Хваран

Бонус

Счастливое будущее

Два года спустя

Йеджи стояла у зеркала, примеряя свадебное платье. Белоснежный шелк струился по ее фигуре, касаясь пола мягкими волнами. В этом светлом, залитом солнцем салоне всё казалось нереальным: и этот запах дорогих духов, и тихая музыка, и ее собственное отражение. Прошло два года с того момента, как ее жизнь превратилась в триллер, и полтора с того дня, как она сидела у больничной койки Рюджин, сжимая ее холодную ладонь. Рю сидела в глубоком бархатном кресле в углу примерочной. На ней был строгий темно-серый костюм, который подчеркивал ее прямую осанку. Она смотрела на Йеджи, и в ее обычно холодных глазах, сейчас читалось что-то обезоруживающе нежное. Тонкий шрам на ее левой щеке память о безумии Ли Донхо едва заметно побелел, когда она слегка улыбнулась. – Ну как? – тихо спросила блондинка, поворачиваясь к ней. – Не слишком… вызывающе? Рюджин медленно поднялась и подошла к ней. Она остановилась за спиной Йеджи, и их взгляды встретились в зеркале. Две женщины, которые прошли через ад, прежде чем обрести этот покой. – Ты выглядишь невероятно, – голос Рю был приглушенным. Она протянула руку и кончиками пальцев осторожно коснулась кружева на плече Йеджи. – Знаешь, тогда в больнице ты спросила меня «зачем?». Зачем я пошла на это, зная, что могу не вернуться. Хван замерла, глядя на отражение шрама на лице любимой женщины. Она помнила тот вопрос. Помнила, как винила себя за каждую царапину на теле детектива. – Я тогда так и не ответила, – продолжила Рюджин, переводя взгляд на глаза Йеджи. – Я сделала это не только ради работы или справедливости для Минхо. Когда я увидела тебя в дверях своей квартиры с моей же сумкой в руках, готовую защищаться до последнего… я поняла, что не прощу себе, если этот мир сломает такого человека, как ты. Я пошла туда, чтобы у нас был этот день. Чтобы ты могла стоять здесь в белом платье, а не в черном трауре. Йеджи развернулась в ее руках, наплевав на пышный подол. Она прижалась лбом к плечу Рюджин, вдыхая знакомый аромат теперь это была не смесь пороха и дешевого кофе, а запах уверенности и тепла. – Ты моя самая дорогая победа, детектив Шин, – прошептала блондинка. – Хотя я всё ещё чувствую вину за тот удар сумкой. Брюнетка негромко рассмеялась, и этот звук наполнил комнату жизнью. – О, поверь, после бейсбольной биты Донхо твоя сумка кажется мне нежным поглаживанием. Но на свадьбе, пожалуйста, оставь самооборону мне. – Обещаю, – Йеджи подняла голову и мягко коснулась губами шрама на щеке Рюджин. – Теперь мы будем писать только счастливые сюжеты. В дверях салона послышался шум, и внутрь влетела Юна, увешанная пакетами. – Эй! Вы тут еще не расплакались? – крикнула она, сияя своей фирменной улыбкой. – Йеджи-онни, ты просто богиня! Рюджин, убери это серьезное лицо, ты же не на допросе! Мы идем праздновать! Рюджин посмотрела на напарницу, затем снова на Йеджи. Тень прошлого окончательно отступила. Зимний ветер, который когда-то принес смерть и страх, наконец стих, уступив место весне, которую они заслужили. – Идем, – сказала Рюджин, переплетая свои пальцы с пальцами Йеджи. – Нас ждет долгая и, надеюсь, очень спокойная жизнь. В материалах закрытого дела Ли Донхо, глубоко в архиве, осталась фотография той самой серой толстовки с надписью «Nightmare Rhapsody». Но в доме Шин Рюджин теперь висела другая фотография в рамке: две смеющиеся женщины на фоне моря, и шрам на щеке одной из них кажется просто случайным бликом солнца, символом того, что даже после самой глу бокой раны всегда наступает исцеление.