Книга Ангела №23

𓏢𓏢𓏢

Духовая музыка поднималась из небесных рупоров из церквей Англии к нам наверх. Солнце слепило в глаза лучами, я рывком вскочил с кровати, как от толчка в спину, и начал жадно глотать затхлый воздух. Капли холодного пота стекали по лбу, а моя правая рука крепкой хваткой держалась за книгу под подушкой. Я подбежал к окошку и рассмотрел все вдоль и поперек. Карниз, трава, никаких следов ночного пребывания черной фигуры. Я приоткрыл окно и музыка с потоком ветерка направились прямо на меня. В руке все ещё была книга, я опустил её на стол, отпуская все подозрения: — «Присниться же такое.» — Я собрался выйти сегодня на работу, досрочно. Спина почти не болела, а отвлечься от своих навязчивых мыслей надо было. У зеркала я вспомнил как меня вчера заплетала Вторая, невольная улыбка, которую я не контролировал поползла вверх. Бант все ещё красовался на мне, поэтому сегодня обошлось без расчесываний. Свежий и мытый, в новом комплекте одежды, я остановился у двери. Как жаль, что глазка в ней не было, и не открыв дверь или не спросив, невозможно узнать, стоит ли кто за ней. Я потупился, поминая краешек одежды, и все таки отпер стул и толкнул дверь вперед. За ней никого не было, коридор пустовал, и я с новой надеждой пошел в кафетерий на общий завтрак. — «Наверное там будет Вторая… И Сороковой.» — сердце снова заколотилось, когда я оказался на том же месте что и вчера, провожая взглядом фигуру паренька. Увесистой книги под рукой не было, поэтому я вцепился в свой чемоданчик с верой в то, что излишняя безопасность мне все таки не пригодится. Уже ближе к дверям кафетерия я снова услышал знакомый гомон из всего на свете. И то как он вчера давил на уши, сейчас же он отпускал мой страх, будто защищал меня как-то по родному. Оглядевшись я не увидел ни одного знакомого лица. Хватка на чемоданчике ослабла и я встал в очередь за завтраком. Вновь и вновь, глотая массу из тарелки, которая должна называться каша, я все вертел мысли и догадки о Сороковом. Казалось, я частенько видел его до этого, но такой расклад меня не устраивал, тогда почему с познакомились только вчера? Крутя серебряную ложку в руке, на мгновение я поймал в ней отражение стоявшей за мной фигуры. Резко обернувшись, и при этом никого за собой не увидев, я вернул взгляд на ложку, уже в которой виднелось только моё размытое лицо. Поспешно я принял решение уйти из столовой, но так же поспешно чуть не уронил поднос с посудой. Все сотни пар глаз вдруг уставились на меня, я донес деревянный поднос до окошка на кухню и быстрым шагом, прожигая пол под ногами, удалился с кафетерия. Мой шаг превратился в бег и сам я не заметил, как уже стоял за своей стойкой. А на меня смотрела старая женщина, с седыми как ночь волосами и улыбалась. Я поприветствовал клиента и принялся за работу. В этот раз книга была исписана жизнью полностью,поэтому на её прочтение должно уйти чуть больше времени, чем обычно. — Почему так долго? — брызгала слюной женщина во все стороны словно ядом. Её визгливый голос напоминал скрип дверей, которые по доброте душевной я бы полностью облил маслом. Подняв взгляд на женщину, я заметил проезжающий сзади омнибус. На верхнем этаже без крыши ко мне спиной сидел беловолосый парень. Попутницу тряхнуло и мальчуган развернулся, в попытке посмотреть, на что наехало авто. Конечно, это был неизвестный мне человек. Хотя, что-то знакомое в нём все таки было. Я вернул свое внимание клиенту, престарелой женщине, которая насильственно окунала в веру своих детей и внуков. Топила ненужных животных в ведре, а затем в нем же стирала вещи. Она всю свою жизнь потратила на осуждение других, но воскресная церковь перекрывала все её грешки. Я пытался как и остальные ангелы-смерти, подписывать бумаги без всяких эмоций и сомнений. Для них это как каждодневная рутина и им уже плевать с высокой колокольни на то, куда направлять мёртвых. Ангелы после работы отдыхали и не имели и тени сомнения за собой, что делают что-то не так, вот здесь я уже от них отличался. Даже работая уборщиком, я чувствовал себя не в своей тарелке, как будто эту тарелку натирали губкой, а я та самая крошка, что прилипла и не смывается. Поэтому после подписания всех бумаг и последнего вопроса от женщины для книги я бы хотел отдыха и возможности отпустить мысли где-то в парке. — Ваш последний вопрос? Тут женщина потупилась, она опустила голову и я дал ей время подумать, я мог съязвить, но у меня не осталось на это сил, да и миссис Одри Де Молль опустилась с напыщенности до поникшего вида. — Если бы я тогда сбежала? Если бы я все таки не вышла за него… как бы сложилась моя жизнь? — она с такой жадной надеждой проговаривала каждое слово, что я уставился в книгу и ждал ответа вместе с ней. Мою клиентку Одри, в возрасте шестнадцати лет выдали замуж против её воли. А там уже и шестеро детей, и быт, и прощай беззаботная жизнь. И я вроде как даже мог её понять, но оправдывать за всё деяния желанием не горел, тем более Бог оправдал, что дело до меня. Она уже едет в рай. Книга начала прописывать прекрасным курсивом ответ — При успешном побеге вы бы вышли замуж за своего возлюбленного, а в конечном счете возглавили бы партию за права женщин. — Я прочитал ей это вслух и по щекам дамы потекли слёзы. Я огляделся по сторонам, до ближайших стоек десятки метров, но всем откровенно без разницы. Но мне в груди ёкнуло, я тоже был готов выплеснуть все накопившиеся печали и сомнения, но сжал волю в кулак и подбодрил Одри: — В следующей жизни, вы сможете всё, а эту уже можно отпустить. — вспомнив свои плохие деяния, я добавил — я знаю, что отпустив всё вы люди, способны обрести свободу, недоступную нам. Так проживите же следующую главу своего колеса Сансары, как хотите вы сами. И тогда вы и правда обретете счастье. — Миссис Де Молль взглянула на меня и уже посмеивавшись нервным смехом от ещё лившихся водопадом слёз, радостно мне улыбалась, пряча глаза за ладонями. — Простите, простите, что не сделала этот мир лучше… Я просто не знала совершенно ничего о себе и своей жизни. Я, кажется просто существовала, выполняла прихоти домочадцев и была предметом гордости для гостей. Мол, вот смотрите, какая покорная жена! — Она все говорила и говорила, люди делают так, чтобы прожить невыпущенные из себя эмоции. Те, которые копятся где-то на самом дне и как бомба замедленного действия считают обратный отсчет. Бомба Одри Де Молль взорвалась прямо на стуле у окна моей стойки и я был абсолютно этому не против. Когда же женщина выговорилась мне, а моя шея уже затекла от постоянных киваний, я вышел проводить её до омнибуса. Но она подскочила со стула и обняла меня как родного сына, так нежно и чувственно, я каждым сантиметром тела чувствовал Земную любовь. Вот какая она: — « хотел бы я ещё раз её почувствовать..» Уже не скрипучая и ядовитая женщина стояла передо мной, а маленькая девочка пятнадцати лет. Садясь на свободное место в омнибусе-облачке, она махала мне своим носовым платком. А я махал рукой в ответ. Когда машина растворилась вдалеке, я направился в парк. До второго клиента у меня оставалась немного времени на отдых. Отдых, который ночью вырвался из моих рук, глаза слипались, я все также как и вчера мечтал о сне. Искусственная трава из бархатного покрытия смотрелась так безвкусно, что лучше бы вместо неё здесь был бетон. Но пройдя в глубь парка, в котором я ранее не был, вдалеке я увидел скамьи и небольшой фонтан. Устроившись поудобнее на деревянной скамейке и закинув ногу на ногу, я прикрыл глаза. Моросящие капельки воды, словно мелкий дождик, падали на меня освежающими волнами наслаждения. Солнце пекло так сильно, что я готов был залезть в этот фонтан полностью. Из громкоговорителей вновь заиграла музыка, с детским хором, я слушал и думал о том, что чего-то не хватает.

𓏢𓏢𓏢

И как только я об этом подумал, по лужайке кто-то зашагал. Я приоткрыл один глаз, потом понял свою ошибку и открыл оба да пошире. Напротив меня за деревьями стояли Сороковой и Вторая.