Книга Ангела №23

      За неимением крыльев, мне пришлось взбираться наверх по книжным полкам, держа в зубах папку с документами и бухгалтером на перевес. Я был не слишком силён, ведь никакая физическая сила в работе у ангелов не предусматривалась. И каждая полка становилась для меня испытанием на прочность. Боявшись, что уроню папку вниз, и мне придётся начинать свой путь заново, я сильнее сжал её зубами. Кажется, что она оставит их следы навсегда, а бухгалтер будет бояться челюстей до конца жизни. — Пронеслось у меня в мыслях.       Верх полки, теперь, казался самым устойчивым местом в мире. Не вынимая изо рта свою добычу, я встал на колени и уже мог дотронуться до окна. Под светом Луны и звезд, я нащупал ручку и провернул её в сторону. — Вот он — выход! — Только неполный, окно открылось на проветривание, дальше никак. — Сложившись вдвое и скрючившись в три погибели, я просунул руки и голову на улицу. Свежий ветерок обдал меня волнами надежды. Руки крепко схватились за черепицу, и я начал подтягивать себя. Но на половине пути, я достаточно ясно понял, что нижняя часть моего тела не пролезет. Переложив папку с документами из зубов в руки, и помотав немного ногами в разные стороны, я, ничего лучше не придумав, согнул их и начал со всей силой давить ботинками по стеклу.       Через мгновение послышался подозрительно характерный для стекла хруст, и я полетел кубарем вниз по крыше, упав на землю с козырька главного входа, в кучу осколков. Я приземлился на спину и не успел понять, что только что произошло. Документы отлетели в сторону клумбы и спрятались где-то в кустах. — О, Господи… — Никакого ощущения победы не было, мне пришлось встать и отряхнуться. В спину впивалось множество кусков стекла разного размера, и я не смог полностью от них избавиться. — Жаль, такой костюм пропал. — Спину дико жгло, по ощущениям моя рубашка уже намокала от бордовой жидкости. Перешагнув небольшой деревянный заборчик клумбы, я начал собирать листы, что выпали из папки в полете. Не обнаружив самой папки и маленького бухгартерёнка сверху цветов, я начал раздвигать кусты.        Спустя четыре кустика гортензий и два куста пионов, я прикинул, что осталось только три ракитника и один куст колючих роз. По стечению обстоятельств и уровню моей удачи, ракитники ничего в себе не прятали. Пришлось раздвигать кустовые розы руками, и не смотря на то, что я был в перчатках, шипы цветов казались острее любого ножа. Водя рукой внутри стеблей я пытался найти хоть что-то. Прикусив губу от боли и изрезавшись по локоть, я таки нащупал край папки и вытащил её из этой темницы. Я сложил в неё все собранные по ангельской клумбе бумаги. И покинув место преступления, стремительно быстро постарался дойти до своего корпуса.       Со стороны я больше походил на мертвеца, который решил побродить по городу Между. Кровавая спина и руки, взъерошенные волосы с колтунами и в библиотечной пыли, а также походка с прихрамыванием на одну ногу делали из меня образец почтенного трупика.       От здания с корпусами, веяло страхом и тревогой, хотя лампы были придуманы уже, ох, как давно, к нам их почему то не завозили. Поэтому только Луна провожала меня до дома. Залетая в длинный коридор и считав мгновения до того, как проверяющие увидят меня при параде. Мне стало как-то по настоящему душно, но я не придал этому особого значения. Оставалось совсем немного, но я успел доковылять только двадцать четвертой комнаты, как появились они. Статные, в форме и со всё той же стопкой бумаг — Ангелы-проверки. Я успел убрать папку под жилетку и уже приготовился разыгрывать сценку. — Ангел, скажите, а что это вы делаете в коридоре после отбоя? — Спросил первый работник со свободным руками. Тот что за бумагами меня еще не увидел, ему нужно было немного повернуться, что он и сделал. — Правила нарушаем, молодчик? — Сказал голос из-за стопки бумаг, которые находились ближе к концу его головы. — Я? Я-я. Мне очень плохо, я ужасно себя чувствую. Кажется жар. Не мог больше терпеть, вышел за вами.       Они оба окружили меня и тот что без бумаг, снял свои перчатки и медленно, почти вальяжно начал тянуться ко мне рукой. Я же понимал, если они сейчас меня обойдут или я развернусь и пойду в свою комнату, то моя прекрасная, тёмно бордовая спина наведёт их на интересные мысли. Поэтому не смотря на боль, я сделал пару шагов вправо и прижался спиной к стене, а на лбу у меня, кажется, появилась испарина. Ангел-проверки поднес свою руку к моему лбу и обомлел. — Брови на его лице вздернулись, так и норовя улететь с него куда подальше. А рука отдернулась словно от горячей печи. — Да у вас температура, сэр! Немедленно проходите в комнату, мы принесем необходимые лекарства и подпишем Вам больничный! — Уже без каких либо подозрений говорил работник, отряхивая свою руку от моего пота. — Хорошо. — Я выдохнул, надеясь, что самое плохое позади. Ангелы спохватились, и нахлобученные, побежали в служебную комнату, видимо за аптечкой. — Отлично, успею хоть папку убрать. — Подумал я, отходя от стены с огромной болью и спазмами. Мне хотелось только упасть и не двигаться. Но я не мог себе позволить опустить руки, нужно довести дело до конца и не подставить Вторую.        Обернувшись, я понял, что мозгов у меня явно не было. Вся стена имела узор моей кровавой жилетки и навивала ощущение того, что за мои поступки Бог будет меня хранить, но только в тёмном и прохладном месте.       Еще ни разу в жизни я так сильно не радовался своей ванне, не глядя, я сорвал с крючка и намочил небольшое полотенце, чтобы оттереть следы своего тела на стенке. Обои были гладкими и у меня получилось закончить с этим делом довольно быстро. Заскочив обратно в ванную комнату, я забросил папку с документами и полотенце в таз с грязным бельём. А затем за секунду домчался до кровати и устроился подальше от её краёв. — Не заждались? Мы перевернули всю кладовую, но видимо противовирусные закончились, не нашли. Завтра утром к вам зайдет штатный врач и принесёт всё необходимое. — Да, не переживайте, у нас Ангелы часто что-то подхватывают от людей. А на счет таблеток ничего страшного. Мы взяли жаропонижающее. — Работники оставили на прикроватной тумбе упаковку небесных лекарств и стакан воды, но сперва заставили меня померить температуру. — Тридцать семь и пять, на удивление даже мне, довольно высокая. — Вам стоит лечь. Если температура поднимется еще на градус, то примите одну таблетку и ложитесь спать. А если станет хуже, то не бойтесь! Мы оставляем вам лист для нашего медика. Поставите штамп, и он к вам сразу прилетит. — Точнее придёт! — исправил второй работник другого. — Знаю, болван, это была метафора! — пихнул того в бок. Я смотрел на их перепалку и просил прощения за все мои грехи, уже просто хотелось побыть одному. — Спасибо большое за всё. — Кивнул я, а остальной их разговор слушал уже через сквозь стоящий гул в ушах. Надеясь, что скоро они закончат и уйдут. — Вам стоит лечь, Двадцать третий. — Внезапно чётко и по делу ко мне опять обратился один из проверяющих. — Да-да. — отвечал я на механизме, никак не собираясь выполнять действия. — Вы меня слышите? — настойчиво громко пронеслись и вытащили меня из сонного состояния слова Ангела. — А? Да, извините, устал. — Мне пришлось лечь. На белоснежно чистое бельё, в этой ужасно грязной одежде, и с этой больной спиной. Когда я выполнил команду, работники попрощались со мной и ушли. А я так и остался лежать на спине, с глазами полными слез смотреть в потолок. Жгучая боль раздавалась новыми волнами по всему телу и моё сознание медленно начало выплывать куда-то из головы.       В комнате номер Два, нарастало напряжение. — Где этот… Ангел?! Мы же договорились, чтобы он отдал мне документы сейчас! Обход проверяющих уже закончился. А я должна успеть подать апелляцию до конца дня! — Не вытерпев, Мирофора последний раз посмотрела на часы, которые показали 23:15 и направилась ко мне. Тихо и быстро она дошла по коридору до моей двери и постучала. — Ну же, открывай! — Постояв с секунду, Вторая, не желая терять времени, открыла дверь ко мне в комнату.       — Ой, йоо… — Она застала не самую лучшую картину в своей жизни. На кровати валялось тело в соплях и слезах, а также без последовавшей реакции на вход подруги. Номер Два подошла к кровати, цокая каблучками и увидела на тумбе таблетки с водой. Переведя взгляд на меня, а затем на мою жилетку она поменялась в лице и подскочила как на ножах.       — ой.. Ой! — она пыталась разбудить меня, тряся ватное тело за плечи, но ничего не вышло. Дальше был только шум воды, переворот на живот, ужасные вздохи и необычайная лёгкость.       Голова раскалывалась и казалась невероятно тяжелой. Я открыл глаза, когда что-то мокрое потекло с моего лица. — Компресс.. — Я лежал на боку, а рядом сидела Вторая и придерживала мокрую тряпку на моей голове. — Прости. — Полушёпотом протянул я. — Чего? Ты что-то сказал? Как ты себя чувствуешь?!… — уже было не остановить поток вопросов у моей гостьи. — Жарко. — Больше ничего не сумев выдавить из себя, я начал упорно смотреть на тумбу в сторону таблеток.       Вторая усадила меня и засунула градусник ко мне под руку. Только сейчас я увидел, что был переодет в свою любимую пижаму. По спине прошёл холодок, из под ночнушки виднелись бинты.

Тридцать девять и три.

      Я запил таблетку холодной водой, которая обжигала всё внутри меня. Мирофора с большой жалостью и досадой смотрела на меня, измученного. — Твои документы. Они в ванне, в тазу под полотенцем, но.. — не успел я закончить мысль, как меня перебили. — Да какие документы? Бог с ними, — Выдохнула Вторая, — ты сейчас важнее любых апелляций.

— Так получилось, что твою петицию будет некому подписать… — В смысле? — Главный Бухгалтер сидит у меня в тазу. — На этой фразе наш разговор оборвал шум из ванны.