Перекрёсток времён (Passageways)

Гарри смотрел вслед уходящей Беллатрисе Блэк, пока дверь Выручай-комнаты не закрылась за ней. Её последнее заявление застало его врасплох. Если бы это была Беллатриса из его времени, он бы не сомневался в скорой и преждевременной кончине нового профессора Защиты от Темных Искусств. Но она ушла без него — значит, она отправилась за Долорес Амбридж своего времени. Белла говорила, что та и в её годы не была приятным человеком, но Гарри сомневался, что местная Амбридж уже успела совершить нечто такое, что заслуживало бы ярости девушки, которой суждено было стать самой опасной ведьмой в современной истории. — Э-э… тетя Вальбурга, вы ведь не думаете, что Белла сделает что-то… ну, понимаете… непоправимое? — спросил Гарри, чувствуя новую волну тошноты. — Что бы она ни сделала, Гарри, этого всё равно будет недостаточно, — презрительно фыркнула Вальбурга. — Эта женщина пытала главу нашего рода, и такое не остается без ответа! — В моем времени, тетушка, не в её, — попытался возразить Гарри. — Белла не станет смотреть на это так, дорогой. К тому же, у неё есть и другой мотив, — Вальбурга ухмыльнулась. — Какой еще мотив? — Ты сам, глупенький. Она очень увлечена тобой. Нападение этой женщины на тебя она воспримет как атаку на того, кто ей дорог — так же, как если бы это случилось с одной из её сестер. Она примет это на свой личный счет, — объяснила Вальбурга. — О, черт… — выдохнул Гарри и, бросившись к мусорному ведру, окончательно избавился от остатков содержимого желудка.

***

В замке царила жуткая тишина, пока Беллатриса медленно спускалась с седьмого этажа в подземелья, где скрывался вход в гостиную Слизерина. Тишина коридоров ничуть не гасила бушующий в её груди огонь. Никто не смеет так нападать на Дом Блэк. Никто не смеет пытать её Гарри. На ходу, скрытая мантией-невидимкой, она поразилась тому, как быстро стала собственницей по отношению к Гарри, почти одержимой. Она всегда была страстной натурой, хотя и носила маску холодного безразличия перед теми, кого не считала семьей. Но Гарри пробудил в ней страсть совершенно нового уровня. Рядом с ним она могла быть собой, а это Белла ценила превыше всего. Она уже подошла к входу в Слизерин. Её разум был так сосредоточен на том, что она сделает с этой «жабоподобной карлицей», что она не заметила хода времени. Назвав пароль, она бесшумно вошла в логово змей. Белла оглядела тускло освещенную гостиную. Группа из четырех парней сгрудилась у камина. В центре был Малфой, рядом — Рабастан Лестрейндж. Рудольфуса, как ни странно, не было. Белла осторожно подошла ближе. Они не особо заботились о конфиденциальности — «синдром альфа-самца», как насмешливо подумала Белла. — Я же говорю вам, она просто исчезла! — выплюнул Грегори Гойл. — Тебе напомнить, что трансгрессия в замке невозможна? — высокомерно спросил Люциус. — Я в курсе, Люциус! Но в один миг она была там, а в другой — нет! — повторил Гойл. — Где именно на четвертом этаже это случилось? — спросил Малфой. — Я шел за ней по южному коридору от библиотеки, она свернула налево, а когда я завернул за угол — там была просто стена. — Ты был пьян, Гойл? Там нет никакой стены! Этот коридор ведет к восточному окну с видом на поле для квиддича! — вскипел Люциус. «Это нервирует, — подумала Белла. — Они пытались следить за мной, ублюдки! А стена… похоже, мне стоит поблагодарить Леди Хогвартс». — Успокойтесь! — прорычал Рабастан. — Рудольфус хочет знать, где эта дрянь спит и чем занимается. Её не было в спальне с тех пор, как мы вернулись. Темный Лорд сделал Рудольфуса своим представителем здесь, и он проявляет личный интерес к семье Блэк. — А что насчет младшей сестры… Нарциссы? — протянул Люциус, облизнув губы. — Она недурна собой для первокурсницы. Уверен, я смогу умаслить её, чтобы она выложила мне всё. У меня свои методы общения с дамами. Белла едва удержалась, чтобы не обрушить на блондина град проклятий прямо сейчас. Люциус только что возглавил её список целей на будущее. Воспользовавшись моментом, Белла прокралась в спальни семикурсников. Ей нужна была сумка Рудольфуса с кольцами. Смазав петли двери заклинанием тишины, она вошла внутрь. Звуки, доносившиеся из комнаты, заставили её скривиться. Её «подруга» Оливия была верхом на Рудольфусе. Белла подавила рвотный рефлекс, глядя на это зрелище. Когда всё закончилось, Рудольфус грубо спихнул девушку: «Убирайся, мне нужно в душ, чтобы смыть твою вонь». Оливия в слезах выбежала из комнаты. Белла была в ярости. В порыве гнева она случайно задела стол. Рудольфус мгновенно насторожился и выхватил палочку из-под подушки. — Homenum Revelio! Сердце Беллы ушло в пятки, но… ничего не произошло. Заклинание не сработало. Либо это была магия мантии Гарри, либо сама комната защищала её. Рудольфус, решив, что это что-то упало из-за хлопка двери, ушел в душ. Белла быстро проверила сумку под его подушкой. На ней стояли кровавые чары — открыть её мог только Рудольфус или кто-то с его кровью. «Черт! Что делать?» — лихорадочно соображала она. Вспомнив, что Оливия расцарапала ему грудь, Белла бросилась в спальни девочек. Оливия была в душе, пытаясь смыть позор. Она рыдала и рвала на себе волосы, в которых запуталось то самое кольцо с черепом. Резким рывком Оливия вырвала клок волос вместе с кольцом и положила его на край раковины. Белла, не теряя ни секунды, схватила кольцо и наколдовала шум в трубах, будто что-то упало в слив. Оливия в ужасе начала шарить в раковине, а Белла тем временем уже покидала подземелья с трофеем в кармане. Последней точкой маршрута была спальня Долорес Амбридж. Белла не хотела её убивать — видения Леди Хогвартс о кровавом будущем «той» Беллатрисы отрезвили её. — Используй свой дар, — прошептала Леди Хогвартс, появившись на мгновение. — Ты — дочь Блэков, в твоих жилах кровь великих чародеек. Наложи зачарование. Белла достала серебряный кинжал. Она сделала крошечный надрез на лбу спящей Амбридж и капнула туда три капли своей крови. Кровь Блэков станет якорем, который никто не сможет снять. Затем она начала длинное песнопение на древнем языке. — Через ненависть твою магия твоя будет связана… на животе своем будешь ползать, в грязи и болоте… пусть злоба твоя станет кваканьем… Когда ритуал был завершен, Белла едва держалась на ногах от истощения. Она вернулась в Выручай-комнату в два часа ночи, упала на колени Гарри и мгновенно уснула. Гарри, улыбаясь, отнес её в постель, и она тут же притянула его к себе, не желая отпускать даже во сне.

***

Утро парадоксов На следующее утро Гарри обнаружил, что Долорес Амбридж в его времени исчезла. Её место занял некий профессор Хеджберн. — Луна, а что случилось с профессором Амбридж? — спросил Гарри за завтраком. — Кем? — удивилась Луна, поедая свою странную башню из тостов. — Папа писал об одной Амбридж. Она превратилась в огромную жабу размером с обеденную тарелку прямо в Большом зале много лет назад. С тех пор её никто не видел. Гарри посмотрел на свои шрамы «Я не должен лгать». Они не исчезли. Леди Хогвартс позже объяснила ему почему: — Эта комната находится вне времени. Вы с Беллой — константы. Вы помните то, что было, даже если история изменилась. Но есть цена, Гарри. Если ты изменишь прошлое, Гарри Поттера из твоего будущего больше не будет. Мир создаст нового Гарри, который не знал страданий. А тебе придется выбрать новое имя и новую жизнь. — Я не против, — тихо сказал Гарри, глядя на Беллу. — Быть «Мальчиком-Который-Выжил» всегда было проклятием. Я лучше выберу шанс на счастье.

***

Битва в подземельях На уроке зельеварения Снейп попытался выгнать Гарри, обвинив в жульничестве. Но Гарри, наученный Вальбургой, не дрогнул. — Нет, — отрезал Гарри. — Согласно уставу Хогвартса, вы обязаны предоставить доказательства кворуму глав факультетов. В противном случае, как глава Древнего и Благородного Дома Блэк, я подам на вас в суд Визенгамота за клевету и нарушение профессорской клятвы. Снейп побледнел. В кабинете директора, под давлением Макгонагалл и других профессоров, выяснилось, что Снейп даже не приносил обязательную магическую клятву честности. Дамблдору пришлось заставить его сделать это прямо там. Гарри добился своего: публичных извинений от Снейпа перед всей школой.

***

Ритуал Освобождения Настал вечер ритуала. Гарри нервничал так, как никогда в жизни. Ему предстояло рисовать руны кровью Беллы на её обнаженном теле. Белла вышла из своей комнаты в шелковом халате, который тут же скользнул к её ногам. Она доверила ему свою жизнь и свою магию. Гарри начал работу. Час за часом он выводил двадцать четыре руны, начиная от ступней и поднимаясь выше. Это было испытанием для его рассудка — видеть её такой, чувствовать аромат её кожи и тепло дыхания. Когда он закончил рисовать руны вокруг её груди и бедер, его собственные брюки стали невыносимо тесными. Наконец, он прижал родовой перстень Блэков, смоченный в своей крови, к её лбу. — Я, глава рода Блэк, приказываю: снимите оковы! Руны вспыхнули алым светом. Белла задрожала, сквозь её тело будто прошел разряд тока, и магическая печать девственности, наложенная её дядей, рассыпалась в прах. Гарри бережно перенес истощенную девушку в кровать. Он уже собирался уйти, чтобы дать ей отдохнуть, но её рука крепко сжала его запястье. Белла открыла сияющие фиалковые глаза, полные страсти. — Мы еще не закончили, — прошептала она хриплым голосом.