.. Алекс! — шипел я, пытаясь оторвать от себя горячие ладони.       — Детка, я так долго тебя искал… — бормотал мужчина, будто в каком-то тумане, не в силах прийти в себя. Он засунул руку мне в ширинку и старательно наглаживал полувставший член.       — Отпусти, я сказал… — зло выплюнул я и, поднапрягшись, отшвырнул от себя неподъёмную тушу. Мужчина покачнулся назад и вскинул на меня удивлённые глаза.       — Ты в своём уме?! Мы в квартире моей мамы! А за столом тебя ждёт Катя! — недовольно бросил я. — Приведи себя в порядок — и марш за стол!       Я соскочил со стиральной машины, промочил лицо и рванул в гостиную, натянув на лицо благожелательную улыбку.       — Егорушка, я забыла хлеб. Принеси, пожалуйста, — попросила мама, не оборачиваясь. Три женских голоса перебивали друг друга, взахлёб пытаясь что-то доказать, и я облегчённо вздохнул: стоял такой шум, что нас точно никто не слышал.       — Конечно, — поспешил согласиться я и повернул на кухню.       Алекс стоял в прихожей и угрюмо сверкал на меня глазами.       — Егор, — тихо начал он, — нам надо поговорить…       — Надо — поговорим! Но иди уже в комнату, тебя все ждут! — гневно бросил я.       Мощная фигура согласно кивнула и шагнула в сторону гостиной. Но затем резко замерла, быстро развернулась и с низким рыком впилась в мои губы. Я от неожиданности раззявил рот и на несколько минут погрузился в горячий поцелуй, унёсший меня так далеко, что я и думать забыл о семье, обеде и хлебе.       — Теперь ты от меня никуда не денешься… — хрипло заявил мужчина и решительно шагнул в сторону. Я упёрся взглядом в его широкую спину, а в сердце разлилось что-то тёплое. Чёрт, он был… каким-то необыкновенным.       — Сашенька! — услышал я голос мамы. — Садись вот сюда, к Катюше…       В душе заводились липкие щупальца. Провели по холодеющему сердцу и спустились в желудок, чтобы свить там небольшое гнездо. Но я знал, что они там есть. И подозревал, что так просто они меня не отпустят: этот Алекс как-то проник глубже, чем я рассчитывал. Глубже, чем я кому-либо позволял.       Я схватил плетёнку с нарезанным хлебом и поспешил в комнату. Все уже приступили к еде, один Алекс отчего-то мялся, будто ждал… меня? Я кинул на него благодарный взгляд и устроился рядом. Впрочем, других свободных мест и не было. Его нога тут же прислонилась к моей. Больше ничем мужчина своего отношения ко мне не выдал. Чему я был необыкновенно рад: держать лицо оказалось не так-то просто.       Сёстры всё щебетали, мама иногда тоже вставляла фразу-другую, я же молчал, стараясь привести мысли в порядок. До этого дня я и думать не думал об Александре. Я старательно выдавливал его из своей головы, не позволяя себе вспоминать о том, что было, пытаться проанализировать своё поведение или чувства. И теперь ощущал себя растерянным: на меня навалилось слишком много. Все воспоминания, наше поведение, вся та странная близость.       Алекс явно проявлял интерес. Без сомнений хотел большего, но я не позволял. А теперь у них отношения с Катей… Я не знал, радует это меня или расстраивает. Но я однозначно стал подумывать, что был в корне не прав. Надо было разобраться в этой неоднозначной ситуации раньше. Тогда, когда ещё была возможность… Отрицать, что он вызывает у меня определённые чувства, невозможно. Если не сказать больше…       — Мама, у меня новость! — вдруг заявила Катюша, вырывая меня из глубокой задумчивости.       — Да, милая, слушаю тебя, — женщина мягко улыбнулась и бросила быстрый взгляд на Алекса. Я недоумённо перевёл взгляд на мужчину. Если он сделал ей предложение, а теперь тискал меня в ванной, то это уже ни в какие…       — Я беременна! — как на духу выдала сестра. Её глаза светились незамутнённым счастьем, а сама она будто стала лет на десять моложе. Просто весёлая, юная девочка. Щупальца внутри ощутимо сжали сердце. Оно пропустило пару ударов, а в ногах появилась странная слабость. — Прости, Саша, что не сказала сразу. Только пару часов назад сделала тест!       Я впился взглядом в того, кто только что страстно целовал меня и намекал на отношения. Что ж… я бы так не смог. Алекс превратился в каменную статую без какого-либо выражения на лице. Просто высший пилотаж.       — Катенька! — удивлённо воскликнула мама, а Оля завизжала как резаная:       — Катька!!!       Я постарался незаметно потереть грудь. Что-то жало изнутри, и мне ощутимо не хватало воздуха.       — Поздравляю, сестричка, — выдавил я из себя вымученную улыбку. — Ты прости меня, но мне надо ехать. Вырвался всего на пару часов…       — Егор! — возмутилась наша младшая. — У тебя есть совесть? Тут такая новость, а ты…       — Простите, но клиентам плевать на моё счастье, им бы товар получить вовремя… — криво пошутил я и, не поднимая на Алекса глаз, выскользнул в прихожую.       Через пять минут я, громко взвизгнув шинами, вылетал со двора. Не знаю почему, но мне хотелось выть. Разбить что-нибудь. Нажраться и забыть, что этот белобрысый здоровяк вообще был в моей жизни.