Перекрёсток времён (Passageways)

Гарри резко развернулся, но Беллатрисы нигде не было, единственные следы в коридоре были его собственными, оставленными прошлой ночью. Дверь позади него мягко закрылась, а затем исчезла из виду. Гарри вздрогнул и повернулся, чтобы посмотреть на сплошную стену перед собой; все следы двери исчезли. — Что за чертовщина? — пробормотал Гарри, толкая стену руками, но стена была твердой, холодной и неподвижной. Он отступил назад и уставился на стену. — Полагаю, комната закрывается, когда не используется, — размышлял он. Его глаза блуждали вокруг, все еще ища пропавшую соседку по комнате, но он не нашел ни следа её присутствия. Внезапно тревожная мысль пришла ему в голову. Было ли все это плодом его воображения, какой-то ужасной шуткой? Он почесал затылок, обдумывая ситуацию. «Комната предоставила гостиную, спальни, большую ванну и много других вещей. Могла ли она также предоставить девушку?» Эта мысль несколько угнетала его, так как она ему довольно сильно понравилась; за одну ночь она произвела на него сильное впечатление. Он находил её... очаровательной, определенно опасной, и ему действительно нравился её игривый, если не дразнящий характер. «Но зачем комнате утруждать себя предоставлением кого-то, и почему именно Беллатриса Блэк?» Может быть, комната как-то вытащила её из его разума, в конце концов, когда он увидел её изображение на семейном гобелене, он подумал, что она очень привлекательна. Возможно, комната увидела это и создала её, чтобы она стала для него другом. И разве он не просил друга вместе с местом для ночлега, когда его впервые привели в комнату? «Возьми себя в руки, Поттер, я сомневаюсь, что комната могла создать живого, дышащего человека... или могла?» — размышлял он. — «Ладно, голова; думай логически, как бы Гермиона посмотрела на это?» — Гарри тут же почувствовал, как что-то сжало его сердце, тяжелая рука сдавила его, запрещая биться, когда мысль о его бывшей лучшей подруге вышла на передний план. Печаль быстро окутала его своим гнетущим плащом. Он скучал по ней, она всегда была рядом с ним, она была сестрой, которой у него никогда не было, родственной душой. Почему её не было рядом сейчас, почему она не верила ему, почему этот раз отличался от всех остальных? Она поверила ему на первом курсе, когда они помешали Волдеморту получить Философский камень. Она поддержала его на втором курсе со всеми проблемами, когда его обвиняли в том, что он Наследник Слизерина, а затем со всем инцидентом с василиском, и поверила ему, что Том Риддл, он же Волдеморт, почти вернулся к жизни через свой проклятый дневник. Она стояла рядом с ним на третьем курсе, где они спасли невинного Сириуса Блэка и спасли их от дементоров. Что же заставило события четвертого курса настроить её против него? Ей просто надоели все приключения Золотого Трио Гриффиндора? Ей хватило опасных ситуаций, боялась ли она за свою жизнь? Думая обо всех этих приключениях, Гарри с неохотой признавал самому себе, что, возможно, у неё действительно была веская причина отдалиться от него. Находиться рядом с ним было опасно. Ради Мерлина, самый опасный Темный Волшебник столетия жаждал его крови. Но Гермиона пошла дальше и полностью отвернулась от него, присоединившись к хору остальных, называющих его обманщиком... лжецом... и... у-убийцей. Гарри проглотил довольно большой ком в горле, когда печаль и одиночество с новой силой заявили о себе. Он сполз на пол, прислонившись к стене, подтянув колени к груди и положив на них голову, закрыв её руками. Гарри пытался сдержать слезы, которые, как он чувствовал, подступали. Вальбурга была бы разочарована в нем; она пыталась привить ему атмосферу безразличия, чтобы быть выше слабости сентиментальности и эмоций. Смотреть с презрением на тех, кто настроил себя против него. Но Гарри был существом сильных эмоций; его сердце было открыто, и хотя он научился лучше скрывать их, более сильные все равно просачивались наружу. Ему нужен был друг, он не хотел быть один, однако он знал, что ему не нужна влюбленная фанатка вроде Ромильды Вейн, или Джинни Уизли, или даже распутной девицы вроде Лаванды Браун. Ему нужен был кто-то, с кем он мог бы быть самим собой, кто-то с интеллектом, но, возможно, не такой властный, какой иногда бывала Гермиона. Ему нужен был кто-то, с кем он мог бы вести серьезный разговор, который не касался бы только квиддича, шахмат или того, сделал ли он все домашнее задание. Белла была идеальной, может быть, слишком идеальной. Она была такой же тревожной, как и он, разочарованной тем, что мир преподнес ей, как и он. Она была умна, но не занудна, она была веселой и кокетливой, и с ней было просто легко говорить, как только пройдешь стадии наставления палочек и угроз. У неё были секреты, и у него тоже. Была ли она просто плодом его воображения, воплощением того, чего он больше всего хотел в компаньоне, друге? Возможно, но было ли это так уж плохо... на самом деле? Ну и что, если она не настоящая, она была большей компанией, чем у него было сейчас, то есть никакой. Гарри решил, что в любом случае это его не беспокоит, хотя в глубине души надеялся, что она настоящая. Но где она была? Почему она исчезла именно тогда, когда они вышли из волшебной комнаты? Может быть, она не существовала, может быть, она вернулась за чем-то и сейчас выйдет обратно? Но прошло уже несколько минут, а она все еще не появилась. Урчание в животе отвлекло внимание Гарри от пропавшей спутницы на поиск еды. Он побеспокоится о тайне волшебной комнаты и прекрасной мисс Блэк после того, как получит завтрак в свой желудок. Гарри направился к лестнице, проходя мимо входа в Башню Гриффиндора. Он быстро спрятался за доспехами, когда портрет Полной Дамы распахнулся. Он увидел, как Гермиона вышла из проема, за ней быстро последовало около дюжины первокурсников. Он предположил, что она сопровождает «первоклашек» в Большой зал на завтрак. Рона с ней не было, скорее всего, он спал. Рон никогда не видел смысла вставать раньше, чем это абсолютно необходимо в выходной. На самом деле, это было оскорблением его образа жизни. Лень была формой искусства, а Рон был её Да Винчи. Усмехнувшись про себя, Гарри присоединился к процессии, пристроившись позади маленькой светловолосой девочки с хвостиками. Пока они шли, Гермиона просвещала группу о тонкостях усердной работы и зарабатывания баллов для Гриффиндора. Гарри тихонько хихикнул, заметив, что у всех первокурсников были ежедневники для домашних заданий, похожие на тот, что Гермиона подарила ему и Рону на Рождество на втором курсе. Гарри с весельем покачал головой, представив целый год мини-Гермион. «Мерлин, я скучаю по ней», — подумал Гарри, грустно глядя на копну густых каштановых волос во главе марширующей группы. Группа только достигла площадки третьего этажа, когда размышления Гарри были прерваны пронзительным криком. Гарри немедленно выхватил палочку и начал искать признаки нападения. Гарри обернулся к группе, за которой следовал, только чтобы увидеть нервную Гермиону, направляющую палочку на него, и всю группу первокурсников, прячущихся за ней в страхе. Глядя на маленькие херувимские лица позади своей бывшей лучшей подруги, он увидел, что их страх был направлен на... него. Почему они боялись его? — Ч-что тебе н-нужно, Гарри?! — приказала Гермиона, но её бравада пропала из-за дрожи в голосе и трясущейся палочки. Гарри глубоко вздохнул; по-видимому, его бывшая лучшая подруга все еще следовала за остальными чертовыми овцами в Волшебном Мире и видела в нем только какого-то ненормального психопата. По выражениям ужаса на лицах юных учеников позади неё было очевидно, что они тоже были проинформированы о его безумии. — Мне ничего не нужно, Гермиона, — мягко сказал Гарри, глядя в её глаза цвета корицы. — Я просто шел в Большой зал позавтракать, ничего гнусного, ничего предосудительного, просто иду на завтрак. Мне все еще разрешено есть, не так ли? — спросил он. — Он ведь не убьет нас, Гермиона? — спросила та же светловолосая девочка, за которой он шел, с дрожащими губами. — Просто мистер Уизли сказал нам, что он темный волшебник и убьет нас, если ему представится шанс. Гарри уставился на Гермиону, его глаза горели гневом. Гермиона и группа, следовавшая за ней, бессознательно сделали шаг назад. Волна неконтролируемой магии исходила от Гарри; его глаза, казалось, светились необузданной силой. — Это правда, Гермиона? — спросил Гарри низким рычащим голосом. — Твой парень распространяет злобную ложь обо мне? Это то, во что ты тоже веришь, Гермиона? — выплюнул Гарри. Гермиона открывала и закрывала рот, как рыба, вытащенная из воды, её блестящий мозг не знал, как ответить. Гарри испытующе смотрел в глаза Гермионы, но не нашел того, на что надеялся. Знака веры или вины за предательство, все, что он видел, были трепет и страх. — Я ДУМАЛ, ТЫ БЫЛА МНЕ ДРУГОМ, ГЕРМИОНА! Я ДУМАЛ, ТЫ ЗНАЛА, КТО Я ТАКОЙ! ИЗ ВСЕХ В ЭТОМ ПРОКЛЯТОМ ЗАМКЕ ИМЕННО НА ТЕБЯ Я ВСЕГДА МОГ РАССЧИТЫВАТЬ! — Гарри сжал кулаки в гневе; он крепко зажмурился, качая головой из стороны в сторону. Более тихим голосом Гарри продолжил: — Ты была мне сестрой, Гермиона; я любил тебя, как будто ты была мне родной по крови. Ты была моей скалой, моим утешением в безумии, которым является моя жизнь. Как ты могла предать меня так, неужели наша дружба ничего для тебя не значила? — Голос Гарри дрогнул от эмоций, его глаза отражали боль, которую он чувствовал внутри. Гермиона не говорила, её глаза были широко раскрыты и полны слез, но она не сделала попытки заговорить, отрицать то, что говорил Гарри. Ее эмоции были настолько противоречивы, что она застыла. Ее сердце кричало ей бежать в его объятия и молить о прощении, но Рон был её парнем, и он запретил ей когда-либо снова разговаривать с Гарри. Рон был единственным мальчиком, который когда-либо проявлял к ней романтический интерес, и она отчаянно хотела чувствовать себя желанной. Она считала себя невзрачной девушкой и не очень популярной. Она не хотела состариться в одиночестве, поэтому ухватилась за привязанность Рона, как за спасательный круг. В глубине души она знала, что Гарри не был монстром, каким его рисовали люди и пресса, но у неё не хватило смелости защитить своего первого настоящего друга. Ее гриффиндорская храбрость, казалось, покинула её. Гарри медленно кивнул головой. — Ясно... — Гарри закатал левый рукав рубашки. На его запястье был браслет дружбы, который Гермиона сплела для него на Рождество на первом курсе. Это была одна из самых ценных вещей Гарри после мантии-невидимки его отца. Это был символ дружбы, которая, как он думал, будет длиться вечно. С того дня, как Гермиона повязала его на запястье и объяснила его значение, он никогда его не снимал. Глаза Гермионы расширились, узнав плетеный браслет. Гарри схватил браслет правой рукой и резким, сильным рывком разорвал нити, связывающие его. Гарри с тоской посмотрел на браслет мгновение, прежде чем медленно перевернуть руку, позволяя символу дружбы упасть на холодный каменный пол. Не говоря больше ни слова и не оглядываясь, Гарри ушел, и в его мыслях исчезла всякая надежда на примирение с кудрявой книгочейкой. Гермиона упала на колени и любовно подняла браслет, как будто это было самое хрупкое яйцо Фаберже. Первокурсники подпрыгнули, когда скорбный вопль эхом разнесся по коридору, пока они наблюдали, как староста пятого курса неудержимо рыдает. «Что я наделала, что я наделала?» — повторяла Гермиона, раскачиваясь взад и вперед на твердом каменном полу. Что-то сломалось в Гермионе, когда она подняла выброшенный браслет, её разум, казалось, ожил, когда она прижала символ дружбы к груди. Внезапная ясность вместо того, чтобы утешить её, истерзала её душу чувством вины, когда тяжесть того, что она сделала со своим лучшим другом, обрушилась на неё. Она не могла понять, почему она так относилась к своему другу, но воспоминания стояли ясно в её голове, сурово осуждая её. Гермиона так и не добралась до Большого зала, и её не видели снова до первого урока в понедельник утром. Потеряв аппетит, Гарри направился обратно на седьмой этаж. Сцена с Гермионой проигрывалась снова и снова в его голове. «Она ничего не сказала, ни слова, как она могла сделать... я не понимаю», — мучился Гарри. Гарри добрался до пятого этажа, когда заметил девушку, заглядывающую в классы и подсобки для метел, очевидно, что-то ищущую. Он почти повернулся, чтобы продолжить свой путь на седьмой этаж, когда заметил, что на ней нет обуви... или носков, если уж на то пошло. Хотя был сентябрь и все еще относительно тепло, каменные полы всегда были немного холодными. Присмотревшись к ногам девушки, он заметил, что они казались красными от холода, и девушка периодически терла одну ногу о другую, пытаясь согреть их. Вопреки здравому смыслу, он подошел к маленькой девочке. Она была добрых шесть дюймов ниже его, с грязновато-светлыми волосами, доходящими до талии. У неё была худощавая фигура и почти эльфийские черты лица, за исключением больших, почти выпуклых голубых глаз, которые, как ни странно, казалось, прекрасно подходили её лицу. Он заметил, что она интересно засунула палочку за правое ухо. На ней был вязаный свитер оверсайз с каким-то странным существом, похожим на кролика, с единственным мятым рогом, торчащим из середины лба. И юбка-солнце, которая пришла прямо из пятидесятых годов. Ожерелье, которое, казалось, было сделано из пробок от сливочного пива, и что-то похожее на редис, свисающее с её ушей. Это был странный ансамбль, но он заметил, что у большинства магов не было лучшего чувства стиля, когда дело касалось маггловской одежды. Гарри прочистил горло, желая объявить о себе, чтобы не испугать юную ведьму. Не оборачиваясь, чтобы признать его присутствие, она открыла еще одну кладовку для метел и быстро обыскала её, одновременно заговорив. — Здравствуй, Гарри Поттер, — произнесла маленькая девочка воздушным голосом. — Эм... привет. — Твои туфли тоже исчезли? — спросила она, теперь поворачиваясь к нему лицом, а затем посмотрела на его ноги. — О! Ты нашел их... молодец! У меня обычно уходит время до конца семестра, чтобы найти свои. Нарглы исключительно хороши в прятании вещей, знаешь ли. — Эм... прости... Нарглы? — спросил Гарри, никогда не слышав о таких вещах. — Ага, они любят жить в холодных и сырых местах, так что замок — это первоклассная среда для размножения. И с таким количеством закоулков и щелей, чтобы прятать вещи, они не могут удержаться, чтобы не одолжить предметы и не спрятать их. Я думаю, это своего рода игра, в которую они любят играть на самом деле. Гарри просто тупо уставился на белокурую ведьму, не зная, что о ней думать. — Мы верим тебе, кстати, — ответила она ни с того ни с сего, не замечая неловкого молчания со стороны Гарри. — А? — Насчет возрождения Волдеморта. Мой отец и я верим тебе. О, где мои манеры... я Луна, Луна Лавгуд, — заявила блондинка и протянула руку. — Эээ, привет и с-спасибо, — разумно ответил Гарри, пожимая протянутую руку. Быстрым движением Луна крепко схватила его за руку и притянула ближе к себе. Они были почти грудь к голове. Луна держала его за руку и, откинув голову назад, смотрела прямо в глаза Гарри. Гарри неуверенно смотрел на маленькую ведьму, которая, казалось, изучала его. — Как я и подозревала, — кивнула Луна. — Мозгошмыги, большое нашествие мозгошмыгов. — Мозгошмыги? — спросил Гарри. — Да, мозгошмыги. Это крошечные существа, которые проникают в мозг человека через уши; они как бы делают твои мысли нечеткими и бессвязными, а также могут вызывать капризность и депрессию. — Ага... и как человек избавляется от м-мозго... — Мозгошмыгов, — помогла Луна. — Да, от них, как от них избавиться? — спросил Гарри, подыгрывая девочке. — Ну, есть два способа. Первый способ — прыгнуть в горное озеро, обернувшись водорослями, и позволить нарг... э-э... плимпушкам объесть их с твоего тела, пока ты поешь «Мой Бонни лежит за океаном», — заявила Луна. Глаза Гарри расширились. Он не знал, смеяться ему или бежать от странной девочки в ужасе. — Так какой второй вариант? — спросил Гарри, почти боясь спрашивать. — Ирисковый пудинг. Я нахожу второй вариант более приятным, — констатировала Луна как ни в чем не бывало, постукивая указательным пальцем левой руки по губам. — Что нужно делать с ирисковым пудингом? — Ну, съесть его, конечно! — заявила Луна, глядя на мальчика так, словно он был каким-то бестолковым. Усмехнувшись, Гарри согласился, что второй вариант звучит гораздо более... приемлемо. В попытке сменить тему Гарри спросил Луну об отсутствии у неё обуви. — Ну, как я и объясняла раньше, Нарглы снова забрали все мои носки и туфли. — Снова? Это часто случается? — спросил Гарри. — О да, каждый год с тех пор, как я приехала в Хогвартс. Иногда одалживают мои туфли, иногда зимнюю мантию и другие предметы одежды, время от времени исчезает моя домашняя работа. Хотя это первый раз, когда это случилось в первый же день после возвращения. Обычно я нахожу большинство своих вещей к концу учебного года. Я уверена, то же самое случалось и с тобой. Гарри посмотрел на девочку с оттенком беспокойства. У него было чувство, что Нарглы, скорее всего, были её однокурсниками, крадущими вещи юной девочки, потому что она была немного странной. — Нет, Луна, со мной такого никогда не случалось. Ты говорила со своим деканом о том, что твои вещи исчезают? — спросил Гарри. — О нет, он слишком занят, чтобы беспокоить его чем-то столь тривиальным. Кроме того, иногда их возвращают, а если нет, я всегда могу написать папе, чтобы он прислал замену. — Ты уверена, что эти крапивницы... — Нарглы. — Да, эм... Нарглы. Ты уверена, что Нарглы виноваты в этом, Луна? — Ну... я так думаю, но я немного запуталась, потому что у меня есть талисманы против Нарглов в сундуке, и я ношу один на шее, — она показала ожерелье из пробок от сливочного пива. — Так что у них, должно быть, выработался иммунитет. — А как насчет твоих соседей по комнате? Может быть, они приложили руку к исчезновению твоих вещей? — спросил Гарри, тень печали, казалось, промелькнула в глазах Луны, но это было так быстро, что Гарри не был уверен, что видел это. — Зачем им делать что-то подобное? Я имею в виду, они никогда не разговаривают со мной, так что я не вижу причин, почему они были бы в сговоре с нарглами, — Луна полуулыбнулась. Гарри пожал плечами, но не стал комментировать. Луна снова начала тереть ноги о ноги в попытке согреть их. — Вот, давай я помогу тебе, — ласково сказал Гарри. Затем он достал палочку, направил её на ноги Луны и наложил согревающее заклинание. — О-о-о, это приятно, — прокомментировала Луна, шевеля пальцами ног. — Знаешь, ты совсем не такой, каким они пытаются тебя изобразить. Не то чтобы я когда-либо верила в это, у тебя слишком много золотых кружевниц кружится вокруг тебя, — с утверждением заявила Луна. — Это хорошо? — спросил Гарри. — О, очень хорошо! Золотые кружевницы притягиваются к людям с благородным духом, к сожалению, они не могут прогнать нарглов, но я могу дать тебе один из моих талисманов для этого, — предложила Луна с широкой улыбкой. — Ну, я думаю, ты, наверное, единственная, кто так думает обо мне? — сказал Гарри немного удрученно. — О нет, таких много, Гарри Поттер, просто некоторые слишком боятся мозгошмыгов, чтобы показать свою поддержку. Но проклятие — вот что настраивает большинство против тебя. Но, к сожалению, есть те, кто просто по какой-то причине позволяют мозгошмыгам влиять на их разум. — Проклятие... какое проклятие? — спросил Гарри. — Проклятие, которое Снивелиус наложил на студентов. Ну, не на студентов как таковых, а на входы в общие гостиные факультетов. — Кто-то проклял студентов, чтобы они были против меня? — спросил Гарри. — Угу, не очень хороший поступок, но что есть, то есть, — ответила Луна, теребя свободную нитку на джемпере. — Если это правда, как же так получилось, что на тебя это не повлияло? — спросил Гарри. — Ну, я не уверена на сто процентов. Это может быть мое ожерелье, но это не объяснило бы всех остальных, на кого это не повлияло. Так что я думаю, это должно быть просто ментальная вещь. Ты выбираешь позволить этому влиять на тебя или нет. Я выбрала не позволять этому влиять на меня, — она пожала плечами. — Значит, причина, по которой все ненавидят меня, в этом проклятии? — спросил Гарри. — О нет, есть много людей, которые ненавидят тебя даже без него, оно просто негативно влияет на тех, у кого нет мнения в ту или иную сторону, — заявила она. — Откуда ты это знаешь? — с любопытством спросил Гарри. — Ну, я вижу его над входом в Рейвенкло, и я предполагаю, что оно есть во всех общих гостиных. И потому, что магия оставляет видимый след на каждом, кто проходит под ним. — Ты можешь видеть магию? — спросил Гарри впечатленным тоном. Луна ярко улыбнулась и кивнула. — Угу, вся магия оставляет след, будь то проклятие, сглаз, порча или заклинание, — подтвердила Луна. — Ты знаешь контрпроклятие, Луна? — с надеждой спросил Гарри. Лицо Луны вытянулось. — Прости, Гарри Поттер, не знаю. Значит ли это, что мы не можем быть друзьями? — Что?! Нет, к-конечно нет. Ты хочешь быть моим другом? Я имею в виду, когда все остальные против меня, разве это не поставит тебя в противоречие с остальной школой? Луна грустно посмотрела на него. — Большинство людей уже игнорируют меня. Они считают меня немного... странной, — прошептала Луна заговорщически, слегка пожав плечами. — Но я бы очень хотела быть твоим другом, если ты позволишь мне, — прошептала Луна тихим голосом. Гарри мгновение смотрел на Луну. Ее голос и выражение лица были такими искренними и открытыми, что это удивило его. Она определенно была уникальной, но в его книге это совсем не было плохим. Добби дал новое определение слову странный, но теперь Гарри считал его хорошим другом. — Мне бы это понравилось, Луна, у меня сейчас не так много друзей, и я был бы глупцом, не приняв такого удивительно уникального человека, как ты, в качестве друга, — улыбнулся Гарри миниатюрной блондинке. Улыбка Луны грозила затмить её лицо, она была такой широкой, она бросилась к Гарри и обняла его изо всех сил. Гарри, совсем не привыкший к обьятиям, в конце концов, он получал их от миссис Уизли и от Гермионы. Но это объятие не было удушающим, которое он получал от матриарха Уизли, или случайным костедробительным объятием от его бывшей книжной лучшей подруги, но это было объятие, полное эмоций и благодарности, так что Гарри не мог не улыбнуться, несмотря ни на что. Луна отступила от Гарри, её щеки покраснели от смущения. — Прости, Гарри Поттер, думаю, я немного слишком разволновалась, — пробормотала Луна. — Не волнуйся, Луна, друзья так и делают, верно. И пожалуйста, просто Гарри, хорошо? — предложил Гарри с улыбкой, Луна ответила улыбкой и с энтузиазмом кивнула. — Ты уже завтракала, Луна? — спросил Гарри своего нового друга. Луна отрицательно покачала головой. — Ну, как насчет того, чтобы сгонять на кухню и перекусить, а потом я помогу тебе попытаться найти твои туфли, да? — Луна кивнула, и вскоре они отправились в подвал и, найдя вход на кухню, Гарри пощекотал грушу на картине с рогом изобилия фруктов. Груша превратилась в латунную дверную ручку, и с легким поворотом и толчком двое новых друзей вошли в кухни Хогвартса. Кухни были немного больше Большого зала с длинными столами, которые стояли точно под своими аналогами на этаже выше. Там были десятки домашних эльфов, бегающих туда-сюда, ставящих блюдо за блюдом с завтраком на стонущие столы. Как только блюда ставились на стол, они немедленно исчезали и появлялись на соответствующем столе наверху. Перед ними появился возбужденный домовой эльф в розовом фартуке с оборками и гербом Хогвартса в центре. По длинным белым волосам он догадался, что это девочка. У неё были большие голубые глаза и острый нос, а также типичные большие уши, похожие на крылья летучей мыши, которые, казалось, были у всех домовых эльфов. — Как Элли может помочь юной мисс и юному сэру? — пропищала маленькая эльфийка. — Эм... мы хотели спросить, можно ли нам позавтракать здесь, на кухне, — спросил Гарри крошечного эльфа. Элли подпрыгнула на цыпочках и хлопнула в ладоши. — Конечно, можете! — радостно провизжала она, таща пару к столу среднего размера. Гарри и Луна едва успели сесть, как несколько эльфов принесли тарелки, полные яиц, ломтиков бекона, жареных помидоров и выпечки, а также графины с тыквенным соком и чайный сервиз. Гарри и Луна поблагодарили эльфов за чудесное обслуживание, получив в ответ сияющие лица, и те вернулись к своим обязанностям. Гарри и Луна начали нагружать свои тарелки вкусно пахнущей едой перед ними. Гарри только откусил кусочек яиц, глядя на занятых эльфов. Внезапно у него возникла мысль, и он задался вопросом, возможно ли это. Гарри позвал проходящего эльфа и попросил поговорить с ним. — Юному сэру что-то нужно от Таджи? — спросил маленький эльф. — Эм, да. Мне было интересно, моя подруга здесь, кажется, потеряла свои туфли и носки, и мне было интересно, возможно ли это, я имею в виду, способны ли вы находить потерянные вещи в замке. И если да, не могли бы вы помочь нам найти их? — спросил Гарри, не уверенный, возможно ли это вообще. — Это легкое дело, сэры, — радостно ответил эльф. — О? — спросил Гарри. Маленький эльф энергично закивал головой. — О да, каждый ведьма или волшебник теряет свою магию, которая попадает в их одежду. Все, что нам нужно делать, это искать магию юной мисс, и мы можем находить её вещички. — Ого, я не знал, что это возможно, — впечатленно заявил Гарри. — Юная мисс хочет, чтобы Таджи нашел её вещички? — Это было бы так чудесно, если бы вы могли, — заявила Луна со счастливой улыбкой. Без лишних слов эльф исчез с хлопком, через несколько мгновений эльф вернулся с довольно большой кучей одежды, обуви, курток и другой одежды. Гарри посмотрел на довольно большую кучу, а затем снова на Луну. — Где ты нашел все это, Таджи? — спросил Гарри. — Некоторые были в заброшенной теплице, другие были в сундуках других Рейвенкловцев, — пропищал он. — Луна... как... почему...? — Гарри потерял дар речи, глядя на большую кучу вещей, которые, очевидно, были украдены у юной блондинки с первого курса. Луна выглядела немного смущенной и могла только пожать плечами. Она выбрала пару разномастных носков и пару туфель и быстро надела их. — Таджи, не мог бы ты вернуть вещи Луны в её сундук, пожалуйста, — попросил Гарри. С оживленным кивком маленький эльф исчез с вещами. — Ну, по крайней мере, я знаю, куда прийти, когда нарглы заберут мои вещи, — тихо сказала она. Гарри уставился на неё и покачал головой. — Луна, я серьезно сомневаюсь, что нарглы ответственны за все это. Тебе действительно стоит поговорить с профессором Флитвиком об этом, — сказал Гарри своему новому другу. Гарри почти кипел от гнева из-за того, как, по-видимому, обращались с Луной её однокурсники. — Я знаю, ты хочешь как лучше, Гарри, но я уверена, что он слишком занят, и кроме того, мои соседи по дому просто немного развлекаются, я уверена, что их намерения не злые, — сказала Луна грустным голосом, отбросив прежнюю воздушность. Гарри собирался оспорить это, но умоляющий взгляд в глазах его нового друга просил его оставить эту тему. Неохотно он оставил тему, и двое сидели в тишине, возвращаясь вниманием к еде перед ними. Прошел час, и двое болтали о том о сем, пока Луна не сказала ему, что хочет вернуться в свою комнату в общежитии и разобрать свои вещи. Там были очевидные предметы одежды и прочее, что ей больше не подходило, и она хотела отправить их домой совой. Пообещав встретиться завтра снова за завтраком, Луна покинула кухню. Гарри посидел на кухне еще немного и попытался привести мысли в порядок с помощью своих начальных навыков окклюменции. Его утро до сих пор было, мягко говоря, эмоционально истощающим. Он снова подумал о том, что у Луны украли вещи, и тут же подумал о своих собственных, в частности о мантии-невидимке его отца и Карте Мародеров. Он собирался снова позвать Таджи, когда подумал о ком-то другом. — Добби, ты мне нужен! — Не зная, сработает ли это и возможно ли для странного маленького эльфа войти в Хогвартс, он позвал своего друга. Раздался легкий хлопок, когда воздух сместился, и внезапно чрезмерно усердный Добби крепко обнял ноги Гарри. — Мастер Гарри нуждается в своем Добби! — взволнованно сказал Добби, почти опрокинув Гарри. Гарри усмехнулся выходкам Добби и положил руки на плечи Добби, отрывая нетерпеливого эльфа от своих ног, чтобы он мог стоять нормально. — Добби, я надеялся, что ты сможешь помочь мне кое с чем, — сказал Гарри все еще подпрыгивающему эльфу. — Конечно! Добби делает все, что просит Великий Гарри Поттер! — Угу, ну, мне было интересно, обладаешь ли ты такой же способностью чувствовать магию, как и здешние домовые эльфы, чтобы найти некоторые мои личные вещи? — спросил Гарри. — Да, Гарри Поттер, все домовые эльфы могут чувствовать магию, особенно магию своего хозяина! — сказал Добби, его голова горячо закивала. — Великолепно! — воскликнул Гарри. — Мне нужно, чтобы ты нашел мою мантию-невидимку и карту, которая принадлежала моему папе, она называется Карта Мародеров, и это волшебная карта, которая показывает замок и всех в нем. Мой бывший друг Рон Уизли забрал их, и я полагаю, что они все еще могут быть у него, — с горечью сказал Гарри. — Я могу попытаться найти мантию, но это может быть трудно... и карту, может быть, еще труднее, магия карты могла не позволить твоей магии просочиться в неё. И мантия, Добби помнит, что она очень мощная и тоже могла не впустить твою магию. Но Добби сделает все возможное для своего хозяина, — заявил Добби. — Просто сделай все возможное, Добби, это все, о чем я прошу, но я бы нашел Рона Уизли, скорее всего, она будет рядом с ним, — сказал Гарри своему маленькому другу. — Я буду искать, пока не найду, Гарри Поттер, сэры, — сказал Добби, щелкнул ногами и поклонился, а затем с небольшим хлопком исчез. Гарри не знал, сколько времени потребуется Добби, чтобы найти и забрать его семейные реликвии у рыжеволосого предателя, поэтому решил, что, может быть, прогуляется на улице и подышит свежим воздухом. Он поднялся по лестнице из подвала на главный этаж. Он слышал, что завтрак в Большом зале был в самом разгаре. Хор голосов эхом разносился из зала в фойе. Не бросая косых взглядов, Гарри прошел мимо больших двойных дверей, которые вели к едящим студентам, и вышел через главные двери замка на территорию. Он направился к Черному озеру к большому дубу, который стал любимым местом многих студентов, чтобы смотреть на большой водоем. Он сел и стал ждать, добьется ли Добби успеха в ближайшее время. — Гарри? Гарри? Лорд Блэк?! — Беллатриса была сбита с толку, и она ненавидела, просто ненавидела быть сбитой с толку. Гарри был прямо рядом с ней, когда они переступили порог, а потом... пуф! Он исчез. — Если это какая-то шутка, клянусь, я прокляну твои причиндалы, глава дома или нет... Гарри! — Белла резко развернулась, когда дверь за ней закрылась, а затем исчезла. — Ну вот, дерьмо! — прорычала она, теперь снова глядя на сплошную каменную стену. — Полагаю, мне стоит просто пойти на завтрак и посмотреть, появится ли он. Если его там нет, я могу просто вернуться сюда, кроме того, я хочу знать, все еще ли я в своем времени или нет, — Белла развернулась и начала долгий путь с седьмого этажа на главный этаж, где располагался Большой зал. К счастью, было еще рано, поэтому студентов было немного. Она вошла в Большой зал и подошла к столу Слизерина и сразу узнала двух своих сестер, ну что ж, это ответило на её вопрос, в каком она времени, но её сестры выглядели обеспокоенными чем-то. Как только Белла подошла к сестрам, Нарцисса заметила её, вскочила со своего места и побежала к ней, а затем обхватила руками талию старшей сестры и уткнулась головой ей в грудь. — Г-где ты была? — приглушенное рыдание послышалось от маленькой белокурой девочки у груди Беллы. Прежде чем Белла успела ответить, подошла её другая сестра с убийственным выражением лица. — Ты знаешь, через что мы прошли?! — прошипела Андромеда тихим голосом своей сестре, чтобы другие не услышали. — Когда ты не пришла в общую гостиную, мы подумали, что с тобой что-то случилось! Потом пришли проклятые Лестрейнджи и их лемминги и проклинали твое имя и клялись, что поквитаются! — прорычала Энди. — А теперь ты расскажешь нам, что, черт возьми, происходит и где ты была? Белла огляделась и заметила несколько пар глаз, которые с интересом наблюдали за тремя сестрами Блэк, сбившимися в кучу. — Не здесь, — прошептала Белла. — Мы поговорим чуть позже; мне нужно сначала перекусить, — сообщила старшая сестра Блэк двум другим. Белла отвела сестер в дальний конец стола Слизерина, подальше от двери. Белла села, придвинув к себе тарелку, и начала наполнять её. Андромеда и Нарцисса сели вместе напротив Беллатрисы. Две младшие сестры смотрели на старшую сестру с выражением «ну, мы ждем». Белла только откусила кусочек сосиски, когда заметила их пристальные взгляды. Она фыркнула и быстро прожевала кусок во рту. Лениво она взмахнула палочкой вокруг троицы, ставя чары конфиденциальности, чтобы другие любопытные сплетники не подслушали их. Она сложила руки перед собой, положив их на стол, а затем наклонилась вперед, её сестры сделали то же самое в ожидании. Глаза Беллы немного ожесточились, когда она рассказала сестрам о своем разговоре с профессором Слизнортом и о том, что он сообщил ей, что для неё нет другого места, где можно остановиться, если она не замужняя или помолвленная студентка, и как он, казалось, не слишком беспокоился о её безопасности. Андромеда нехарактерно выругалась и выглядела готовой убивать, когда Белла пересказала, что Рудольфус и Патруль Придурков пытались сделать с ней. Это объясняло тираду неудачников, когда они вошли через вход Слизерина в общую гостиную. У Цисси на лице был ужас при мысли о том, что могло случиться с её идолом старшей сестрой. Следующую часть истории Белла не знала, как объяснить, как рассказать кому-то, что тебя вела какая-то неизвестная сущность в комнату, которая волшебным образом появляется, когда просишь, а затем встретить парня, который каким-то образом из будущего и вдобавок к этому будущий Глава Семьи Блэк. Белла открыла рот, чтобы объяснить, и... ничего. Она не могла придумать, как начать этот разговор. Она откинулась на спинку стула и впала в полный ступор мыслей. Андромеда и Нарцисса посмотрели на сестру, а затем друг на друга. Цисси в замешательстве пожала плечами. Две младшие сестры затем повернулись обратно к Беллатрисе и терпеливо ждали объяснений. Прежде чем Беллатриса смогла начать свое объяснение, она почувствовала, как сзади к ней приближается крупное присутствие. Слегка повернувшись, она увидела приближающегося Декана Слизерина. Легким взмахом палочки она развеяла чары, которые воздвигла, и полностью повернулась, чтобы увидеть его. — Ах, мисс Блэк, и мисс Блэк, и мисс Блэк, — Гораций Слизнорт усмехнулся собственному остроумию. — Могу я поговорить со старшей мисс Блэк? — спросил похожий на моржа профессор своим самым льстивым голосом. — Конечно, профессор, — ответила Белла. — Что вам угодно? — спросила она, вставая из-за стола и отходя на небольшое расстояние от любопытных ушей. — Я обсудил вашу ситуацию с директором, и у меня хорошие новости! — он широко улыбнулся. Белла не ответила, но посмотрела на него с выжидающим выражением лица, чтобы он продолжал. — Э-э, гм, ну, как я и говорил, хорошие новости о вашей просьбе. Директор разрешит вам использовать комнату старосты девочек в Слизерине, которая в настоящее время не занята. Это должно обеспечить вам некоторую конфиденциальность, и вы будете единственной, кто сможет войти, как только установите пароль, — сказал он великодушно, как будто сдвинул небо и землю, чтобы удовлетворить её просьбу. Белла уставилась на мужчину или сделала вид, что уставилась. Ее разум лихорадочно работал, обдумывая все плюсы и минусы, которые это представляло. С одной стороны, это дало бы ей отдельную комнату, в которую могла войти только она, и она была бы рядом с сестрами. Однако она все равно будет жить в стенах Слизерина с Лестрейнджами и другими тупицами, которые ошивались вокруг него. Затем был Гарри, черноволосый мальчик из будущего. В своем логическом уме она верила, что его появление не было какой-то случайностью. Нет, между ними была связь и, следовательно, цель его присутствия. Более того, сам замок привел её в комнату. Это была тайна, которую она неохотно находила слишком заманчивой, чтобы отказаться. Но, возможно, она могла бы получить и то, и другое: принять комнату, но позволить Энди и Цисси использовать её. Это дало бы её сестрам дополнительную защиту и место для неё, если бы по какой-то причине ей нужно было быть там. — Это чудесно, профессор. Я благодарна за ваше внимание к моей ситуации и думаю, что комната старосты девочек была бы более чем приемлема. Возможно ли, чтобы мои сестры присоединились ко мне, если им понадобится? — спросила она. — Не вижу причин, почему нет. Я полагаю, домовые эльфы могут изменить люкс в соответствии с вашими потребностями, — ответил он. — Спасибо, сэр! Я не могу отблагодарить вас достаточно! — заявила Белла, немного погладив эго мужчины. — Отлично! Вы можете переехать, как только пожелаете, мисс Блэк. О, и ожидайте моего ежегодного приглашения на мою вечеринку перед кануном Дня всех святых. В этом году у меня будут самые интересные люди; у меня будет настоящий потомок Влада Цепеша в качестве специального гостя! — заявил жаждущий славы профессор с широкой улыбкой. — С нетерпением жду этого, профессор, — заявила Белла с вымученной ухмылкой, затем развернулась и вернулась к столу, бормоча о льстивых имбецилах. — О чем это было? — с любопытством спросила Андромеда. — Слизнорт только что отдал мне люкс старосты девочек в общежитии Слизерина в пользование на год, — самодовольно сказала она сестрам. — Это здорово, Белла! — поздравила Андромеда старшую сестру. — По крайней мере, Рудольфус не сможет использовать свой статус старосты, чтобы получить доступ к твоей комнате теперь. — Это правда, но не я буду его использовать, — прошептала она заговорщически. Белла снова наложила заглушающие чары, созданные одним из её предков. Это была комбинация чар отвода глаз и звукопоглощающих чар, которые не давали никому подслушать их даже с помощью подслушивающих чар. — Что значит, ты не будешь его использовать? — в замешательстве спросила Нарцисса. Белла вздохнула. — Слушайте, я собираюсь проводить как можно меньше времени в общей гостиной Слизерина. И прежде чем вы спросите, у меня действительно есть другое место, где я остановилась, и это безопасное место. И я знаю, вы хотите знать, где я остановилась, но на данный момент я бы хотела сохранить это в тайне, но я обещаю, что скоро вам расскажу, просто доверьтесь мне пока, ладно? — спросила Белла своих сестер и бросила тот взгляд «я серьезно», который они знали слишком хорошо. Сестры неохотно согласились, но были совсем не рады этому. — Так почему ты приняла люкс старосты, если не собираешься его использовать? — спросила Андромеда. — Потому что ты и Цисси будете его использовать, — заявила Белла. — Мы? — спросила Цисси. — Слушайте, я разозлила старого Руди и его головорезов, и если он не сможет выместить свое разочарование на мне, он может переключить его на вас. Оставаясь в люксе, вы будете защищены, по крайней мере, пока находитесь внутри. — Ты думаешь, он причинит нам боль, Белла? — спросила Нарцисса, начиная закусывать нижнюю губу от страха. — Я бы не исключала этого, Цисси. Я знаю, мама убедилась, что мы знаем, как защитить себя от нежелательных ухаживаний, но, как бы мне ни было противно это признавать, он очень силен и может быть довольно безжалостным, когда чувствует себя ущемленным, — заметила Белла. Цисси сжалась на своем сиденье, стараясь стать маленькой и незаметной. Энди потянулась и обняла сестру. Белла наклонилась вперед и посмотрела младшей сестре в глаза и со злой улыбкой спросила её. — Ты помнишь заклинание кастрации, которому я научила тебя этим летом? — спросила Белла заговорщически. Нарцисса застенчиво улыбнулась и кивнула головой. — Если кто-то попытается причинить тебе боль, помни, ты дочь Древнего и Благородного Дома. Так что, если кто-то попытается навредить тебе, используй это заклинание. Лестрейнджи не являются Древним или Благородным домом, поэтому у них не будет законных оснований, если они решат поднять вопрос о краже рода. Иногда хорошо быть на вершине нашего общества, — Белла злобно усмехнулась. Улыбка Нарциссы стала шире, в то время как Андромеда просто закатила глаза, но её легкая ухмылка дала сестре понять, что она тоже нашла это забавным. Три сестры, насладившись завтраком, вернулись в общую гостиную Слизерина, чтобы перенести вещи Андромеды и Цисси. К счастью, ни Рудольфуса, ни его брата там не оказалось. Однако Белла не избежала полной анонимности, так как пятикурсники Люциус Малфой, Грегори Гойл и Маттиас Крэбб только что вошли в общую гостиную из спален пятого курса. — Ну, ну, смотрите, кто это, парни, — презрительно ухмыльнулся Люциус. — Рудольфус был крайне недоволен вашим отсутствием... покорности прошлой ночью, — заявил Люциус, медленно обходя трех сестер, как акула кружит вокруг своей добычи. — Какой удачный момент, что мы нашли вас здесь, мы так волновались, когда вы не вернулись прошлой ночью. — Я уверена, вы все были просто опустошены, — усмехнулась Белла. Люциус тихо хихикнул, продолжая кружить. — В самом деле, Рудольфус так хотел продолжить свой разговор с вами. Он чувствует, что мог показаться немного слишком... резким, — Люциус вопросительно посмотрел на двух своих спутников, которые начали хихикать. — Такая хорошенькая юная Блэк, даже с золотистыми волосами, ты, должно быть, большая редкость в своей семье, — заявил Люциус, скользя пальцем по щеке Нарциссы, что заставило юную девушку вздрогнуть от отвращения. — Тронь мою сестру еще раз, Люси, и я навсегда удалю твою руку, — выплюнула Белла. — Ц-ц-ц, Беллатриса, я просто восхищался великолепными генами, которые есть у вас, Блэков. Кроме того, ты портишь свое хорошенькое личико, когда так хмуришься, — Люциус притворно вздрогнул. — Совсем непривлекательно. — Почему бы вам просто не уползти обратно в дыру, из которой вы вылезли, придурки, — усмехнулась Андромеда. — И заберите своих сучек с собой! — продолжила Андромеда, оглядываясь на Крэбба и Гойла через плечо Малфоя. — Кого ты назвала сучкой, ты... ты сучка! — пробормотал Гойл и попытался выглядеть торжествующе. Андромеда весело рассмеялась. — Я вижу, оригинальность не твой конек. Как и купание, по-видимому, — нос Андромеды сморщился от отвращения, когда она уловила запах двух огромных пятикурсников. Крэбб и Гойл вопросительно посмотрели друг на друга, а затем каждый понюхал свои подмышки. Каждый пожал плечами, как бы говоря: «Я ничего не чувствую». Андромеда закатила глаза на двух парней. Многие в Слизерине удивлялись, что этим двоим все еще разрешено учиться в школе. Их оценки были ужасными, и ни у одного из них не было достаточно силы, чтобы оглушить лукотруса. Все просто предполагали, что их отцы подкупили школьный совет, чтобы позволить им остаться. Конфронтация начала привлекать внимание других слизеринцев в общей гостиной. Было общеизвестно, что Беллатриса Блэк была действующим чемпионом Хогвартса по дуэлям с третьего курса, и её сестра Андромеда тоже была не промах с палочкой. Блэки, казалось, всегда приходили в Хогвартс с довольно большим репертуаром заклинаний, сглазов и проклятий, уже имеющимся в их распоряжении. — Дамы, дамы, нет нужды в неприятностях, — Малфой поднял обе руки, показывая, что у него нет палочки. — Мы здесь все слизеринцы; и мы оба из видных чистокровных семей. Мы не должны ссориться между собой, как простолюдины. Наш мир и так в достаточной опасности от загрязнения нашего общества теми, кто менее достоин наших даров. Мы должны быть едины против краха нашего мира, — заявил Люциус под многочисленные кивки одобрения присутствующих. — Рудольфус сам сказал мне, что вы, Беллатриса Блэк, могли бы стать такой мощной силой добра и лидером нашего дела, если бы только открыли глаза и присоединились к нему как соруководители молодежного движения. Ваши родители видят в этом мудрость; они знают, что союз между вашими двумя могущественными чистокровными семьями многое сделает для сплочения других вокруг нашего дела, — заявил Люциус своим отрепетированным гладким и шелковистым голосом. — Сказано как истинный политик, Люси, — ответила Белла. — Мне не интересно присоединяться к вашему маленькому движению, и мне абсолютно не интересно присоединяться к Дому Лестрейндж. Я сама выберу, с кем я... объединюсь, так что можешь просто пойти найти Руди и сказать ему держаться от меня подальше, если он хочет остаться целым человеком до выпуска, — Белла насмешливо улыбнулась. — Ты забываешься... Ведьма! — выплюнул Люциус, позволяя своей прохладной манере соскользнуть. — У тебя не будет права голоса в твоем союзе с Рудольфусом. Этот вопрос будет решен между волшебниками, тебе остается только подчиняться, как и положено ведьме! — ухмыльнулся длинноволосый блондин. Комментарий Люциуса, хотя и получил одобрение от волшебников в комнате, имел противоположный эффект на большинство ведьм, которые слышали этот комментарий. Вернув себе прежний вид безразличия и совладав с чертами лица, он начал говорить тоном, которому его отец научил его при решении всех вопросов политического или общественного характера. — Мисс Блэк, наше «маленькое движение», как вы его называете, — это вестник людей, которые хотят лишь вернуть то, что по праву магии принадлежит нам. Ваша Благородная семья щедро предоставила финансирование нашему Лорду, и в качестве дара вашей семье вам была предоставлена возможность быть ведьмой положения и престижа в наших рядах. Наш Лорд был проинформирован о ваших навыках владения палочкой и вашем выдающемся таланте в зельеварении. Он очень хочет встретиться с вами; он хочет лично объяснить вам свою платформу. — Беллатриса, это редкая возможность, предоставляемая немногим. Вы вполне можете быть помещены среди элиты в новом правительстве, которое он создаст. Только подумайте о чести, которую вы принесете своей семье, не говоря уже о том, что ваша семья станет героями для нашего народа, финансируя это великое дело и борясь за наши традиции и культуру, — заявил Малфой. Белла признала про себя, что когда Люциус хотел, он мог быть очень учтивым и убедительным, но Белла знала Люциуса слишком хорошо, чтобы не знать его как манипулятора. Белла не выказала никакого внешнего выражения своих мыслей в ту или иную сторону. Люциус принял молчание Беллы как знак того, что она серьезно обдумывает то, что он сказал, и начал преждевременно поздравлять себя. — Послушайте, Беллатриса, наша молодежная организация соберется в канун Дня всех святых, и вы сможете узнать из первых рук, что мы из себя представляем, и получить информацию, необходимую для принятия обоснованного решения о том, что мы из себя представляем, и о целях нашего Лорда, — предложил Люциус, пытаясь получить от неё хотя бы небольшое обязательство. Он был убежден, что как только они соблазнят её некоторой властью и авторитетом, двумя вещами, которые семья Блэк, как было известно, лелеяла, она будет у них в руках, а затем, будучи индоктринированной философией его хозяев, она станет мощным инструментом, который его Лорд сможет выковать в еще более мощное оружие. Белла посмотрела на Люциуса и, как хорошая Блэк, решила рассмотреть все стороны своей текущей проблемы, чтобы увидеть, где она может извлечь выгоду. Если это движение было таким мощным, как они утверждают, и их намерения истинны, скоро Волшебный мир будет ввергнут в гражданскую войну. И прямо сейчас она знала, что многие из Старых Семей оказывали финансовую поддержку этому новому Лорду Волдеморту. Белла не разделяла всех идеалов более фанатичных чистокровных, но она гордилась традициями и культурой своих магических предков. Фрагментация её общества была очевидна даже самому начинающему политическому наблюдателю. Если этот Лорд Волдеморт был так организован и так хорошо финансировался, как её заставляли верить, было бы благоразумно, по крайней мере, проявить некоторый интерес к движению, но пока ни на что не подписываться. — Хорошо, Люциус. Я приду на эту вашу встречу. Но ни на минуту не думай, что я буду терпеть то дерьмо, которое вы пытались устроить прошлой ночью. В следующий раз я брошу в вас не изгоняющие чары. Контракт между Лестрейнджем и мной еще не подписан, и как таковая я не принадлежу ему, и со мной не будут обращаться как с его собственностью! Я ясно выражаюсь?! — прошипела Белла на женоподобного Малфоя. — Я передам ваши чувства Рудольфусу. Говоря за себя, позвольте мне сказать, что вы приняли мудрое решение присоединиться к нам на нашей встрече. Я гарантирую, что это будет очень проницательно и поучительно, — Малфой затем поклонился и быстро подмигнул Нарциссе, что было далеко не целомудренно, заставив девушку вздрогнуть. Быстро развернувшись, он ушел от Беллы и её сестер, а Крэбб и Гойл последовали за ним по пятам. — Ты не можешь говорить серьезно, Белла?! — прошипела Андромеда. — Тише! — прошипела в ответ Белла. — Не здесь. Вы двое идите соберите свои вещи и спускайтесь сюда как можно скорее. Люкс старосты девочек — это дверь слева от камина. Как только вернетесь, мы вас устроим, а затем установим пароль, который будем знать только мы трое, понятно? — Да, Белла, — хором ответили две младшие сестры Блэк и отправились собирать свои вещи. У Добби ушло совсем немного времени, чтобы найти мантию-невидимку и Карту Мародеров. Оба предмета находились в сундуке рыжеволосого предателя, который отвернулся от своего хозяина. Добби испытывал сильное искушение проклясть храпящего веснушчатого болвана, но не был уверен, что Великий Гарри Поттер одобрит. Поэтому, забрав украденные вещи, Добби быстро переместился обратно к своему хозяину. Гарри был в восторге от возвращения своих семейных реликвий и сказал Добби, что он невероятно благодарен. Добби впитал всю похвалу и разрывался от счастья. — Добби, если ты мне снова понадобишься, я позову. Однако я не буду в спальнях Гриффиндора. Меня вроде как выгнали из факультета, — сказал Гарри маленькому эльфу, который теперь планировал месть тем, кто так обращался с таким великим волшебником, как Гарри Поттер. — Я буду жить в месте на седьмом этаже. Оно как бы появляется и исчезает, — заявил Гарри. — О! Вы в комнате «туда-сюда»! — знающе заявил Добби. — Ты знаешь о комнате? — спросил Гарри. — О да, Гарри Поттер, она также известна как Комната Требования. Я приводил Винки сюда, когда она пила слишком много сливочного пива, — заявил Добби, грустно качая головой, думая об эльфийке, которая чахла. — Так ты знаешь, как в неё попасть? — спросил Гарри. Добби кивнул. — Вы просто говорите комнате, что вы хотите, и она дает это вам. — Значит, любой эльф может появиться в замке? — спросил Гарри, думая, что Хогвартс не так безопасен, как все считали. — Нет, мастер Гарри Поттер, сэры, — ответил Добби. — Тогда как ты вошел? — озадаченно спросил Гарри. Добби выглядел немного смущенным. — Ну, хотя Добби теперь эльф Гарри Поттера, Добби никогда не был официально освобожден как эльф Хогвартса. — Значит, ты все еще связан с директором? — спросил Гарри немного обеспокоенно. — Нет, Гарри Поттер, сэры, Добби был свободным эльфом, пока был в Хоггивартсе, эльфы здесь не связаны с директором Усачом, эльфы связаны только со школой. — Правда, значит, эльфы преданы школе, а не обязательно Дамблдору? — спросил Гарри, и Добби кивнул. — Но я полагаю, эльфы докладывают обо всем Дамблдору, да? — Хоггивартс хранит секреты своих студентов от Усача, если только они не в опасности, — заявил Добби. — Что! Значит, все то дерьмо, через которое я прошел за эти годы, все засады студентов, в которые я попадал, все проклятия, которые я принял, директор знал об этом! — крикнул Гарри. Добби грустно кивнул. — Я предупреждал директора Усача сам дважды. И он говорил Добби, что позаботится об этом. Но Усач никогда не вмешивался, сэры. — Хоггвартс не довольна директором, она говорит всем домовым эльфам защищать студентов теперь, она нарушает клятву невмешательства, установленную основателями, говорит, что Усач нарушил свою клятву защищать студентов, позволив вам столкнуться с опасностью в замке и позволив вам быть раненым. — Значит, Хогвартс живой? — спросил Гарри, взволнованный подтверждением своей теории. — Пока в ней используется магия, у неё есть жизнь, мастер Гарри Поттер, сэры, но её магия ограничена, — подтвердил Добби. — Великолепно! — заявил Гарри. — Она уже помогла один раз, приведя меня в Комнату Требования. Не могу дождаться, чтобы рассказать Белле, — заявил Гарри, снова думая о юной девушке. — Спасибо еще раз, Добби, ты очень помог, — Гарри ласково похлопал своего маленького друга по плечам. Добби гордо улыбнулся. — Я приду, когда бы я ни понадобился вам, Мастер Гарри Поттер, сэры. — И с маленьким хлопком Добби исчез. Гарри надел мантию, его тело исчезло из виду. Он направился обратно в комнату, у которой теперь было имя. Комната Требования, подходящее, подумал он. Он не остановился в Большом зале и не посетил никакую другую зону. Он понимал, что понедельник наступит достаточно скоро, и тогда ему придется иметь дело со студентами. Нет нужды торопить события, подумал он. Надеясь найти Беллу в комнате, он расхаживал взад и вперед перед стеной, призывая комнату, которая была у него вчера вечером. После третьего прохода появились знакомые деревянные двери, и он вошел. — Это чудесно! — просияла Нарцисса, когда она и её сестры вошли в люкс, отведенный для старосты девочек Слизерина. В нем была небольшая общая зона с парой уютных диванов, камином, парой столов. Паркетные полы были покрыты различными витиеватыми персидскими коврами, стены — средневековыми гобеленами. В нем была очень теплая и уютная атмосфера. К удивлению Беллы, там было две спальни с общей ванной комнатой между ними, похожей на обстановку в волшебной комнате, которую они с Гарри делили. Андромеда пускала слюни на большую ванну, и Белла могла сказать по выражению её глаз, что она была готова прыгнуть в неё и попробовать. Белла предположила, что домовые эльфы как-то узнали о её желании, чтобы её сестры остались здесь, и сделали комнату соответствующим образом. Андромеда и Цисси выбрали по комнате и вскоре распаковывали свои вещи. Как только её сестры устроились, троица заняла места на диванах. Затем Белла объяснила сестрам, почему она согласилась посетить встречу с Люциусом. И Андромеда, и Нарцисса высказали свое беспокойство по поводу того, что она связывается с людьми, которые явно были фанатиками и озвучивали свою враждебность ко всем, кто не был чистокровным. — Слушайте, девочки, я не подписываюсь с ними, просто иду послушать, что они скажут. Кроме того, наши родители и дядя Орион уже начали поддерживать это движение. И я не думаю, что они стали бы вступать в союз с организацией, которая была бы поистине злой, — заявила Белла. — Я думаю, ты просто пытаешься оправдать свое решение, Белла. Мы обе слышали, что Оливия Розье сказала тебе. Они планируют враждебный захват, они хотят свергнуть Визенгамот и... и убивать маглорожденных! — бросила вызов старшей сестре Андромеда. — Энди, я не вижу, чтобы они охотились на маглорожденных. Их слишком много. Кроме того, если бы они начали это делать, общественное мнение о них резко упало бы, и они потеряли бы поддержку умеренных, — заявила Белла, хотя в её голосе не было убежденности. — Значит, они убили бы таких людей, как Лили? — спросила Нарцисса с дрожащими губами. — Она такая милая, веселая и умная. Белла, ты не можешь позволить им причинить вред Лили! — взвизгнула белокурая сестра. Белла притянула Нарциссу к себе на колени, младшая девочка уткнулась головой в шею сестры. — Слушай, я обещаю, если будет хоть малейший намек на то, что они планируют причинить вред другим, я немедленно отвернусь от них. И, возможно, если я действительно узнаю, что они действительно собираются развязать войну с нашим народом, я смогу убедить семью прекратить финансировать их, — мягко сказала Белла, обнимая свою младшую сестренку. — Мне все равно это не нравится, Белла, — сказала Андромеда сестре. — Но если ты пообещаешь не присоединяться, если они так плохи, как я боюсь, тогда я поддержу тебя. — Договорились, — ответила Белла. Три сестры встали и обняли друг друга. — Сестры навсегда? — спросила Белла знакомый призыв к своим сестрам. — Сестры навсегда! — ответили двое других. Остаток дня прошел просто в сестринском общении и наслаждении компанией друг друга. Белла и Энди просвещали Нарциссу о разных профессорах и о том, что она могла ожидать от каждого из них. После легкого обеда, который предоставил вызванный Беллой домовой эльф, Белла извинилась, чтобы вернуться в свое «безопасное место» и немного позаниматься перед уроками. С поцелуями и объятиями Белла покинула люкс, не оглядываясь, Белла вышла из общей гостиной Слизерина и направилась обратно на седьмой этаж. Это был интересный день, и ей было о чем подумать. Пока она шла, мысль о черноволосом зеленоглазом мальчике пришла ей в голову. Он явно не вышел из комнаты с ней, поэтому она предположила, что он не мог пройти в её время. Это была тайна, которая продолжала беспокоить её, головоломка, которую она хотела решить. Не говоря уже о том, что она с нетерпением ждала возможности узнать мальчика поближе. Чисто на платонически академическом уровне, конечно, сказала она себе, хотя почему-то у её желудка были другие идеи, и он трепетал при мысли о новой встрече с ним. Подойдя к пустой стене, она прошлась взад и вперед, думая о своей просьбе. Знакомый набор деревянных дверей появился и медленно открылся. Она шагнула в комнату и внезапно обнаружила пару изумрудно-зеленых глаз, сверкающих в ответ.