Перекрёсток времён (Passageways)

Гарри очнулся после блаженного ночного сна, почувствовав аромат сандала и жасмина, а также непривычную теплую тяжесть на груди. Сонно моргая, он обнаружил, что обзор ему закрывает копна черных кудрявых волос. Гарри потребовалось всего несколько мгновений, чтобы вспомнить прошлую ночь, и широкая ухмылка расплылась на его лице. До Беллы он никогда ни с кем не целовался взасос, но он не мог представить, что что-то может быть лучше этого. Его губы немного болели, но его это ни капли не заботило; напротив, он наслаждался затянувшимся вкусом её губ, проводя языком по своим, пытаясь уловить любые оставшиеся частички её сути. Когда его мозг, наконец, полностью включился, он осознал, что находится в постели Беллы! И Белла лежит прямо на нем! Он лихорадочно прокрутил в голове воспоминания прошлой ночи, боясь, что мог совершить какую-нибудь полную глупость. Он ведь не… они ведь не… неужели?! Руки Гарри потянулись к собственной груди… на нем не было свитера! «Мерлинова борода!» — его мысли неслись вскачь. Другая рука, обнимавшая Беллу, тоже коснулась обнаженной кожи. «Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!» Он не мог поверить, что был настолько глуп… а если они действительно… а как же проклятия?! Рука Гарри скользнула выше по спине Беллы; он вздохнул с облегчением, нащупав под пальцами кружевную ткань лифчика. Он позволил руке спуститься ниже — было еще одно место, которое нужно было проверить. Он надеялся, что прав и что ничего… э-э… между ними не произошло. Его рука чувствовала только теплую кожу, медленно пробираясь к пояснице. Он двинулся еще ниже и… выдохнул воздух, который, как оказалось, задерживал. Он почувствовал плотную хлопковую ткань её юбки. — Еще немного южнее, милорд, и я буду ждать от вас обручального кольца. Гарри вспыхнул, становясь пунцовым, когда низкий, чувственный голос Беллы нарушил тишину легким смешком. — Из-извини, я просто волновался, что мы… ну, ты понимаешь… э-э… — заикаясь, пробормотал Гарри, и Белла музыкально хихикнула. — Нет, Гарри, у нас не было секса, — весело сказала она, поворачиваясь к нему и устраивая подбородок на его груди, глядя снизу вверх в его изумрудные глаза. — Во всяком случае, пока нет, — поддразнила она. — Знаешь, из тебя получается довольно удобная подушка, мне стоит держать тебя при себе, — задумчиво добавила Белла. — О, правда?! — бросил вызов Гарри и атаковал её открытые бока щекоткой. Белла взвизгнула, пытаясь увернуться от нападения его десяти пальцев. Эта возня привела лишь к тому, что они еще больше запутались в простынях, и Белла случайно потянула Гарри на себя, когда они свалились на пол. Гарри внезапно оказался в крайне волнующем положении: прямо между стройных ног Беллы, которые в тот момент обхватили его талию. Они замерли, глядя друг на друга; хихиканье и смех медленно затихли, сменившись тяжелым дыханием и полными желания взглядами. Несколько мгновений, подогретых гормонами, они молчали, просто преданно глядя друг на друга. — Гарри, — мягко прошептала Белла. — Я… я думаю, нам стоит… ну… собираться к началу дня. Гарри попытался быстро распутать этот узел из конечностей и простыней. Белла снова хихикнула над его телодвижениями. Его лицо было багровым от смущения, он несколько раз споткнулся, пытаясь встать. Наконец, освободившись, он нервно взъерошил волосы, ища свитер, который был на нем вчера вечером. Оставив это безнадежное дело, он пробормотал извинения и направился в свою комнату через их общую ванную. Белла не выдержала и рассмеялась вслед уходящему юноше. Она положила голову на пол и уставилась в потолок. — Это было так сильно! — прошептала она в пустоту. — Святая Мэб, надеюсь, я смогу продержаться, пока он не завершит ритуал. — Эротические образы её и Гарри поплыли в её воображении, пока она лежала на полу. Два часа спустя пара была одета и готова начать второй день занятий. Они снова стояли в открытом дверном проеме, глядя в пустой коридор. Белла озвучила то, что они оба чувствовали в этот момент. — Становится всё труднее, правда? Расставаться, я имею в виду, — прошептала она, потянувшись к руке Гарри. — Да, — согласился Гарри со своей кривоватой улыбкой. — Ты еще думал о том, о чем мы говорили? — спросила Белла. — О выборе одного времени для нас обоих? — спросил Гарри, уже зная ответ. Белла кивнула. — Да… просто нужно столько всего обдумать. Нам обоим, — Гарри ответил с тяжелым вздохом. — Если это поможет… я думаю, ты был прав насчет использования обеих временных линий для борьбы с Волдемортом. В моем времени в школе уже много его сторонников. Если мы сможем определить по твоей истории, кто действительно стал Пожирателем Смерти, мы сможем остановить их до того, как они зайдут так далеко. — Это определенно мысль, — ответил Гарри, потянув за воротник и слегка поморщившись. — Ты в порядке? — спросила Белла, приподняв бровь. Гарри усмехнулся. — Да, просто шея немного болит. — Он широко улыбнулся ей. — О? — Белла была в замешательстве. — Ты поранился, когда мы возились на полу? — Нет, думаю, это со вчерашнего вечера. — Со вчерашнего? — переспросила она. — Ага. Похоже, моя девушка решила оставить мне целую цепочку засосов по всей шее, — Гарри хмыкнул, оттягивая воротник, чтобы показать ей следы её нежности. Белла ухмыльнулась: — Ну, я просто метила свою территорию, милорд. — Что ж, я определенно помечен, — улыбнулся он. — Значит, увидимся после ужина? — спросила Белла, с довольной улыбкой любуясь делом своих рук. — К сожалению, нет, — ответил он с извиняющимся пожатием плеч. — Нет? Почему? — Да, видишь ли, у нас с моим инструктором по ЗОТИ вчера возникли небольшие разногласия, и она назначила мне отработку на сегодняшний вечер… и, по сути, на всю оставшуюся неделю. — Гарри поморщился. — О, Гарри, — вздохнула Белла, качая головой. — Первый день семестра, а ты уже схлопотал отработку. Это должно быть своего рода рекордом. — Ну, Амбридж сама напросилась! Назвала меня лжецом, ищущим внимания, из-за моих слов о возвращении Волдеморта, причем перед всем классом, и намекнула, что я приложил руку к смерти Седрика! Она просто подлила масла в огонь! Я никак не мог это спустить! И кроме того, она нас абсолютно ничему не учит! Говорит, что всё, что нам нужно — это теория, и ничего больше! — кипятился Гарри. — Это как тетя Вальбурга говорила мне… мы сокрушаем наших врагов, мы не позволяем оскорблять себя или наш Дом. — Гарри процитировал мантру Вальбурги. — Гарри, я предупреждала тебя насчет неё! Она коварная, подлая стерва, и из разговора, который я подслушала между ней, Фаджем и Люциусом, это именно то, чего они хотят — выставить тебя сумасшедшим психопатом, которому место в Азкабане! — И что мне было делать? — возмутился Гарри, не понимая, почему она злится на него. — Мне просто стоять и смотреть, как она поливает мое имя грязью и настраивает учеников против меня еще больше? Я не собираюсь быть ходячей мишенью в этом году, Белла, я категорически отказываюсь! — Конечно нет! — упрекнула она. — Но есть гриффиндорский путь, который, кажется, является твоей специализацией… — она фыркнула, обвиняюще скрестив руки. — …и есть слизеринский путь. — Белла ответила с ухмылкой. — Тогда просвети меня, о мудрейшая из Слизерина, как мне на это реагировать? — Гарри ухмыльнулся, получив в ответ предостерегающе поднятую бровь. — Тонко, Гарри, тонко. Я знаю, что для большинства гриффов это чуждое понятие, но я возлагаю на тебя большие надежды, не говоря уже об ожиданиях. — Она подхватила его тон. — Итак, я полагаю, её тактика — дискредитировать тебя, верно? — Да, её и всего Министерства, — проворчал Гарри. — Что ж, тогда мы поменяемся ролями с этой «жабой». Я сомневаюсь, что у неё есть необходимые сертификаты Ж.А.Б.А., не говоря уже о С.О.В., чтобы вообще преподавать Защиту от Темных Искусств. Я бы начала с этого. Просто пусти шепоток об отсутствии у неё квалификации, и поверь мне, к обеду об этом будет знать вся школа. А потом сядь и наблюдай, как письма от учеников хлынут домой. Лично я бы начала с когтевранцев: они больше всех трясутся за свои оценки, особенно те, кто сдает С.О.В. и Ж.А.Б.А. в этом году. Я гарантирую, что к концу недели школьный совет и Министерство столкнутся с толпой разгневанных родителей, требующих её смещения, — заверила его Белла. — Но что делать до тех пор? Просто терпеть издевательства? — Гарри покачал головой. — Я не говорю тебе не защищаться. Просто будь умнее. Будь изобретательным и безжалостным к тем, кто преследует тебя, Гарри. Но делай это с позиции Лорда и главы Древнего и Благородного Дома. Используй свой титул и вес, который он дает, чтобы вершить свою месть; используй их же законы против них самих. Ты удивишься, что может сойти с рук главе знатного и древнего рода, — добавила Белла с угрожающей ухмылкой. — Ладно, похоже, мне нужно выпустить своего внутреннего слизеринца, — размышлял Гарри, заслужив улыбку подруги. — А теперь поцелуй меня, иначе мы опоздаем на урок, — поддразнила Белла, прильнув к его губам в поцелуе, от которого подогнулись колени. — Увидимся после отработки, и Гарри, помни: самоконтроль, терпение и тонкость. — Да, да, — ответил он, и они оба переступили порог. Альбус Дамблдор в разочаровании мерил шагами свой кабинет. Он выполнил все диагностические заклинания из своего обширного репертуара, но так и не смог понять, почему серебряные приборы слежения не функционируют. Загадочный директор был уверен, что все они в рабочем состоянии, но по какой-то необъяснимой причине они не давали отчета о цели, на которую были настроены. О Гарри Поттере. Один прибор следил за его здоровьем, другой определял местоположение, третий мониторил силу магического ядра, а четвертый — крепость заклинаний, наложенных на мальчика. Так что не с малым беспокойством директор протирал дыру в коврах, потеряв все магические способы отслеживания юноши. Даже школьные чары больше не сообщали старому волшебнику о местонахождении мальчика. А портреты и привидения наотрез отказались шпионить для него. Как он должен управлять школой, полной подростков, без сотрудничества портретов и привидений? И что случилось с домовыми эльфами? Они сообщили, что замок проинструктировал их не шпионить за студентами, а докладывать только в случае явной беды. Замок велел им? Что еще хуже, Северус сообщил, что замок отвергает любые попытки наложить чары на стены, двери или любую другую поверхность, где бывают студенты. Это выглядело так, будто сама Хогвартс ополчилась против него. Но это ведь невозможно, верно? Он — директор; он контролирует школу… так ведь? Альбус почувствовал вибрацию охранных чар на винтовой лестнице, ведущей в кабинет. — По крайней мере, эти чары всё еще работают, — пробормотал он про себя. Тук-тук — Входи, Северус, — позвал Дамблдор из-за стола, усаживаясь на место в тот момент, когда темноволосый мастер зелий вплыл в комнату. — Что тебе удалось выяснить, Северус? — спросил Дамблдор своего соратника. — Полная отмена, директор, что само по себе невозможно. Даже если бы принуждающие чары дали сбой, должно было быть медленное затухание эффекта. Но у каждого студента, которого я проверил, принуждение исчезло бесследно, — доложил Северус Снейп со своей привычной усмешкой. — Интересно, — произнес Альбус, постукивая кончиками пальцев друг о друга. — Это неожиданный поворот, но не обязательно пагубный. Признаю, настроить всё студенчество против него — была не самая блестящая из моих идей. Мне нужно, чтобы он был податливым, а не сломленным, и в прошлом году я, возможно, позволил ситуации выйти из-под контроля. Ему нужно пережить то же, что пережил Волдеморт, при этом не становясь темным. Он должен понять Волдеморта, чтобы победить его. Но мне нужно, чтобы он обратился ко мне, Северус. Однако до сих пор он не искал моей помощи или совета, и я боюсь, что он стал более своенравным, чем я мог предположить. Проклятый Сириус и его треклятое завещание! Кто эмансипирует пятнадцатилетнего подростка и делает его Лордом Дома Блэк! Я думал, что Люциус будет зубами выгрызать возможность оспорить завещание. — В разочаровании Альбус позволил эмоциям взять верх. — Не беспокойтесь, директор, адвокаты Малфоев уже планируют оспорить вменяемость этого пса и аннулировать завещание и титул лорда. Я уверен, что Драко станет новым Лордом Блэком к концу семестра, если не раньше, — ухмыльнулся Северус. — Не уверен, что это был бы лучший вариант. Содрогаюсь при мысли о том, что Люциус мог бы сделать с состоянием Блэков. Он дал бы Волдеморту огромное финансовое преимущество перед всем, что может предложить Орден или Министерство. Было бы лучше, если бы богатство Блэков оставалось нетронутым, а сам Дом Блэк канул в небытие, — заметил Альбус, отправляя в рот лимонную дольку. — Это вряд ли случится, директор. Даже если Драко откажут в титуле, Нарцисса — урожденная Блэк и единственная оставшаяся Блэк, которая может на законных основаниях вступить во владение состоянием. И мне не нужно напоминать вам, Альбус, что она не новичок в политике; она очень проницательна и не откажется от того, что, по её мнению, принадлежит ей по праву, — заметил Северус, смахивая пылинку со своей иссиня-черной мантии. — Я тоже не профан в политике, Северус. Есть способы так запутать дело в судебной системе, что потребуются годы, чтобы распутать всю бюрократическую волокиту, которая дала бы ей доступ. А к тому времени наши проблемы уже будут решены. — «Надеюсь», — подумал про себя Альбус. Затем Альбус вернул дискуссию к своей главной заботе: — Независимый Гарри Поттер — это не то, что нужно этому миру, Северус. Чтобы вернуть порядок и стабильность в наш мир, он должен стать добровольным мучеником. Только тогда Волдеморт станет победим. — Если для победы над Темным Лордом требуется лишь смерть Поттера, я всегда могу устроить «несчастный случай» для этого изнеженного принца, — Снейп злобно ухмыльнулся, наслаждаясь мыслью о прекращении рода Поттеров. Он, наконец, отомстил бы Джеймсу Поттеру, поставив в его роду окончательную точку. — Нет, Северус, смертельный удар должен нанести именно Волдеморт. Пророчество должно быть исполнено, чтобы он был повержен. И Гарри должен встретиться с ним добровольно. После этого Волдеморт станет уязвим, непреднамеренно уничтожив часть самого себя, когда убьет мальчика, тем самым сильно ослабив себя. — Я всё еще нахожу поразительным тот факт, что его душа раскололась надвое, когда он пытался убить младенца, — Северус покачал головой с неохотой. — Удивительная случайность, безусловно. И единственная причина, по которой он смог вернуться. Часть, оторванная от него, прицепилась к единственному другому живому существу в комнате, тем самым привязав его к этому миру, в то время как другая половина бежала в неведомые края. Но как только с ним будет покончено, я смогу вернуть всё к тому состоянию, в котором оно должно быть, — Альбус улыбнулся, думая о своей идеальной магической утопии. Северус удержался от того, чтобы не закатить глаза на наивную веру Альбуса в то, что он действительно сможет объединить всех магов под одним знаменем. В мире было слишком много эгоистов и амбициозных людей, чтобы это когда-либо произошло. Даже со всеми его манипуляциями обществом и его высоким статусом, склонить на свою сторону всех было просто невозможно. Гарри подошел к кабинету Зельеварения в подземельях, где многие студенты уже выстроились в очередь, чтобы войти. Наблюдалось привычное разделение: слизеринцы на одной стороне, гриффиндорцы на другой. Гарри вздохнул, глядя на этот раскол, который факультетская система прививала студентам. Нигде вражда не была столь велика, как между Домом Львов и Домом Змей. По словам Беллы, даже в её время неприязнь между этими двумя факультетами была глубоко укоренившейся. Гарри на мгновение задумался о том, когда началась эта вражда и что стало её причиной, или так было всегда с самого начала? — Эй, шрамоголовый! Гарри поморщился, когда знакомый тягучий голос прервал его мысли. Что не так с Малфоем, у него какая-то нездоровая одержимость им? «Что ж, думаю, пришло время направить это соперничество в новое русло», — размышлял Гарри. — Малфой, я начинаю всерьез беспокоиться о твоем поведении, — произнес Гарри голосом, полным напускной заботы. — Давно пора признать, что ты меня боишься, — рассмеялся Малфой, побуждая Панси Паркинсон, Крэбба и Гойла присоединиться, в то время как другие слизеринцы заметили, что Поттер слегка ухмыляется и явно готовит для блондина какую-то ловушку. — О, я ничего не говорил о страхе перед тобой, Малфой, хотя меня и беспокоит эта твоя… ненормальная одержимость мной. Я имею в виду, если бы у меня была такая великолепная девушка, как мисс Паркинсон, я бы уделял всё свое внимание ей, а не… ну… бегал бы за другими парнями. — Гарри бросил сочувственный взгляд на Драко и быстро, игриво подмигнул Панси. — Я просто «не летаю в эту сторону», Малфой, так что на твоем месте я бы направил свои… девиации на какого-нибудь другого волшебника, будь хорошим мальчиком. — Гарри одарил его извиняющимся взглядом и из последних сил сдерживался, чтобы не расхохотаться при виде совершенно ошарашенного лица этого хорька. Панси, с другой стороны, боролась с противоречивыми эмоциями: ей хотелось защитить Драко, но в то же время её щеки вспыхнули от комплимента, который только что сделал ей «золотой мальчик». Крэбб и Гойл просто не уловили игру слов и не знали, как реагировать, а остальные собравшиеся слизеринцы, к удивлению, приглушенно захихикали за счет наследника Малфоев. «Может быть, они не все такие уж овцы», — подумал Гарри. Дверь в класс внезапно распахнулась, явив вечно «приятный» лик мастера зелий. Он быстро оценил веселые лица своих слизеринцев и сдавленный смех гриффиндорцев. Его взгляд переместился на крестника, который что-то бессвязно бормотал, не в силах вымолвить ни слова, а затем переметнулся на Гарри, на лице которого застыло выражение полной невинности. Этой невинной маски было достаточно, чтобы сальноволосый профессор понял, кто стал источником этого приглушенного веселья. — Чего вы ждете?! — прорычал Снейп. — Садитесь на свои места! Слизеринцы вошли первыми, двигаясь гуськом. Гарри был потрясен, получив пару одобряющих кивков от группы Слизерина, когда они проходили мимо него. Гарри вошел вместе с остальными однокурсниками и занял место за столом в конце класса. Вскоре к нему присоединилась не кто иная, как Гермиона Грейнджер, которая робко улыбнулась ему, усаживаясь рядом. Гарри ответил ей коротким кивком, но больше никак не поприветствовал. — Сегодня те из вас, у кого есть хотя бы половина мозговой клетки, будут варить Усыпляющее зелье; это будет одно из зелий, по которым вас будут тестировать на С.О.В. Это сложное и капризное зелье, требующее твердой руки, точных измерений и постоянного контроля распределения тепла в котле. Поэтому я не ожидаю, что многие из вас завершат это задание… без потерь, — закончил Снейп зловеще. Взмахом палочки он вывел инструкции и ингредиенты на большой классной доске. Студенты повскакали со своих мест, чтобы собрать нужные компоненты из шкафа с запасами. Гермиона быстро поднялась, чтобы принести всё необходимое, а Гарри решил подождать, пока толпа у шкафа поредеет. — Я взяла ингредиенты и для тебя, Гарри, — раздался нерешительный голос Гермионы, которая преданно смотрела на Гарри, надеясь на хоть какое-то позитивное взаимодействие. — Спасибо, — сухо сказал Гарри, подготавливая котел. Гермиона сделала то же самое. Они начали подготавливать ингредиенты в неуютном молчании. Для Гермионы это было невыносимо, и она решила, что должна нарушить тишину. Гарри же был достаточно упрям, чтобы просидеть весь урок, не проронив ни слова. — Мне так жаль, Гарри, — прошептала Гермиона, её голос дрожал от эмоций. Последовала короткая пауза, во время которой Гарри, казалось, не слышал её. — Я знаю, Гермиона, — наконец произнес он. — Ты… ты прочитал мое письмо? — тихо спросила она. — Прочитал… я собирался написать тебе ответ, — спокойно ответил Гарри. Это заявление чуть не заставило девушку разрыдаться от радости. — Собирался? — выдавила она и получила в ответ утвердительный кивок Гарри. Одинокая слеза выкатилась из её левого глаза и потекла по щеке. Гарри увидел эту слезу и почувствовал, как что-то екнуло в сердце — в том самом сердце, которое, как он думал, он окончательно закрыл для этой лохматой девчонки. Не задумываясь, он нежно смахнул слезу с её щеки подушечкой большого пальца. Затуманенные глаза Гермионы обратились к нему, и, хотя он ничего не сказал, она увидела прощение в его взгляде. Она уже собиралась броситься ему на шею, но суровый взгляд и поднятая рука Гарри дали ей понять, что сейчас не время для примирений. Гермиона прерывисто кивнула, еще раз слабо улыбнулась и вернулась к своему зелью. Гарри достиг третьей стадии из пяти; зелье приобрело идеальный лаймово-зеленый цвет — именно так оно и должно было выглядеть. Теперь оно должно было кипеть двадцать минут, пока экстракт белладонны полностью не смешается с толченой валерианой. — Тск-тск, Поттер. Позволять мисс Грейнджер делать за вас работу — это мошенничество, а я не терплю мошенников в своем классе. — Усмешка Снейпа была почти похожа на то, что некоторые назвали бы улыбкой. — Собирайте вещи и вон из класса. Я сообщу главе вашего факультета о вашем исключении. — Нет, — произнес Гарри спокойным, ровным голосом. — Что ты сказал? — опасно спросил Снейп. — Я сказал «нет». Ваше обвинение беспочвенно и совершенно ничем не подкреплено. Если вы считаете, что я жульничал, вы должны предоставить доказательства, — ответил Гарри всё тем же ровным тоном. — Да как ты… одного взгляда на твое зелье достаточно, чтобы понять, что это не твоя работа! — прорычал Снейп. — Повторяю, я прошу доказательств, а не предположений. Это действительно моя работа, и, как вы видите по зелью мисс Грейнджер, она отстает от меня на один шаг. Итак, я снова спрашиваю: какие у вас есть веские улики моего мошенничества? — Гарри смотрел прямо в глаза профессору. — Ты, наглый щенок, я — высшая власть в этом классе, и мое слово — закон, — выплюнул Северус, его губы скривились в презрительной гримасе. — Раз уж мы заговорили о законе, профессор… — Гарри сделал ударение на последнем слове. — Согласно уставу Хогвартса, все споры между профессором и студентом должны выноситься на рассмотрение директора, а разногласия заслушиваются кворумом, состоящим из директора и всех глав факультетов. Если вовлеченный профессор сам является главой факультета, его место в ходе разбирательства занимает другой член персонала. Северус был на мгновение шокирован. Он ожидал, что Гарри сорвется, проявит свой знаменитый темперамент и набросится на него, что позволило бы профессору снять очки и, возможно, назначить пару отработок. Он не ожидал, что мальчик останется спокойным и будет знать школьные правила, касающиеся споров. — У директора вряд ли найдется время для твоего нытья, Поттер, — парировал Северус, вызвав смешок у Малфоя, в то время как другие слизеринцы хранили странное молчание. Гриффиндорцы — то ли в оцепенении, то ли всё еще чувствуя стыд за свое отношение к сокурснику — помалкивали, за исключением Гермионы, которая смотрела на Гарри с благоговением. Гарри слегка жутковато улыбнулся профессору Зельеварения: — Правильно ли я понимаю, профессор, что вы отказываетесь выполнять свои обязательства как контрактного профессора этого заведения, не желая выносить наш спор на рассмотрение директора? Если это так, профессор, то я вынужден напомнить вам, что тем самым вы нарушаете мои права как студента. Саботируя единственную форму арбитража в этой школе, я буду вынужден действовать в своей роли главы Древнего и Благородного Дома Блэк и выдвинуть против вас официальные обвинения в единственном другом месте арбитража, которое мне осталось — в Визенгамоте. Там я поставлю под вопрос вашу пригодность к преподаванию и вашу беспристрастность, а точнее её отсутствие. — Гарри в упор посмотрел на мужчину. И вот оно свершилось! Гарри загнал профессора в угол, где тому пришлось либо предстать перед Дамблдором и другими главами факультетов (причем Снейп не питал иллюзий, что коллеги встанут на его сторону), либо предстать перед Визенгамотом, исход дела в котором был куда менее предсказуем. Старые дома и даже многие молодые встали бы на сторону Поттера просто для того, чтобы заслужить расположение политически могущественной семьи, даже если сам Поттер этого еще не осознавал. В любом случае, ему грозило унижение от рук человека, которого он ненавидел лишь чуть меньше, чем Джеймса Поттера. Сама мысль об этом вызывала у него тошноту, но он сам довел до этого. «Когда это у Поттера появились мозги?» — кипел Снейп. Он смотрел на мальчика убийственным взглядом и, хоть и был в данный момент без палочки, казалось, готов был броситься на зеленоглазого юношу. Гарри заметил позу профессора и подумал, стоит ли надавить еще немного, чтобы увидеть, как тот окончательно потеряет самообладание, или оставить это на потом. С расчетливой ухмылкой он продолжил: — Если вы будете давить на меня, профессор, я уничтожу вас публично до такой степени, что вам за счастье будет найти работу по выдавливанию гноя из стручков бубонтюбера. Вы запугивали меня в последний раз, Снейп. Черта проведена… переступите её на свой страх и риск, — предупредил Гарри ненавистного человека. Весь класс ахнул от этой далеко не двусмысленной угрозы. Все сидели как на иголках, ожидая, чем закончится эта борьба за власть. Губы Снейпа кривились, когда он пытался заговорить; после нескольких болезненных гримас он, наконец, нарушил тишину. — В кабинет директора, немедленно! — прорычал он сквозь зубы, и Гарри наблюдал, как «переросшая летучая мышь» выметнулась из класса, предположительно в сторону кабинета Дамблдора. — Боже мой, Гарри, что ты наделал? — ахнула Гермиона, боясь за друга. — То, что входит в мои права, Гермиона. Я думал, ты-то уж точно должна знать этот пункт устава, — констатировал Гарри, приподняв бровь. Гермиона смиренно покачала головой. — Прости, я не знала о нем. Если бы знала, предложила бы это еще на первом курсе, — виновато сказала она. — Я могу что-нибудь сделать для тебя сейчас? Гарри повернулся к ней и одарил её короткой, но теплой улыбкой. — Да, не могла бы ты найти профессора Макгонагалл, рассказать ей о случившемся и попросить встретить меня в кабинете директора? — К-конечно, Гарри, — ответила Гермиона и ушла в сторону кабинета Трансфигурации. Гарри же направился к Дамблдору. — Белла, ты видела утренний «Пророк»?! — шепотом спросила Андромеда Блэк, найдя сестру в библиотеке за горой книг. — Хм, что? — рассеянно пробормотала Белла, записывая что-то интересное, найденное в книге. — «Пророк»… ты читала его сегодня? — в раздражении спросила Андромеда. — Нет, а что? — резко ответила Беллатриса, недовольная тем, что её отвлекают. Андромеда силой положила газету поверх пергамента Беллы и указала на первую полосу. — Читай, Белла. С Хемингуэями случилось что-то ужасное, — Андромеда всхлипнула. Мюриэль Хемингуэй была близкой подругой Андромеды, третьекурсницей с Когтеврана. Хемингуэи были старой чистокровной семьей, не такой древней, как Блэки, но они могли проследить свою магию на шестьсот лет назад. Белла посмотрела на газету: там было фото скромного викторианского поместья со значительными повреждениями, но внимание сразу привлекло то, что парило над ним — огромный зеленоватый череп с живой змеей, выползающей из разинутой пасти. — Черная метка! — тихо ахнула Белла. — Что? — спросила Андромеда, услышав бормотание сестры. — Н-ничего, Анди, — ответила Белла, не поднимая глаз от статьи. «…Шесть членов семьи Хемингуэй были найдены мертвыми этим утром. «Пророку» стало известно от анонимного источника в департаменте мракоборцев, что все члены семьи, за исключением Мюриэль Хемингуэй, которая в данный момент находится в Хогвартсе, были подвергнуты заклятию Круциатус, после чего убиты крайне жестоким способом. Леди Реджина Хемингуэй, согласно медицинским источникам, подверглась многократным изнасилованиям перед тем, как ей вскрыли брюшную полость. Двое пожилых людей, предположительно родители леди Реджины, были убиты Смертельным проклятием — других следов магии на них не обнаружено. Двое детей в возрасте 10 и 8 лет также были найдены в гостиной; их тела расчленены. Лорд Хемингуэй подвергся жестоким пыткам и был повешен над камином: металлический шип прошел сквозь его голову, пригвоздив его к стене, другой большой шип был вбит в его грудь с прикрепленной запиской: «СМЕРТЬ ВСЕМ ПРЕДАТЕЛЯМ КРОВИ! ВЫ ПРЕДУПРЕЖДЕНЫ». Белла не могла читать дальше; её желудок грозил взбунтоваться. Отодвинув газету, она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь взять себя в руки. Она подняла глаза на заплаканную Андромеду. — Грядут ужасные времена, Анди. Намного хуже, чем ты можешь представить. Мы катимся к полномасштабной войне за чистоту крови, которая разорвет наш мир на части. Маглорожденные станут… мишенями, — скорбно произнесла Белла. — Это… это связано с тем новым движением, о котором говорила твоя подруга Оливия? — спросила Анди. — Связано. Анди… насколько серьезны твои отношения с тем парнем, Тонксом? — тихо спросила Белла. — Что ты имеешь в виду? — Анди прищурилась. — Я не хочу тебя обидеть, Анди, мне просто любопытно, — мягко сказала Белла. — Ну, нам едва исполнилось четырнадцать. Настолько серьезно, насколько это возможно в четырнадцать лет. Мы не клялись друг другу в вечной любви, но мы очень друг другу нравимся, — призналась Андромеда. — Тогда тебе нужно быть вдвойне осторожной, Анди. Держи эти отношения в строжайшем секрете. Не говори никому, кому не доверила бы свою жизнь. Поняла? — Белла говорила очень серьезным тоном. — Ты так говоришь, будто с нами что-то случится, если люди узнают. — Если об этом узнают не те люди, что-то может случиться, — предупредила Белла. — Как думаешь, что сделают мама с папой, если узнают о нас? — немного испуганно спросила Анди. — Я уверена, что отец настоит на немедленном проведении ритуала блокировки девственности. Маме удавалось откладывать это до сих пор, и, к счастью, дядя Орион еще не настаивал на этом вопросе. Но как только они узнают, для тебя всё будет кончено. И для Цисси тоже, — сказала ей Белла. — Не если я сделаю что-то первой! — с решимостью заявила средняя сестра Блэк. — О чем ты говоришь? — медленно и с подозрением спросила Белла. — Ты нашла выход из своей ситуации или скоро найдешь. И я тоже знаю выход из своей, — отчеканила Андромеда, упрямо скрестив руки на груди. — Ты ведь не думаешь о том, чтобы… Анди, тебе четырнадцать! Ты знаешь, что мама с папой сделают с тобой, когда узнают?! — вскрикнула Белла, заслужив суровый взгляд мадам Пинс. — Я не говорю, что прямо сейчас побегу «грешить» с Тедом, но это вариант, если дело дойдет до крайности. И не надо строить из себя святошу, Белла, я догадываюсь, что ты планируешь нечто подобное. Я просто не знаю, как ты собираешься обойти ритуал. Что бы это ни было, это наверняка опасно, так что не читай мне лекций о том, что я должна и не должна делать. Я поддерживаю тебя и хотела бы думать, что получу твою поддержку в ответ! — резко ответила Андромеда. Белла поморщилась и в изнеможении потерла лицо. Она долго и пристально смотрела на младшую сестру, но не могла оспорить её аргументы. Она сама планировала поступок, который мог причинить ей огромный вред, но её свобода стоила этого риска. Ей пришлось признать, что её сестра имеет такое же право выбирать свой путь. Вздохнув в знак поражения, Белла кивнула. — Просто будь очень осторожна, Анди, — наконец сказала она. — Вряд ли они меня отрекутся или типа того, — усмехнулась Андромеда. — Мама этого не позволит. Белла слабо улыбнулась. — Хорошо, Анди. Белла собрала свои бумаги и сложила их в сумку. Если бы Андромеда была внимательнее, она бы заметила, что у сестры несколько книг из запретной секции, многие из которых касаются проклятий и того, как создать цепное проклятие, которое воздействовало бы на один предмет и передавалось по связи остальным. Идея пришла от Гарри, хотя он сам об этом не догадывался. Гарри сообщил ей, что Черная метка, судя по тому, что он смог разузнать, является не только формой идентификации соратников, но и способом связи. Протеевы чары. Белла подозревала, что кольца, которые Рудольфус раздавал другим предполагаемым молодым Пожирателям, на самом деле были Протеевыми чарами для связи друг с другом. Если это так, она могла бы использовать кольца как способ распространения проклятия на всех, кто их носит. Если это возможно, она могла бы одним махом вывести из строя каждого ученика, носящего такое кольцо. Поскольку кольца постоянно контактировали с кожей, это было вполне реально. Проблема заключалась в том, как заставить проклятие «оседлать» сигнал связи. Ей нужно было найти способ сплести проклятие и передачу сигнала воедино. С чарами у неё было всё в порядке, но это было далеко за пределами её уровня мастерства. Ей нужно было составить нумерологическую схему чар и заполучить одно из колец, чтобы расшифровать структуру заклинания. Как только она узнает структуру кольца, она сможет начать экспериментировать со своим «паразитным» проклятием. План обретал форму, но ей требовались более продвинутые книги по чарам, нумерологии и рунам. Возможно, Выручай-комната сможет предоставить необходимое. Следующей проблемой было кольцо. Было бы слишком очевидно, если бы она попыталась забрать его у кого-то, кто его уже носит. Значит, нужно найти сумку Рудольфуса и украсть кольцо оттуда. И не было сомнений, что он держит её в надежном месте или всегда при себе. Но с другой стороны, это же Рудольфус Лестрейндж, и его главной слабостью была самонадеянность; он мог даже не подумать, что кто-то посмеет украсть что-то у «принца» Слизерина. Ей нужно было держать ушки на макушке и, возможно, попросить у Гарри мантию-невидимку для ночной разведки в мужских спальнях. Она уходила из библиотеки с уверенностью, что её план может сработать. Это определенно лишило бы Волдеморта его ресурсов в школе, а в случае успеха этот метод можно было бы применить и к самой Черной метке. Гарри ждал у статуи горгульи, скрывающей лестницу в кабинет Дамблдора. Он не был настолько глуп, чтобы идти туда без своего декана. Если она действительно теперь на его стороне, ему определенно не помешает поддержка перед встречей со Снейпом и Дамблдором. Гарри услышал шаги и улыбнулся, увидев Гермиону, ведущую не только профессора Макгонагалл, но и профессоров Флитвика, Спраут и Синистру. Минерва рассказала Гарри о желании других преподавателей загладить вину, и теперь они твердо стояли на его стороне. — Спасибо, что пришли, профессора, все вы, — сказал Гарри собравшимся. — Гермиона рассказала вам, что случилось? — Да, мистер Поттер, и должна сказать, что вы вели себя блестяще — поступок, достойный вашей матери, — ответила Минерва Макгонагалл с гордостью в глазах. — Ну что, начнем это представление? — заявила Помона Спраут. — Да, думаю, пора. На этом всё, мисс Грейнджер, — сказала профессор Макгонагалл лохматой отличнице. Та на мгновение будто хотела возразить против удаления, но строгий взгляд декана быстро заставил её передумать, и она направилась в Большой зал на обед. Гарри, Минерва и остальные поднялись по винтовой лестнице. Гарри сосредоточился перед предстоящим столкновением, мысленно приказывая себе думать прежде, чем говорить, и помнить всё, чему тетя Вальбурга учила его о том, как подобает вести себя Лорду и главе Дома. — Ах, Гарри, входи, мой мальчик, входи… — начал Альбус, прежде чем увидел процессию, следовавшую за Поттером. — Я не знал, что у нас собрание персонала, Минерва, — произнес Дамблдор, поворачиваясь к профессору Трансфигурации. — У нас его и нет, директор. Я здесь по просьбе мистера Поттера. Разве это не заседание по разрешению спора? — жестко спросила Минерва. — Понимаю. Что ж, я не думаю, что всё это необходимо. Похоже, это просто недоразумение, которое, я уверен, можно уладить без созыва кворума, — сказал Альбус со своей дедушкиной улыбкой. Внутри же он хотел остаться с Гарри наедине, чтобы откалибровать приборы слежения, но для этого ему понадобился бы образец крови Гарри, а взятие чьей-либо крови было крайне серьезным делом, не говоря уже о незаконности того метода, который хотел применить Альбус. — Я так не думаю, профессор. Снейп обвинил меня в… — Профессор Снейп, Гарри, — поправил Дамблдор. — Это Лорд Блэк, директор, и он обвинил меня в мошенничестве перед всем классом, не имея никаких доказательств, кроме собственных предположений, — произнес Гарри твердым и властным голосом. — Ах ты, наглый… — Северус! — предостерег Дамблдор мастера зелий. Снейп с ненавистью уставился на Гарри, но промолчал. — Уверен, ты просто неправильно его понял, Гарри, — тепло улыбнулся Дамблдор. Гарри ощетинился. — Еще раз, сэр: пока это официальное собрание, вы будете обращаться ко мне по моему официальному титулу. — Гарри сверкнул глазами на старого волшебника. — Неужели это абсолютно необходимо, Гарр… Лорд Блэк? — поправился Дамблдор, встретив ледяной изумрудный взгляд Гарри. Он тяжело вздохнул. — Да, сэр. Теперь я хотел бы официально обвинить профессора Снейпа в клевете и потребовать публичных извинений за его беспочвенное обвинение в жульничестве. Более того, я ходатайствую перед кворумом о начале оценки преподавательских способностей профессора Снейпа и соблюдения им обета профессора об отсутствии фаворитизма и создании благоприятной учебной среды для всех студентов, — добавил Гарри. — Что?! — вырвалось у Снейпа. — Согласно уставу школы, каждый профессор обязан принести клятву, обязуясь не причинять вреда своим ученикам, быть справедливым и непредвзятым, обеспечивать атмосферу, способствующую обучению. Среди прочих условий, если эти обеты нарушаются, профессору грозит дисциплинарное взыскание, вплоть до увольнения. — Гарри закончил, в упор глядя на сальноволосого мужчину. Северус хохотнул. — Хорошая попытка, Поттер, но такой клятвы не существует. Ты в очередной раз демонстрируешь свое невежество и полнейшую тупость. Дамблдор чуть не закрыл лицо рукой от досады. Сейчас его шпиону и доверенному лицу будет очень больно. — Что?! — почти выкрикнула Макгонагалл, глядя на Северуса. — Клятва совершенно точно существует! Каждый профессор обязан принести её до того, как приступит к преподаванию! — её шотландский акцент зазвучал во всю мощь. Она посмотрела на коллег, ища подтверждения, и получила кивки от Флитвика, Спраут и Синистры. — Не хочешь ли ты объяснить нам, Альбус, почему он не принес клятву?! — Минерва направила свой гнев на директора. Альбус знал, что любое объяснение натолкнется на сопротивление, если не на открытую враждебность со стороны его заместителя. Конечно, он знал, почему не заставил Северуса приносить клятву: ему нужен был шпион, не скованный обязательствами, чтобы делать то, что может потребоваться… «всё ради общего блага», разумеется. — Похоже, в силу моего преклонного возраста это совершенно вылетело у меня из головы, Минерва, — решил слукавить Альбус. — Что ж, я думаю, этот вопрос нужно решить здесь и сейчас, профессор! — отрезала Минерва. — Не думаю, что сейчас подходящее время, Минерва, у нас и так много забот, и я верю, что этим можно заняться позже, — авторитетно заявил Альбус, но это не возымело ожидаемого эффекта: знаменитый шотландский темперамент Минервы вспыхнул. — Самое время, Альбус! Раз уж мы обсуждаем вопиющее отсутствие приличий со стороны Северуса в его собственном классе. И позволь заверить тебя — не только мистер Поттер заявляет, что уроки Северуса враждебны ко всем, кто не в Слизерине! Мы разберемся с этим сейчас, иначе кворум проголосует за отстранение профессора Снейпа до тех пор, пока клятва не будет принесена. — Остальные профессора поддержали Минерву. — Очень хорошо, Минерва, — произнес Альбус, внезапно выглядя усталым. — Северус, подними палочку. — Вы же не серьезно, директор, это… — Северус, подними палочку и повторяй за мной. Я, Северус Снейп, настоящим обещаю своей магией, что я… — Альбус продолжил, и Северус с большой неохотой принес клятву, которая была запечатана магией. Альбус потерял в школе важный инструмент — человека, свободного от последствий профессорской клятвы. Теперь манипулировать Гарри через антагонизм станет сложнее. Но были и другие способы. — Ну, если мы закончили с делами… — начал Дамблдор. — Еще нет, директор, — перебил Гарри. — Я требую извинений и расследования деятельности профессора Снейпа на посту преподавателя Хогвартса. — Гарри… я имею в виду, Лорд Блэк, после клятвы Северуса вы увидите изменения в его преподавании. Прошу вас, оставьте это и дайте Северусу второй шанс. Каждый заслуживает второго шанса, Лорд Блэк, — ответил Дамблдор. Гарри это не устраивало, и он бы продолжил настаивать, если бы не вспомнил поговорку: держи друзей близко, а врагов — еще ближе. Пожалуй, мудрее будет всегда знать, где находится этот скользкий «бывший» Пожиратель Смерти. — Я соглашусь на это при одном условии, директор — публичные извинения от него. — Я не буду извиняться перед этим… — начал протестовать Снейп. — Это приемлемое условие, Северус! — оборвал его Дамблдор. Поттер, может, и кастрировал его «питомца», но тот всё еще был полезен, и директор предпочел бы оставить его в замке. — Он извинится на вашем следующем уроке, Лорд Блэк. — За ужином, — коротко бросил Гарри. — Прошу прощения? — переспросил Дамблдор. — Почему за ужином? — Потому что все, кто там был, сейчас на обеде рассказывают об этом друзьям, и, зная наши слухи, к ужину об этом будет гудеть вся школа. Так что я требую извинений именно там, — твердо заявил Гарри тоном, не терпящим возражений. Дамблдор тяжело вздохнул. — Да будет так, как ты просишь. Снейп выглядел ошарашенным, а затем налился багровым цветом. Он сверкнул глазами на Гарри и в ярости вылетел из кабинета. Дамблдор покачал головой и посмотрел на Гарри с разочарованием. — Если это всё, я хотел бы поговорить с Гарри наедине, — сказал Альбус, взглядом отпуская остальных профессоров. — Это касается школы, директор? Если да, я прошу своего декана остаться, — вставил Гарри. — Ничего подобного, мой мальчик. Я просто подумал, что мы могли бы дружески поболтать, — Альбус попытался тепло улыбнуться мальчику. — Возможно, в другой раз, директор. Я очень хочу успеть пообедать до следующего урока, — проинформировал его Гарри и быстро вышел, сопровождаемый остальными профессорами. «Гарри становится слишком непокорным и независимым. Нужно что-то предпринять, чтобы вернуть его в узду», — размышлял Дамблдор. — «И откуда он узнал о клятве и кворуме?» Альбус сложил пальцы домиком перед лицом, обдумывая увиденное. — «Он был слишком хорошо подготовлен. Есть только один человек, обладающий достаточным интеллектом, чтобы просветить его в таких вопросах. Грейнджер! Мне придется что-то с этим сделать». — Старый волшебник задумался, и в его голове начал созревать план, как убить двух зайцев одним ударом. Белла, свернувшись калачиком на диване, читала, когда Гарри вернулся в Выручай-комнату сразу после отбоя. Его пошатывало, он тер тыльную сторону правой руки. Белла вскочила, обхватила его за талию и помогла дойти до дивана. Она заметила, что его взгляд слегка остекленел. — Гарри, тебя опоили? — встревоженно спросила Белла, приподнимая его веки. Зрачки были расширены. Она схватила его за руки, и Гарри тут же вскрикнул и отдернул их. Она осторожно взяла его правую руку и посмотрела на неё. На коже было вырезано: «Я не должен лгать». — Что это за хрень, Гарри?! Кто это с тобой сделал?! — Белла начала осторожно трясти его. — Строчки… — прошептал он. — Я должен писать строчки… «Я не должен лгать». — Гарри говорил механически, потянувшись к лежащим рядом перу и пергаменту. Белла выбила их у него из рук и заставила снова откинуться на диван. — Что происходит, дорогая? — раздался голос Вальбурги Блэк. — Думаю, Гарри опоили чем-то, тетя Вальбурга. И заставили его вырезать это на руке, — ответила Белла. — Что?! — вскрикнула Вальбурга. — Кто посмел напасть на Лорда нашего Дома?! — Не знаю, тетушка. Я не могу заставить его сфокусироваться. — Голос Беллы сорвался. — Кикимер! — проревел портрет. Мгновение спустя с негромким хлопком появился старый эльф. — Хозяйка зовет Кикимера? — Да, Кикимер. Ступай немедленно на Гриммо и принеси восстанавливающее зелье из лаборатории. Оно на средней полке у задней стенки, в грушевидном флаконе из зеленого стекла. Живо! С хлопком Кикимер исчез. — Зелье, которое он принесет, вымоет любые токсины из его организма, деточка. Заставь его выпить всё до капли, когда Кикимер вернется, — проинструктировала Вальбурга. Белла рассеянно кивнула, продолжая попытки привести Гарри в чувство. Кикимер вернулся и передал флакон Белле. Она откупорила его и прижала к губам Гарри. Его инстинкты, казалось, сработали — он автоматически открыл рот, и Белла начала медленно вливать эликсир. Прошло несколько минут, пока Гарри не выпил всё содержимое. — Уложи его, милая. Зелью нужно время, чтобы подействовать. И ему понадобится ведро… зрелище будет не из приятных, — предупредила Вальбурга. Ведро материализовалось на полу как раз вовремя: Гарри забился в конвульсиях. Белла успела повернуть его на бок, и через мгновение Гарри начал опустошать содержимое желудка. Это продолжалось минут пять. Белла уничтожила содержимое ведра, наложила освежающие чары на комнату и очищающее заклинание на рот Гарри. Гарри начал стонать, баюкая руку. Он лежал на диване в полузабытьи. Белла наколдовала прохладную влажную фланелевую салфетку и начала осторожно промакивать воспаленную руку. Затем, спохватившись, наложила обезболивающее. — Гарри… ты меня слышишь? — нежно спросила она. — Угх… Белла? — пробормотал он. — Да, Гарри, это я. Ты в порядке? — Такое чувство, будто внутренности завязали узлом, — Гарри осторожно коснулся живота. — Это нормально, дорогой, зелье действует жестко, но эффективно, — добавила Вальбурга. — Что с тобой случилось, Гарри? — спросила Белла. — Не уверен точно. День был насыщенным, но всё шло хорошо. Вечером я пошел на отработку… — начал объяснять Гарри. — Отработку у Амбридж? — Да. Я сел, она предложила мне чаю. Я выпил, мы немного поговорили. Я почувствовал себя как-то странно… или просто устал… не помню. Потом она сказала, что я буду писать строчки. Я достал свой пергамент и перо, но она сказала, что я должен использовать её особенное перо. Я попросил чернил, но она ответила, что они не требуются. Я пожал плечами и начал писать: «Я не должен лгать». Эта жабья морда! В общем, я написал несколько строк и заметил, что чернила какие-то красные, а потом почувствовал зуд на тыльной стороне ладони. Вскоре я понял, что чернила — это кровь, и она течет из моей собственной руки! Строчки, которые я писал, вырезались на моей коже. Я протестовал, но она велела продолжать, пока «урок не усвоится». Не знаю почему, но я не мог остановиться, будто мозг меня не слушал, и я должен был делать то, что она говорит. Я знаю, что это не Империус, я могу ему сопротивляться… — рассказывал Гарри. — Кровавое перо! — взвизгнула Вальбурга. — Эта старая карга пытала Лорда Блэка кровавым пером! Кровная месть этой корове и всей её семье! — Матриарх Блэков буквально завывала от ярости. Белла была необычайно тиха, но её тело заметно напряглось. Она поднялась со своего места и зашла в спальню Гарри. Минуту спустя она вышла, держа в руках мантию-невидимку. Гарри увидел выражение её лица — он бы не хотел, чтобы на него так смотрели. — Белла, ты куда? — спросил Гарри, поморщившись от боли в животе. — Кикимер! Оставайся с Лордом Блэком. У меня есть дела. — Белла, что ты задумала? — с тревогой спросил Гарри. Белла решительно посмотрела на него, и её голос обещал нестерпимую боль: — Иду охотиться на жаб. Белла развернулась и стремительно покинула Выручай-комнату.