Кодекс

      Каждый из нас мечтал кем-то стать: врачом, космонавтом, механиком, художником. Виктор тоже мечтал. Правда, уже не помнит, о чем. Но становиться полицейским абсолютно точно не входило в его детские планы. Может быть, стать инженером? Наверное. Стать инженером в след за отцом хотелось не меньше, чем отцу. Тот возлагал надежды чуть ли не на целую семейную династию инженеров. Но в какой-то момент все пошло не по плану. Пойти в полицию – стало его взрослым, осознанным, но не совсем взвешенным решением. Он всегда знал, что это не самая благодарная работа. Знал, что полицейских совсем не всегда уважают, и что самая «интересная» часть работы – заполнение документов – занимает 80% процентов времени. Но его цель была настолько благой или, как минимум, въедающейся в мозг, что это знание не остановило его. Поэтому сейчас он старший оперуполномоченный в городе Парон, носит звание майора и разбирается со всякой чепухой типа обучения младших коллег, их координирование, составляет рапорты, справки, отчеты и еще миллион дел. На самом деле, да, вряд ли это можно назвать чепухой, но какие-то действительно важные и серьезные преступления случаются не так часто. Поэтому в основном вся работа проходит в отделе в куче бумажек.              Он и разбирался бы дальше со всем этим и уже, наверное, сошел бы с ума от скуки или гордо оставил бы заявление об увольнении на столе у начальства и все-таки пошел бы учиться на инженера, но теперь сойти с ума придется немного по другой причине.              ***              — Виктор, тук-тук, не занят?              Вечер пятницы не обещал быть веселее других вечеров за последний месяц, поэтому протягивая ленивое «нет», Виктор ожидал очередной рапорт о мелком хулиганстве от подчиненных или приглашение выпить пива от Чана, как бывает обычно. Он бы, конечно, согласился, и они пошли бы дружно в бар обсуждать происшествия в их небольшом городе так, будто не занимались этим весь прошедший день.              — Вызов поступил, — все-таки ожидания не оправдались, когда в кабинет зашел Грегор, — я уверен, ты захочешь лично поехать. Убийство.              И что тут необычного, — хотелось бы спросить, но голос собеседника не давал поводов сомневаться, что ехать надо.               Грегор вообще был своеобразным. Он вроде как следователь, но выглядит настолько безразличным ко всем делам, за которые берется, будто его это все касается вообще в последнюю очередь. Но Виктор не жалуется и не удивляется. Он тоже уже не первый год в полиции, поэтому понимает и на тонком уровне чувствует эту перманентную усталость и желание иногда скинуть эти дела на кого-то другого — более энергичного и жизнерадостного. Но долг, чувства ответственности и справедливости пока что помогают держаться на плаву. Но никто не обещает, что лет через 10 у Виктора не появятся такие же мешки под глазами и такая же густая борода, как у Грегора, которая остается на его лице скорее из-за лени, а не из-за эстетических предпочтений.              ***              К тому моменту, как Виктор приехал по адресу, квартира уже была перекрыта. Куча сотрудников скорой, МЧС и младших оперов уже кружили во всю вокруг произошедшего.              Самый настоящий пчелиный рой.              Едва переступив порог, Виктор понял без специального зрения: это женская квартира. И жертва, разумеется, тоже женщина — это становилось ясно по надрывным мужским крикам, наполняющим весь этаж.              — Я не хотел!!! Это не я! Пожалуйста… Я не убивал ее! Розмари… нет-нет, я не мог, помогите ей, пожалуйста! — с надрывом, звонкий и хриплый мужской вой, смешанный со слезами, заставляющий зажмуриться на секунду.              О, да, ехать определенно стоило.               Как минимум, чтобы получить гарантированную мигрень на ближайшие пару дней от одних только воплей.       — Здравствуйте, Виктор, — один из оперов с отдела подходит почти сразу.              — Здравствуй, рассказывай, что случилось.              — Подозреваемый во время полового акта задушил жертву, как видите, — начал он, как раз, когда появилась возможность подойти к кровати ближе. Картина не утешающая: парень и девушка, абсолютно голые. Она мертва, лежит на спине, но он все еще не отпускает ее шею, сжав кисть так, что должны были сломаться хрящи гортани, как минимум.               — Однако, — продолжает, — он утверждает, что сделал это не по собственной воле. По его словам, имплант перестал слушаться и самостоятельно сжал кисть, и противостоять этому не получилось. Подозреваемый сам вызвал бригаду.              Поломка импланта? Звучит...как очередная ложь.              Импланты появились в мире появились не так давно, где-то в конце 2030-ых годов. Однако, почти сразу они стали настолько же популярны как обычные смартфоны. Они сильно упрощают жизнь всему населению. И несмотря на то, что изначально импланты были созданы в медицинских целях или для специфических работ, сейчас они стали использоваться во всех сферах жизни. Последняя статистика дала понять, что имплантами обладает 95% населения. И не только для нужды или удобства, но и для украшения, и как показатель статусности, и просто для развлечения. Сейчас, если у тебя нет импланта, то ты полноценно считаешься лошарой. Иногда это доходит до абсурда. Впрочем, как и с айфонами в свое время. Нет денег на еду, потому что висит кредит на крутую безделушку (имплант, в нашем случае).              И за все время работы в полиции Виктору впервые доводилось слышать о таком происшествии связанным с имплантом. Точнее, доводилось, но обычно в ходе следствия выяснялось, что это был чистой воды пиздеж. Ребята-преступники просто оправдывали свои косяки неправильной работой импланта или его поломкой, пытаясь спихнуть хотя бы часть ответственности на завод, магазин или мастера по починке. Поэтому и сейчас особых надежд на честное сердце подозреваемого он не питал.              Чтобы это точно выяснить, нужно было допросить подозреваемого, поэтому какое-то время пришлось подождать, когда парня отлепят от трупа его девушки. Рука разжиматься действительно не хотела, поэтому было принято решение ее просто отпилить болгаркой. Парень не сопротивлялся. После этого он просто сел на пол рядом с кроватью, вокруг которой все еще кружились медики.              — Ну, рассказывай, герой-любовник, как так вышло? — попытка вывести из себя подозреваемого, задеть его небольшой шуткой. Когда человек в таком нестабильном состоянии, это могло привести к чему угодно. Но сейчас попытаться стоило.              Парень сидел абсолютно голый на полу перед сидящим на стуле Виктором и прикрывал даже не открытые части тела, а отрубленный по локоть имплант. Отпилить его наживую наверняка должно быть больно. Даже смотреть на это было больно.              — Я не собирался ее убивать, поверьте мне! У нас была годовщина сегодня и мы… пошли на свидание, — прерываясь на всхлипы, уже осипшим голосом, — а потом, ну… решили продолжить и ну, короче, понимаете…она любила пожестче, — чуть тише.              Он не врет. Да, состояние нестабильное: голос срывается, он сам дрожит и плачет — он напуган. Но складывается впечатление, что страх не от того, что его сейчас обвиняют в убийстве, а от того, что не верит, что правда убил любимого человека. Чтобы понять это, даже не обязательно включать полицейское зрение. Его глаза то и дело возвращались к ней. Он следил за врачами, за тем, что и как они с ней делали. Иногда его взгляд надолго приковывался к ней, будто выискивал следы жизни. Будто боялся пропустить ее вздох.              — «Пожестче» — имеется в виду удушение? — Виктор понял и без уточнения, но парня надо было растормошить.              — Мы уже так делали, — тихо, не отрываясь от нее, он проигнорировал вопрос, — всегда все короче нормально было, но сейчас… я не понимаю, моя рука, она, — снова заикается, повышает тон, и все-таки переводит взгляд на Виктора, ища понимание в его глазах, — короче, я просто перестал ее контролировать! Такого никогда не было! Она просто вдруг заискрилась, я испугался и хотел типа убрать руку, но она — наоборот — сжала ее шею, и я не смог… Розмари… как же так?! Что теперь будет? — закончил свою речь всхлипами.              Все. Больше пытаться что-то узнать от него нет смысла. Во всяком случае, сейчас. Подозреваемый достиг того предела, когда точно не сможет сказать больше ничего полезного — Виктор понимал это.              Поэтому самое время подрубить зрение.              Кстати, что такое полицейское зрение? Это модель имплантов, разработанная для правоохранительных органов. Одна из первых моделей имплантов-линз. Да и вообще в целом одной из первых моделей, призванных помогать сотрудникам определенных рабочих сфер. Эти линзы позволяют лучше видеть в темноте, замечать важные улики, масштабировать нужные детали, проводить быстрый первичный анализ материалов и так далее. В общем, полезная штука для следователей или вообще тех, кто работает на месте преступления.              В этом случае зрение дало не так много, как можно было бы ожидать. Явных признаков поломки, кроме того, что имплант, очевидно, был принудительно отсоединен от тела не было. Разве что, небольшой ожог в месте, где оставшаяся от импланта часть прикреплялась к живой коже. Видимо, от перегрева. На девушке виднелись размазанные по лицу следы губной помады. Порошка не было, так что наркотических средств, первично, тоже. На шее у нее яркие овальные кровоподтеки. Их ровно пять, места давления не менялись, а значит и положение руки подозреваемого было статичным. Но жертва точно боролась: под ее ногтями следы кожи, а у подозреваемого виднеются красные следы от царапин и ударов.              Убийство, как минимум, не спланированное. Да и то, что имплант не разжимался, дает понять, что с ним действительно что-то не так. Но чувство какого-то подвоха не покидает.              — Сворачиваемся. Завтра утром будем разбираться с остальным.              Все же что-то новенькое.              ***              Поход к Дюку в бар этой ночью был не запланирован, но вся эта ситуация с имплантом почему-то казалась настолько странной и непонятной, что не сходить выпить пивка к другу показалось преступлением похлеще убийства.              — …согласись, что это, как минимум, необычно. Да, сейчас участились случаи незначительных поломок имплантов, но… таких поломок, которые приводили бы к смерти, за все десять лет не припомню ни одной. — Делая глоток коньяка со льдом, — Бывало, что студенты срывали пары из-за поломанного голосового импланта, или кто-то умудрялся бабку пнуть в очереди на кассу, но, чтобы так…              Уже не получается вспомнить, когда такие вылазки к Дюку стали чуть ли не ежедневным мероприятием, но в какой-то момент этот бармен стал осведомлен о половине преступлений, которые происходили в городе. Выговариваться ему всегда получается легко. И даже его советы совсем не бесят, а скорее наталкивают на размышление — они были всегда такими простыми, лежащими на поверхности, что Виктор, который привык копать слишком глубоко, иногда чувствовал себя идиотом. Дюк и сам был совсем простым. Он никогда не мудрил и не выделывался. Не лез, куда не надо – держал дистанцию, при этом сам не отгораживался и был открыт. Наверное, поэтому Виктору с ним было так легко. Не приходилось много думать, подбирать слова или переживать, что скажешь что-то не то.              — Ну и в итоге, пареньку этому просто отпилили имплант. Болгаркой. Завтра уже будем разбираться со всем остальным.              — Нихуя, — базовая реакция, — это че, получается…              Блять, ну сейчас пошутит.              — Между ними…— продолжает.              — Дюк, заткнись, — устало.              — … пролетела искра? — рожа такая, будто сейчас надорвется со смеху. Юморист хренов.              И когда ты успел перечитать сборник анекдотов двадцатого года?              — Дебил.              — Ха-ха, ну и что думаешь по поводу этого всего? – не забывая про работу, Дюк параллельно делает напитки посетителям.              — Да не знаю я, — и мыслей правда никаких, кроме переживания по поводу того, что паренька могут несправедливо осудить, — как-то все не сходится. Это все совершенно не выглядит так, будто подозреваемый на самом деле виноват.               И хотя Виктор прекрасно знает, чем именно нужно заняться, чтобы разобраться с этим делом, он все равно ждет ответа от Дюка. И в этот раз он удивляет:              — Ну… лично мне со стороны кажется, что участившие поломки связаны с этим убийством, не думаешь? — и продолжает, отвечая на вопросительный взгляд Виктора, — Резко, почти в момент, начинают случаться поломки имплантов, хотя раньше такое если и встречалось, не приводило к заявлениям в органы. Тем более, к смертям… — и как он умудряется в момент из дебила превратиться во взрослого рассудительного человека? — Может поискать инфу на Шедтрейде ?              С Шедтрейдом, несмотря на приличный опыт работы в полиции, связываться не приходилось. Кроме, разве что, одного дела с расследованием распространения наркотиков по городу. Но даже тогда напрямую погружаться в это не пришлось. Тогда Виктор уже знал, кто виновен.              И все равно сейчас он уже готов был изучить всю информацию на черном рынке, допросить всех еще раз, объездить все мастерские и поднять на уши половину отдела, лишь бы понять, в чем дело, и не сажать невиновного, — но следующим же утром с этого дела его сняли. Решили, что улик достаточно для проведения судебного заседания и что судить будут по статье «Причинение смерти по неосторожности». Идея бредовая, но сопротивляться или бунтовать было бессмысленно. За этим последовал бы лишь выговор, понижение в должности или увольнение. Так что пришлось молча взяться за следующее дело.              С папкой документов в комплекте шло видео.              ***               «— Хэй, всем привет! — парень стоит на крыше какого-то здания, — С вами снова я – Уголёк! Мне, наконец, починили мои импланты, поэтому я возвращаюсь!»              О, он блогер-паркурист.              У нашего Уголька полностью заменены ноги ниже колена на импланты. Это был тот имплант, который недавно рекламировали. Модель скорее спортивная, нежели для повседневной носки: она в основном предназначена для прыжков. И этот блогер решил воспользоваться этим, чтобы, видимо, набрать аудиторию для своих видео с паркуром. Это ведь, наверняка, интереснее, чем обычный паркур на обычных ногах.              На видео все проходит хорошо до того момента, как…              Ну, блять.               Приходится приостановить видео и отмотать немного назад, чтобы получше разглядеть, как перед тем, как взорваться, имплант искрит буквально несколько секунд. У парня даже не было шанса, чтобы спастись. Он взорвался прямо в полете между зданиями.              Дальше в файлах дела отмечаются только несколько фотографий. От импланта осталось только парочку обгоревших металлических кусков, которые, по сути, следствию ничего не дадут.              «Как корабль назовешь, так он и поплывет», да? Уголёк, епт.              Чувство ненормальности происходящего доходит раньше, чем причина этой ненормальности озвучивается в голове.              Раньше импланты никогда не взрывались. Это дело, если о нем узнают, точно поднимет резонанс в обществе. Поэтому органы сейчас максимально стараются не распространяться. Нельзя поднимать панику среди населения.              Грегор говорил, что на заводе уже проводились проверки, и брака, конечно, не было найдено. Оставшиеся партии все еще проверяют, но так или иначе проверки СК и гос. экспертизы не выявили нарушений. Тогда остается другой вариант. Обычно в официальных мастерских дают временную гарантию после починки или просто обслуживания импланта. Если так, то в случаях, когда имплант приходит в негодность раньше гарантийного срока, и носитель из-за этого как-либо пострадал, — мастерская несет уголовную ответственность. Но. Это все имеет смысл, только если Уголек чинился официально. Поэтому сейчас предстоит допрос его близких.              ***              — Да нет, знаете, у Лероя не было врагов. Он очень добрый. Был…А так, все было как обычно, в целом. Он этот имплант вообще только отремонтировал.              Пришлось вызвать друга Уголька, чтобы поспрашивать всякое. Родителей у него не было.              — А вам известно, в каком месте он обычно проводил обслуживание своей модели?              — Насколько я знаю, он всегда ходил в одно и то же место. Там никогда проблем не было. Правда, в последнее время жаловался на проблемы с деньгами, — вопросительный взгляд Виктора побудил друга Уголька продолжить, — эх, просто… с его каналом дела шли не очень хорошо. А в мастерских за такие новые модели сами знаете, какие цены дерут.              И когда цены на импланты стали дороже человеческой жизни?              — Эта модель вышла всего год назад. У него были деньги на установку такой модели, но на обслуживание и починку нет?              — Установка обошлась ему дешевле, потому что ему импланты нужны были по медицинским показателям. А на обслуживание уже никто таких скидок не делает. Да и такой имплант в обслуживании нуждается очень часто.              — Понятно…              Будем честны — нихера не понятно.              ***                     Поход в официальную мастерскую, в которой Лерой (Уголек) был постояльцем первое время, тоже не дал много информации. Только то, что он не ходил к ним уже полгода.              Все это наталкивает на мысль о том, что Дюк был прав: нужно обратиться к тому, кто связан с подпольными делами и разбирается в имплантах. У Виктора имеется как раз такой номерок. Найджел.              В его досье было указано:              «ФИО: Найджел Уильямс.       Дата рождения: 06.07.2018 год (27 лет)       Место регистрации: г. Парон, ул. ****       Семейное положение: не женат       Место работы: безработный       Родители: Генри Уильямс и Карэн Уильямс партнеры-владельцы складов компании ООО «Темпус». Судимостей нет.       Найджел Уильямс неоднократно был привлечен к ответственности за употребление наркотических (психотропных) веществ.»              Знакомство Виктора и Найджела нельзя назвать ординарным, когда один - богатенький гей, который любит побаловаться наркотой, а второй устроился в полицию специально, чтобы прикрыть конкретно этот наркокартель, да еще и метит на звание майора. И это звание Виктору обещают дать как раз за раскрытие дела о распространении наркотиков в городе. Нет, Найджел их не распространял, но он по «чистой случайности» оказался в том баре, в компании тех самых дилеров, которых Виктор приехал накрывать вместе с опергруппой. И тогда, возможно, Найджел не отделался бы обычной административкой, если бы он не спас Витиного подчиненного, Чана, в момент, когда тяжеленная балка из-за перестрелки начала на него падать. Нет, Виктор не проникся тогда резко всей душой к нему, но все равно этот жест Найджела восприняли как содействие следствию и его отпустили домой со штрафом. С тех пор он не попадался на глаза органам, но забыть про него – доблестного и смелого – у Виктора почему-то не получилось.              Такой себе, конечно, помощник в расследовании, но куда деваться.              В поисках квартиры своего старого совсем-не-приятеля пришлось плутать какое-то время по улице. В этом райончике – не для бедных – хрен пойми, где указаны адреса. Как выяснилось еще лет в 16, Виктор не самый удачный человек для ориентирования на местности. Карты, кстати, не особо спасали.              В любом случае, добраться как-то нужно было, поэтому поиски нужной квартиры продолжались. После работы двухчасовая прогулка по незнакомому району пешком – это именно то, что доктор прописал.              Солнце уже село, и, несмотря на теплый август, вечером все равно было прохладно. Сигареты в кармане брюк дождались своего часа. Курит Виктор не так много, но стрессовые ситуации — такие как, например, плутать два часа в незнакомом районе, чтобы найти какого-то наркомана — вызывали непреодолимую тягу вдохнуть горький дым. В мире существует сто тысяч видов вкусного никотина. Виктор принимает новую моду и идет в ногу с технологиями, но, когда речь идет о курении — он консервативен. Классические горькие сигареты без сладкого привкуса на губах — это винтаж. Поджигает он эти сигареты, благо, не спичками… Хотя, если зажигалки появились раньше спичек, то их тоже можно назвать в каком-то смысле классикой и винтажем.              О, пацан..              

***

      

      — Эй, парень, не подска-              Бля, опять? — Никель дернулся моментально.              В последнее время такие нападки прекратились, но сегодня, видимо, не его удачный день. Надо бежать.              Спортивное детство и уже второй год работы курьером позволяют свободно перепрыгивать через разного рода препятствия и убегать от всякого сброда, который хочет Никелю надавать по тыкве. Путь такой: по тропе, за угол, в арку, по дворам, мастерски перепрыгивая горы строительного мусора, через забор, дальше в подъезд, седьмой этаж пешком и — вуа-ля! Даже почти без отдышки. Не видно и не слышно, чтобы кто-то гнался сзади. Так что, может быть, сегодня обойдется даже без ножа в печени. Это не может не радовать.              Звонок в дверь провоцирует хозяина квартиры на ответ:              — Никки, малыш, это ты?              Нет, блять, менты.              — Да я, — прикрываясь капюшоном и стараясь говорить тише, — открывай быстрее.              Хозяин квартиры открывает дверь. И заказ уже был почти доставлен, вот почти-почти, если бы не звук шагов уже буквально за спиной. Рефлекторно поворачиваясь, Никель пытается увернуться, но в последний момент видит, что никто и не нападает. Только руки по обе стороны от него не дают пройти никуда, кроме как в квартиру.              Догнал все-таки.              — Найджел, вот так совпадение, — наиграно радуется мужчина, который, кстати, почти на целую голову ниже Никеля, но почему-то все равно вызывает ощущение, что рыпаться не стоит, — я как раз тебя искал. А теперь оба внутрь, — от резко сменившегося тона аж мурашки.              Про ментов я, вообще-то, пошутил, — думает Никель, но смиренно заходит.              ***              Оказаться прикованным наручниками к лестничным перилам в квартире своего клиента – последнее, чего можно было ожидать от сегодняшней рабочей смены. Бывало всякое: драки, разборки, кто-то из клиентов звал бухнуть или не только бухнуть, даже перестрелка разок была. Но оказаться в такой ситуации в одной квартире с постояльцем-нариком и, судя по всему, действительно ментом, не самый удачный расклад. Да и выглядит, как минимум, комично.              И что вообще у Найджела за квартира такая — с лестницей, со вторым этажом? Нахера ему вообще второй этаж, если он один живет? Что у этих мажоров в голове?              Найджел, к еще большему удивлению, совершенно не переживал по поводу незнакомца в доме. А может, этот мужчина просто не был незнакомцем?              — Конфузная, конечно, ситуация, — ухмыляясь пробрасывает Найджел, глядя сначала на Никеля, а потом на Виктора, — а это вообще законно?              — Приковывать наручниками? Вполне, — ответил Виктор, косясь на Никеля, сидящего рядом с лестницей. Тот в ответ лишь придвинул поближе рюкзак, — а вот то, что я пришел за помощью к наркоману – сомнительно, конечно.              — Чего сразу наркоман? — Найджел откинулся на спинку дивана и раскинул руки по обе стороны от себя, получше выставляя на всеобщее обозрение свой худощавый голый торс и обтянутые тонкой светлой кожей ребра, — Зато у меня душа светлая и попа красивая.              — Кстати, может быть, оденешься? Просто проверять не хотелось бы.              — А зря… — абсолютно игнорируя просьбу.              Он почти всегда встречает Никеля в дверях без одежды, поэтому удивляться – обнаженному телу и болезненной худобе – не следовало бы. Но обычно Никелю не было до этого никакого дела. Его задачей было прийти, отдать и уйти. Поэтому вот так разглядывать доводилось не часто.              — Так, с темы меня не сбивай. Я пришел по делу, — пытаясь привлечь внимание Найджела хотя бы приказным полицейским тоном, — Твои родители ведь связаны с продажей имплантов. Ты, наверняка, разбираешься в этой теме всей. Скажи, могут ли импланты, как бы… просто взрываться? Я имею в виду, без внешнего воздействия, — в явной попытке сохранить эфемерное спокойствие.              — Чего? Откуда это такие вопросы?              —...Просто ответь, — закатил глаза.              — Вообще, я не слышал о таких проблемах, — голову он тоже закинул назад, на спинку дивана. Даже голос стал в момент серьезным, — на заводах всегда все тщательно проверяется, это точно. Если на заводе проглядели, то перед тем, как выставить имплант на витрину — его перепроверяют еще раз. Даже если собственник импланта долго не обслуживает его, в импланте стоит предохранитель для таких случаев. Так что самое страшное, что может случиться — имплант просто перестанет работать, но точно не взорвется. Сделать так, чтобы он взрывался, могут только при починке, может быть. Или, если собирают свой собственный с нуля.              Никелю впервые доводилось наблюдать за такой резкой сменой настроения у Найджела. Обычно в диалогах он намеренно провоцирующий, будто играющийся с собеседником. Но и выводов Никель делать не мог, потому что он все-таки просто курьер. Да, пару раз приводить Найджела в чувства, конечно, доводилось, но даже в такие моменты Найджел был… таким – несерьезным, вызывающим, развязным. Поэтому не приходилось даже думать о том, что тема имплантов может стать для него такой значительной.               И почему все вокруг так на них помешаны?              Виктор в это время слушал внимательно, неподвижно, смотрел темными карими глазами ровно в Найджела. Было видно, как в его голове шестеренки крутятся в попытках переварить информацию и накидать версий чего-то… ментовского. Ну, вот этих всяких полицейских дел, за которыми мент мог прийти к наркоману за помощью. Как часто вообще обычные законопослушные справедливые полицейские так делают?              — А есть места, где такое могут сделать намеренно? — в итоге спросил Виктор.              И Найджелу действительно потребовалось некоторое время, чтобы дать ответ. Будто он просто не был уверен, стоит ли говорить об этом вообще.              — В подпольных, я думаю, могут, — слишком неуверенный ответ.              — В подпольных? Кто-то серьезно ходит в такие места? — и кто бы мог подумать, что у этого серьезного дяди полицейского будет такой недоумевающий вид. Святая наивность.              — Ты вроде как полицейский, а такой наивный, — спасибо, Найджел, что прочитал мысли, — а ты думал, что с такими ценами на починку люди из нижних слоев смогут себе позволить официальное обслуживание? Не смеши, — он бросает на Виктора взгляд немного исподлобья, — тут скорее вопрос: «зачем делать такие импланты намеренно»?              — Лучше скажи, где мне эти места искать. А с остальным я сам разберусь.              — Нуу…— Найджел начинает хихикать и переводит взгляд на Никеля, — твой ключик к таким местам сейчас тихонько сидит вон там.              Да ну ебаный насрал. Кто тебя просит вообще рот раскрывать?              Никель с выражением лица «даблянайджеляубьютебя» агрессивно мотает головой и прижимает свой рюкзак к себе ближе. Ни в коем случае нельзя, чтобы кто-то узнал, что он доставляет. Виктор достает ключ от наручников из кармана и присаживается на корточки рядом. Несколько лет колонии издалека тихонько машут рукой. Очко сжимается до диаметра иголки.              — Да куда ты денешься, ребенок? Или ты хочешь, чтобы я прямо сейчас весь твой рюкзак вытряхнул? Ты тогда точно не отвертишься, – и Никель знает, что Виктор не имеет на это никакого права. А еще он знает, что Виктор тоже в курсе этого. Но раскрывать рот лишний раз не хочется. И в тюрьму лишний раз не хочется, — так что в твоих же интересах со мной сотрудничать сейчас. Тогда я, может быть, не захочу узнать, что там у тебя интересного.              Карие глаза смотрят теперь почти в самую душу спокойным уставшим взглядом. Хочется думать, что он не лжет. Но и выбора особо не остается.              — Прости, малыш, — реагирует Найджел так, как будто ему правда стыдно, — но такое длительное нахождение с ментом в одном пространстве плохо влияет на мою сексуальную жизнь, — он пожимает плечами и наклоняется в сторону Виктора, — только если этот мент не хочет мне с ней помочь.              Слышится щелчок, означающий, что наручники сняты и все в этой квартире могут передвигаться свободно.              — Нет, знаешь, мы, наверное, пойдем, — ни следа благодарности в голосе Виктора не осталось, а, может, ее и не было, — а то долгое нахождение в одном пространстве с наркоманом плохо влияет на мою зарплату, — он шагает в сторону выхода и хватает висящую на вешалке фиолетовую толстовку, — а это я одолжу.              Ну, Никель, чувствуешь приближение светлой полосы?