Перекрёсток времён (Passageways)

В субботу днем Минерва МакГонагалл сидела за своим столом, ведя хронику домашней жизни, а также академической и личной жизни Гарри Поттера с той ночи, когда он был изъят из Волшебного мира, и до его последующего возвращения в этот же мир. Это было болезненное исследование манипуляций, спроектированной дружбы, контролируемых, но опасных условий и методичной эксплуатации спасителя Волшебного мира. Альбус Дамблдор по какой-то причине с того момента, как были убиты старшие Поттеры, занял радикальную позицию в отношении развития наследника Поттеров. Он поделился с определенными людьми судьбой мальчика и тем, что однажды он понадобится, чтобы остановить возвращающуюся тьму в их мир. Альбус знал, что Волдеморт не был по-настоящему уничтожен в ту роковую ночь много лет назад, и что он однажды вернется. Откуда он знал, что мальчик Поттер будет вовлечен в окончательное поражение худшего Темного Лорда столетия, никто больше не знал, ибо он хранил это в строжайшем секрете. Но его слова принимались как факт, ведь Альбус был одним из величайших волшебников, живших со времен Мерлина. Его широко уважали и высоко ценили ведьмы и волшебники не только Великобритании, но и всего Волшебного мира. Поэтому, не имея причин сомневаться в нем, многие, включая саму Минерву, слепо следовали указаниям Альбуса, позволяя мальчику быть пешкой в эндшпиле директора. Его мотивацией в испытаниях было помещать Гарри в ситуации жизни и смерти и определять, какие конкретные стимулы лучше всего мотивируют Гарри стать тем оружием, которое ему нужно. На первом курсе Гарри инцидент с троллем, хотя и не запланированный изначально, стал желанным событием в сознании Альбуса. Он закрепил в юном мальчике то, что самопожертвование — это благородный поступок, когда он бросился на спину горного тролля, чтобы спасти девочку Грейнджер. Это означало, что мальчик неосознанно готов подвергнуть себя опасности, чтобы защитить другого. Но Альбусу нужно было усовершенствовать это еще больше, ему нужно было сузить взгляд мальчика на самопожертвование не как на что-то, что он может сделать, а как на что-то, что он должен сделать, чтобы получить покой и признание не только сверстников, но и своих родителей. Девочка Грейнджер, хотя и сыграла важную роль в то время, невольно направляя характер Гарри, была потенциальным осложнением. Гарри нельзя было позволить сформировать привязанность, которая могла бы отвлечь его от его судьбы. Эмоции, особенно забота и любовь, были в лучшем случае непредсказуемыми эмоциями, но, возможно, при правильных обстоятельствах их можно было бы использовать, чтобы превратить изголодавшегося по любви юношу в более решительного мученика. Зеркало Еиналеж стало первым настоящим испытанием. Альбусу нужно было знать, чего Гарри желает больше всего. Это стало бы ключом к разработке основы того, как направлять его и манипулировать его окружением, чтобы подтолкнуть его в нужном направлении. Альбус обнаружил, что самым большим желанием мальчика было воссоединиться с родителями. Конечно, никто не мог вернуться из мертвых, если они действительно ушли, но в голове старика сформировался план использовать это желание, чтобы медленно побуждать Гарри присоединиться к ним… но в подходящее время и ожидаемым образом. Минерве было поручено говорить о его родителях только в превосходной степени, намекая на то, каким шалопаем был его отец, и каким добрым человеком была его мать. Это укрепило бы чувство гордости за своих родителей. Она часто замечала Гарри, что он так похож на своих родителей, и говорила об их жертве ради спасения не только его, но и через него остального Волшебного мира, внедряя концепцию самопожертвования сильнее в голову юного мальчика. Альбус поощрял Северуса Снейпа, декана СЛИЗЕРИНА, очернять имя Джеймса Поттера как можно чаще перед Гарри, заставляя Гарри чрезмерно защищать своего отца и набрасываться на профессора зельеварения. Это позволяло Северусу наказывать Гарри по своему усмотрению. Гарри начал бы ассоциировать наказание и жертву защиты чести своей семьи и последующие последствия этой защиты как норму. Но это также еще больше ожесточило бы Гарри против всего, что воспринималось как темное, подтверждая слова Рона Уизли о том, что все злые ведьмы и волшебники вышли из Слизерина. Словом и делом Альбус направлял и манипулировал мыслями и эмоциями наследника Поттеров. Грань между светом и тьмой должна была быть показана как суровая. Волдеморт должен был воплощать все, что было неправильным и злым в мире, и как Поттер, его долгом и семейным обязательством было сражаться и отдать свою жизнь, чтобы другие могли иметь счастье, которое может прийти только от самопожертвования немногих. И так, с выработанным планом игры, следующие три года были тщательно выстроены, чтобы подтолкнуть способности, силу и темперамент юного Поттера. Его возвышали только для того, чтобы снова опустить. Эмоциональные американские горки взлетов и падений держали его в неуравновешенном состоянии. Дружба и предательство, успехи и неудачи, похвала и насмешки — его закаляли, формировали и очищали. Этот год должен был стать годом, когда Альбус действительно начнет продвигать свою повестку дня. Волдеморт вернулся, и Гарри был использован для его воскрешения. Альбусу было нетрудно сыграть на вине и чувстве чести юного Гарри. Как тот, кто позволил Темному Лорду вернуться, теперь на мальчике лежала обязанность уничтожить его. Чувство ответственности Гарри не требовало ничего меньшего. Но при всем своем интеллекте Альбус просчитался. Он давил слишком сильно, думая, что Гарри обуздает всю эту антипатию, которую на него выливали, и использует ее, чтобы разжечь свое желание уничтожить то, что было намеченным центром его страданий — Волдеморта. Вместо этого он создал Гарри, который терял всякую привязанность к миру, который «спас» его от ужасного существования, которым он был вынужден жить с Дурслями. Альбус надеялся, что, настроив школу против него, Гарри направит гнев прямо на Волдеморта как причину своих раздоров. Он надеялся, что это побудит Гарри охотно броситься готовиться к встрече с Волдемортом, чтобы доказать другим, что он не лжет. Потребность Гарри в любви и привязанности была настолько отчаянной, что он думал, что сможет манипулировать этим желанием в стремлении проявить себя. В конечном счете, Гарри придет к пониманию того, что то, через что Альбус заставил его пройти, было необходимо и ради высшего блага Волшебного мира. Альбус был в высшей степени уверен, что его план действительно принесет хорошие плоды. Стук в дверь её кабинета прервал её самобичующие размышления. Она созвала своих коллег-сообщников на встречу, чтобы обсудить, как они будут защищать Гарри Поттера. Минерва боялась, что может быть слишком мало и слишком поздно, но она должна была попытаться искупить свою вину не только в своих глазах, но и в глазах Джеймса и Лили, и спасти их сына. — Филиус, Помона, входите, входите, — отозвалась строгий профессор трансфигурации на дверь. Вошли миниатюрный профессор чар и пухлая профессор травологии. К её большому удивлению, вошли еще три профессора. Профессора Аврора Синистра, Септима Вектор и Чарити Бербидж тоже вошли. Увидев вопросительный взгляд на лице заместителя директора, Филиус заговорил. — Я довольно долго говорил с ними, Минерва, и они так же потрясены, как и мы, тем, что происходит с юным мистером Поттером, и более чем готовы помочь нам в защите парня. — Как ты знаешь, Минерва, — начала Аврора Синистра. — Лили Эванс и я были партнерами по учебе для нашего проекта по трансфигурации на седьмом курсе. Мы стали довольно близки; я никогда не знала такого теплого и сострадательного человека, как Лили Эванс. Я чувствую почти чувство долга попытаться помочь её сыну и вернуть часть её доброты, — страстно заявила Синистра. Минерва кивнула молодому профессору и получила похожие истории от профессоров Вектор и Бербидж. — Тогда давайте начнем эту встречу, — кивнула Минерва, и взмахом палочки появились еще три стула. — Эй… — Эй… Двое подростков неловко смотрели друг на друга несколько мгновений, прежде чем вечно смелая Беллатриса прервала игру в гляделки своей типичной откровенной манерой речи. — Так ты собираешься рассказать мне, куда, черт возьми, ты делся, или мы будем пялиться друг на друга и считать веснушки на лицах друг друга? — спросила Белла, скрестив руки на груди. — Но у тебя нет веснушек на лице, — ответил Гарри в замешательстве. С широкой ухмылкой на лице она медленно, слегка покачивая бедрами, подошла к Гарри. — Запоминал мое лицо, Гарри? Боже, боже, боже, разве мы не наблюдательный юный лорд, — промурлыкала Белла, проводя указательным пальцем правой руки по груди Гарри, проходя мимо. Ей пришлось сдержать хихиканье, когда она увидела покрасневшее, ошеломленное лицо своего соседа по комнате. Гарри стоял мгновение, совершенно потеряв дар речи, но мудро решил не продолжать эту линию разговора. Он повернулся и последовал за ней в гостиную, заняв место напротив нее. Прочистив горло, которое по какой-то странной причине пересохло, он возобновил разговор. — Ну, эм… я все еще в своем времени, по-видимому. Когда я вышел из комнаты, я был один. Я искал тебя, но тебя уже не было, — заявил Гарри, расслабляясь в удобном кресле с высокой спинкой. — Я столкнулся с Герм… знакомой, пока был снаружи, и понял, что я в своем времени. — То же самое было и у меня. Я вышла с тобой рядом, но потом вдруг тебя уже не было. Я пошла в Большой зал, чтобы узнать, была ли я все еще в своем времени или в твоем. Когда я пришла, я нашла своих сестер и поняла, что я тоже все еще в своем времени, — ответила Белла. — Так что, я полагаю, мы привязаны к нашим собственным временным линиям? Гарри пожал плечами. — Не знаю, может быть. Возможно, если мы идеально рассчитаем время и выйдем в точно одно и то же время… — Может быть… — перебила его Белла. — Но, возможно, мы просто привязаны какой бы то ни было силой к нашей собственной временной линии, и эта комната как-то находится вне нормальной реальности и является единственным местом, где мы можем быть вместе. Эта мысль странно опечалила Гарри. — Может, нам стоит попробовать еще раз, но, может быть, держась за руки в этот раз. Гарри снова покраснел, увидев эту дерзкую ухмылку Беллы, поняв, что он только что сказал и как Белла, скорее всего, отреагирует на такую возможность. — Вы смелы, милорд, мы знаем друг друга меньше двадцати четырех часов, а вы уже пытаетесь держать меня за руку! — Это не то, что я имел в виду! — яростно запротестовал Гарри, но его покрасневшее лицо только заставило Беллу поддаться хихиканью. — П-прости, Гарри! — весело выдохнула Белла. — Но момент был слишком хорош, чтобы не поддразнить тебя! — Белла тяжело откинулась на спинку стула, обхватив руками живот, пытаясь успокоиться. Гарри обиженно скрестил руки и закатил глаза. — Это была просто мысль, — плоско сказал Гарри. — На самом деле это хорошая мысль, — заявила Белла, взяв себя в руки. Её все еще поражало, насколько комфортно она чувствовала себя рядом с Гарри, ей придется серьезно оценить это позже, потому что она никогда не чувствовала себя комфортно, ослабляя бдительность рядом с кем-либо. — Да? — спросил Гарри. — Да. Я имею в виду, попытка не повредит. Может быть, нам стоит попробовать позже вечером, меньше вероятность столкнуться с… проблемами, — задумчиво заявила она. — Я… я думала раньше о том, почему это происходит с нами. Я имею в виду, должна быть причина, почему замок свел нас здесь. Я не очень верю в совпадения, поэтому я должна верить, что здесь играет роль что-то еще. Какая-то причина, почему нас с тобой свели вместе, — задумчиво заявила Белла. — Какой, по-твоему, может быть цель? — спросил Гарри. — Не совсем уверена, честно говоря. Не может быть совпадением, что мы родственники, и ты Глава Дома Блэк в своем времени. — Может быть, нам суждено как-то помочь друг другу, — ответил Гарри, пожав плечами. — Тетя Вальбурга хочет, чтобы я вернул честь и гордость семье, может быть, это оно, — закончил Гарри. Белла задумчиво посмотрела на Гарри, обдумывая его слова. — Я не думаю, что замок стал бы вмешиваться в наши жизни только ради того, чтобы вернуть честь семье, — категорично заявила Белла. — Нет, я думаю, это касается нас лично. Это заставило Беллу задуматься о собственной неразберихе в жизни прямо сейчас. «Может ли он быть… маловероятно, что он сможет остановить брачный контракт с Лестрейнджем. Хотя Гарри — глава моего дома в его времени, дядя Орион — действующий глава в моем, и маловероятно, что он прикажет моему отцу не принимать контракт». Другая мысль пришла ей в голову… тревожная мысль. Что, если бы не было Лестрейнджей, за которых нужно выходить замуж. Могла бы она заставить двух братьев просто исчезнуть, можно ли привлечь Гарри в помощь? Что Гарри подумает о ней за мысли об убийстве? Она даже не была уверена, откуда взялись эти темные мысли. Она никогда не отнимала жизнь, о, конечно, она думала об этом, но никогда серьезно не рассматривала возможность сделать это. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, и она отчаянно не хотела, чтобы её принуждали к этому союзу. Она слышала о темной магии, которую можно вложить в эти магически связывающие контракты, и она знала, что, скорее всего, потеряет свою свободную волю, как только подпишет пунктирную линию, такова была магия, которой пропитаны эти архаичные ритуалы. Было слишком много «если» и «как», чтобы стоило останавливаться на этом в данный момент. Даже если Гарри не оттолкнет эта идея, был вопрос о том, что он застрял в своем времени, а она застряла в своем, так как же он мог помочь, даже если бы захотел. Так почему их свели вместе, если не для того, чтобы помочь друг другу? Может быть, она просто слишком много анализирует все это. Может быть, это просто какое-то чудо случайности, которое свело их вместе. «Не-а!» Она не верила в совпадения. Их свели вместе не просто так; ей просто нужно как-то выяснить, в чем причина. Это была тайна, и ничто не привлекало интерес Беллатрисы Блэк больше, чем тайна. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Гарри, глядя на отсутствующее лицо девушки перед собой. — Ч-что? О! Прости, просто отключилась на минуту. Я просто пыталась ответить на вопрос в своей голове. — Ты нашла ответ? — с интересом спросил Гарри. — Нет, пока нет, но я упорна, если не сказать больше. Я в конце концов разберусь. — Так что ты делал, пока был снаружи? — спросила Белла, занимая место в удобном кресле, которое она теперь считала своим собственным. Гарри занял другое напротив него. Белла сбросила туфли и поджала ноги под себя, устраиваясь поудобнее. — Немного чая было бы кстати сейчас, — небрежно сказала Белла, потирая усталые глаза правой рукой. — Интересно, предлагает ли комната обслуживание номеров. — Не знаю, попробуй, — сказал ей Гарри. Твердым голосом Белла попросила чая, несколько мгновений спустя чайный сервиз и тарелка с печеньем появились на столике рядом с её креслом. — Блестяще! — заявила Белла. — Быстрее, чем домовой эльф. — Хм… домовые эльфы, интересно, мог бы Добби прийти сюда, в конце концов, он никогда не был официально освобожден от замка. — Кто такой Добби? — спросила Белла. — Один из моих домовых эльфов, — заявил Гарри. — Один? Сколько у тебя их? — с любопытством спросила Белла. — Эм… трое. — Боже, боже, боже, разве мы не избалованный лорд, — шутливо ухмыльнулась Белла. Покраснев, Гарри ответил. — Ну, одного я унаследовал, другого я освободил от плохого бывшего владельца, и теперь он служит мне, и еще одну, которая была освобождена своей семьей и была в плохой форме, поэтому я предложил ей дом со мной, — защищаясь, сказал Гарри Белле. — Полегче, я не осуждаю или что-то в этом роде, просто редко у большинства семей есть больше одного эльфа, если только они не владеют несколькими объектами недвижимости, — извиняющимся тоном заявила Белла. — Прости, я могу быть немного оборонительным временами. Тетя Вальбурга продолжает говорить мне, чтобы я сдерживал свои эмоции, но, как видишь, я иногда позволяю им выскользнуть. — Тетя Вальбурга? Жена Ориона? — удивленно спросила Белла. — Да, а что? — с любопытством спросил Гарри. — Она еще жива? — Эм, нет, она умерла несколько лет назад. Когда я переехал на Гриммо Плейс, там был её портрет, и у нас завязалось что-то вроде отношений наставник/ученик. Она была очень полезна и очень терпелива, обучая меня быть правильным лордом, — с восхищением в голосе сказал Гарри. — Значит, ты придерживаешься её идеологии? — настороженно спросила Белла. — Что ты имеешь в виду? — озадаченно спросил Гарри. — Я имею в виду, ты чистокровный фанатик, Гарри?! — обвиняюще спросила Белла. — Что?! Конечно нет! Я полукровка, ради Мерлина! У меня есть… ну, по крайней мере, были друзья, которые магглорожденные! — Тогда почему ты учишься у неё?! И почему она вообще обучает тебя? Она ненавидит все, что не является чистокровным, — категорично заявила Белла, приняв к сведению признание Гарри в том, что он полукровка. — Возможно, когда-то она такой и была… но её взгляды изменились со смертью… — Да? — спросила Белла, наклоняясь вперед на стуле. Гарри снова корил себя. Он снова чуть не проболтался о будущем, что могло иметь серьезные последствия для его настоящего, если бы информация просочилась в прошлое. Белла увидела, что Гарри немедленно закрылся. Она задела за живое и задалась вопросом, не слишком ли сильно она давила, и быстро решила успокоить его страхи или, по крайней мере, попытаться. — Слушай… — медленно начала Белла, вставая со стула, она подошла к камину, глядя в его потрескивающие языки пламени. — …Мне просто любопытно, Гарри; я не пытаюсь обманом заставить тебя раскрыть что-то, чего ты не хочешь. Я просто нахожу всю эту ситуацию необычайно странной. Белла повернулась, глядя глубоко в глаза молодого человека. — Я нахожу тебя необычайно странным. Не в плохом смысле… просто… я не уверена. При его недоуменном взгляде она продолжила. — Как это возможно, что ты, полукровка, являешься главой Дома Блэк, что случилось с моей семьей, Гарри? Очевидно, что ты скрываешь от меня секреты. Как слизеринка, я могу понять твою сдержанность в предоставлении мне какой-либо личной информации о себе и будущем. Но мы семья, Гарри, какими бы дальними родственниками мы ни были. Если ты Блэк и тебя учили хоть немного о нас, ты знаешь, как важна для нас семья. Белла помолчала мгновение, снова собираясь с мыслями, прежде чем продолжить. Гарри просто продолжал смотреть на неё, где-то погруженный в свои собственные мысли, но внимательно слушая черноволосую девушку. — Почему нас свели вместе, Гарри? Разве ты не задумывался об этом? Я имею в виду, должна быть какая-то причина, кроме того, что мы оба пытаемся сбежать от наших личных проблем, — спросила она его, подходя ближе и садясь на подлокотник кресла, в котором сидел Гарри. — Я думал об этом, — наконец заговорил Гарри, глядя на неё со своего места. — Я тоже не знаю почему, Белла, может быть, это как-то связано с… — Гарри снова оборвал себя, глядя почти осуждающе на Беллу, на женщину, которая стала правой рукой Волдеморта, самой страшной ведьмой, жившей со времен Морганы. — Расскажи ей, Гарри… ты можешь ей доверять. Вам нужно будет доверять друг другу, — произнес мягкий музыкальный голос позади них. Гарри вскочил со своего места и плавным, текучим движением выхватил палочку и развернулся. Белла опередила его на долю секунды, вытащив свою палочку. Оба подростка развернулись и увидели прекрасную полупрозрачную женщину с поразительно голубыми глазами и длинными заплетенными светлыми волосами, которые падали на левое плечо и спускались ниже бедер. Казалось, на ней было длинное платье, тянущееся за ней, широкие рукава свисали с запястий, и, как ни странно, кельтская торквеса на шее, плетеное золото которой переплеталось, заканчиваясь головой дракона на обоих концах. Она выглядела так, словно только что вышла из темных веков. — Кто ты?! — потребовала Белла от призрака, наставив на неё палочку. Призрак музыкально рассмеялся. — Почему такая нервная, Беллатриса Блэк из Дома Блэк. Я ожидала такой реакции от юного Гарри, но я думала, что ты будешь немного более сдержанной, — женщина весело улыбнулась. Белла просто свирепо смотрела. Снова хихикнув, женщина продолжила. — Но отвечая на твой вопрос, мисс Блэк… ну, это немного сложно объяснить. Вкратце, однако… я — Хогвартс, — заявила загадочная женщина. — Хогвартс? — удивленно спросил Гарри. — Как ты можешь быть Хогвартсом? Я имею в виду… я недавно начал верить, что замок как-то жив, но ты определенно не каменный замок, — ответил Гарри, осматривая фигуру с ног до головы. — Ну, большое спасибо, Гарри Поттер из Дома Поттер и Дома Блэк, — тепло улыбнулась Гарри. — Позвольте мне попытаться объяснить это. Когда основатели построили этот чудесный зачарованный замок, каждый из них оставил частичку себя в Камне Сердца. Камень Сердца — это то, что питает защиту школы. Наряду с присущей магией, которая существует здесь из-за магических силовых линий, на которых стоит замок, дикая магия, высвобождаемая каждым студентом, который когда-либо учился здесь, также поглощается Камнем Сердца. Сто пятьдесят лет спустя произошло нечто поистине замечательное: с таким количеством избыточной магии, текущей в моих стенах, я каким-то образом обрела разум. Последний оставшийся основатель был заинтригован моим… рождением… за неимением лучшего слова. Но поскольку частичка каждого основателя была помещена в меня, я знала о желаниях их сердец: учить и образовывать юных ведьм и волшебников и предоставлять им безопасную среду для этого. Затем последний живой основатель, Хельга Хаффлпафф, поручила мне быть стражем школы. Я должна была не допускать проникновения разрушительных внешних сил и причинения вреда студентам. Однако они не предвидели, что однажды опасность может прийти изнутри моих собственных стен, но невмешательство в жизнь студентов или профессоров было одним из моих принципов, принципов, которые я обязана соблюдать магически. Но из-за… смягчающих обстоятельств я могу вмешаться от имени каждого из вас. — Каких обстоятельств? — спросила Беллатриса. — В случае Гарри я могу вмешаться, потому что клятвы защиты были нарушены. Каждый директор Хогвартса дает клятву не причинять намеренно вреда и не допускать сознательно причинения вреда любому студенту, находящемуся под его опекой. Нынешний директор нарушил свои клятвы в обеих частях. Неоднократно. В вашем случае, мисс Блэк, я взяла на себя некоторую вольность, вмешавшись, но, тем не менее, это необходимое действие, чтобы предотвратить ужасные вещи, которые могут случиться в школе и в нашем мире в будущем. — Я не понимаю, — сообщила Белла полупрозрачной женщине. — Ужасные вещи будут происходить и происходили в моих стенах, дети; смерть, убийство, заговор и предательство. Юный Гарри здесь был свидетелем и жертвой многих из них в свое время. — Тогда почему ты не остановила их раньше?! — горячо спросил Гарри. Призрак опустила голову в печали, а затем заговорила голосом, полным боли. — Потому что я была ограничена магией, я могла защищать замок только от внешних воздействий. Я не могла вмешиваться в повседневные события внутри замка. Основатели хотели, чтобы студенты могли свободно принимать собственные решения без влияния. Я веками наблюдала за добром и злом, героическим и подлым, что дети решали совершить. Но теперь… теперь, когда Дамблдор выступил против студента, охотно подверг тебя опасности и в настоящее время планирует подвергнуть тебя большой опасности в этом году, Гарри, я не ограничена. Однако я не всемогуща. Я не могу вмешаться физически, но я могу предоставить вам убежище, знания и другие ресурсы, которые вам могут понадобиться, если это в моих силах. — Но зачем директор это делает? — сердито спросил Гарри. — Он стал жертвой собственной гордыни. Он верит, что ты тот, кто остановит того, кто принес страдания и несчастья в Волшебный мир; что ты будешь катализатором, который вернет людей к его видению высшего блага. Он непоколебим в своей вере, Гарри. Его цель — превратить тебя в свое оружие, безэмоционального мученика, который пожертвует собой ради высшего блага. Гарри откинулся на спинку стула, ошеломленный. Миллион мыслей и мириады эмоций пронеслись в его охваченном бурей разуме. Гарри думал об этом человеке как о наставнике, но теперь он оказался не чем иным, как архитектором его страданий. Белла снова села на подлокотник кресла Гарри и сжала его плечо, выражая свою поддержку. — Глубина его манипуляций простирается далеко за пределы твоих собственных страданий, Гарри. Он десятилетиями тонко влиял на наш мир. Он человек, одержимый идеей превратить Волшебный мир в свою собственную частную утопию. Заставляя всех следовать его видению того, каким должен быть мир, и в процессе отнимая свободу воли не только у магов, но и у человечества, — сообщила ему Хогвартс. Физическое воплощение Хогвартса продолжило объяснять Гарри и Белле, что именно сделал директор и как он намеренно настраивал студентов против него, а также об участии Снейпа. Гарри чувствовал себя совершенно преданным, гнев поднимался в нем до уровня, которого он никогда раньше не чувствовал. Белла отступила от него, так как сырая магия, казалось, дугой проходила по его коже. Гарри быстро встал со своего места и попытался заставить себя успокоиться, расхаживая по комнате. Он пытался использовать те навыки окклюменции, которые у него были, чтобы обуздать свои эмоции, но обнаружил, что это почти невозможно сделать. Умиротворяющий бальзам внезапно появился на одном из маленьких столиков рядом с креслом Гарри, в то время как одновременно умиротворяющий бальзам исчез из медицинских запасов в Больничном крыле. — Гарри, выпей это, — сказала ему Хогвартс. — Это поможет тебе успокоиться. Не раздумывая дважды, Гарри выпил горькое на вкус зелье. Через несколько секунд Гарри заметно расслабился, он вернулся в свое кресло и рухнул в его утешительную мягкость. — Ты в порядке, Гарри? — обеспокоенно спросила Беллатриса за мальчика. — Не знаю. Сейчас слишком много всего нужно переварить, — честно сказал Гарри. Гарри закрыл глаза и сосредоточился на дыхании, одном из упражнений, которым научила его Вальбурга, чтобы успокоить разум. Пока Гарри был сосредоточен на себе, Белла повернулась к прекрасной женщине. — Я могу понять, почему вы можете помочь Гарри, но я не понимаю, почему я здесь, почему вы помогаете мне? — спросила Беллатриса беспокойным голосом. Хогвартс с нежностью посмотрела на черноволосую девушку. — У тебя такой большой потенциал, Беллатриса Блэк, и тебе суждено было совершить такие великие дела, но, к сожалению, если события в твоей жизни останутся неизменными, к концу рождественских каникул в этом году твой выбор будет сделан кем-то другим, и это заставит тебя идти по пути, который окажет разрушительное воздействие на наш мир и на Хогвартс в течение многих лет, возможно, поколений, — на лице Хогвартс было выражение глубочайшей печали. — Что со мной случится? — обеспокоенно спросила она. — Твой разум и свобода воли больше не будут принадлежать тебе, а станут рабами кого-то другого, — заявила видение. — Брачный контракт, — прошептала Белла и увидела медленный кивок Хогвартс. — Что я сделаю в будущем, если ничего не изменится? Мгновение Хогвартс ничего не говорила, но наблюдала за юной девушкой перед собой. Воспоминания Хогвартса включали только то, что происходило в её стенах и на прилегающей территории. Но она знала о том, что происходило вне её, через разговоры студентов и преподавателей и случайные прочитанные новости. Поэтому Хогвартс знала об ужасах, которые Пожиратели Смерти обрушили на Волшебный мир, и о неудачной атаке 1978 года на саму школу. Белла возглавляла то сражение против школы, почти два десятка студентов были убиты, прежде чем Волдеморт и его силы Пожирателей Смерти были отброшены назад. — Ужасные вещи, Беллатриса Блэк, ужасные, — сказала ей Хогвартс, не вдаваясь в подробности. Гарри поднял голову при её словах и увидел боль в глазах Беллы. Именно в этот момент Гарри понял, что это не Беллатриса Лестрейндж, массовая убийца и лейтенант Волдеморта, а Беллатриса Блэк, пятнадцатилетняя девочка, которая не выбирала этот путь. — Ты не тот человек, Белла, — мягко сказал Гарри. Белла повернула лицо к нему, её фиалковые глаза бушевали от эмоций. — Ты еще не сделала ничего из этого, — сказал ей Гарри. — У меня может не быть выбора, Гарри, — заявила она голосом, лишенным эмоций. — У тебя всегда есть выбор, — ответил Гарри. — Не в том случае, если меня заставят подписать проклятый брачный контракт, который у моего отца есть с Лестрейнджами! — она почти всхлипнула. — Брачный контракт? — спросил Гарри. — Это обычай чистокровных, Гарри. Брачные контракты используются для формирования политических союзов между семьями-единомышленниками, но также и для сохранения чистоты родословной. Они магически связывают, а в некоторых случаях могут быть использованы для того, чтобы заставить ведьму быть полностью подчиненной своему мужу. Это лишает их свободы воли, — мрачно заявила Белла. — Тогда не подписывай его, — твердо заявил Гарри. — Это не так просто, Гарри, отказ подписать, и меня могут изгнать из семьи или еще хуже. Отказ опозорит мою семью и будет иметь серьезные последствия для нашего положения среди старых домов. — Разве ты ничего не можешь сделать? — спросил Гарри. Белла молча смотрела на свои ноги мгновение, прежде чем ответить. — Есть пара вариантов, ни один из них не очень приятный. Первый — надеяться, что братья Лестрейндж умрут. Второй вариант… я сделаю. — Должен быть другой вариант, Белла. Нам просто придется его поискать, — заявил Гарри, недовольный её вариантами. — Он прав, Беллатриса Блэк; у тебя есть возможность изменить свое будущее здесь, и я думаю, что Гарри станет ключом к тому, чтобы помочь тебе, — заявила Хогвартс с загадочной улыбкой на губах. — Значит, нас привели сюда, чтобы мы помогли друг другу, — констатировала Белла. Хогвартс улыбнулась. — Помогая друг другу, вы помогаете себе и, надеюсь, нашему миру тоже, — сказала она двум подросткам. — Могу я задать вам вопрос? — спросил Гарри женщину. — Конечно. — Если вы замок, как получилось, что вы выглядите как… ну, красивая женщина, — покраснел Гарри. — О, Хельга крепко расцеловала бы тебя за этот комплимент, Гарри Поттер. — Хельга? — спросила Белла. — Я приняла образ последнего Основателя, Хельги Хаффлпафф. Она была польщена моим выбором. — Хм, я всегда представлял Хельгу Хаффлпафф крупной дородной женщиной-викингом, — немного смущенно заявил Гарри. — Хельга на самом деле родилась в Ирландии. Её отец был норманном, но он взял в жены молодую ирландскую девушку. Как и многие норманны в девятом веке, пришедшие в Ирландию, они переняли кельтский образ жизни и обычаи. Отец Хельги ничем не отличался, — заявила Хогвартс, позабавленная представлением Гарри о Хельге. — Так как нам называть вас? — спросила Белла. — Хельга звала меня Леди Хогвартс, — ответила Хогвартс. — Значит, Леди Хогвартс, — улыбнулся Гарри, получив ответную улыбку от женщины. — Леди Хогвартс, не могли бы вы объяснить нам об этой чудесной комнате и её возможностях? — спросила Белла, желая знать пределы и способности комнаты. Леди Хогвартс ухмыльнулась. — Конечно. Эта комната известна как Комната Требования (Выручай-комната). Она дает в определенных пределах все, что нужно ищущему. Она наполнена тысячами чар, рун и заклинаний, слишком много, чтобы перечислять, и многие из них известны только Ровене Рейвенкло и Хельге Хаффлпафф, которые были Мастером Чар и Мастером Рун соответственно. — Так каковы её ограничения? — спросил Гарри. — Ну, все, что запрашивается, должно уже находиться в замке или в пределах защиты замка. Комната не может создать что-то из ничего. — Значит, чай, который я попросила ранее… — Пришел с кухни, — ответила Хогвартс на вопрос Беллы. — А умиротворяющий бальзам Гарри из медицинских запасов мадам Помфри. — Итак, животрепещущий вопрос для меня и Беллы… как мы здесь? Вместе, я имею в виду, учитывая, что мы из разных времен, — спросил Гарри. — Отличный вопрос, Гарри Поттер. Но на него не так легко ответить. Как я уже говорила, эта комната может призвать все, что находится в её стенах, включая её студентов. Имея знания четырех самых могущественных и творческих волшебников и ведьм в истории, протекающие через меня, и некоторую творческую магию, я наложила свою собственную работу на их. Когда я закончила свою работу с заклинаниями, я сказала комнате, что нуждаюсь в вас обоих. Когда у меня появилась потребность в вас двоих, комната, за неимением лучшего слова, создала дыру между твоим временем и временем Беллы, тем самым позволив вам занимать одно и то же пространство, — заявила она с явной гордостью в голосе. — Значит, поскольку вы призвали нас, мы можем существовать вместе здесь, в этой комнате? — спросила Белла для уточнения. — По сути да, это немного сложнее, но причины и следствия сейчас не важны. — Значит, мы можем быть вместе только в этой комнате. Другими словами, мы не можем попасть во время друг друга, — спросил на этот раз Гарри. — Ну, это не совсем так. Комната позволит вам выйти во время друг друга. Однако вы должны касаться друг друга, и вы попадете во время того, кто идет впереди, когда выходите. Я предвидела, что вам может понадобиться ходить туда и обратно, но я должна предупредить вас об опасностях этого. Временная линия уже была искажена вашей встречей, но настоящая опасность кроется в Дамблдоре. Он директор в обоих временах и мастер окклюменции, если он увидит тебя в прошлом, Гарри, он запомнит тебя, и это создаст серьезные проблемы для тебя в твоем собственном времени. Для вас, мисс Блэк, тоже, вы довольно печально известная ведьма во времени Гарри, если вас узнают, это может создать столпотворение во времени Гарри. — Я действительно так ужасна во времени Гарри? — грустно спросила Белла. — Ты — кошмар и для старых, и для молодых. Твое имя вселяет ужас по всему нашему миру, — сообщила Леди Хогвартс юной ведьме. Белла не могла представить себя настолько ужасной, чтобы её боялись так много людей. — Будь особенно осторожна, юная Беллатриса Блэк, — посоветовала Хогвартс. — А теперь, я полагаю, мне пора удалиться. Я уверена, вам двоим есть что обсудить. Но если я вам понадоблюсь, просто позовите меня, и я приду. С этими словами Леди Хогвартс, казалось, растворилась в небытие и исчезла. — Расскажи мне о моем будущем «я», Гарри? — тихо попросила Белла мальчика, сидящего напротив нее. Она не встретилась с ним взглядом, а сосредоточила его на тихо горящем огне в камине. Она выглядела обеспокоенной, и Гарри задался вопросом, хорошая ли это идея — рассказывать ей то немногое, что он знал. — Я хочу знать, Гарри, пожалуйста, — голос Беллы был мягким и умоляющим. — Я на самом деле не знаю многого, кроме того, что рассказала мне тетя Вальбурга, и шепота некоторых студентов, — честно сказал ей Гарри. — Все, что ты знаешь, Гарри, я бы хотела услышать. Гарри глубоко вздохнул, глядя на профиль ведьмы в свете огня. Даже с подавленным лицом и волосами, стянутыми в свободный хвост, она была потрясающей. Гарри на мгновение потерялся, когда его глаза проследили контур её лба, продолжили вниз по переносице, изгибаясь под ней, чтобы исследовать манящий вид её полных губ. Его глаза проследили путь к подбородку, а затем ласкали линию вверх по её высоким скулам и затем ныряли вниз по её длинной элегантной шее. Его глаза вернулись наверх и встретили пару фиалковых глаз, смотрящих на него с любопытством. Не было ни обвинений, ни насмешек, она просто подарила ему теплую полуулыбку, которая достигла её темных глаз. — Ты собирался рассказать мне, что слышал обо мне, Гарри, — сказала она едва слышным шепотом. — О, о… прости, — Гарри покраснел от смущения. — Извинения не нужны, Гарри, но, пожалуйста, я бы хотела знать, — мягко ответила Белла. — Ну… по словам тети Вальбурги, ты присоединилась к группе, известной как Пожиратели Смерти, которые были солдатами, я полагаю, можно их так назвать, темного волшебника, называвшего себя Лордом Волдемортом, — начал Гарри. Белла знала это имя. Он был лидером нового движения чистокровных, который выступал за превосходство чистокровных и призывал к более строгим правилам в отношении магглорожденных и полукровок. — Этот Лорд Волдеморт на самом деле полукровка по имени Том Риддл, который учился здесь около пятидесяти лет назад. — Полукровка? Ты уверен в этом? — спросила Белла. — О да, он сам мне это сказал. Его отец был магглом, а мать ведьмой, — сказал ей Гарри. — Ну, это не очень понравится его последователям, если они узнают об этом, — легко усмехнулась Белла. — Полагаю, нет, — согласился Гарри. — В любом случае, он начал войну, многие были убиты. По словам тети Вальбурги, те чистокровные семьи, которые отказались присоединиться к нему, были полностью уничтожены. Включая мою семью, — мрачно сказал Гарри. — Поттеры были уничтожены? — в шоке спросила Белла. — Да, я последний. Именно из-за меня… ну, на самом деле из-за моей мамы, он был в конечном итоге остановлен. Министерство сильно проигрывало войну и было близко к падению. Ты была одним из его главных Пожирателей Смерти, и, насколько я понимаю, одной из самых смертоносных. Шепчутся, что ты лично убила более сотни ведьм и волшебников, включая… детей. Белла ахнула, и её глаза начали наполняться слезами, когда она сжалась, крепко прижав колени к груди. Гарри видел, как её тело содрогается от отвращения. Гарри встал, схватив одеяло, которое было наброшено на один из диванов. Он набросил теплое одеяло на плечи Беллатрисы и укутал её. Белла схватила его, плотно натянув под подбородок, и уронила голову в его мягкость. — Ты упомянул, что твоя мама остановила его, — тихо спросила Белла, не поднимая головы. Гарри решил доверить своей новой соседке по комнате все, что знал, и отбросил осторожность. — По какой-то причине он решил напасть на мою семью. Он убил моего отца, а затем убил мою мать на моих глазах. Я был всего лишь младенцем, но я все еще слышу крики моей матери, умоляющей его убить её, а не меня. Затем он попытался убить меня убивающим проклятием, но что-то случилось, и его заклинание отрикошетило в него, уничтожив его тело. — Боже милостивый, бедный Джейми, — выдохнула Белла, услышав о преждевременной смерти своего кузена. — Кто была твоя мать? — мягко спросила Белла. Белла заметила выражение сильной боли в глазах Гарри; она тут же начала жалеть о вопросе и собиралась взять его обратно, когда Гарри ответил таким тихим голосом, что она едва услышала его. — Прекрасная ведьма по имени Лили Эванс. — Белла снова ахнула, сразу узнав имя энергичной рыжеволосой девочки, с которой подружилась Нарцисса. — Мне так жаль, Гарри, — голос Беллы был искренним и сочувствующим. — Я был всего лишь младенцем, когда они умерли, но иногда я все еще слышу, как мама умоляет Волдеморта пощадить меня и убить её. Я все еще вижу зеленую вспышку убивающего проклятия, когда закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, — голос Гарри звучал так отстраненно, что Белла была уверена, что он заново переживает ту ужасную ночь. — Гарри, я не хочу становиться бездумным монстром-убийцей. Я очень счастлива тем человеком, которым являюсь сейчас, — сказала Белла своему соседу по комнате, плотнее закутываясь в одеяло, которое Гарри накинул на неё. — Тогда, полагаю, нам придется поработать над этим, не так ли, — Гарри подарил ей полуулыбку. Решив, что на время покончила с мрачными разговорами и желая по-настоящему узнать парня перед ней и глоть «позволить ему узнать меня, мне нужно сменить настроение». — Ты голоден, Гарри? — спросила Белла веселым голосом. Гарри, на мгновение удивленный внезапной сменой темы, кивнул. — Я подросток мужского пола, я всегда могу поесть, — пошутил Гарри. — Хорошо! Ты когда-нибудь пробовал фантастически вкусную маггловскую еду под названием… пицца!