Ты мой Бог 4

Глава 11 Ноя шатаясь побрела к прибою, попутно включая юз-дубль. – Хочу арендовать яхту, сообщила она виртуальному ассистенту. – На вашем счёте недостаточно… – начал отвечать ИИ, но Ноя движением век смахнула запрос. – Татьяяяяяянаааа! – заорала она –дай денег. Я.. Верну.. Татьяна возникла рядом с ней, как из-под земли. – Сколько? – Сколько? – переспросила Ноя у юз-дубля – Средняя стоимость аренды морского транспорта составляет 8567 кредитов Ресурса массы-энергии (РМЭ) … – зачитал юз-дубль. – 9000,– сообщила Ноя Татьяне, – хочу покататься. – Не вопрос. – Татьяна поправила рыжую волну волос, – Квактус, мне нужен корабль. – она замолчала, прислушиваясь, – Нет, не космический,... Нет, я не начала войну,... Да, у нас всё в порядке… Ноя хочет покататься. … Жду. – она взглянула на Ною, – Квактус сейчас всё уладит. Пойдем есть шашлык, а то похоже, Венера нуждается в помощи. Венера закинув голову смотрела на желто-черного автобота снизу вверх. – Ты сожжешь мясо! – вещала она, глядя в круглую голубую оптику, – И не нужно так смотреть, я знаю, что скрывается за этим щенячьим взглядом! Отдай! – Она забрала у него мясо, критически осматривая куски. Бамблби, пользуясь моментом незаметно ускользнул. Татьяна и Ноя подошли к догорающему костру. – Помощь нужна? – поинтересовалась Татьяна. – В поедании. Эй! Дорогая! Ты хотя бы закусывай. – обратилась она уже к Ное. Та стояла рядом и пила вино прямо из бутылки. – Ого! Девочки! Смотрите! Все трое обернулись к морю. На горизонте, метрах в трёхстах от берега, остановился траулер. Не яхта, не гламурный катер, а самый настоящий рабочий траулер – ржавые борта, мощная лебёдка на носу, капитанский мостик с тёмными стёклами. Он мягко покачивался на волнах, и даже на таком расстоянии было видно, что видал он виды. Татьяна фыркнула и упёрла руки в бока. – Квактус... ты серьёзно? – спросила она у пустоты, но все поняли, кому адресован вопрос. Ноя смотрела на траулер, и в её пьяных, красных, уставших глазах зажглось что-то тёплое. – Это то, что нужно, – тихо сказала она и сделала ещё глоток из бутылки. Венера огляделась по сторонам, пытаясь кого-то найти. – Где этот жёлтый дезертир? – поинтересовалась она. – Он будет обеспечивать безопасность в открытом море. Бамблби, спрятавшийся за скалой в сотне метров вжал голову в наплечники и вздрогнул, когда на его плечо легла массивная механическая ладонь. – Командир? – Бамблби был удивлён? – То есть, Оптимус… Ты прячешься за скалой? Оптимус поднял указательный палец, призывая к тишине. “Оставайся здесь, Бамблби” – отправил он сообщение через комм “А вы?” “А я буду обеспечивать безопасность” Оптимус вышел из-за скального выступа, направляясь к пьяной вечеринке, и оставляя Бамблби в абсолютном замешательстве. Когда он ступил на пляж, то был встречен нестройным хором женских пьяных голосов – Оооо! Кто к нам пришёл! – Голосила Венера – Оптимус Прайм собственной персоной! – поддержала подругу Татьяна. Ноя застыла, не зная, что сказать, кровь и вино ударили в голову, и она собрав остатки разума, отчаянно старалась не натворить ничего, о чем будет впоследствии жалеть. Хаунд сверкнул одной оптикой, сильнее надвинул каску, и захрапел ещё громче. – Я здесь, ради вашей безопасности, – Спокойно сообщил Оптимус, с высоты своего роста взирая на пьяный балаган у его ступней. – Траулер выдержит мою массу. Поэтому, я отправляюсь с вами. Татьяна качнулась и слишком драматично взмахнула руками, – О! Какая досада! Я сломала каблук! Никак не могу составить вам компанию. Ноя недоверчиво посмотрела на её балетки – У тебя нет каблуков, – заметила она – Я сломала ОБА каблука! Квактус, вытаскивай меня! – И меня! – отозвалась Венера, и повернулась к Ное, – Мой тиран интересуется, когда я явлюсь в наш отсек. Не хочу, чтобы он нервничал. – Когда это ты начала его слушаться? – воскликнула Ноя, но вопрос упал в пустоту. Обе женщины исчезли, поглощенные телепортом Высокого Ангела. Ноя растерянно посмотрела на то место, где только что стояли подруги, автоматически сделала еще один глоток из бутылки и уставилась на Оптимуса. Она выпила ещё, чувствуя, как вино смешивается с адреналином в какую-то гремучую смесь. Оптимус стоял напротив неё, возвышаясь над пляжем, как монумент самому себе, спокойный, серьёзный и абсолютно не помнящий, кто она такая. – Я доставлю вас на судно, – сказал он. – Вы не в том состоянии, чтобы плыть самостоятельно. Ноя хмыкнула в бутылку. – Я в состоянии, – буркнула она, но ноги тут же предательски заплелись, и она чуть не рухнула в песок. Оптимус аккуратно подхватил её своей огромной ладонью, и Ноя замерла, чувствуя, как холодный металл смыкается вокруг её талии. Сердце пропустило удар. “Чёрт!” Даже в таком состоянии, даже когда он смотрит на неё как на незнакомку, его прикосновение выбивает землю из-под ног. – Держитесь, – произнёс он. Она не ответила. Просто вцепилась свободной рукой в его палец и позволила поднять себя. – Эй! – крикнул Бамблби из-за скалы. – Вы чего? А я? Оптимус обернулся. Жёлтая голова торчала из-за камня с выражением абсолютного предательства на лицевой пластине. – Оставайся здесь, – приказал Оптимус. – Охраняй берег. – От кого? – растерянно спросил Бамблби. – От всего. И он шагнул в воду. --- Ноя висела в его ладони, глядя, как берег удаляется, а траулер приближается. С каждой волной её качало, но металлическая хватка была надёжной, как скала. – Всё в порядке? – спросила она, когда вода дошла ему до пояса. – В порядке, – ответил он, и в его голосе не было ни капли сомнения. – Я не дам вам утонуть. Ноя промолчала, но внутри всё сжалось. “Не дам вам утонуть”. Вежливо. Официально. Как будто она случайная пассажирка, а не... Она допила остатки вина и швырнула пустую бутылку в воду. – Вы расстроены, – заметил Оптимус. – Я в порядке. – Вы лжете. Ноя резко повернулась к нему, но вовремя вспомнила, что висит над водой. Она заставила себя выдохнуть. – Я всегда в порядке, – сказала она тихо. – Привычка. Оптимус ничего не ответил. Он приблизился к траулеру, аккуратно перемахнул через леера, судно просело, но выдержало, и опустил Ною на палубу. – Спасибо, – буркнула она, стараясь не смотреть ему в оптику. Ноя покачнулась, схватилась за поручень и побрела в рубку. Оптимус остался на палубе, глядя на берег, где Бамблби всё ещё торчал из-за скалы. Через минуту из рубки донёсся грохот. Ноя возилась с приборами, что-то бормотала себе под нос, и явно пыталась понять, как управлять кораблём. – Курс на открытое море, – крикнула она в открытый иллюминатор. Старенький, но рабочий бортовой компьютер включился, мигнули голубые экраны с различными данными, в которых Ноя ничего не понимала. “Курс определён”– отозвался ИИ, “Режим автопилот активен” Оптимус кивнул, хотя она этого не видела. Он подошёл ближе, пригнувшись, чтобы заглянуть внутрь. – Вам помочь? Ноя дёрнулась, ударилась локтем о штурвал и выругалась сквозь зубы. – Нет, – процедила она. – Я сама. Она вцепилась в штурвал, глядя вперёд, туда, где горизонт сливался с темнеющим небом. Оптимус стоял снаружи, глядя на неё через иллюминатор. Она чувствовала его взгляд каждой клеткой своего тела. – Вы уверены, что с вами всё в порядке? – спросил он снова. – А вы уверены, что вам не всё равно? – вырвалось у неё быстрее, чем она успела подумать. Повисла тишина. Слышно было только, как плещутся волны о борта. Оптимус медленно, очень медленно наклонил голову, будто пытаясь разобрать незнакомое слово. – Мне... не всё равно, – сказал он наконец. Ноя вцепилась в штурвал так, что побелели костяшки. Она смотрела вперёд, на горизонт, и изо всех сил старалась не разреветься. – Тогда просто стой…те там, – тихо сказала она. В животе громко заурчало, и Ноя вспомнила, что так и не съела ничего за весь день. Она с тоской подумала о сочных жареных кусках мяса, оставшихся на берегу. И посмотрела на небо. Солнце давно село, и на неё смотрела розовая луна Иллюмината, в окружении россыпи звёзд. Желудок снова напомнил о себе, а алкоголь всё сильнее проникал в мозг. Впереди, в нескольких километрах от них сияя огнями словно плавучий небоскрёб медленно шёл круизный лайнер-курот “Андромеда” Ноя шатаясь подошла к старенькому шкафчику и извлекла прямоугольный кусок красной ткани. Повязав его вокруг головы, как бандану, она повернулась к консоли. – Курс на этот… пароход. – Начинаю сближение, – ответил интел-центр корабля. – Что вы хотите сделать? – спросил Оптимус. – Н-на аб-бор-даж, – заплетающимся языком ответила Ноя, – буду грабить круиз… там должна быть …еда! Оптимус закрыл лицевую пластину манипулятором. Девушка была пьяна и не отдавала себе отчёт. “Бамблби, Ноя собирается ограбить лайнер”– сообщил он в комлинк “Спокойно, Оптимус, я всё решу.”– отозвался тот и тут же переключил канал связи. –“Паула?” Паула Мио села в кровати и подняла с глаз чёрную непроницаемую повязку. Она несколько раз моргнула, пытаясь смахнуть из экзо-зрения навязчивую иконку вызова, но юз-дубль был неумолим. Она вздохнула, включила ночник и приняла вызов. – Бамблби. Я сплю. – сухо сообщила Глава Совбеза. – Прости, Паула, но Ноя напилась, и хочет грабить крейсер, а Оптимус ещё не восстановил память… Паула растерянно моргнула расфокусированным взглядом – Это шутка какая-то? – Я серьёзно. Они вдвоём на старом траулере “Рукав Ориона” Оптимус говорит, что она собирается отобрать у отдыхающих… еду! Паула помассировала виски – Бред… Хорошо, я свяжусь с капитаном Андромеды. Скажу, что будет реалити-шоу с инопланетными роботами-пиратами. …Оззи всемогущий! …Как это тупо звучит… но на следующей неделе ты дежуришь сверхурочно. И Прайм будет возмещать весь ущерб, причинённый его пьяной женщиной. – Так в том то и дело, что он не помнит… Но агент Мио уже разорвала связь. --- Траулер «Рукав Ориона» причалил к борту лайнера «Андромеда» с грацией пьяного лебедя. Металл скрежетнул о металл, и на палубе круизного гиганта раздались первые крики, но не от ужаса, а от абсолютного, всепоглощающего восторга. – О БОЖЕ МОЙ! ЭТО ЖЕ КИБЕРТРОНЕЦ! – заорала женщина в леопардовом купальнике, тыча пальцем в десятиметровую фигуру, возвышающуюся над фальшбортом. – МАМА, СМОТРИ, РОБОТ-ПИРАТ! – верещал ребёнок лет восьми, дёргая мать за рукав. Оптимус замер. Он ожидал паники, криков, может быть, вызова береговой охраны. Но вместо этого несколько десятков человек в пёстрых рубашках и с коктейлями в руках просто... Включили юз-дубль в режим записи и трансляции, так же он заметил несколько похожих на стрекоз дронов-камер, кружащих над ним. – Это для нового ВСО? – крикнул кто-то из толпы. – Эт-то для м-меня, – раздалось откуда-то снизу. – Поднимите меня на палубу, огромный робот! Оптимус опустил взгляд. Ноя стояла рядом с его ногой. Красная бандана лихо повязана на голове, комбинезон расстёгнут до талии, а под ним простая белая майка. Одной рукой она опиралась о поручень, пытаясь сохранить вертикальное положение. – Йо-хо-хо! – провозгласила она, икнув. – И б-бутылка рома! – Это было вино, – машинально поправил Оптимус. – Н-не порть мне образ! – огрызнулась Ноя и, пошатываясь, двинулась в сторону главного ресторана. --- На третьей палубе «Андромеды» все сияло. Хрустальные люстры, белые скатерти, оркестр, игравший что-то ненавязчивое, и шведский стол, от вида которого у Нои потекли слюни. – А-а-а-а-а! – заорала она так, что оркестр сбился с такта. – ЕДА! И началось. Она схватила огромный поднос, самый большой, какой смогла найти, и понеслась вдоль стоек. Креветки полетели на поднос горстью, следом лобстеры, крошечные канапе с икрой, несколько видов сыра, виноград, пирожные... – Простите, мадам, это дегустационный сет, порции ограничены... – попытался вмешаться метрдотель, но получил такой взгляд, что предпочёл исчезнуть в подсобке. Пассажиры не просто не возражали, они ликовали. – ОМИГОШ, ОНА СОБИРАЕТ ЕДУ КАК НАШ ДИРЕКТОР НА КОРПОРАТИВЕ! – ржала компания молодёжи в углу. – А почему она пьяная? – А ты бы не напился на её месте? У неё такой ржавый корабль! – Логично. --- Оптимус тем временем пытался сохранять достоинство. Он стоял у входа в ресторан, пригнувшись, чтобы не пробить головой потолок, и терпеливо наблюдал за этим безумием . К нему подбежала группа подростков. – ХЭЙ, РОБОТ! МОЖНО СЕЛФИ? Оптимус моргнул. – НУ ПОЖАЛУЙСТА! – МЫ ЗВЁЗДАМ ПОКАЖЕМ! – У МЕНЯ ТЫЩА ПОДПИСЧИКОВ! Он провентилировал, звук получился похожим на выдох турбины, и присел на корточки, чтобы попасть в кадр. Подростки взвизгнули и облепили его со всех сторон. --- Ноя тем временем добралась до десертной секции. Её поднос уже напоминал Эверест из морепродуктов и закусок, но сверху каким-то чудом уместились ещё три вида торта и целая гроздь шоколадных конфет. – Молодой человек! – окликнула она официанта, проходившего мимо. – А в-вино тут б-бесплатно? – Для вас – всё бесплатно, мадам, – ответил тот с идеальной улыбкой профессионала, которому только что сообщили по рации, что это "особые гости" и "просто не вмешивайтесь". – О! – Ноя просияла. – Тогда б-бутылочку розового. Или две. Официант принёс три. --- Когда она, шатаясь, вышла обратно на палубу, её добыча в руках выглядела как произведение современного искусства, всё держалось на честном слове и законах физики, которые вот-вот собирались нарушиться. – Оп-ти-мус П-пр-а-йм! – позвала она, вставая на цыпочки и пытаясь найти его в толпе. – Я д-добыла еду! Ты гордишься мной? Оптимус, только что освободившийся от пятой по счёту группы фанатов, подошёл к ней. – Вы... собрали много еды, – осторожно сказал он. – Ага! – Ноя подняла тарелку над головой, как трофей. – Пассажиры «Андромеды», запомнят этот круиз! Палуба взорвалась аплодисментами. Кто-то крикнул: – БРАВО! Кто-то: – ЭТО ЛУЧШЕЕ РЕАЛИТИ-ШОУ В МОЕЙ ЖИЗНИ! А Ноя, совершенно счастливая, пьяная, с тарелкой еды, которую она даже не сможет съесть, стояла у борта и смотрела на Оптимуса. – Я т-тебя всё равно дождусь, – сказала она ему, глядя прямо в оптику. – Ты понял? Д-даже если ты будешь в-выкать мне до конца жизни. Я дождусь. И, не дожидаясь ответа, она откусила сразу поллобстера. --- Оптимус стоял, смотрел на неё, и в его процессоре снова всплыло сообщение: < Восстановление памяти: 21% > Но главное было не в процентах. Главное было в том, что глядя на эту пьяную, счастливую, невозможную женщину с красной банданой на голове и лобстером в зубах, он чувствовал, что никуда не хочет от неё уходить. --- Ноя открыла глаза и пожалела об этом. Солнце било прямо в зрачки, раскалывая голову на тысячу мелких осколков. Она застонала и попыталась прикрыться рукой, но тело слушалось плохо. Всё ломило. Язык во рту напоминал наждачную бумагу. А под щекой было что-то твёрдое, прохладное и слегка вибрирующее. Она замерла. Медленно, очень медленно, она приподнялась на локтях и посмотрела вниз. Металл. Синий с красным. Знакомый до боли, до дрожи, до самого дна сердца. – О... черт... – прошептала она, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в район пяток. Она лежала на груди Оптимуса Прайма. Всей своей жалкой, похмельной, наверняка творившей вчера дичь, тушкой. Оптимус не шевелился. Его оптика была приглушена, вентиляция работала ровно, но она чувствовала, как под ней тихо поднимается и опускается броня. Он дышал. Или не дышал? Спал? Притворялся? Ноя лихорадочно попыталась вспомнить хоть что-то. Обрывки: море, лайнер, еда, кто-то кричал "КИБЕРТРОНЕЦ!", красная бандана... ВСЁ. Дальше – провал. – Простите, – прошептала она в пространство, надеясь, что он не слышит. – Если я что-то не то сделала... я не помню... я... – Вам не за что извиняться. Голос раздался прямо над ней, и Ноя дёрнулась так, что чуть не свалилась. Оптимус медленно поднял голову, его оптика зажглась ровным синим светом. Он смотрел на неё сверху вниз с выражением, которое она не могла понять. – Я... – она замялась, пытаясь сползти с него, но он аккуратно придержал её, не давая упасть. – Я не знаю, как я здесь оказалась... я... – Вы устали, – сказал он. – Я принёс вас обратно на берег. Вы заснули. – А... а вы? – Я остался. Ноя моргнула. Это звучало так... заботливо. Так непохоже на того вежливого незнакомца, который вчера “выкал” ей на палубе. – Я... спасибо, – выдавила она, чувствуя, как краснеет. – Я, наверное, много глупостей натворила вчера. Если я вас оскорбила или... – Нет. Он ответил слишком быстро. И в его голосе проскользнуло что-то, чего она раньше не слышала. Что-то тёплое. Смущённое? – Вы... – он замолчал, будто подбирая слова. – Вы были очень откровенны. – О Боже, – простонала Ноя, закрывая лицо руками. – Что я говорила? --- Оптимус промолчал, но в процессоре вспыхнули воспоминания. Ночь. Пляж. Ноя сидела на его наплечнике и смотрела на луну. Бутылка розового давно опустела и валялась где-то на песке. Рядом, догорали остатки костра, который она так и не смогла разжечь. Оптимус стоял возле кромки прибоя, глядя на горизонт. Он не знал, зачем он здесь. Но уйти не мог. – Оп-ти-мус! – позвала она, растягивая слоги. Он обернулся. И их взгляды встретились – Я тут думаю... – она икнула. – Ты ведь знаешь, что я не человек? – Мне сказали. – Ага. Я звезда. Бывшая. Теперь просто... Ноя. – Она грустно улыбнулась. – Только сил нет совсем. Почти всё сожгла, когда осколок тот... . Она посмотрела на свои руки. – Даже форму свою настоящую принять не могу. Совсем пустая. Оптимус приблизил к ней лицевую пластину. – Тебе больно? – спросил он. Без "вы". Ноя подняла на него пьяные, красные, бесконечно уставшие глаза – Мне? – переспросила она. – Нет. Мне просто... грустно. Потому что ты меня не помнишь. А я тебя помню. Она, пошатнулась, и чуть не упала с его плеча, и он машинально подхватил её. – Осторожно, – сказал он. – Ты такой... – она ткнула в него пальцем. – Такой большой и... надёжный. И не помнишь. Она смотрела на него, и в её глазах блестели слёзы. Или лунный свет. Или и то, и другое. – Прости меня, – прошептала она. – Я знаю, что нельзя. Что ты не помнишь. Что я не должна... но... Она потянулась, схватилась руками за его лицевую пластину и поцеловала. Он замер. Весь. Начиная с процессора и заканчивая каждым сервоприводом. Системы на миллисекунду зависли, перегруженные данными, которые невозможно было обработать. А она отстранилась, улыбнулась пьяной, счастливой улыбкой и... ...вырубилась прямо у него в кулаке. --- Оптимус моргнул оптикой прогоняя воспоминания этой ночи, и увидел, как Ноя закрывает лицо руками и стонет. – Что я говорила? – повторила она. Он молчал. Его процессор гонял масло уже шестой час подряд. Он прокручивал этот момент снова и снова. Тёплые ладони на его лицевой пластине. Её зелёные, мокрые, бесконечные глазн. И это прикосновение... которого не должно было быть. Но оно было. И оно до сих пор отзывалось в искре странным, незнакомым теплом. < Восстановление памяти: 24% > Но дело было не в процентах. Дело было в том, что он не хотел, чтобы это заканчивалось. – Вы сказали, что устали, – наконец ответил он. – И что я... надёжный. Ноя выглянула из-за пальцев. – Всё? – Всё. Она выдохнула с облегчением. – Ну... это ещё нормально. Я боялась, что хуже. – Хуже? – переспросил Оптимус, и в его голосе проскользнуло что-то странное. – Ну не знаю... – она пожала плечами. – Мало ли что пьяная женщина может учудить. Обнять там... поцеловать... Она засмеялась, но смех застрял в горле, потому что Оптимус смотрел на неё так, что у неё внутри всё перевернулось. – Вы считаете, поцелуй – это плохо? – спросил он тихо. Ноя замерла. – Я... что? – Ничего, – быстро сказал он. – Просто мысли вслух. Он поднялся, отряхнул броню от песка и посмотрел на море. – Вам нужно восполнить недостаток питательных веществ, – сказал он деловым тоном. – И выпить воды. Много воды. – Ага, – растерянно ответила Ноя, всё ещё переваривая его вопрос. Он уже пошёл к дому, но на полпути остановился и обернулся. – Ноя. – М? Он помолчал секунду. – Вам действительно не за что извиняться. И ушёл. А она осталась сидеть на песке, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло. < Восстановление памяти: 25% > Внутри её ангара Оптимус прислонился спиной к стене и приглушил оптику. – Что ты со мной делаешь, – тихо сказал он в пустоту. Ответа не было. Только море шумело за воротами. И где-то внутри него, в самой глубине искры, разгоралось что-то, чему он пока не мог найти названия. Но ему это нравилось. ---