Между рассветом и бездной

Утро в квартире началось тихо, почти неестественно тихо, словно сама комната боялась нарушить хрупкую неподвижность, которая повисла в ней с того дня, когда Танджиро исчез. Сквозь окно медленно пробивался бледный утренний свет — тусклый, холодный, он ложился длинными полосами на пол, на стол, на диван, освещая всё так ясно, что становилось только очевиднее: здесь ничего не изменилось. Воздух был тяжёлым и слегка затхлым, будто окна не открывали уже несколько дней, и в этом воздухе всё ещё чувствовался слабый запах растаявшего льда и чего-то металлического. На столе лежал телефон Танджиро — ровно там, где его оставили, когда всё случилось. Экран был тёмным, неподвижным, и от этого он казался почти чужим предметом, как будто это уже не просто телефон, а немой свидетель того, что произошло. Рядом с ним на поверхности стола растеклась небольшая лужица воды — остаток от льда, который они тогда принесли, пытаясь привести Танджиро в чувство. Лёд давно исчез, превратившись в прозрачную влагу, которая теперь медленно подсыхала, оставляя на дереве неровные пятна. Этот простой, почти случайный след выглядел слишком символично: они так ничего и не смогли изменить, всё просто растаяло, растворилось, оставив после себя лишь ощущение беспомощности. В комнате сидели четверо. Зеницу, Иноске, Санеми и Гию. Они расположились почти случайно — кто где нашёл место, но было ясно, что никто из них на самом деле не чувствует себя здесь спокойно. Зеницу сидел на краю дивана, сгорбившись и сцепив пальцы так крепко, что костяшки побелели. Его волосы были растрёпаны, глаза покраснели от недосыпа, и он время от времени нервно поглядывал на дверь, словно ждал, что она вот-вот откроется. Иноске, напротив, не мог усидеть на месте: он ходил по комнате туда-сюда, шаги его были резкими и тяжёлыми, и каждый раз, проходя мимо стола, он бросал короткий раздражённый взгляд на телефон. Санеми стоял у окна, прислонившись плечом к стене, руки скрещены на груди, взгляд холодный и напряжённый. Он смотрел на улицу, но было очевидно, что мысли его находятся совсем не там. Гию сидел чуть в стороне, в кресле, почти неподвижно, опустив локти на колени и сложив пальцы перед собой. Он выглядел самым спокойным из всех — но именно это спокойствие делало атмосферу ещё тяжелее. Тишина тянулась слишком долго. Её первым нарушил Зеницу. Он резко поднял голову, словно больше не мог терпеть собственные мысли. — Мы вообще уверены, что он жив?! Слова вырвались почти криком. Его голос дрогнул, и он тут же провёл рукой по лицу, будто пытаясь взять себя в руки, но это не помогло. Иноске резко остановился посреди комнаты и повернулся к нему так быстро, что стул рядом со столом слегка задел его колено и глухо скрипнул по полу. — Конечно жив! — раздражённо рявкнул он. — Он бы не исчез просто так! — Тогда где он?! — резко вмешался Санеми, даже не оборачиваясь от окна. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и неприятный. Иноске на секунду замолчал. Его плечи напряжённо поднялись, будто он собирался что-то сказать, но слова так и не нашлись. Он только раздражённо провёл рукой по волосам и отвернулся. — Если бы мы знали, — буркнул он. — Вот именно, — холодно сказал Санеми. Зеницу нервно встал с дивана и сделал несколько шагов по комнате. Его движения были беспокойными, почти дергаными. — Мы должны были остановить его! — сказал он, и голос его снова задрожал. — Мы знали, что что-то не так! Мы видели, что происходит! — И что ты предлагаешь? — резко бросил Санеми. — Надо было его связать? — Да хоть что-нибудь! — вспыхнул Зеницу. Иноске снова повернулся к ним. — Эй! — он ткнул пальцем в сторону Санеми. — Это вообще-то ты тогда полез! Санеми медленно повернул голову. Взгляд у него был холодный. — Следи за языком. — А что, не так было?! — Иноске сделал шаг вперёд. — Ты сам всё испортил! — Я испортил?! Напряжение в комнате стало почти ощутимым. Зеницу нервно переводил взгляд с одного на другого, словно ожидал, что они сейчас действительно подерутся. — Если бы ты не полез тогда к нему со своими угрозами — он бы не убежал! — Он убежал не из-за меня, — тихо и резко сказал Санеми. — А из-за кого тогда?! На несколько секунд снова повисла тишина. И именно в этот момент Гию наконец поднял голову. Он не повышал голос. Но когда он заговорил, все невольно посмотрели на него. — Мы сделали ошибку. Слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно. И именно поэтому они ударили сильнее любого крика. Зеницу моргнул. Иноске нахмурился. Санеми лишь медленно оттолкнулся от стены. — Ошибку? — повторил он. Гию не отвёл взгляда. — Мы давили на него, — сказал он. — Слишком сильно. Иноске раздражённо фыркнул. — Ну отлично. И что теперь? — Теперь он исчез, — тихо сказал Зеницу. Его голос прозвучал почти шёпотом. Он снова посмотрел на телефон на столе. Экран всё ещё был чёрным. Неподвижным. — И мы даже не знаем… с кем он. Слова повисли в воздухе. И никто не спешил их опровергать. После вспышки спора в квартире снова повисла тяжёлая, вязкая тишина, но теперь она уже не была такой неподвижной, как раньше. Напряжение словно застряло в воздухе, осело между стенами, и каждый из присутствующих чувствовал его почти физически. Утренний свет стал ярче — солнце поднималось выше, полосы света на полу медленно смещались, и комната постепенно наполнялась обычным дневным освещением, но это никак не облегчало атмосферу. Наоборот, при свете всё выглядело ещё более застывшим и тревожным: перевёрнутый стул, неубранная лужица воды на столе, телефон Танджиро, лежащий всё так же неподвижно. Казалось, будто сама квартира застряла в том моменте, когда он исчез, и теперь не знала, как двигаться дальше. Зеницу снова сел на диван, но усидеть спокойно всё равно не мог. Он постоянно ерзал, то сцеплял пальцы, то снова разжимал их, то бросал быстрые взгляды на дверь, словно ждал, что она вот-вот откроется. Каждая минута ожидания казалась ему слишком долгой, и чем дольше они сидели здесь без новостей, тем сильнее в груди нарастала тревога. Он уже несколько раз доставал свой телефон, смотрел на экран, проверял время, хотя прекрасно понимал, что это ничего не изменит. — Почему она так долго… — наконец пробормотал он, не выдержав. Его голос прозвучал тихо, но в нём ясно слышалось беспокойство. Он снова посмотрел на дверь, затем на часы, потом снова на дверь, будто от этого зависело, появится ли Незуко быстрее. Иноске тем временем продолжал бродить по комнате, иногда останавливаясь у окна или у стола, но долго на одном месте всё равно не задерживался. Его движения были резкими, нетерпеливыми, словно энергия внутри него просто не позволяла сидеть спокойно. Санеми, который всё это время стоял у окна, резко фыркнул. — Потому что она единственная, у кого есть мозги не сидеть тут сложа руки, — бросил он. Тон его был резким, почти колючим, и слова сразу ударили по нервам. Зеницу поднял голову и уставился на него с явным недовольством. — Эй! Мы вообще-то тоже пытаемся что-то придумать! Санеми даже не повернулся. Он смотрел в окно, где на улице уже начиналось обычное утреннее движение — редкие прохожие, машины, шум города, который казался слишком нормальным для того, что происходило у них внутри. Он медленно провёл рукой по волосам и только после этого коротко ответил: — Пытаетесь? Да вы уже второй день просто сидите и спорите. Иноске резко остановился посреди комнаты. — А что ты предлагаешь, а?! Он шагнул ближе, и в его голосе снова зазвенело раздражение. — Бежать вслепую по всему городу? Искать его наугад?! Санеми наконец повернул голову. — По крайней мере это лучше, чем ждать. — Мы ждём не просто так! — вспыхнул Зеницу. — Незуко может что-то узнать! — Может, — холодно сказал Санеми. — А может и нет. Зеницу раздражённо сжал кулаки и резко встал с дивана. — Да почему ты всё время ведёшь себя так, будто тебе вообще всё равно?! Санеми усмехнулся. — Если бы мне было всё равно, я бы здесь не стоял. Его голос стал чуть тише, но в нём появилась тяжесть, которую сложно было не заметить. — Просто я не люблю тратить время впустую. Иноске фыркнул. — А стоять у окна — это, конечно, очень продуктивно. — Лучше, чем бегать кругами по комнате, как ты. Иноске уже собирался что-то ответить, но в этот момент Гию тихо поднялся со своего места. Он сделал всего несколько шагов и остановился рядом со столом, где всё ещё лежал телефон Танджиро. Его взгляд задержался на нём на несколько секунд — спокойный, внимательный, будто он пытался разглядеть в этом маленьком чёрном экране хоть какой-то ответ. — Незуко придёт, — тихо сказал он. Зеницу повернулся к нему. — А если нет? Гию на секунду задумался. — Тогда будем думать дальше. Слова прозвучали просто, но в них была какая-то уверенность, которая немного остудила накал в комнате. Иноске тяжело выдохнул и снова начал ходить туда-сюда, хотя теперь шаги его стали немного медленнее. Зеницу снова сел, опустив локти на колени и уставившись в пол. — Она сказала, что придёт утром… — тихо пробормотал он. Санеми посмотрел на часы. — Уже почти полдень. Эти слова снова сделали тишину тяжелее. Теперь ожидание стало ощущаться ещё острее, потому что каждая минута казалась лишней, украденной у них. Никто не хотел признавать это вслух, но каждый из них понимал: чем дольше они ничего не делают, тем дальше может оказаться Танджиро. Зеницу снова поднял голову и посмотрел на дверь. — Надеюсь… она что-нибудь узнала. Никто не ответил. Но все в комнате подумали об одном и том же. Утро в доме Камадо началось так же, как и сотни других утр — тихо, размеренно, с привычным шумом кухни и голосами младших детей, которые ещё не до конца проснулись и потому говорили чуть громче обычного. На кухне пахло свежим чаем и тёплым рисом, на столе стояли чашки, тарелки, разбросанные ложки, и в этом бытовом беспорядке была та самая обычная семейная жизнь, которая обычно казалась такой спокойной и понятной. Только сегодня Незуко чувствовала себя в этой привычной картине странно чужой, будто она играет роль, к которой не успела подготовиться. Она двигалась по кухне почти автоматически: наливала чай, поправляла тарелки, помогала младшим сесть за стол, поправляла одеяло на плечах самой маленькой сестрёнки, которая всё ещё сонно тёрла глаза и тихо зевала. Её руки делали всё правильно, всё так, как делали каждое утро, но мысли были далеко отсюда, и из-за этого она постоянно отвлекалась — могла на несколько секунд замереть с чашкой в руках, забыв, что собиралась поставить её на стол, или долго смотреть в одну точку, пока кто-то не позовёт её по имени. — Незуко? — голос матери прозвучал мягко, но в нём уже слышалась лёгкая настороженность. Девушка вздрогнула и быстро повернулась. — Да? — Ты уже третий раз наливаешь чай в одну и ту же чашку. Незуко опустила взгляд и только сейчас заметила, что действительно держит чайник над переполненной кружкой. Она поспешно поставила его на стол и неловко улыбнулась, пытаясь сделать вид, что всё в порядке. — Прости… я задумалась. Младшие дети тем временем что-то оживлённо обсуждали между собой, не обращая внимания на напряжение старших. Один из них потянул Незуко за рукав, требуя помочь ему открыть баночку с вареньем, другой уже успел уронить ложку на пол, и она автоматически наклонилась, чтобы поднять её. Вся эта обычная утренняя суета обычно помогала ей сосредоточиться, но сегодня наоборот только сильнее путала мысли. Она пыталась вести себя нормально. Пыталась говорить спокойно. Пыталась не думать о том, что произошло. Но мысли всё равно возвращались туда снова и снова. К той квартире. К пустому столу. К исчезнувшему брату. Она только поставила на стол очередную тарелку, когда мать вдруг посмотрела на неё чуть внимательнее и задала вопрос, который заставил её сердце пропустить удар. — А где Танджиро? Слова прозвучали спокойно, почти буднично, но для Незуко они ударили как внезапный толчок. На секунду она замерла, словно её застали врасплох, и пальцы непроизвольно сжали край стола. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит — невозможно было бесконечно притворяться, что всё нормально, — но всё равно оказалась не готова. Она подняла взгляд. Мать смотрела на неё внимательно. Не подозрительно. Но внимательно. И в этой внимательности было слишком много тепла, чтобы просто соврать и отвернуться. Незуко тихо вдохнула. — У него… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, — у него сложное задание. Слова звучали неуверенно даже для неё самой. Она отвела взгляд, будто рассматривая чашки на столе, и продолжила чуть быстрее, стараясь, чтобы фраза прозвучала убедительнее. — Он… работает у Реты. Я пойду ему помогать. На несколько секунд в кухне стало тихо. Даже младшие дети притихли, будто почувствовали перемену в настроении взрослых. Мать не сразу ответила — она просто смотрела на дочь, и в её взгляде появилось что-то задумчивое, почти тревожное. Она явно почувствовала, что в этих словах что-то не так, что Незуко говорит не совсем правду, но вместо того чтобы начать расспрашивать дальше, она только тихо вздохнула. — Понятно. Это было всё, что она сказала. Но этого было достаточно, чтобы Незуко почувствовала, как внутри неприятно сжалось чувство вины. Она быстро отвернулась, делая вид, что ищет что-то на столе, хотя на самом деле просто не хотела больше встречаться с матерью глазами. Через несколько минут она уже надевала куртку у входной двери. — Я скоро вернусь, — тихо сказала она. Мать кивнула. — Будь осторожна. Эти простые слова прозвучали неожиданно тяжело. Незуко быстро вышла из дома, и прохладный утренний воздух сразу ударил в лицо, заставив её глубоко вдохнуть. Улица уже ожила — люди спешили по своим делам, где-то проезжали машины, вдалеке слышались голоса и звон велосипедного звонка. Обычная городская жизнь шла своим чередом, и от этого становилось почти странно: мир вокруг выглядел таким спокойным, будто ничего не произошло. Она сделала несколько шагов по тротуару, пытаясь привести мысли в порядок. Но внезапно остановилась. Словно что-то щёлкнуло в голове. Мысль пришла резко, неожиданно, как вспышка. Незуко застыла посреди улицы, даже не заметив, как один из прохожих недовольно обошёл её, пробормотав что-то себе под нос. — Номер… — тихо прошептала она. Сердце вдруг забилось быстрее. Она подняла голову, будто пытаясь убедиться, что мысль действительно правильная. Как только мысль окончательно сложилась в голове, Незуко больше не могла идти спокойно. Её шаги сами собой ускорились, затем превратились в быстрый бег, и уже через несколько секунд она почти неслась по улице, не обращая внимания ни на прохожих, ни на шум города вокруг. Утро давно вступило в свою обычную силу: машины проезжали по дороге, где-то неподалёку громко хлопнула дверь магазина, люди разговаривали, смеялись, кто-то спешил на работу, кто-то вёл ребёнка за руку — и всё это сливалось в один непрерывный гул, который будто давил на уши. Но для Незуко эти звуки были сейчас почти неразличимыми, словно мир вокруг стал фоном для одного единственного чувства — тревоги, которая толкала её вперёд быстрее и быстрее. Она бежала так, что дыхание быстро стало тяжёлым, прерывистым, в груди жгло от усилия, но она даже не пыталась замедлиться. В голове крутилась одна и та же мысль, снова и снова, и чем больше она думала о ней, тем сильнее убеждалась, что это может быть их единственным шансом. Номер. У неё есть номер. Номер того самого человека. Реты. Она снова и снова прокручивала в памяти тот вечер, когда записала его, пытаясь вспомнить каждую деталь, каждое слово. Тогда это казалось такой мелочью — обычной предусмотрительностью, почти случайным жестом. Но теперь, когда они несколько дней сидели в растерянности и не знали, куда идти и где искать Танджиро, этот номер внезапно становился чем-то почти спасительным. Если у них есть хотя бы один способ связаться с тем, кто был рядом с ним в тот момент… если они смогут услышать хоть что-то… узнать хотя бы намёк на то, где он… Сердце билось слишком быстро, дыхание стало шумным, но Незуко только сильнее сжала телефон в руке и ускорилась. Она почти не замечала, как поворачивает на нужные улицы, как пересекает перекрёстки, как люди недовольно оглядываются, когда она пробегает мимо. Мысли прыгали, путались, сталкивались друг с другом. Что если номер уже не работает? Что если он не ответит? Что если… что если Танджиро вообще не рядом с ним? Но вместе с этими страхами внутри росла и другая мысль — упрямая, отчаянная надежда: а вдруг ответит. А вдруг они наконец узнают хоть что-то. Когда знакомый подъезд наконец показался впереди, она почти не замедлилась. Быстро поднявшись по лестнице, она на секунду остановилась перед дверью квартиры, чтобы перевести дыхание, но уже через мгновение резко толкнула её и вошла внутрь. И сразу же услышала крики. Внутри снова шёл спор. Голоса были громкими, раздражёнными, и в них уже не было той усталой тишины, которая висела утром — теперь это была настоящая перепалка. Иноске стоял почти посреди комнаты, размахивая руками, Зеницу нервно ходил рядом, а Санеми стоял напротив них с таким выражением лица, будто ещё немного — и он сам сорвётся. Гию находился чуть в стороне, но даже его спокойствие сейчас не могло полностью остановить этот поток раздражения. — Я говорю тебе, сидеть здесь бессмысленно! — резко говорил Иноске. — Мы должны идти и искать! — Куда искать?! — почти вскрикнул Зеницу. — Мы даже не знаем, в какую сторону он ушёл! — Тогда будем искать везде! — Это не план! — А сидеть и ждать — это план?! Санеми резко усмехнулся. — Вы двое хотя бы понимаете, насколько это глупо звучит? Иноске тут же повернулся к нему. — А у тебя есть идея получше?! — Да хотя бы начать думать, а не бегать как идиоты! — Ах вот как?! Голоса снова начали подниматься, напряжение мгновенно накалилось, и казалось, что ещё немного — и спор окончательно выйдет из-под контроля. Зеницу уже открыл рот, чтобы снова что-то возразить, когда дверь за спиной резко распахнулась. Все почти одновременно повернули головы. На пороге стояла Незуко. Она тяжело дышала, плечи быстро поднимались и опускались после бега, волосы слегка растрепались, а в глазах всё ещё горела та самая внезапная мысль, которая заставила её нестись сюда через половину города. Несколько секунд никто не успел ничего сказать. Но она и не дала им этой возможности. — У меня есть номер Реты. Слова прозвучали громко и резко, почти на одном выдохе. И сразу после этого в комнате стало абсолютно тихо. Спор оборвался так внезапно, будто кто-то выключил звук. Иноске застыл посреди движения, Зеницу так и остался стоять с приоткрытым ртом, Санеми медленно повернул голову в её сторону, а Гию просто внимательно посмотрел на неё, не отводя взгляда. Тишина растянулась на несколько долгих секунд. Каждый из них словно пытался осмыслить услышанное. Наконец Зеницу моргнул. — Что…? — тихо выдохнул он. Незуко сделала несколько шагов вперёд, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — У меня есть его номер, — повторила она чуть спокойнее, хотя голос всё равно звучал напряжённо. — Номер Реты. Теперь все смотрели на неё. И в этих взглядах одновременно появилось одно и то же чувство. Надежда. Несколько секунд после слов Незуко в квартире сохранялась странная, почти нереальная тишина. Та самая тишина, которая наступает после внезапного удара — когда разум ещё не успел догнать смысл сказанного. Четверо парней смотрели на неё так, будто пытались понять, не послышалось ли им. У каждого в глазах мелькнуло одно и то же чувство — резкая, почти болезненная надежда, которая появилась слишком неожиданно, чтобы сразу поверить в неё. Незуко всё ещё тяжело дышала после бега, и этот звук дыхания казался сейчас единственным движением в комнате. Санеми первым нарушил молчание. Он медленно выпрямился, оттолкнувшись плечом от стены, и нахмурился. — Что? Слово прозвучало резко и коротко, словно он требовал подтверждения. Незуко сделала ещё один шаг внутрь комнаты. Сердце всё ещё билось быстро — не только от бега, но и от осознания того, насколько важной может оказаться эта маленькая деталь. — У меня есть номер Реты, — повторила она, уже чуть спокойнее, хотя голос всё равно оставался напряжённым. — Я записала его тогда… когда вы ночевали у Танджиро. Зеницу моргнул, словно пытаясь вспомнить. — Когда мы… ночевали…? Иноске нахмурился. — Подожди… — он провёл рукой по волосам, явно прокручивая в памяти тот вечер. — Ты серьёзно? — Да, — быстро сказала Незуко. — На всякий случай. Если что-то случится. Она смотрела на них по очереди, пытаясь убедиться, что они понимают, о чём она говорит. — Тогда это казалось просто… запасным вариантом. Зеницу медленно сделал шаг вперёд. — То есть… — он сглотнул, — мы можем… позвонить ему? Вопрос повис в воздухе. И в этот момент Гию, который всё это время молча наблюдал за разговором, вдруг слегка нахмурился. Он посмотрел на стол. На лежащий там телефон Танджиро. И спокойно задал вопрос, который мгновенно изменил выражения лиц всех в комнате. — Где его телефон? Слова прозвучали тихо, но в них была та самая логика, которую никто из них до этого момента не сформулировал вслух. Все на секунду замерли. Зеницу первым понял. — Подожди… Он резко повернулся к столу и схватил лежащий там телефон Танджиро. — Но… это его! Иноске нахмурился ещё сильнее. — Тогда где телефон Реты? Несколько секунд никто не двигался. А потом началась паника. — Чёрт! — Иноске резко повернулся и уже через секунду буквально нырнул к дивану. Он схватил подушки и начал переворачивать их одну за другой, будто телефон мог каким-то чудом оказаться под ними. — Может он уронил его где-то тут! Зеницу мгновенно подхватил идею. — Или он лежит на кухне! Он метнулся туда почти бегом, едва не задев стул, и начал быстро осматривать столешницу, открывать ящики, заглядывать под тарелки и кружки. — Здесь нет! — почти сразу выкрикнул он. Санеми тихо выругался сквозь зубы и направился в соседнюю комнату. Он открыл дверь резко, почти с раздражением, и начал быстро осматривать всё вокруг — стол, пол, тумбочку. — Проверьте спальню! — бросил он через плечо. Иноске уже переворачивал диван так, будто это могло помочь. — Да я проверяю! Незуко стояла посреди комнаты и наблюдала за этим хаосом, чувствуя, как внутри нарастает странное напряжение. Она уже почти знала ответ, но всё равно надеялась, что они найдут этот телефон где-нибудь в квартире — в углу, под столом, за диваном, где угодно. Но минуты шли. Шум поисков становился всё более нервным. Зеницу уже второй раз проверял кухню. Иноске заглянул даже под ковёр. Санеми вернулся из комнаты с мрачным выражением лица. — Ничего. Гию медленно прошёлся взглядом по комнате, словно подводя итог. — Значит… — тихо сказал он. Зеницу медленно выпрямился. — Его здесь нет. Слова прозвучали почти шёпотом. И в этот момент до всех одновременно дошло. Телефона Реты не было в квартире. А это означало только одно. Он забрал его. Зеницу медленно повернулся к Незуко. — То есть… Иноске закончил за него. — Он с ним. В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина была другой — напряжённой, почти электрической. Все взгляды медленно переместились на Незуко. Она стояла всё там же, посреди комнаты, и в её руках уже был телефон. Она держала его крепко, будто этот маленький предмет внез апно стал чем-то невероятно важным. Несколько секунд она просто смотрела на экран. А потом медленно подняла голову. — Я могу позвонить. Слова Незуко словно повисли в воздухе, и несколько секунд никто из них не двигался, будто каждый боялся сделать лишнее движение и разрушить тот крошечный шанс, который внезапно появился. Телефон в её руках выглядел сейчас почти странно — маленький, обычный предмет, но в этот момент именно от него зависело слишком многое. Зеницу сделал шаг ближе первым, почти осторожно, словно приближался к чему-то хрупкому. Иноске подошёл с другой стороны, нависнув над экраном, а Санеми остался стоять чуть позади, но его взгляд был таким сосредоточенным, что казалось, будто он пытается прожечь телефон взглядом. Даже Гию, который обычно держался в стороне, теперь подошёл ближе и остановился рядом со столом, внимательно наблюдая за тем, что делает Незуко. Комната внезапно стала тесной. Незуко почувствовала, как внутри снова начинает быстро биться сердце. Она открыла список контактов, пальцы слегка дрожали, когда она нашла нужный номер. Несколько секунд она просто смотрела на экран, словно собираясь с мыслями. Ей казалось, что стоит нажать эту кнопку — и всё может измениться. Они могут услышать голос человека, который знает, где Танджиро. Или… не услышать ничего. Она медленно вдохнула. — Я включу громкую связь. Никто не возразил. Зеницу даже не моргал. Незуко нажала на значок вызова. И в комнате сразу раздался первый гудок. Звук показался неожиданно громким. Все замерли, словно даже дыхание стало слишком шумным. Второй гудок прозвучал медленнее, тяжелее, и каждая секунда ожидания будто растягивалась в бесконечность. Зеницу нервно сжал кулаки и уставился на экран так напряжённо, что глаза у него почти не моргали. Иноске нахмурился, скрестив руки на груди, но взгляд его тоже был прикован к телефону. Третий гудок. Четвёртый. Ответа не было. А потом звонок просто оборвался. Короткий сигнал сброса прозвучал неожиданно резко, и вместе с ним словно рухнуло то напряжение, которое успело вырасти за эти несколько секунд. — Он специально не отвечает! — почти сразу выпалил Зеницу. Его голос сорвался на нервную ноту, и он резко провёл рукой по волосам. — Он видит номер и просто игнорирует! — Успокойся, — холодно сказал Санеми. Но сам он выглядел не менее напряжённым. Он шагнул ближе и протянул руку. — Дай сюда. Незуко инстинктивно отступила на полшага, крепче сжав телефон. — Подожди. Она снова посмотрела на экран. Несколько секунд никто не говорил. А потом она снова нажала кнопку вызова. Второй звонок начался почти так же тихо, как первый. Гудок. Комната снова погрузилась в напряжённое ожидание. На этот раз Зеницу даже не пытался что-то говорить — он просто стоял рядом, сцепив пальцы так крепко, что они побелели. Иноске слегка наклонился вперёд, будто хотел услышать что-то помимо гудков, а Санеми стоял чуть в стороне, но его взгляд стал ещё жёстче. Гудок. Незуко чувствовала, как в груди медленно поднимается тревога. Гудок. Ответа снова не было. И через несколько секунд звонок снова оборвался. — Чёрт! — Иноске резко ударил ладонью по столу. Звук получился громким, и от него даже телефон Танджиро слегка сдвинулся. — Почему он не отвечает?! Зеницу нервно зашагал по комнате. — Я же говорил! Он игнорирует! Санеми резко повернулся к нему. — Или он просто занят. — Настолько занят, что не может ответить на звонок?! — Или не слышит! Иноске вдруг резко указал пальцем на Санеми. — Это всё из-за тебя! Слова прозвучали громко и резко. Санеми прищурился. — Повтори. — Если бы ты тогда не полез со своими угрозами — ничего бы не произошло! — Закрой рот, — холодно сказал Санеми. Иноске шагнул ближе. — Нет, серьёзно! Мы бы всё ещё знали, где он! — Ты думаешь, он сбежал из-за меня? — А из-за кого?! Зеницу резко вмешался. — Перестаньте! Его голос почти сорвался. — Сейчас не время! Он провёл руками по лицу, словно пытаясь стереть растущее отчаяние. — Мы должны были его остановить… — тихо сказал он. — Мы должны были понять раньше… Его голос стал почти дрожащим. — Мы видели, что ему плохо. Никто не ответил. Иноске отвёл взгляд. Санеми только сжал зубы. А Гию всё это время стоял чуть в стороне и молчал. Но теперь выражение его лица стало заметно тяжелее. Он наблюдал за ними внимательно, словно собирая воедино все их слова, все эмоции, весь хаос, который постепенно нарастал в комнате. Незуко тем временем снова посмотрела на экран. Её палец на секунду завис над кнопкой вызова. Она чувствовала, как в комнате нарастает напряжение — спор, обвинения, страх. Если и этот звонок останется без ответа, всё может окончательно выйти из-под контроля. Она тихо вдохнула. И снова нажала кнопку. Третий звонок. Гудок. Спустя мгновение, в комнате снова стало тихо. После третьего сброшенного звонка квартира словно окончательно потеряла остатки покоя. Если раньше напряжение висело в воздухе тяжёлым, почти осязаемым слоем, то теперь оно стало двигаться, шуметь, сталкиваться, как буря, запертая между четырьмя стенами. Никто больше не мог стоять спокойно. Зеницу уже который раз проходил по комнате туда и обратно, его шаги были быстрыми, неровными, иногда он резко останавливался посреди комнаты, проводил руками по волосам, будто пытался привести мысли в порядок, но через секунду снова начинал ходить. Иноске стоял у окна, опершись руками о подоконник, но он совершенно не смотрел на улицу — взгляд его был расфокусирован, брови нахмурены, пальцы раздражённо постукивали по дереву, создавая нервный ритм, который только усиливал ощущение беспокойства. Санеми находился чуть в стороне, у стены, но по его позе было ясно, что спокойствие здесь только внешнее: плечи напряжены, руки скрещены, челюсть сжата так сильно, что на скулах выступили острые линии. Даже Гию, который обычно казался самым устойчивым среди них, теперь выглядел глубоко погружённым в мысли — он стоял рядом со столом, чуть опустив голову, и его внимательный взгляд скользил то по телефону в руках Незуко, то по лицам остальных, будто он пытался собрать из происходящего какую-то чёткую картину. Незуко стояла почти неподвижно. Телефон лежал в её ладони тяжело, непривычно тяжело, словно весил намного больше, чем обычно. Экран погас после третьего звонка, и она несколько секунд просто смотрела на него, не нажимая ничего. Сердце всё ещё билось быстро после бега, но теперь этот ритм смешивался с новым чувством — странной нерешительностью. Она понимала, что следующий звонок может снова закончиться тишиной, и тогда… тогда напряжение в комнате может просто взорваться окончательно. Она слышала, как за спиной снова начинают подниматься голоса. — Он точно видит звонки! — голос Зеницу звучал всё более нервно. — Сейчас у всех телефоны рядом! Он не может просто не заметить! — Или может, — холодно бросил Санеми. — Если занят. — Настолько занят, что не может ответить?! — Ты правда думаешь, что если будешь орать, это как-то поможет? Зеницу резко повернулся к нему. — Я не ору! — Ты орёшь уже пять минут. — Потому что мы ничего не делаем! — Мы пытаемся! Иноске резко ударил ладонью по подоконнику. — Да заткнитесь вы оба! Звук получился резким, и на секунду все замолчали. Он обернулся к ним, тяжело выдыхая. — Если он не отвечает, значит есть причина. — Какая?! — почти сорвался Зеницу. — Откуда мне знать?! — Тогда почему ты говоришь так, будто знаешь?! — Потому что— Голоса снова начали повышаться. Разговор уже давно перестал быть спокойным обсуждением. Это был настоящий нервный спор, где каждое слово звучало громче предыдущего, где каждый пытался доказать свою правоту не столько другим, сколько самому себе. В этой комнате накопилось слишком много бессилия, слишком много страха и слишком много мыслей о том, что они могли сделать иначе. — Мы должны были искать его ещё вчера! — бросил Иноске. — Мы не знали куда! — огрызнулся Зеницу. — Потому что вы только и делаете, что спорите! — А ты что предлагаешь?! — Да хотя бы— Но в этот момент Незуко снова подняла телефон. Она больше не слушала спор. Палец завис над экраном всего на секунду. Она глубоко вдохнула. И нажала кнопку вызова. Четвёртый звонок. Телефон тихо зазвенел, но в комнате всё ещё было слишком шумно, чтобы этот звук сразу заметили. — Это всё бессмысленно! — резко сказал Санеми. — Нет, не бессмысленно! — почти выкрикнул Зеницу. — Он мог вообще уехать из города! — Не говори так! Гудок. Незуко почувствовала, как внутри снова начинает расти напряжение. Гудок. Она крепче сжала телефон. Гудок. И в тот момент, когда Иноске уже собирался снова что-то сказать, вдруг раздался звук, который почти никто не ожидал услышать. Тихий. Едва заметный. Щелчок. Сначала никто даже не понял, что произошло. Но через секунду осознание ударило сразу по всем. Кто-то ответил. Зеницу замер прямо посреди слова, рот его остался приоткрытым, будто фраза просто застряла на полпути. Иноске медленно выпрямился, взгляд его резко упал на телефон. Санеми повернул голову так быстро, что волосы слегка качнулись у лица. Даже Гию чуть поднял подбородок, и его взгляд стал ещё внимательнее. В комнате мгновенно стало тихо. Такая тишина, в которой слышно дыхание. Такая тишина, где никто не осмеливается сделать лишнее движение. Незуко медленно включила громкую связь. Телефон тихо щёлкнул. И тогда из динамика послышался звук. Сначала очень слабый. Настолько слабый, что казалось — это просто помеха. Но через секунду стало ясно: это был голос. Протяжное, сонное мужское мычание. Очень тихое. Очень ленивое. — Ммм… Этот звук был странным — растянутым, тягучим, будто человек только что проснулся и ещё даже не открыл глаза. В нём не было ни тревоги, ни раздражения, ни вопроса — только усталость и сонная неясность, как у человека, которого вырвали из глубокого сна. Никто в комнате не двигался. Зеницу даже перестал дышать на секунду. Иноске слегка наклонился вперёд, будто хотел приблизиться к звуку. Санеми стоял неподвижно, но его взгляд стал острым, как лезвие. Гию просто смотрел на телефон. Секунды медленно тянулись. Из динамика больше ничего не доносилось — только тихое дыхание на линии, редкое, медленное, сонное. И в этот момент никто из них не решился заговорить. Потому что впервые за всё это время они поняли одну простую вещь. По ту сторону звонка действительно кто-то был. После того сонного, ленивого мычания из динамика наступила такая тишина, что казалось, будто сама квартира прислушивается вместе с ними. Никто не двигался. Даже воздух словно стал плотнее и тяжелее, будто любое лишнее движение могло нарушить этот странный, хрупкий контакт. Незуко всё ещё держала телефон на вытянутых руках, включённая громкая связь тихо потрескивала, а из динамика продолжал доноситься звук чужого дыхания. Медленного, глубокого, сонного. Иногда к нему примешивалось едва заметное сопение — такое обычное, почти бытовое, что на секунду казалось странным, что пять человек сейчас стоят вокруг телефона и слушают, как кто-то спит. Зеницу стоял ближе всех. Он наклонился настолько, что его лицо почти оказалось над экраном телефона, и его глаза были широко раскрыты, напряжённые, как у человека, который пытается уловить малейший звук. Он даже перестал ходить по комнате — впервые за последние несколько минут он стоял совершенно неподвижно, словно боялся, что его шаги могут помешать услышать что-то важное. Иноске упёрся руками в край стола и тоже наклонился вперёд, его взгляд был сосредоточенным, почти настороженным, как у хищника, который пытается понять, где именно находится добыча. Санеми стоял чуть в стороне, но даже его привычная жёсткость сейчас сменилась напряжённым вниманием — руки всё ещё скрещены на груди, однако плечи слегка подались вперёд, а взгляд буквально впился в телефон. Гию находился позади остальных, но его спокойные глаза внимательно следили за происходящим, и по его лицу было видно, что он тоже слушает каждую секунду. Из динамика снова донеслось дыхание. Глубокий вдох. Медленный выдох. Потом тихое сопение, будто человек слегка повернул голову в подушке. Зеницу осторожно сглотнул и прошептал почти неслышно: — Он… реально спит… Никто ему не ответил, потому что это было очевидно. Человек на том конце линии действительно спал, и этот факт сам по себе уже казался странным. Они ожидали чего угодно — раздражённого голоса, вопроса «кто это», даже сброшенного звонка. Но не этого спокойного, ленивого сна, будто человек случайно нажал кнопку ответа и даже не заметил этого. Прошла почти минута. Потом ещё одна. Они всё ещё слушали. Иногда дыхание становилось чуть громче, будто человек переворачивался во сне. Иногда появлялось тихое сопение, и тогда Зеницу каждый раз чуть вздрагивал, думая, что сейчас кто-то заговорит. Но слова так и не появлялись. — Может… это Танджиро… — тихо сказал он наконец. Имя повисло в комнате осторожно, словно его боялись произносить слишком громко. Иноске нахмурился. — Если это он… — тихо сказал он, — тогда где Рета? Этот вопрос сразу изменил атмосферу. Санеми чуть сильнее сжал руки на груди, а Гию медленно перевёл взгляд на телефон, будто пытаясь услышать больше, чем просто дыхание. Прошло ещё несколько секунд. И вдруг из динамика послышался новый звук. Сначала очень тихий. Почти незаметный. Будто кто-то двинулся. Мягкое трение, похожее на звук, когда человек переворачивается под одеялом. Все в комнате мгновенно напряглись. Зеницу даже задержал дыхание. Иноске медленно поднял голову. Санеми чуть наклонился ближе. Шорох повторился, на этот раз чуть отчётливее. Словно тяжёлое одеяло слегка сдвинулось. Потом снова дыхание. Но теперь оно звучало… иначе. Зеницу моргнул. Он снова наклонился ближе к телефону и прислушался так внимательно, что его брови медленно начали сходиться к переносице. — Подождите… — тихо сказал он. Иноске сразу посмотрел на него. — Что? Зеницу поднял руку, призывая к тишине. — Тсс… Все замолчали. Из динамика снова донёсся вдох. Потом выдох. А через секунду — другой вдох. Чуть тише. Чуть быстрее. Словно где-то рядом дышал ещё один человек. Зеницу резко поднял голову. — Вы это слышали? Иноске нахмурился. — Что? Зеницу снова наклонился к телефону. Теперь он слушал уже не просто внимательно — он буквально ловил каждую микросекунду звука. И тогда снова послышалось движение. На этот раз более явное. Одеяло тихо зашуршало. Кто-то будто чуть повернулся. И в этот момент дыхание в трубке на секунду сбилось, а затем появилось второе, более тихое. Санеми медленно опустил руки. Его взгляд стал серьёзнее. — Чёрт… Иноске нахмурился ещё сильнее. — Подожди… Они снова прислушались. Первое дыхание было глубоким и ленивым. Второе — более тихим, более ровным. Словно два человека лежали рядом. Зеницу медленно выпрямился, и выражение его лица стало странной смесью шока и растерянности. Он снова посмотрел на остальных. Потом на телефон. Потом снова на них. И очень тихо прошептал: — Там… двое? Никто не ответил. Но теперь уже никто в комнате не сомневался, что он не ошибся. После тихого вопроса Зеницу о том, что в трубке, похоже, слышно двоих людей, в комнате снова воцарилась напряжённая тишина, но теперь эта тишина была совершенно другой — она уже не была пустой, она была наполнена тревожным ожиданием, подозрениями и странным ощущением, что прямо сейчас они находятся на пороге какого-то ответа. Незуко продолжала держать телефон перед собой, включённая громкая связь тихо шуршала слабым электрическим фоном, и этот звук смешивался с дыханием, которое доносилось из динамика. Она почти не двигалась, будто любое лишнее движение могло разрушить этот хрупкий контакт, её пальцы слегка дрожали, но она упорно держала телефон ровно, а её взгляд был прикован к экрану, словно там могла появиться подсказка. Вокруг неё стояли остальные, и никто из них уже не делал ни шага. Зеницу наклонился настолько близко, что практически нависал над телефоном, его плечи были напряжены, а глаза широко раскрыты, он слушал так внимательно, что даже дыхание старался сдерживать. Иноске стоял у стола, опершись руками о его край, и его взгляд был сосредоточенным и острым, будто он пытался выследить что-то в этих звуках, будто по одному только дыханию можно было определить, где находится человек. Санеми стоял чуть сбоку, но теперь даже он перестал изображать равнодушие — руки его уже не были скрещены, они опустились вдоль тела, а взгляд стал тяжёлым и внимательным. Гию стоял немного позади, но его спокойное лицо тоже стало серьёзным, и он внимательно следил за телефоном, как будто понимал, что именно сейчас может произойти что-то важное. Из динамика снова донеслось дыхание. Глубокий медленный вдох, затем длинный выдох, после которого раздалось тихое сопение, словно человек спал так крепко, что даже не подозревал о звонке. Этот звук был странно обычным и почти домашним, но именно поэтому он заставлял всех ещё сильнее напрягаться, потому что никто из них не ожидал услышать спокойный сон. Зеницу нервно сглотнул и тихо прошептал, не отрывая взгляда от телефона: — Он… правда спит… Иноске тихо фыркнул, но его голос тоже был приглушён, будто он боялся, что громкий звук может что-то спугнуть: — Похоже на то. Санеми медленно выдохнул через нос и тихо сказал: — Если это Танджиро, то почему он просто… спит? Зеницу резко повернул голову к нему, и в его голосе появилась растерянность: — Может он просто не понял, что ответил… Гию тихо добавил: — Или слишком сонный, чтобы говорить. Они снова замолчали, но молчание больше не было пустым. Теперь они слушали каждую секунду, и через несколько мгновений из динамика донёсся новый звук — тихий шорох ткани, словно кто-то под одеялом медленно перевернулся. Этот звук был настолько неожиданным, что Зеницу резко выпрямился, а Иноске сразу поднял голову. Санеми чуть наклонился ближе, а Незуко невольно сжала телефон крепче. Шорох повторился, на этот раз чуть громче, словно тяжёлое одеяло слегка сдвинулось, и после этого дыхание в трубке на секунду сбилось. Зеницу снова прошептал: — Он… просыпается? Никто не ответил, потому что в этот момент раздался новый звук — тихий вдох, затем слабый скрип ткани, будто кто-то слегка приподнялся. И вдруг из динамика раздался голос. Он был тихим, сонным и мягким, будто слова едва пробивались сквозь сон. В нём была спокойная, тёплая интонация, которую невозможно было спутать ни с кем. — Доброе утро… Слова прозвучали тихо и лениво, словно человек говорил их, даже не открывая глаз. И именно в эту секунду в квартире произошла настоящая вспышка эмоций, хотя никто не закричал и не двинулся с места. Зеницу резко зажал рот рукой, его глаза расширились так сильно, что казалось, будто он сейчас задохнётся от шока. Его плечи вздрогнули, дыхание стало быстрым и неровным, и он смотрел на телефон так, будто боялся, что голос исчезнет, если он моргнёт. Иноске медленно выпрямился, и выражение его лица стало таким серьёзным, каким они видели его крайне редко. Он смотрел на телефон так, будто пытался убедиться, что услышанное действительно произошло. Санеми резко поднял голову, и в его взгляде промелькнуло то самое выражение, которое появлялось у него только в редкие моменты сильного удивления. Гию тихо вдохнул, его взгляд стал мягче, потому что этот голос невозможно было перепутать. Зеницу едва слышно прошептал, не убирая руки от рта: — Это… это был Танджиро… Но прежде чем кто-то успел ответить, из динамика снова послышалось движение. На этот раз гораздо ближе, гораздо отчётливее. Ткань снова зашуршала, словно кто-то рядом с телефоном медленно потянулся под одеялом. Затем раздался тихий выдох, и сразу после него прозвучало другое бормотание. Этот голос был ниже. Намного ниже. Более хриплый и сонный, и звучал он настолько близко к телефону, что создавалось ощущение, будто человек говорил прямо рядом с ним. — …ещё пять минут… Эти слова прозвучали лениво и почти недовольно, как у человека, которого разбудили слишком рано. В комнате наступила мгновенная реакция. Зеницу резко повернул голову к остальным, его глаза стали ещё больше, и он почти пискнул шёпотом: — Вы… вы это слышали?! Иноске нахмурился, но в его голосе тоже появилось напряжение: — Это был не Танджиро. Санеми тихо выдохнул: — Нет. Гию добавил спокойно, но очень серьёзно: — Это был другой человек. Зеницу медленно опустил руку от рта, его взгляд метался между друзьями и телефоном, и он тихо сказал: — Он был прямо рядом… Иноске нахмурился сильнее: — Слишком рядом. Санеми тихо пробормотал: — Они лежат рядом. И как будто в подтверждение этих слов из динамика снова донёсся тихий шорох одеяла, словно кто-то слегка двинулся, после чего раздался короткий электронный сигнал. Связь оборвалась так внезапно, что все несколько секунд просто стояли, глядя на потемневший экран телефона. В комнате снова стало тихо, но теперь эта тишина была совершенно другой — тяжёлой, оглушительной, полной шока и множества мыслей, которые одновременно возникли у каждого из них. Зеницу первым нарушил молчание, он медленно поднял голову и прошептал с таким выражением лица, будто до конца не верил в собственные слова: — Танджиро… сейчас… спит… с кем-то? Экран телефона потемнел, тихий сигнал завершённого звонка растворился в воздухе, и в квартире воцарилась такая тишина, что она буквально давила на уши. Несколько секунд никто не двигался, никто не говорил, никто даже не моргал. Все стояли так, словно время внезапно остановилось прямо посреди комнаты. Незуко всё ещё держала телефон в руках, но её пальцы постепенно ослабели, и устройство медленно опустилось к уровню груди. Она смотрела на потухший экран так, будто всё ещё ожидала, что он снова загорится и голос в трубке продолжит говорить. Зеницу застыл рядом, его рука всё ещё была прижата ко рту, и его дыхание стало быстрым и неровным, как у человека, который только что пережил сильный шок. Иноске стоял у стола, напряжённый как струна, его плечи были слегка поданы вперёд, будто тело готовилось сорваться с места в любую секунду. Санеми смотрел на телефон тяжёлым взглядом, его челюсть была сжата так сильно, что на лице проступили напряжённые мышцы. Гию стоял немного позади, но даже его обычно спокойное лицо сейчас выглядело серьёзнее обычного, а взгляд был сосредоточенным и глубоким. Тишина длилась всего несколько секунд, но эти секунды показались бесконечными. В голове у каждого из них одновременно прокручивались услышанные звуки: сонный голос, тихое «доброе утро», другое бормотание, слишком близкое дыхание, шорох одеяла. Всё это складывалось в одну картину, которая была настолько неожиданной, что мозг отказывался принимать её сразу. И вдруг тишина взорвалась. Зеницу резко отдёрнул руку от лица и почти закричал, его голос сорвался на визг от переполнявших его эмоций: — ОН ЖИВ!! Его слова прозвучали так громко, что эхом отразились от стен. Он резко схватился за голову обеими руками, глаза у него были огромные, блестящие от нервного напряжения, и он почти подпрыгивал на месте. — Вы слышали?! Вы все слышали?! Это был он! Это был Танджиро! Он сказал «доброе утро»! Он жив! Он жив! Иноске резко ударил ладонями по столу так, что стоявшая на нём кружка чуть подпрыгнула. Его голос прозвучал резко и требовательно: — Где он?! Он резко повернулся к Незуко. — Ты звонила! Откуда номер?! Где он сейчас?! Незуко вздрогнула от внезапного крика, но прежде чем она успела ответить, Санеми резко провёл рукой по волосам и раздражённо выдохнул. Его голос был низким, напряжённым и грубым: — Чёрт… Он шагнул ближе к столу и посмотрел на телефон так, словно тот мог прямо сейчас дать ему ответ. — С кем он там был? Зеницу резко повернул голову к нему. — Что? Санеми нахмурился сильнее и продолжил, не скрывая раздражения: — Вы слышали второй голос. Не притворяйтесь, что нет. Иноске резко кивнул. — Слышали. Санеми медленно перевёл взгляд на остальных. — Тогда вопрос простой. Он тяжело выдохнул. — Это Рета… или это Мудзан? Эти слова повисли в воздухе тяжёлым камнем. Зеницу сразу замолчал. Иноске нахмурился ещё сильнее. Незуко опустила взгляд на телефон, словно пытаясь снова прокрутить в голове услышанные звуки. В этот момент Гию медленно двинулся вперёд. До этого он стоял чуть в стороне, молча наблюдая за всплеском эмоций, но теперь он сделал несколько спокойных шагов и остановился рядом со столом. Его движение сразу привлекло внимание остальных. Зеницу перестал метаться по комнате, Иноске повернул голову, Санеми прищурился. Гию посмотрел на телефон, потом на друзей и тихо сказал спокойным, но твёрдым голосом: — Мы нашли его. В комнате снова стало тихо, но теперь это была не пустая тишина. Это была тишина осознания. Зеницу медленно выдохнул и опустился на край дивана, его плечи наконец немного расслабились. — Да… — пробормотал он. — Мы нашли его… Но почти сразу после этого он снова поднял голову, и в его голосе появилась тревога: — Но… что теперь? Этот вопрос мгновенно запустил новую волну обсуждения. Иноске резко выпрямился и стукнул кулаком по ладони. Его глаза загорелись решимостью. — Что значит что? Мы едем туда! Зеницу вскочил с дивана. — Куда «туда»?! — Искать его! — рявкнул Иноске. — Мы знаем номер! Может можно отследить место! Зеницу замахал руками, его голос снова стал паническим: — Ты с ума сошёл?! Мы всё испортим! Если он не хотел, чтобы мы его нашли, он бы не ответил! Санеми резко повернул голову. — Да это даже не Танджиро ответил. Кто-то просто случайно взял трубку во сне. Зеницу растерянно замер. Санеми уже смотрел на телефон, и его взгляд стал холодным и расчётливым. — Но номер у нас есть. Он медленно постучал пальцем по столу. — А номер можно отследить. Иноске сразу повернулся к нему. — Значит делай! Санеми раздражённо фыркнул. — Думаешь, это делается за секунду? В этот момент Гию тихо сказал: — Сначала нужно понять, где они. Все сразу повернулись к нему. Гию говорил спокойно, но его слова звучали логично и твёрдо: — Мы не знаем город. Не знаем дом. Не знаем, что происходит. Если поедем вслепую, мы только потеряем время. Иноске нахмурился, но на этот раз не перебил. Зеницу нервно теребил рукав кофты. — Но мы же не можем просто сидеть… И именно в этот момент Незуко тихо заговорила. До этого она почти не участвовала в разговоре. Она всё ещё стояла рядом со столом и смотрела на свой телефон, словно пыталась снова услышать в памяти голос брата. Она тихо сказала: — Он звучал… спокойно. Эти слова были произнесены так мягко и тихо, что сначала никто даже не понял их смысл. Но через секунду комната снова затихла. Зеницу медленно повернул голову. — Что? Незуко подняла взгляд на друзей. Её голос был тихим, но уверенным. — Танджиро. Она чуть сильнее сжала телефон. — Он звучал спокойно. Зеницу моргнул, а Незуко продолжила: — Он не звучал испуганным. Не звучал раненым. Не звучал так, будто ему нужна помощь. Она сделала паузу лишь на секунду, а потом тихо добавила: — Он просто… проснулся. Эти слова повисли в воздухе. Зеницу медленно сел обратно на диван. Иноске опустил взгляд. Санеми перестал стучать пальцами по столу. Гию смотрел на Незуко ещё несколько секунд, а потом медленно отвёл взгляд. И в голове у каждого из них возникла одна и та же мысль. Может быть… Танджиро не прячется. Может быть… Он не хочет, чтобы его нашли.