Кодекс

      Ну что за нахер, - думает Никель, - как это вообще произошло?              Виктор в это время думает, кажется, лишь о том, что рабочий день уже окончен, а он шляется по всему району в поисках бог-знает-чего. Уже почти конец лета, вечер, но несмотря на то, что город находится на юге и даже зимой тут не то, чтобы холодно, сейчас идти через половину города прохладно. И украденную у Найджела толстовку Виктору надеть все-таки приходится: во-первых, холодно, во-вторых, маскировка, все дела. Хотя, конечно, толстовка в качестве маскировки звучит как что-то в стиле Ханны Монтаны.              — Давайте разберемся с этим как можно быстрее. Мне все еще нужно…по делам, - прозвучало слишком смело для человека, который идет почти под дулом пистолета. Они шагали по какому-то гаражному сектору в практически беспросветной темени. Уличные желтые фонари, конечно, придавали антуражу, но не самого уютного. Стало ли Виктору некомфортно? Конечно. Скажет ли он об этом Никелю? Конечно, нет. Он все-таки опер. Да еще и майор. Терять лицо перед каким-то, судя по всему, курьериком запрещенки было бы совсем глупо, — от меня требуется только провести вас в некоторые места, так?              — Так, — Виктор коротко соглашается.              — И вы после этого меня отпустите? — недоверчиво так, что даже голос стал ниже. Его мимика почти не была видна. Большая часть лица была скрыта за маской. Торчали только зеленые глаза и густые брови с поперечным шрамом на одной из них. Из-за этого полноценно прочитать эмоции не получалось. С каждой новой фразой хотелось сорвать маску и оголить лицо. Сильно смущало ощущение, что от тебя что-то скрывают. А когда ты полицейский — это почти невозможно игнорировать.              — А ты хочешь потом со мной в участок?              — Нет, — быстро, почти испуганно.              — Тогда отпущу.              И это все Виктору очень несвойственно: он принципиален и уважает закон. Чувство справедливости сжирает в такие моменты. В любой другой ситуации он даже не подумал бы о том, чтобы отпустить парня на свободу. Но сейчас внутри, как две большие дворняги, грызутся между собой две мысли: первая о том, что этот паренек распространяет наркоту, и его можно легко посадить лет на семь; вторая — если он согласится помогать, то будет полезнее Найджела раз в десять. А потом можно ему и срок скостить за содействие следствию. Но пока что Виктор только наблюдает за Никелем и за дракой двух собак.              — Почему?              — А тебя разве есть, за что забирать? Я даже рюкзак твой не видел — может, у тебя там плюшевые котята или десять початков кукурузы, которые ты так Найджелу, кстати, и не отдал. Сидит он там сейчас бедный, голодный, — тот в ответ лишь тихо хмыкает. Или шмыгает. Хрен разбери за этой маской.              Никель пытается храбриться, но боится он совсем не темноты. Виктору на секунду кажется, что перед ним школьник, очень активно пытающийся отстоять свои максималистские взгляды. А такие ребята обычно очень серьезные в своих намерениях. На фоне этого даже как-то хочется показаться правда взрослым ответственным человеком. Хочется, пока эту роль не перехватывает Никель.              — Ну... вот это место.               Двор выглядит совершенно непримечательным. Просто нежилой закуток где-то за гаражами, где металлическую входную дверь освещает точно такой же желтый неуютный фонарь.              — Ии...это все? — Виктор оглядывается, пытаясь понять, в правильное ли место он смотрит, — я думал тут…              — Да, — цокает Никель, — вывеска с надписью «Черный рынок, ментам не входить».              Не слишком ли быстро он осмелел для того, кто пять минут назад боялся, что его посадят?               — Не перебивай меня. Конечно, я так не думал, – именно так он и думал вообще-то.              И вот только-только Виктор хочет взять себя в руки, подойдя к грязной двери, на которой виднеются следы многолетней коррозии и клея от уже давно ободранных рекламных листовок, как его плечо чувствует вес чужой руки. Вторая рука автоматом медленно тянется к кобуре. Вот и приплыли, Блайнд, сейчас будем драться со вчерашним школьником.              — Виктор, — серьезный низкий голос заставляет осторожно обернуться, — давайте осторожнее, а? Это не «просто мастерские», они отличаются от привычных вам, — лучше бы ты мне начал ножом угрожать, вот честно, — вы сейчас под моей ответственностью, — финальный в голову.              Дожили, дядя старший оперуполномоченный, вас оберегает от опасности «вчерашний школьник», который занимается не вполне законными вещами. Как оно?              Чтобы кто-то взял ответственность за Виктора? Не он за кого-то или что-то. А за него. Ощущается не то, чтобы чем-то новым, скорее давно забытым чувством. Странным. Настолько, что Виктор немного теряется и взгляд бегает то по чужим глазам, то по руке, которая держится за кобуру через ткань толстовки, то по этой обоссанной двери.              — Я понял, — тихо кивает Виктор и все-таки тянется к ручке.              Ты боялся меня несколько минут назад, а сейчас… Что у тебя вообще в голове?       После такого предостережения следовало бы ожидать, как минимум, расчлененки. Но на деле это место оказалось просто каким-то обшарпанным подвальчиком с серыми бетонными стенами и таким же полом. Холодно, влажно, не очень доброжелательно, но как будто достаточно безопасно. Во всяком случае, его не огрели по голове кирпичом сразу, как он зашел. Продавец, или мастер, или кто-он-там спокойно ответил на все вопросы. Все-таки прикрытие под дурачка, который первый раз пришел в мастерскую, сработало на ура. Или это Никель рядом вызывал спокойствие и иллюзию гарантии у мастеров всякой подпольной херни. Однако, из этой мастерской их отправили в другую, потому что нужного импланта в каталоге не нашлось.              ***       —Я могу быть свободен?              Нет, ну никакого чувства самосохранения.              — Малыш, — перенял же, блять, эту манеру обращения у Найджела, — давай так: ты хочешь растянуть это мероприятие на несколько дней или думаешь, что в обезьяннике не найдется одного местечка для малолетнего курьера запрещенки?              — Ой, да понял я…Но вообще-то мне уже 19 лет, — нет, серьезно, чем ты вообще думаешь?              — Ого, удивил. Как будто бы мне не похер.              Значит, с «малышом» Найджел все же был прав.              — Эй!              А вообще, для девятнадцатилетнего парня Никель выглядел достаточно смышленым. Кажется, его даже уважали в своей сфере, раз так спокойно пускали везде и позволяли водить с собой кого-то еще. Но по первому удивлению того мастера было понятно, что это, наверное, первый раз, когда Никель кому-то решился показать эти места.              Однако над самозащитой и безопасностью этому ребенку было бы неплохо поработать. Куча шрамов на лице определенно говорят не о том, что он в детстве с качелей часто падал. И если так подумать, то это только то, что видно за толстовкой с капюшоном и маской на половину лица.              Из-за чего в 19 лет можно ввязаться в такое дерьмо? — начал думать бы Виктор, если бы уже много лет не работал в органах и не насмотрелся всякого разного. Причины бывают. И бывают самые разные. Только…причины оправдывают средства на пути к цели?              Работа полицейским вынуждает иногда слишком много думать, анализировать, замечать странные детали, чтобы исполнить поставленную задачу. Но она не подразумевает под собой принятие морально-нравственных выборов. Над тобой есть закон. У тебя есть приказ и ответственность за жизни людей, которым нужна помощь. Каждый полицейский пёс привык, что «как правильно» за него решает кто-то поглавнее. Кто-то важный, сверху, кто знает, как лучше. Это помогает спастись от угрызений совести, ведь если закон говорит, что правильно так-то и так-то — это истина. И если ты по пути к выполнению цели переломал несколько жизней, но таков был отданный тебе приказ — значит тот, кто сверху, знает, что цель того стоила. А значит и поводов сомневаться нет.              Значит и сейчас то самое «отпущу» должно быть ложью.              Будет же?              — О, здарова. Давно тебя видно не было, — за всеми этими размышлениями Виктор не заметил, как они спустились уже во вторую мастерскую.              Она выглядела чуть опрятнее и приятнее предыдущей: пол был уже покрыт линолеумом под светлое дерево и по углам стояли коробки от компании «Темпус». Хоть что-то официальное во всем этом было – уже хорошо. А встретил их парень, которых в целом и ожидаешь увидеть в таких местах: высокий, смуглый, с сережкой в ухе и нижней губе, татуировкой на лице под глазом и с самым заебавшимся — или презрительным? — взглядом в мире. И курил он что-то настолько дешевое и вонючее, что пришлось подавить порыв закашляться после первого же вздоха в этом помещении. Хотя Виктор, вообще-то, сам курильщик со стажем.              — Есть такое, да. Привет, — Никель шел первым, привлекая первое внимание на себя, — Марк, я тут это… э…друга привел. Короче, помощь нужна.              — Здравствуйте, — Виктор выглядывает из-за спины Никеля, который сейчас почему-то кажется совсем большим. Наверное, из-за размеров этого микро-подвала, — я хочу поставить имплант, но не уверен, что он мне будет по карману. Могу каталог глянуть?              Виктор выглядел и звучал слишком осторожно и испуганно или этот Марк сам по себе никому не доверяет, но каталог он протянул с долей подозрительности. Как выяснилось минутой позже, причина подозревать была. В этом каталоге с надписью «сделаем под заказ» красовался тот самый имплант, который взорвался у нашего дорогого Уголька.              — О, я нашел имплант, который хотел. У моего друга такой же. В журнале Темпуса про него тоже писали, — затараторил так, будто учил эту реплику всю ночь подряд, — ваш имплант чем-то отличается от официального? Цена на него у вас в разы дешевле.              Судя по лицу этого Марка, тот не был в курсе, что парень, которому они ставили этот имплант, взорвался буквально на днях. Значит, по СМИ это еще не разлетелось. Это не может не радовать.              — А… ну да, мы просто заменяем парочку компонентов, которые позволяют удешевить производство, — точно также заучено отпустил Марк.              — Понял. А у вас… эм… что-то типа подписывать надо?              Ну ты и идиот, Блайнд. Конечно, в подпольной мастерской же официальное соглашение с тобой заключать будут.              — Слышь, — Марк перевел взгляд уже к Никелю, — а че он, всегда такой? Ссыт что ли?              Блять.              — Да он просто…— глаза из под маски на долю секунды округлились, взглянув на Виктора. Взгляд, который буквально говорит «ну ты, блять, старый дурак», — это у него первый раз, сам понимаешь, — и тот, видимо, действительно понял, потому что теперь уже чуть более спокойно ответил:              — Допустим.              ***              Им обоим повезло, что это вечернее приключение закончилось так быстро. Никелю предстояло доставить, по всей видимости, еще не один заказ, а Виктор был на ногах с самого утра. Поэтому усталости им обоим было не отнимать.              — Никель, я хотел сказать, — они вышли из мастерской и шли молча уже какое-то время, пока Виктор не решил прервать это, — ты мне очень помог, и я бы хотел сотрудничать с тобой в будущем.              В голове все еще каша из мыслей о том, что Никель мог бы побыть немного полезным перед тем, как сядет за распространение. Эта мысль сбивается тем, что его почему-то не хочется сажать вообще. Он слишком молод и… какие объективные еще причины-то? По-хорошему, его рюкзак прямо сейчас нужно осмотреть, убедиться в наличии запрещенки и увезти в участок. Там его допросят, досмотрят нормально, и, скорее всего, посадят. Можно, конечно, срезать срок за содействие следствию. Но все равно вся его жизнь точно пойдет под откос. Может не вся, но такое не проходит бесследно. Но нельзя его жалеть. В конце концов, он портит жизнь другим людям вокруг, занимаясь этими вещами. Кто знает, сколько людей сломалось после его доставок? Это неправильно. Абсолютно точно неправильно. И свое обещание, данное два часа назад, нужно нарушить.              — Нет, — Никель шел спереди Виктора, поэтому сейчас, когда он остановился, Виктор чуть не влетел лбом в его спину.              — Почему?              Что значит «почему»? Прямо сейчас нужно тормозить его и…              — То, чем мы сейчас занимались – уже небезопасно, — объясняет он так, будто это самая базовая вещь, которая так и не дойдет до головы глупого мента, — как минимум, для меня. Если со мной что-то случится после сотрудничества с мен… с полицейским — это будет на вашей совести, Виктор.              — Ты еще не понял, что небезопасно — отказываться от моих предложений?              — Не думаю, что вы хотите брать на себя такую ответственность за малолетнего курьера.              Он прав. Никакой лишней ответственности за детей-преступников брать не нужно. Он нарушает закон, а это значит, что, если отказывается помогать следствию, его нужно посадить.              — Не вижу с этим проблем, — блять….              Потому что ты слепой, — читается в глаза у Никеля, но ему хватает такта не сказать это вслух.              — Зато я вижу, что вы так и не поняли, с чем имеете дело. До свидания.              Ты, блять, правда отпустишь его? Серьезно?       Смотря вслед человеку почти на 10 лет младше и слушая его наставления, появляется необоснованное чувство благодарности. А может и обоснованное. Давно не было чувства, что кто-то хочет тебя защитить. Или себя. В любом случае, не возникает никакого желания огрызнуться, поспорить или ослушаться. Но ослушаться придется, потому что это его – Виктора — блядская работа.       А еще придется – потому что уже зудит в ушах – узнать, какого хрена этот мальчишка занимается такими вещами. Он не выглядит глупым или безрассудным, судя по короткому анализу, имплантов у него тоже нет и наркотики он не юзает. Просто потребность в деньгах? Неужели не было другого способа?              Бля, номер забыл спросить.              ***              Спустя несколько дней после всех бюрократических процедур произошло задержание.              Прям днем среди не такого уж и ясного неба. Вооруженная опергруппа первыми спустились в этот подвал, выбив дверь. Грегор и Виктор – следом. Марк был там. Нескольких секунд хватило, чтобы задержать двоих, но… Марк. Виктор успел проследить за его взглядом. Он понял. Он узнал. Задняя дверь распахнулась так быстро и тихо.              — Блять, хватайте его! – один из оперов погнался за ним.              ***              В подсобке мастерской было найдено много обычных и видоизменных имплантов и запчастей от них, которых в официальных мастерских и магазинах было не найти. Они были будто собраны вручную на коленке из всего подряд. Было ли это причастно к участившимся случаям поломок? Наверняка. А к взрывам?              Даже без экспертизы можно было понять, что эти детали и запчасти добывались не совсем законными способами. Или совсем незаконными.              — Мы отправим найденные импланты и запчасти на экспертизу, — стоя у черного входа этой мастерской и делая первую затяжку, начал Грегор. Его взгляд не выражал абсолютно ничего. Был спокойный и уставший, будто он не только что схватил преступников, а просидел весь день за документами в офисе, поедая пряники. Хотя, возможно, взгляд такой именно потому, что он знал, что этим ему сегодня и придется заняться, — дальше этим будут заниматься другие отделы. У них даже не было лицензии на починку и установку имплантов. Их посадят в любом случае. Так что ты молодец, — заключил Грегор, будто для самого себя оправдывая звание Виктора. Мол, не просто так досталось.              — Судя по найденным инструментам, можно сделать вывод, что там же на месте проводились не простые хирургические операции по установке... Честно говоря, впервые сталкиваюсь с таким отношением к имплантам, — тоже закуривая и провожая взглядом бобик с задержанными, — это немного пугает. Наверняка же, они не единственные такие.              — Наверняка, —также устало и почти непричастно к разговору, выдыхает, — но главное, что мы, наконец, разобрались с этим делом. Эта вся херня с имплантами закончится, неужели. Осталось только того сбежавшего поймать.              Марка не удалось догнать и…        Наворотит он еще дел, - подумал Виктор.              ***              Вы: Найджел? Привет. Не занят?       19:45              Найджел: Если ты снова стоишь под моей дверью, то подготовь наручники заранее))       19:46       Найджел: Ладно ладно шучу)))       Найджел: Что случилось?       19:47              Вы: Не уверен, что тебе это интересно, но, думаю, мне стоит сказать «спасибо». Благодаря тебе и тому ребенку мне удалось раскрыть дело.       19:49              Найджел: Мм, я знаю, что я хорош) Даже не знаю чтоб ты без меня делал..       Найджел: Обращайся))       19:49              Вы: Надеюсь, обращаться больше не потребуется.       19:49              Найджел: Да ладно не будь таким занудой       Найджел: Ты уже решил, как отпразднуешь?       19:50              Вы: Да я.. обычно не праздную. Просто к другу в бар зайду.       19:50              Найджел: Скинешь адрес?????))))))))))))))))))))))       19:51              ***              — О, Витя, ты че так долго? Мы с Чаном уже тебя заждались.              Чан действительно уже сидел за барной стойкой у Дюка и спокойно прокинул:              — Привет, Виктор.              — Тебе как обычно? Давай садись уже, — хмыкнул Дюк, сразу доставая из бара что-то алкогольное и заливая это в джиггер.              — Да, давай, спасибо, — садясь рядом с Чаном за барную стойку.              «Химера» – так назывался бар Дюка — была не самым популярным местом, поэтому много посетителей тут никогда не было. Может, потому что бар был не в самом удачном для этого районе – слишком тихом. Может из-за своего достаточно консервативного интерьера: тут не было ни неоновых вывесок, ни ярких цветов, ни громкой музыки. Тут не крутились богатые мажоры со своими красивыми дамами. И за наркотой сюда никто не нырял. Этот бар был, наверное, самым простым, спокойным и уютным местом: с приглушенным светом, вкусным алкоголем и сотрудниками, которые работали тут уже много лет, и некоторые посетители в какой-то момент стали приходить в Химеру просто как к старым друзьям. Однако, бар все равно уже долго держался наплаву. Сотрудников тут тоже было мало: два официанта и два бармена, включая Дюка, который по совместительству был управляющим и одним из владельцев бара напополам с братом, который в последнее время почти отошел от дел.              — Рассказывай уже — хвастайся, че там с этим делом, — довольно улыбаясь, словесно пнул Виктора Дюк.              — Да короче.. — не успев начать, пришлось прерваться, потому что громкий «БАХ» за спиной почти заставил Виктора включить свою военную и полицейскую подготовку и достать оружие. Однако, услышав это мерзенькое «ВИкктОООРРРррр», рефлексы быстро выключились и включилось «ебтвоюматьзачемядалтебеадрес».              Найджел, буквально сияя, — это чувствовалось даже спиной – залетел в бар, привлекая внимание всех посетителей. А лицо Виктора, которое кричало «нахуй я это сделал» вызывало у Дюка на лице выражение искреннего недоумения, смешанного с требованием объясниться.              — Да я… знаешь, не успел предупредить… — с того момента, как Найджел получил адрес, прошло минут 10 от силы, как он вообще так быстро приехал? — это со мной, короче…              — При-ве-т, — прозвучало прямо в ухо нараспев. Найджел подкрался сзади и уже закинул Виктору руки на плечи, — вы что, уже пьете? И без меня? – своим чересчур манерным голосом, — Бармен! Мне три текилы и-              Несколько секунд тишины заставили Виктора повернуться и обратить взгляд на Найджела, который в свою очередь залип на… Дюка, блять.              —..и можно вас на десерт, - пиздец.              Как только Дюк это проигнорировал?              В его глазах читалось «я не бью его по роже прямо сейчас, только потому что он с тобой».              Спасибо.              — Ты все-таки под чем-то? — с надеждой на отрицательный ответ шепотом спросил Виктор, так и не отлипшего от него Найджела.              — Тц.. – этот вопрос ему точно не понравился, потому что он все-таки сбросил руки с чужих плеч и соизволил сесть на место рядом, — а ниче тот факт, что впервые в моей жизни мент позвал меня на свидание? И даже без наручников, — после последнего он гаденько улыбнулся и подмигнул, — о, кстати... — вернув взгляд к Дюку, который уже успел поставить текилу перед его носом, — может тогда тройничок?              Прости, Чан, что тебе приходится это слушать.              — Интересно, с каких пор у тебя такие друзья, Вить? — сдавленно, наигранно спокойно спрашивает Дюк.              Вообще сам Виктор не в восторге от такого поведения – слишком вульгарное и развязное. Да и… Найджел — наркоман. Но оттолкнуть этого парня не хотелось. Не моглось. Даже не потому, что он может еще быть полезен. Да и Виктор не настолько терпелив, чтобы прощать такие выходки, кому угодно. В конце концов, они не были старыми друзьями, прошедшими и огонь, и воду, и семь кругов ада. Дружить с ним дальше тоже в планах не было. Но… отталкивать его не получалось. Может, у него еще не все потеряно? Может, с Найджелом не получится, как с…              — Долгая история…              — Простите, — сглотнув и даже не поднимая взгляд в их сторону, подал голос Чан, — мы можем вернуться к делу?              Чан, спасибо.              — Да, в общем, Найджел познакомил меня с одним парнем. Он провел меня в мастерскую, с которой, как мы думаем, это все началось, — все-таки притянув к себе бокал, начал Виктор, — в каталоге я нашел тот самый имплант, который стоял у того блогера Уголька. Там же лежали не продающиеся и даже не выпускающиеся официально запчасти от имплантов. Они просто нелегально, может, не совсем правильно устанавливали импланты. Поэтому это и приводило к поломкам.              — Но… зачем это все? – Чан задал закономерный вопрос, — Они специально создавали импланты, зная, что они могут привести к смертям?              — Я не знаю, — потому что ответов им так никто и не дал, — версия следствия в том, что они просто хотели заработать денег, продавая импланты или запчасти, полученные… бесплатно. Судя по следам и отсутствию каких-либо документов о покупке запчастей, они воровали их у людей. Живых или… мертвых, наверное.              Найджел даже не притронулся к своей текиле, но обращать внимания на него в целом никто не собирался. Молчит и, как сказал бы Чан, слава Богу.              — Но, видимо, — Виктор продолжал, — из-за простого неумения их качественно чинить и устанавливать и происходили все эти поломки и взрывы. Сами работники мастерской, конечно, отрицают все, но пока что все сходится.              Виктор буквально слышал, как справа от него у Найджела в голове шуршат шестеренки, пытаясь уловить и соединить всю эту историю в одну картину.              — Ну и здорово, это нужно отметить! — у Дюка, кажется, шестеренки не крутились никогда.              Они подняли бокалы и Виктор подумал, что пора отпустить это дело. Чуйка говорила, что что-то не сходится. Найджелу она говорила тоже самое — Блайнд видел это по его лицу. Но сейчас не было причин думать, что что-то не так.              Людей в баре совсем мало. Виктор обернулся, чтобы оглядеться — постоянно осматривать обстановку вокруг стало рабочей привычкой. Но ничего, кроме появления тихого шуршания за окном, не поменялось.              Дождь начался?              — Правда, один из сотрудников мастерской – Марк, успел сбежать во время задержания. Его сейчас ищут. Кстати, Найджел, у тебя же есть контакты Никеля? Его я тоже должен поблагодарить. Он все-таки сильно помог мне. Не стоило его так запугивать, — тихо смеясь.              — Ви, — Найджел все-таки подает голос, — правда думаешь, что все так просто?              Не думает. Виктор так не думает. Но Чан отрезает раньше:              — Да ладно, это только сначала показалось, что дело масштабное. Прошло уже несколько дней, а все до сих пор спокойно.              — Ну…хорошо, — успокоился Найджел. Или только сделал вид?              ***              Ебаный дождь.               В этом городе сраные дожди «прекрасно» сочетаются со сраной жарой и ощущаешь себя как переваренная лягушка.              Или просто надо толстовку другого цвета купить – не болотного?              Очередная ночь. Очередная порция заказов.              Как же заебало.              Но жаловаться нет смысла. Никель уже все для себя решил. Точнее… решил когда-то, а потом, когда понял, что, может быть, это была ошибка, рыпаться стало поздно. Теперь доставлять наркоту, запчасти и что-то еще, что обычно передают в черных пакетах или коробках, стало рутиной. Видеть то, что не должен видеть обычный гражданин, стало рутиной. Уворачиваться от пуль и кулаков стало рутиной. Бегать от ментов тоже. Тебе девятнадцать лет, а ты по уши увяз в незаконном дерьме. Звучит как ебучая сказка, да?              Размышлять об этом можно сколько угодно, но прямо сейчас жгущее затылок чувство не дает покоя.              Кто-то следит.              — Эй, малыш! – свистнул «кто-то» сзади.              Да что ж вы, блять, заладили «малыш, малыш».              Обернуться Никель успевает вовремя, уворачиваясь от кулака, летящего в затылок.              Какого… кому я опять поднасрать успел?              Надо бежать. И, о боже мой, как удачно, по всем канонам драмы – хотя откуда тебе знать, ты же книжек не читал и фильмов не смотрел – Никель забрел в какой-то сраный закаулок. Гаражи, стройка, вагончики. Тупик. Пиздец.              По затылку все-таки прилетает. Понять, чем, не получается, потому что звон в ушах перебивает все мысли. Колени и ладони неприятно мокнут в луже, а подняться становится той еще задачкой со звездочкой.              Может, все-таки, надо было учить математику в школе.              Единственное, на что находятся силы – перевернуться на зад, чтобы хотя бы увидеть таинственного «кто-то».              Их трое. И…              Это было ожидаемо — Марк. Значит, все-таки, ментяра сделал свою работу.              Но сидеть жопой в луже и ждать, когда прилетит еще раз, — звучит не очень перспективно. Никель дожидается, когда одна из собачонок Марка подойдет ближе, и, выворачиваясь, сбивает его с ног. Дальше подняться получается по инерции. А нож в кармане, который приходится с собой носить, сейчас оказывается очень кстати. Правда воспользоваться им так и не получается. Еще один удар сзади. На этот раз по ногам.              Руку с ножом тут же перехватили те двое. Никель не успел осознать, как это произошло, но один из парней перехватил вторую руку, схватил за волосы и вот он уже стоит, согнутый в три погибели и смотрит Марку, которому отдали нож, в ноги.              Скальп натянулся и голову пришлось поднять.               — Надеюсь, малыш Никки, ты понимаешь, за какие грешки тебя прижали, — холодное лезвие медленно прижимается к глотке, надавливая сильнее с каждым словом, — хотя было бы странно, если бы мне пришлось объяснять.              Ответить было нечего. Точнее, было, но за это Никель точно отхватил бы в два раза больше.              Светло-карие, почти красные, глаза выглядят почти безумными. Улыбка напротив растягивается в оскале. А еще несколько дней назад казался нормальным человеком. Хотя станет ли нормальный человек заниматься подобной хуйней с имплантами?               Никель вообще не особенно уважал импланты и всех, кто их носит. Поэтому на нем самом не было ни одного. Хотя, может, стоило бы что-то поставить. Что-нибудь, что отключает боль на время. Потому что следующий удар чем-то, что точно тяжелее и тверже кулака, прилетает по лицу, отбрасывая его обратно в эту ебучую блядскую лужу.              Или какой-нибудь имплант-обогреватель?              Еще несколько ударов прилетает по ребрам и по голове, которую Никель непредусмотрительно не прикрыл.              Больно.              — Очень жаль, что я не могу тебя убить, — плюет Марк, оставляя Никеля дальше валяться и мокнуть.              Нахуй этот дождь.              Звуки удаляющихся шагов успокаивают и даже немного убаюкивают. Если бы не ливень и не уведомления на телефоне, которые звенят последние минут пять, Никель, может быть, и позволил себе отрубиться прям тут.              «Звонили с этого номера, но не оставили сообщение.»              «Звонили с этого номера, но не оставили сообщение.»              «Привет, это Виктор. Найджел дал мне твой номер. Я не смог до тебя дозвониться, но хотел сказать спасибо. Благодаря тебе я все-таки со всем разобрался. Если нужна будет помощь, можешь обращаться ко мне. Предложение все еще в силе, если что.»              Ну, конечно, епт. Всегда «пожалуйста».              Никель терпеть не может импланты. Все из-за них. Из-за них всегда все…вот так. Ведь все делается ради денег. Даже он сам делает это все ради денег. И даже его мать ввязалась во все те дела ради… Нет, не ради них с сестрой. Ради денег.              Почему все вокруг думают, что принесли благо в этот мир? Ведь в конечном итоге…хоть кому-то импланты действительно принесли пользу?              Ну, конечно, кроме тех, кто набивает карманы засчет людей, помешанных на имплантах. Стоит только удочку закинуть, что «эльфийские ушки» — последний писк моды, и все, блядь, просто с ума сходят.              Даже ты, мам, решила, что вложиться в это будет хорошей идеей…              И этот полицейский, блять, думает, что вершит «благое дело». И совершенно не задумывается о последствиях, несмотря на мои предупреждения.              Да и, в конечном итоге, я сам виноват в том, что такое происходит снова и снова.              Может, нет смысла винить кого-то еще.              Я сам выбрал такой путь. Мне самому разгребать всю эту хуйню. Выбора все равно нет. По крайней мере, сейчас. Кроме меня никто не сможет помочь сестре.