Хваран

Глава 3

Начало чего-то нового

Тьма склада сгустилась, превращаясь в липкий кошмар. Ли Донхо окончательно потерял человеческий облик. Каждый раз, когда Рю молчала или отвечала дерзостью, он срывался. Тяжелый удар по лицу заставил её голову метнуться в сторону. Во рту разлился соленый, металлический вкус крови, которая тонкой струйкой потекла по подбородку, капая на белую рубашку. – Ты думаешь, ты особенная? – прошипел Донхо, доставая провода под напряжением. – Ты защищаешь мразь! Этот «тихий отличник» Минхо… он надругался над моей сестрой! Он сломал ей жизнь, ей было всего 16! И что сделала полиция? Ничего! Вы даже не приняли заявление! А теперь вы копаете под меня, потому что я восстановил справедливость? Он приставил контакты к плечу брюнетки. Разряд тока прошил её тело, заставляя мышцы мучительно сократиться. Она закричала, но крик застрял в пересохшем горле. Когда он отпустил её, Рюджин тяжело дышала, голова бессильно упала на грудь. Донхо сел напротив неё, тяжело дыша. В его глазах отражалось полное безумие. – Вы начали разбираться в его убийстве, – прорычал он. – А должны были разбираться в том, что он сделал! В приступе ярости он со всей силы толкнул стул. Шин, будучи крепко привязанной, отлетела вместе с ним, с грохотом рухнув на бетонный пол. Удар выбил остатки воздуха из ее легких. Но Донхо этого было мало. Он подошел, рывком поднял стул вместе с избитой девушкой и заставил её смотреть ему в глаза. – У тебя красивое лицо, детектив, – он вытащил нож. – Давай оставим тебе память об этой игре. Он прижал лезвие к её щеке и с силой провел вертикальную линию сверху вниз. Шин зашипела от боли, чувствуя, как глубокая рана раскрывается, и горячая кровь заливает шею. Она не ответила ни слова, лишь смотрела на него с презрением, которое не смог вытравить даже ток. – Всё еще молчишь? – Донхо отбросил нож и схватил стоявшую у стены бейсбольную биту. – Тогда мы перейдем к более понятному языку. Первый удар пришелся по ребрам. Второй по плечу. Брюнетка почувствовала, как сознание начинает ускользать. Мир превратился в череду вспышек боли и глухих ударов. Последний удар пришелся по касательной в голову. Голова Рюджин безжизненно повисла, изо рта хлынула кровь, смешиваясь с той, что текла из раны на щеке. Она больше не слышала его криков. В этот момент тишину склада разорвал грохот. – Стоять! Полиция! Руки за голову! Ослепительный свет фонарей разрезал мрак. Спецназ ворвался внутрь, мгновенно скрутив Донхо и впечатав его лицом в пол. Он еще что-то кричал про сестру и справедливость, но его уже никто не слушал. Через секунду в круг света вбежала Юна. Её лицо было искажено ужасом. – Рюджин! Господи, Рюджин! – Юна упала на колени перед стулом. Её руки дрожали, когда она начала лихорадочно перерезать веревки. – Юна… – едва слышно прошептала Джин, приходя в сознание от движения. Каждое слово давалось ей с нечеловеческим трудом. – Скажи… Йеджи… что всё… закончилось. – Молчи, ничего не говори! – Юна плакала, подхватывая слабое тело подруги, когда веревки наконец поддались. – Ты только держись, слышишь? Скорая уже здесь! Ты не можешь меня оставить, придурочная ты Шин Рюджин! Шин попыталась улыбнуться окровавленными губами, но силы окончательно покинули её, и она провалилась в сон на руках у напарницы.

***

Три дня спустя. Больничная палата была залита мягким солнечным светом. Рюджин лежала на кровати, обложенная датчиками. Её лицо было бледным, на щеке был аккуратный шов шрам, который останется с ней навсегда. Дверь тихо скрипнула. Джин открыла глаза и увидела Джи. Та выглядела так, будто не спала всё это время: круги под глазами, растрепанные волосы, но в руках она сжимала букет цветов. – Привет, – прошептала Йеджи, подходя к кровати. Её голос дрожал. Рюджин попыталась пошевелиться, но тут же поморщилась от боли в перебитых ребрах. – Эй… не плачь, – младшая протянула руку. – Я же сказала, что в собственном доме меня не так просто прихлопнуть… даже сумкой. А уж тем более битой. Йеджи всхлипнула, ставя цветы в вазу и осторожно беря руку Рюджин в свои. – Ты чуть не погибла из-за меня. Юна рассказала… что он сделал. Рюджин, зачем? – Потому что я обещала тебя защитить, – Шин посмотрела ей прямо в глаза, и в этом взгляде было больше правды, чем во всех кодах Минхо. – И потому что… ты единственный свет, что я встретила за все годы этой грязной работы. Блондинка наклонилась и очень осторожно, боясь причинить боль, коснулась губами здоровой щеки Рюджин. – Теперь моя очередь защищать тебя, – прошептала она. – Пока ты не поправишься. И… после тоже. Младшая закрыла глаза, чувствуя тепло руки старшей. Дело было закрыто, Ли Донхо ждал суд, а правда о Минхо оказалась горькой и грязной. Но здесь, в этой палате, впервые за долгое время Рюджин чувствовала, что игра наконец-то окончена. И она в ней победила.

***

Реабилитация была долгой и изнурительной. Врачи потом признались Юне, что в ту ночь жизнь Рюджин висела на волоске она потеряла слишком много крови, а болевой шок и повреждения внутренних органов едва не остановили ее сердце. Но упрямый характер детектива Шин сработал и здесь: она буквально выкарабкалась с того света. Сейчас, спустя две недели, палата №402 стала для неё временным домом. Голова Шин всё ещё была плотно перебинтована, закрывая глубокий порез на щеке и гематому на затылке. Каждое движение отдавалось тупой, изматывающей болью. – Черт… – прошипела Рюджин, когда попыталась сменить положение. – Такое чувство, будто по мне проехался грузовик, а потом вернулся, чтобы проверить, жива ли я. – И этот грузовик звали Ли Донхо, – раздался бодрый голос от двери. В палату зашла Юна. Она выглядела намного лучше, чем в ту страшную ночь, хотя в её глазах всё еще читалось облегчение при виде живой подруги. Она несла охапку папок и свой неизменный стакан с ледяным американо. – Как ты, онни? Врачи говорят, ты сегодня даже смогла сесть без посторонней помощи? – Сесть громко сказано, – проворчала Джин, опираясь на подушки. – Скорее, я приняла вертикальное положение и три минуты пыталась не упасть в обморок. Но новости с работы бодрят лучше любого кофе. Рассказывай. Юна уселась на край кровати и заговорила тише: – Донхо признали вменяемым, несмотря на его одержимость. Он во всём сознался. Суд будет коротким, он сядет на пожизненное. Семья Минхо в ужасе от правды, которую мы вскрыли про их сына. Школу «Хваран» сейчас трясет проверка, директора, скорее всего, снимут за то, что замял случай с сестрой Донхо три года назад. Дело закрыто, Рю. Полностью. Джин кивнула, и эта маленькая манипуляция тут же отозвалась вспышкой боли в висках. Она закрыла глаза. – Хорошо. По крайней мере, это безумие больше никого не коснется. – Ладно, я пошла, а то сейчас придет твоя «главная надзирательница», – Юна хитро подмигнула. – Она встретила меня в коридоре с таким видом, будто я собираюсь заставить тебя подписывать протоколы прямо сейчас. Как только Юна ушла, дверь открылась снова, но на этот раз гораздо тише. Вошла Йеджи. В руках у неё была небольшая термо-сумка, от которой исходил божественный аромат домашней еды. Увидев, что Шин сидит, Хван тут же поставила сумку и подбежала к кровати. – Рюджин! Тебе же сказали не перенапрягаться! – она осторожно придержала ее за плечо. – Голова болит? – Болит, – честно призналась Рюджин, глядя на Йеджи. – И ребра болят. Но видеть тебя это лучшее обезболивающее. Йеджи покраснела, но не отвела взгляд. Она достала из сумки контейнер с теплым куриным супом. – Я приготовила то, что ты любишь. Врач сказал, тебе нужно восстанавливать силы. Давай, открывай рот. – Йеджи, я могу сама… – начала было Рюджин, но встретившись с непреклонным «кошачьим» взглядом, тут же сдалась. – Ладно, ладно. Корми своего раненого героя. Они сидели в тишине, нарушаемой только звуком ложки о край контейнера. Джи аккуратно кормила Джин, следя за каждым её движением, будто та была сделана из тончайшего фарфора. – Знаешь, — тихо сказала Йеджи, когда с супом было покончено. – Я долго думала о том, что ты сказала. Про то, что я свет в твоей жизни. Рю замерла. Она помнила те слова, сказанные в полубреду, но сейчас, в трезвом уме, они казались ей слишком откровенными. – Я просто… – начала Рюджин, но Йе перебила её, мягко прикоснувшись ладонью к её здоровой щеке. – Не надо оправдываться. Я чувствую то же самое. Когда я ждала новостей из операционной, я поняла, что если ты не выйдешь оттуда, для меня весь мир станет таким же темным, как тот склад куда тебя увез этот. Так что, детектив Шин, у тебя нет выбора. Ты обязана выздороветь. Ради меня. Рюджин накрыла руку Йеджи своей ладонью. Несмотря на бинты, шрамы и боль, она чувствовала себя невероятно счастливой. – Я постараюсь, – улыбнулась она, и на этот раз улыбка не была болезненной. – Тем более, мне еще нужно как-то отработать то нападение сумкой. Помнишь? Йе не выдержала и рассмеялась впервые за всё время с начала этого кошмара. – О боже, ты никогда мне этого не забудешь! – Никогда, – подтвердила Рюджин, притягивая руку Йеджи к своим губам. – Это будет моим любимым воспоминанием о нашей встрече в моем доме. Воздух в палате будто застыл. После слов Йеджи о том, что она чувствует то же самое, внутри Рюджин что-то окончательно оборвалось. Годы сдержанности, холодного полицейского самоконтроля и страха привязаться к кому-то рухнули под натиском тепла, исходящего от этой девушки. Джин, забыв о перебитых ребрах и ноющей голове, резко подалась вперед. Её рука обхватила шею Йеджи, пальцы запутались в ее мягких волосах. – Рю?.. – только и успела выдохнуть Йеджи, как детектив с силой потянула её к себе. От неожиданности Йе вскрикнула, едва не выронив пустой контейнер из-под супа. В следующую секунду губы Рюджин накрыли её собственные настойчиво, жадно, со всем тем отчаянием и нежностью, которые она копила всё это время. Это был поцелуй человека, который только что вернулся с того света и отчаянно хотел почувствовать жизнь. Но вместо ожидаемого ответа Рю почувствовала ладони на своих плечах. Джи с силой, на которую Шин не думала, что она способна, оттолкнула ее. Рюджин охнула, когда её спина ударилась о спинку кровати, а в груди отозвалась резкая, колющая боль от поврежденных ребер. Она схватилась за бок, тяжело дыша и глядя на Йеджи затуманенным взглядом. Хван сидела на кровати, ее грудь бурно вздымалась, а щеки пылали пунцовым цветом. Она поправила растрепавшиеся волосы, и в её глазах была не радость, а смесь шока и настоящего негодования. – Ты что творишь, детектив Шин?! – голос Йеджи сорвался на почти официальный тон, который она использовала в школе, когда ловила учеников за чем-то неподобающим. Рюджин замерла, её сердце пропустило удар на этот раз не от любви. Обращение «детектив Шин» ударило больнее, чем бита Донхо. Она почувствовала себя невероятно глупо. – Я… Йеджи, я думала… – пробормотала Рюджин, пытаясь справиться с одышкой и жжением в груди. – Я сказала, что ты мне дорога! – воскликнула блондинка, её руки дрожали. – Но посмотри на себя! У тебя швы на лице! У тебя бинты на голове! Ты едва сидишь, Рюджин! Ты хоть понимаешь, что ты могла сейчас сделать? Ты могла сорвать швы, у тебя могло начаться кровотечение! Врачи сказали никакого стресса, никаких резких движений! Хван встала с кровати и сделала шаг назад, ее глаза наполнились слезами. – Ты чуть не умерла. Мое сердце чуть не остановилось вместе с твоим. И теперь ты… ты так рискуешь собой ради мимолетного порыва? Ты ведешь себя как безответственный подросток, а не как детектив! Рюджин молчала. Весь её героический настрой испарился. Она смотрела на свои руки, чувствуя, как краснеет под бинтами. Она хотела проявить чувства, а в итоге напугала человека, который за неё искренне боялся. – Прости, – тихо сказала Рю через минуту. Голос её звучал глухо. – Я не… я не хотела тебя пугать. Я просто… боялась что не увижу тебя больше Йеджи закрыла лицо руками, тяжело вздохнув. Тишина в палате стала невыносимой. Рюджин уже была готова к тому, что Йеджи сейчас просто развернется и уйдет, оставив её один на один с чувством вины. Но Хван не ушла. Она медленно опустила руки и подошла к кровати. Она села на самый край, глядя на Рюджин с бесконечной усталостью и… нежностью, которую не смогла скрыть даже злость. – Ты невыносима, Шин Рюджин, – прошептала она, протягивая руку и очень осторожно касаясь края бинта на голове Рюджин. – Настоящая катастрофа. – Я знаю, – Рюджин виновато подняла глаза. – Зато я поймала плохого парня. – Ты чуть не поймала путевку в морг, – отрезала старшая, но ее рука переместилась на щеку Рюджин, аккуратно огибая шрам. – Слушай меня внимательно. Мы поговорим об этом. И… возможно, мы сделаем это снова. Но только тогда, когда ты сможешь стоять на ногах дольше пяти минут без помощи медсестры. Поняла? Рюджин слабо улыбнулась. – Это обещание, госпожа Хван? Йеджи придвинулась чуть ближе и, проигнорировав все свои правила о безопасности, быстро и невесомо поцеловала Рюджин в лоб прямо над краем бинта. – Это приказ, детектив. А теперь лежи смирно и не смей двигаться, пока я не разрешу. Рюджин послушно откинулась на подушки. Боль всё еще была с ней, но теперь она казалась терпимой. Она знала, что впереди еще много объяснений, но страх, который она увидела в глазах Йеджи, говорил о любви громче любого поцелуя. Она будет ждать. Столько, сколько потребуется.

***

Прошло два месяца. Шрам на щеке Рю превратился в тонкую, едва заметную белую линию, которая, по мнению Юны, придавала ей «вид крутой девушки из экшен фильмов». Официально Шин была признана полностью восстановившейся и даже вернулась на службу, хотя капитан Ким пока держал её на бумажной работе. Однако травма бесследно не прошла. Врач при выписке предупредил: «Удары битой по голове не проходят даром, детектив. Готовьтесь к тому, что метеозависимость и стресс теперь ваши главные враги. Головные боли будут возвращаться». И сегодня был именно такой день. Тупая, пульсирующая боль зародилась еще в участке, а к вечеру превратилась в раскаленный обруч, сжимая виски. Шин открыла дверь своей квартиры и замерла на пороге. Она не была здесь несколько дней, оставаясь на дежурствах или заезжая к родителям, но дом встретил ее непривычным порядком. Вместо разбросанных носков и стопок старых газет её ждал идеально чистый пол, расставленные по местам книги и тонкий аромат лавандового освежителя. – Ого… – прошептала Шин, проходя вглубь. – Кажется, я ошиблась дверью и попала в музей. Она осторожно опустилась на диван, прикрыв глаза. Голова отозвалась резким «дзынь». В этот момент на кухне что-то звякнуло, и из-за двери показалась белая макушка. Она была в домашней одежде, с волосами, собранными в небрежный пучок, и с кухонным полотенцем через плечо. – Ты вернулась! – старшая просияла, но тут же нахмурилась, заметив, как младшая массирует виски. – Опять? – Опять, – вздохнула Рюджин, не открывая глаз. – Кажется, сегодня тучи решили устроить вечеринку прямо у меня в черепе. Блондинка молча подошла к ней. Ее прохладные пальцы мягко легли поверх рук брюнетки на виски, заменяя их. Рюджин невольно выдохнула от облегчения. – Иди в спальню, ложись, – скомандовала Йеджи своим мягким, но не терпящим возражений тоном. – Я сейчас принесу лекарство и холодный компресс. И никаких возражений, детектив. Через десять минут Рю уже лежала в постели. В комнате был полумрак. Йе аккуратно положила влажное полотенце ей на лоб и села рядом на край кровати. – Ты прибралась, – тихо сказала Шин. – Спасибо. Я бы сам еще месяц разгребала тот хаос. – Мне было несложно, – Джи нежно погладила ее по руке. – К тому же, мне хотелось, чтобы ты вернулась в уют, а не в берлогу холостяка. Боль начала понемногу отступать, сменяясь приятной сонливостью. Джин приоткрыла один глаз и посмотрела на Лжи. Та выглядела такой домашней, такой… своей. Все те чувства, которые вспыхнули в больнице, за это время только окрепли. Теперь, когда над ними не висела тень смерти и «Игры», всё казалось проще и одновременно сложнее. – Помнишь, что ты сказала в больнице? – вдруг спросила Рю. Голос ее был хриплым. Хван замерла, её пальцы на мгновение перестали поглаживать ладонь Рюджин. – Про то, что я тебе запретила целоваться, пока ты не поправишься? – Именно, – Рюджин чуть приподнялась на локтях, полотенце соскользнуло с ее лба. – Врач сказал, что я полностью восстановилась. Голова болит это просто побочный эффект, он не считается. Так что… технически, я уже стою на ногах гораздо дольше пяти минут. Йеджи прикусила губу, стараясь скрыть улыбку, но её глаза искрились смехом. – Ты сейчас используешь свои детективные навыки, чтобы манипулировать мной и нарушить медицинские предписания? – Я использую логику, – Рю потянулась к ней, аккуратно перехватывая ее руку. – А логика говорит, что я слишком долго ждала этого момента. Йе вздохнула, но на этот раз не оттолкнула. Она сама наклонилась ниже, так что её дыхание коснулось губ Рюджин. – Ты уверена? Ребра не болят? Голова не кружится? – Голова кружится, – прошептала брюнетка, сокращая последние миллиметры между ними. – Но на этот раз не от удара битой. Поцелуй был совсем другим не тем отчаянным порывом в больнице, а медленным, глубоким и осознанным. В нем было обещание тишины после шторма, благодарность за спасение и робкое начало чего-то очень важного. Йеджи ответила мягко, ее руки переместились на плечи Рюджин, притягивая ее ближе. Когда они наконец отстранились друг от друга, Рюджин почувствовала, что головная боль чудесным образом отступила на второй план. – Ну как? – шепнула блондинка, прижавшись своим лбом к её. – Помогло лучше таблеток? – Определенно, – Рюджин улыбнулась, обнимая ее за талию. – Знаешь, я думаю, мне нужна регулярная терапия. Минимум три раза в день. Хван негромко рассмеялась и легла рядом, устраивая голову на плече Шин. – Посмотрим на твое поведение, детектив. Но, кажется, я готова стать твоим личным врачом на очень долгое время. За окном шумел ночной Сеул, в участке Юна, наверное, дописывала очередной отчет, а Ли Донхо гнил в камере ожидания. Но здесь, в маленькой чистой квартире, наконец-то наступил мир. Рюджин закрыла глаза, засыпая под мерное дыхание Йеджи, и впервые за долгое время ей не снились тени склада. Ей снился свет. И этот свет был рядом с ней.