Ты мой Бог 4

Глава 7 Ноя встала напротив покрытого копотью и вмятинами грузовика. Дрожащие руки коснулись холодного металла, пальцы оставили на обшивке чистые следы. – Прости меня, – прошептала она, – я исчезаю, снова и снова, а ты каждый раз спасаешь меня… – она шагнула ближе и прижалась щекой к капоту, вдыхая запах гари и озона, – но если бы ты был на моём месте, смог бы ты поступить иначе? Грузовик молчал, но она слышала едва уловимое движение энергии в его системах. Ноя отступила на шаг, и воздух вокруг неё дрогнул. В её ладонях начал собираться робкий серебристый свет, он разрастался, наливаясь теплом и силой. И вот вспышка между пальцами обрела форму. Матрица. Ноя не просила разрешения. Не знала, достойна ли. Просто отдала всё, что у неё было. Остатки звёздной сущности, усталость, надежду, любовь. Энергия матрицы перетекла в его корпус. Металл застонал. Копоть осыпалась серым пеплом. Вмятины распрямлялись с тихим скрипом. Красно-синяя краска проступила сквозь гарь, засияла свежестью. Фары моргнули раз, другой и загорелись. Пластины сдвинулись, колёса сложились, убрались в голени. Кабина распалась, втянулась в грудь и плечи. Руки, сложенные вдоль корпуса, разошлись в стороны, пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Огромная сине-красная фигура замерла посреди ремонтного отсека. Матрица лидерства мягко сияла под его бронёй. Оптимус Прайм стоял, чуть наклонившись вперёд, и его оптика остановилась на крохотной человеческой фигуре, с силой и отчаяньем обнимавшей его голень, прижимаясь щекой к холодному синему металлу. Девушка что-то шептала, её плечи вздрагивали, но звуки тонули в шуме собственных, только что перезагрузившихся систем. – Что вы делаете? И что это за место? <Восстановление памяти: 12%> Сообщение вспыхнуло в углу интерфейса и погасло, оставив после себя лишь лёгкое, почти невесомое чувство тревоги в искре. Он попытался ухватиться за него, понять, что это значит, но образ рассыпался, как пепел. Вместо этого он снова посмотрел на девушку. Она подняла мокрое, красное, опухшее от слез лицо и замерла. Её пальцы, вцепившиеся в его голень, дрогнули и медленно разжались. Она отступила на шаг. Потом ещё на один. – О… черт! – только и смогла выдавить Ноя. --- Мегатрон подцепил когтем блестящий шёлк и протянул Венере. Она забрала платье, критически осмотрела его и начала одеваться. В её движения вернулась та самая ленивая кошачья уверенность, которая вызывала в его процессорах короткие замыкания, а искру заставляла вспыхивать, как пульсар. Она знала, что он смотрит, и наслаждалась этим. «Топливные резервуары заполнены», – сообщил Маккартан. Мегатрон с трудом оторвал взгляд от плавных линий идеального тела своей возлюбленной и направился к консоли. – Отправляемся, – приказал он. – Переключаю контуры искусственной гравитации, всем пассажирам принять устойчивое положение, – объявил корабль. Мегатрон подхватил Венеру, прижал её к себе и устроился в капитанском кресле. --- «…Принять устойчивое положение», – объявление Маккартана прозвучало в тот самый момент, когда Ноя лихорадочно соображала, что ей сейчас делать, как объяснять огромному роботу, кто она такая и где он находится. Она открыла рот, но слова застыли в горле. Пол под ногами дрогнул, она упала навзничь, а сила тяжести в отсеке сошла с ума. Пространство качнулось, вызывая полную дезориентацию, и Ною потащило по полу. Она закричала от неожиданности, пытаясь вцепиться в идеально гладкую поверхность, ногти ломались, пальцы соскальзывали, а сама она превратилась в кинетический снаряд, готовый вот-вот разбиться о быстро приближающуюся стену отсека. Оптимус моментально активировал магнитные стабилизаторы, и его ступни буквально приросли к полу. Не теряя ни секунды, он наклонился и поймал орущую от страха девушку у самой стены, не дав ей покалечиться. – Я вас держу, – сообщил он уверенным нмзким голосом. Ноя прекратила орать и вцепилась руками в его металлическую фалангу. --- В обсерватории Мауна-Кеа на Гавайях доктор Элис Торнтон уставилась на экран, где данные с телескопа Хаббл-2, обновлённой версии с ИИ-фильтрами для реального времени, показывали что-то невозможное. Юпитер, этот газовый гигант с его вечным штормом Большого Красного Пятна, антициклоном размером с Землю, где ветры дули со скоростью 600 км/ч, вдруг начал вести себя как раненый зверь. Оранжевые вихри аммиачного облачного слоя закручивались в аномальный воронкообразный разрыв, словно что-то огромное рвало атмосферу изнутри. – Это… что это? – выдохнула Элис, её кофе упал на пол, но она даже не заметила. Её коллега, доктор Рахим Кхан, подскочил к консоли, переключая на оптический спектр и инфракрасные фильтры. – Спектральный анализ… Это не газовый выброс. Это объект. Масса около 2 миллионов тонн. Размеры с небольшой город, форма неправильная, скалистая… Он выходит из стратосферы Юпитера! В Пентагоне, в Situation Room, генерал Холлоуэй уже был на ногах. Сигналы с орбитальных спутников SBIRS и военных телескопов NORAD показывали то же самое: гигантская "скала" разрывала юпитерианские облака, как нож масло. Атмосферное давление в 5 бар, температуры минус 140°C, радиационные пояса Ван Аллена, всё это должно было раздавить, сжечь или расплавить любой объект, но эта аномалия просто всплывала наружу, оставляя за собой турбулентный шлейф из ионизированного аммиака и водорода. – Это не наш. И не китайский. И не русский, – пробормотал Холлоуэй, пока аналитики в панике обновляли данные. – Это… пришельцы! Опять! На экранах телескопов огромный кусок скалы наконец полностью вышел из атмосферы Юпитера. Его поверхность, покрытая слоем реголита и кратеров для камуфляжа, блестела от конденсата замерзших газов. Гравитационное поле газового гиганта всё ещё тянуло его назад, но двигатели на дейтерии-тритии уже работали на полной, вырывая корабль из хватки Юпитера. Учёные в НАСА и ЕКА в шоке переключались на спектрографы: «Это не комета, не обломок Ио. Это… искусственный объект. Сигнатура теплового следа… ядерный синтез!» Военные в NORAD уже вводили коды DEFCON 2. Второй раз за неделю. «Объект удаляется от Юпитера на 0.2 g ускорения. Траектория в сторону Земли? Нет… подождите, он набирает скорость. 0.5 g… 1 g… черт! 5 g!» Телескопы фиксировали, как скала, вырвавшись за пределы гравитационного колодца Юпитера примерно в 2 миллионах км от поверхности, вдруг замерла. Пространство вокруг корабля деформировалось, создавая метрику Алькубьерре. Телескопы Земли поймали это как гравитационный ленсинг: звёзды вокруг Юпитера мигнули, искривились, а гигантский обломок скалы просто… исчез. Ушёл в гиперпространство, оставив за собой только слабый всплеск Хокинговского излучения и эхо гравитационных волн, которые детекторы LIGO и Virgo зафиксировали как "аномалию уровня 9". В обсерватории Мауна-Кеа Элис и Рахим просто сидели, уставившись в экраны. – Это… это был корабль, – прошептала Элис. – И они ушли. В Пентагоне Холлоуэй опустился в кресло. – Господь всемогущий… они были здесь. И они нас видели. А Маккартан уже мчался через гиперпространство, оставив позади ошеломлённую своим появлением Землю. --- Пространство вокруг успокоилось, перегрузки резко закончились, а гравитация вновь пришла в норму. Ноя тихо выдохнула, глядя на крепко сжимавшие её металлические пальцы. Сейчас она чувствовала, что этот холодный металл сжимает не её тело, а её сердце. – Пожалуйста, поставь…те меня, – хрипло выдавила она, избегая смотреть в оптику того, кого любила больше жизни. Оптимус аккуратно опустил её на пол, и Ноя сломя голову бросилась прочь из отсека. В коридоре, за створками шлюза, она нырнула в транспортный тоннель и со всей возможной скоростью понеслась к обсерватории. Оптимус задумчиво посмотрел на шлюз, в котором исчезла странная человеческая женщина. В его процессоре возникало тысячи вопросов, а искра сжималась от чувства, словно он потерял что-то важное. Какую-то часть себя. Последнее, что он помнил, это как ракета Старскрима пробила его искру. Что произошло дальше, где он находится и что это за девушка, он не знал. <Восстановление памяти: 13%> Пока не знал. Но не мог понять, почему, глядя на её заплаканное лицо, его искра сжалась в холодный ком. Он пригнувшись вышел из отсека, и его взгляд утонул в полумраке бесконечного коридора, слабо подсвеченного зелёными огоньками-указателями на полу. Он активировал навигационные протоколы и двинулся вперёд. Ноя влетела в обсерваторию как тайфун и замерла, увидев ошарашенное лицо Оззи и открытые от удивления пасти медведей. – Всё… в порядке? – неуверенно поинтересовался Атлас. – Нет! – выпалила Ноя, сдерживая слёзы. Она повернулась к репликатору, с силой тыкая в панель. – Он. Ничего. Не помнит. – с обречённостью констатировала она. И слёзы хлынули по щекам. – Не помнит! Не помнит! – в отчаянии выкрикивала она, с каждым словом пиная металлическую панель репликатора. Гера вздрогнула и оттащила её от прибора. – Спокойно, девочка, спокойно, – уговаривала медведица, удерживая в стальных когтях её дрожащее от рыданий тело. – Процессор трансформера восстанавливает память постепенно, чтобы не подвергнуться перегрузке. Но мы поможем, расскажем ему о тебе, о нас, о Содружестве, о вас… – Нет! – Ноя вскинула руку, выставив вперёд ладонь. – Нельзя! Вы можете говорить ему всё, кроме того, что мы пара. Иначе… Все присутствующие переглянулись. – Понятно, – тихо протянул Атлас. – Да, – вздохнул Оззи. Гера кивнула. – Ты не хочешь, чтобы он вспоминал, а тем более, чтобы ему напоминали. Ты хочешь, чтобы его искра, даже не зная прошлого, отозвалась на тебя в настоящем. Чтобы он снова выбрал тебя, – задумчиво сказала медведица. – Да, – всхлипнула Ноя, – я хочу, чтоб он выбрал меня заново. Чисто. Без подсказок. И если не выберет, значит, это было не настоящее. Она высвободилась из стальной хватки и медленно побрела в свой жилой отсек. – Ноя… – окликнул её Оззи. – Меня нет, – буркнула она, захлопнув за собой шлюз. На панели репликатора остался остывать чёрный и горький, как её настроение, кофе. Звероботы проводили её взглядом и переглянулись. – Знаете что, – Атлас задумчиво почесал макушку, – если Оптимус Прайм ничего не помнит, то он будет крайне удивлён, увидев здесь Мегатрона. Да ещё и в качестве капитана. Оззи подавился кофе, который изготовила Ноя. – Маккартан, соедини с рубкой, – быстро выпалил он в потолок. – Что случилось? – послышался в ответ слегка сонный голос Венеры. – Венера! Код красный! – Оззи сделал глоток. – Красный!