Книга Ангела №23

Достойно держать осанку – это первое правило работников-смерти. А я прилежно пытался ему следовать. За долгую поездку в омнибусе, я, кажется, выучил всю бланку наизусть, но сейчас это мне мало чем помогало. В попутнице напичканной людьми, словно сельдью в бочке, стоять ровно не выходило. Ряд кресел внутри был занят и я пытался удержаться на месте, чтобы случайно не оказаться на чужих коленях. Прижимая к себе со всей душой рабочий чемоданчик, я смотрел на него и думал. В нём находилась новая глава моей жизни. Я заметно устал от прошлой работы, намывать до блеска мраморные плитки приёмного сада каждый божий день было ужасно трудно. Деревянная швабра и тряпка с ведром стали сниться мне в кошмарах. Даже если все профессии важны и нужны, а так написано в бланке, который я только что невзначай выучил, гонять уборщика по саду за табунами мертвых военных, с которых течёт и падает всё, что можно и нельзя, это уже слишком. Одному, я помню, пришлось вылавливать руку в моём ведре, подрыв на мине, дело страшное, не повезло бедолаге. Как вспоминаю время войн на территории Англии, которая прикреплена к нашему авеню, так в дрожь бросает. Полы в то время не просыхали от воды, а я не просыхал от пота тяжкой работёнки. Потом в один солнечный день, когда я слонялся по этой самой белой плитке без дела, и наслаждался моментом, в меня ткнули пальцем и забрали в качестве мальчика на побегушках для Ангела-смерти номер Два. Но видимо ему моя компания по вкусу не пришлась, и спустя пару недель принеси-подай, меня отослали за пару десятков стоек подальше от входа. Как я понял, нового уборщика уже нашли, а вот стойка номер двадцать три пустовала. Девать меня было некуда, и все так хорошо сложилось, что все закрыли глаза и меня неплохо так повысили. Добросив за добрых две недели с Ангела-чистоты до Ангела-смерти. Вот теперь то всё изменится. Теперь я буду сидеть за стойкой и просиживать штаны, ставя штампы на бумажки, не бегая за мёртвыми со шваброй: «Подумал я, и чуть было не выпустил эту мыслю через ухо, потому что омнибус резко затормозил, и я врезался в кого-то своим чемоданом. — Извините! Наш мир, вроде как обгонял Земной по инновациям, но придумать и прикрутить поручни, видимо, никто не догадался. — Ангел двадцать три, вы можете сходить, ваша стойка напротив. — Отрезал Водитель в причудливой форме. На нем была милая шляпка кондуктора с небольшим козырьком. Он подвозил не только работников, но и людей, которые не могли добраться пешком до дальних стоек по каким-либо причинам. — О, конечно! Спасибо за работу, Ангел-Водитель! До встречи. — Негромко сказал я, протискиваясь сквозь толпу, так как увидел, что спереди на деревянных сидушках спали пришедшие. Видимо им еще дальше от моей стойки, не стоит тревожить их и без того последний сон. Все это понимали. Экипаж молчал. Я сошёл с попутницы, вдохнул воздуха во все лёгкие и развернулся в сторону своего нового рабочего места, за которым я буду проводить по несколько часов в день, пять через два. Вполне неплохой расклад получился. Мой взгляд устремился на до боли знакомую белую плитку. — Очень… Интересный выбор материала для столешницы. — Сверху на табличке синим цветом был написан номер стойки и моё имя. Флориан. Скорее всего это имя старого работника, но теперь оно будет моим. Тем более, это всего лишь формальности, для обращения существует статус. Ко мне теперь будут обращаться по номеру или званию, звучит очень обещающе! Я отряхнул свою одежду и поправил рукой растрепанные до плеч волосы, которые многое пережили за достаточно короткое время в поездке. Проходя за лакированную стенку поста, внутри я увидел множество ящиков, деревянный стол, керосиновую лампу и небольшую книгу, лежавшую аккурат по середине стола. Она зацепила мое внимание, но для начала я сел на стул. Он был чуть маловат для меня и без мягкой спинки для удобной работы. Но в прочем, я все равно доволен. Вещей у меня почти не было, а что были, я выпрашивал у работников сверху неделями. В том числе был и мой бирюзовый чемоданчик, сейчас в нём покоились удостоверение работника, бланка с правилами и новенькая печать, которую мне выдали при подписи документов на новую должность. Сегодня у меня будет два клиента, для первого дня, считай разминка. Я откинулся назад и потянув руки над собой, раскинулся на стуле, зевая от недосыпа. Таинственная книга, проявила на обложке имя, Кэтрин Миллер. Затем с секунду она поменяла свой цвет с темно коричневого на пестро розовый, а по бокам на её уголках добавились аппликации земных цветов. Я взял её в руки и открыл. Первая страница имела краткую информацию о клиенте. Кэтрин Миллер — 5 лет. Девочка родом из Ноттингема. Семья большая, 6 человек. Отец умер в ее младенчестве, отправлен в ад за грабежи и излишние грехи. Рядом вклеена картинка с ней же, в рамочке из таких же цветочных узоров как и на обложке. Аккуратное детское личико, голубые глазки-пуговки, и шелковистые белоснежные волосы развиваются у плеч. Ниже причина смерти — самоубийство. Далее было еще пару абзацев текста, но я уже не читал. Меня как током ударило, по рукам и спине пошли мурашки. — Как маленькая девочка могла так поступить? И вообще где она? — Пронеслось у меня в голове, и я сразу же увидел ответ. В высоком окошке, снаружи стойки, виделась белая макушка, а на ней заколочка, с бантиком. — Привет? — произнес я с небольшим волнением. — Прости, мне тебя плохо видно, я попрошу стул. — Погодя немного, я крутил в голове воспоминания о стойке Ангела номер два, ведь он имел лист связи с отделом выше. Машинально я начал открывать ящики. И в первом же справа, я нашел лист и карандаш. — Кэти, милая, постой пока что, я уже оформляю запрос. — Проговорил я, попутно ставя на лист штамп. За секунду бумага взлетела и испарилась, ушла на проверку. Через пару минут к нашей стойке подъехал новый Ангел-Водитель и выгрузил обычный деревянный стул наподобие моего к окошку. Вот это скорость. — Ты посмотри Кэти, как к Ангелу-смерти, так стул через минуту, а как уборщику чемодан, так ждите, ваше обращение очень важно для нас. Мы постараемся исполнить ваше прошение как можно быстрее. — Я посмотрел на девочку , но на её лице читалось непонимание происходящего. — Ох, Кэти, дорогая, возможно ты не поняла, но ты умерла. Сейчас мы с тобой подпишем бумаги и поставим красивую печать. А потом ты сможешь ехать отдыхать, дорогая моя. Ответа не последовало и я оторвал себя от чтения книги, чтобы посмотреть на клиента. Но увидел белую макушку, которая пыталась забраться на привезенный стул. Совсем скоро я увидел Кэти в полный рост. На ней было платье с длинными рукавами и рюшами, а на ногах ничего. Я вопросительно на нее посмотрел, встал со стула на носочки, увидев при этом её обувь на полу. — Какая воспитанная красавица! Привет! — Улыбаясь, сказал я. Но девочка в ответ только кивнула и продолжила стоять переминаясь с ножки на ножку. — Ну что, Кэти, какой последний вопрос ты хочешь мне задать? — Возможно это звучало слишком прямо и неэтично, но меня понять можно, все таки первый день. Она ничего не ответила. И я уткнулся рассматривать её книгу дальше. Я особо не всматривался в текст, да и не во что особо было. Книга хоть и большая, но оказалась наполовину пустой. Я пролистал чистые и нетронутые страницы и вернулся в начало. — Кэти, милая, скажи пожалуйста свой… — Не успел я договорить, как наткнулся на пункт после ее фотографии о том, что девочка имена нарушение слуха и была абсолютно нема. — Боже правый, Кэти, прости, пожалуйста. Не знал. — Очень виновато и грустно пробормотал я, взглянув в ее сторону. Я увидел, как девочка показывает пальчиком на свой рот, а затем на ушко. Я кивнул ей и решил для начала полностью прочитать её историю, чтобы побыстрее выполнить свою работу и отправить её в лучший мир. Глаза летали с огромной скоростью по заполненным страницам. — Мать родила её дома, — «Опасно…» — во время беременности болела краснухой , отчего девочка родилась недоношенной и с нарушениями. Отец Кэти пытался достать для жены и дочери лекарства, сначала воровал, а потом влез в долги перед преступной бандой города. — «Ух…» — Не сумев найти деньги, его прижали в темном переулке и убили. Поэтому девочка первые годы жизни росла без Отца с Матерью и тремя братьями. — Пока я читал, Кэти осматривалась вокруг и улыбаясь, но уже сидя. — «Хоть что-то хорошее в этой книге будет?» — Подумал я про себя и в это время дочитал до момента, где Мать девочки познакомилась с главарем той самой банды. У них начались отношения и все вроде стало налаживаться, пока Томас, главарь, не начал приставать к единственной дочке бывшей миссис Миллер —Кэти. Я находился в полном шоке. Девочка была явно мала для того чтобы понять, что действия Тома ужасны, и надо бы рассказать об этом маме, но она попросту не могла. Поэтому Кэти стала еще более закрытой и нервной. А когда однажды Томас зашел к ней в комнату и запер дверь, Кэтрин просто не вытерпела и прыгнула в окно. История жизни закончилась. На всю следующую страницу красовалась вычурная надпись "Конец". — О, Господи… — Уже как несколько минут я просто не мог прийти в себя и сидел над открытой книгой с тупым выражением лица. Я осторожно поднял свой взгляд на маленькую Кэти, которая за свои пять лет пережила явно больше, чем я за свои двести. Она уже придрёмывала лежа на стуле, и мне пришлось обойти стойку, чтобы разбудить её. — Кэти, милая, вставай. Время задать вопрос. — Шепотом и нежным поглаживанием по голове я будил её. Она проснулась и улыбнулась мне, подняла руки вверх и потянулась. Вопросительно на меня смотря. — Кэти, я пока не знаю как ты задашь мне свой вопрос, ведь ты скорее всего не умеешь читать и писать, но мы что-нибудь придумаем: «Говорил я по большей части себе, чтобы успокоиться». Мне явно будет нужен отдых после такого. Во первых я решил проверить точно ли она не знает буквы. Мои мысли подтвердились, девочку явно никто не обучал грамоте. Я ненадолго задумался и начал рисовать на пустых страницах её книги. Кэти заинтересовано начала подсматривать ко мне под руки. — Смотри, Кэти, это ты. — Я нарисовал маленькую девочку в платьице и с заколочкой как у нее и показал ей ткнув в ее сторону карандашом, — Это ты, поняла? — Она кивнула мне в ответ. Я продолжил рисовать, пытаясь как можно понятнее для девочки изобразить вопрос.. Ничего лучше не придумав, над головой Кэти я нарисовал облачко мыслей с вопросительным знаком внутри. — Ты поняла, что я нарисовал? Теперь твоя очередь , нарисуй вопрос, о чем ты думаешь? — она снова потрясла головой и взяла у меня карандаш с книгой. Кэти села на стульчик и положив книгу на ноги, начала что-то рисовать. Белые волосы полностью закрыли её лицо и плечи, сверху она напоминала зимнего зайчика, не хватало только ушек. Я надеялся, что книжка поймет запрос и ответит, ведь по протоколу вопрос нужно именно вписывать в книгу, а не рисовать. Спустя немного времени Кэти показала мне готовый рисунок, на нем она держала за руку какую-то женщину с длинными ресницами и тоненькими как ниточки бровями. На ней и этой женщине были одинаковые заколочки, я твердо решил, что это её мама, так как сестер у нее не было. Над головой Кэти было нарисовано такое же облако мыслей, но уже с сердечком и вопросительным знаком внутри, с исходящей стрелкой к маме. — Любит ли тебя твоя мама? — Девочка утвердительно закивала головой. Возможно она совсем чуть-чуть умела читать по губам, подумал я, и мы начали ждать ответ от книги. Спустя несколько мгновений в книге появились очертания букв. — Нет. — Кажется, из под моих ног ушла земля, я уставился в книгу, а девочка взяла край моей жилетки и немного потрясла. Ответ то она видела, а прочитать не могла. Я посмотрел на нее и как можно добрее улыбнулся. Ангелам запрещено врать, но если никто не узнает..? — Да, моя дорогая, Мамочка тебя любит. Больше жизни. — Вырвалось у меня изо рта. Она улыбнулась во все свои молочные зубы, которых явно не хватало и затрясла краешек моей жилетки еще сильнее. А я соврал, нарушил первое правило Ангелов. Мне стало дурно. Я вернулся за стойку, чтобы отправить за девочкой машину-облачко в рай, но перед этим мне нужно было заполнить бумажку о прохождении сортировки. Я достал из второго ящичка такую бумагу и начал писать. Но не дойдя до середины я увидел пункт о грехе, совершенный пришедшим. И тут я вспомнил, что самоубийство — это грех, который нельзя отмолить. Девочка поедет в ад. — «Но так не должно быть! — прокричал я в сердцах. — Это нечестно!» — Моё лицо меняло цвета с белого на красный, но продолжил заполнять отчёт, не обращая ни мания на свои эмоции. Я не мог ничего сделать, у меня не было выбора и прав, мое слово здесь не имело веса. Единственное что я мог сделать — это поставить печать в уголке бумаги. Я поднял штамп со штемпельной подушки и приложил его к документу. Лист начал исчезать, также как и моё хорошее настроение. С минуты на минуту за девочкой приедет тучная-машина и повезет её вниз. Я вышел из-за стойки, подошел к стулу, намереваясь проводить её к машине. Но из-за моих длинных волос и андрогинной внешности она, возможно, приняла меня за девушку и обняла. Люди часто так делают, но мне не довелось понять почему: — «Надо будет обязательно узнать». Я обнял её в ответ, мы постояли так с несколько секунд, а потом она отстранилась и своими маленькими ручками сняла заколку с волос. Она жестом показала мне пригнуться, и нацепила мне на спадающую челку розовый бантик. Я не посмел снять его и отдать обратно, тучная-машина уже подъехала и гудела дымом, ждав малютку Кэти. Я спустил её со стула, зашнуровал ей ботиночки и проводил до машины. Она прошла внутрь и заняла свободное место. Когда машина тронулась, я запечатлел самую живую улыбку, которую мне когда-либо доводилось видеть. И тут я вспомнил, что не представился. Побежав вслед за машиной, я кричал своё новое имя: — Я Флориан! — Она посмотрела на меня долго, кивнула и отвернулась.

***

Милая Кэти, надеюсь ты встретишься со своим Отцом, и всё будет хорошо. — А я в свою очередь никогда не забуду этот день.— Дав себе обещание у стойки номер тридцать восемь, я развернулся. Обратно пришлось идти пешком, закрепляя по новому заколку на своей чёлке.