первое настоящее

Уилл сидел среди членов Партии. Дастин, Лукас, Майк, Джонатан, Джойс, Оди, Стив и Робин смотрели на него. Остальные остались снаружи, собирая всякий хлам, который мог внезапно оказаться самой важной вещью во время вылазки. Закат, теплые лучи пробивались сквозь окна, наполняя комнату теплым светом, создавая уют, достаточный, чтобы чувствовать себя в безопасности, даже когда сталкиваешься с самой большой угрозой в своей жизни (и, судя по всему, теперь у каждого она своя). — Я… я… я никогда вам этого не рассказывал, — Уилл запнулся, дыша часто и неконтролируемо. Он сплел пальцы, сдерживая слезы внутри. — Потому что я не… не хочу, чтобы вы смотрели на меня… иначе. Но правда в том, — он вдруг перевел взгляд куда-то в сторону, поверх всех. Затем вернул его и огляделся, будто боясь, что кто-то подслушивает, — я другой. — Он поймал мертвенно-неподвижный взгляд Джонатана, когда продолжал. Взгляд брата был удивительно спокойным, глаза широко раскрыты, пальцы тоже переплетены. — Я… я просто притворялся, что это не так, потому что не хотел им быть. Я хотел быть как все, — он снова огляделся, уголки губ Байерсов чуть приподнялись в почти незаметной улыбке. Он смотрит прямо на Майка, Дастина и Лукаса. — Я хотел быть как мои друзья… И я как вы. Я как вы почти во всем. Мы любим играть в D&D до поздней ночи. И нам нравится этот запах старины в подвале у Майка, — Майк кивнул и улыбнулся, услышав это, откинувшись на диван, но все же держа спину прямо и стараясь выглядеть непринужденно. — И мы… мы любим ездить на велосипедах в «Мелвалдс» за молочными коктейлями. И… мы любим теряться в лесу, — он высвободил одну руку и начал активно жестикулировать, затем наклонил голову в сторону ребят и окна за ними. — И теряться в «Семейном Видео», споря, что взять напрокат, — Уилл уставился в потолок, слегка покачивая головой, пока говорил. — И в миллионный раз выбирать «Монти Пайтона». И… и мы любим «Милк Дадс» в попкорне с двойным маслом, — Он сделал акцент на последней части, словно это была самая важная деталь о попкорне. Его тон постепенно становился все более и более взволнованным. — И мы любим пить «Колу» с «Поп-Рокс», и мы любим гонки на велосипедах, и обмениваться комиксами, и НАСА, и… и Стива Мартина, «Lucky Charms»… и… — Уилл снова опустил взгляд, быстро покачав головой, пытаясь вспомнить что-то еще. Его глаза наполнились слезами. Казалось, все эмоции, которые он так отчаянно пытался подавить, теперь выплескиваются наружу. — И буквально все то же самое! — Он снова посмотрел на Майка, Дастина и Лукаса, подавшись вперед и теперь сидя на краешке стула. — Я просто… я просто… я… я просто… я… — Теперь эмоции подавляли его, а не он их. Его голос снова стал тревожным и обеспокоенным, он смотрел вниз, будто искал того, кто скажет это вместо него, или хотя бы поддержку. Он повторял эти слова в уме тысячу раз, но сломался. Его речь была полна несвязных слогов, вдохов, резких движений, эмоций и чистого, подлинного страха, который он скрывал смехотворно долгое время. Стены давили на него, ему казалось, что не хватает воздуха. Он вдохнул, закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, не дать чувствам взять над собой полный контроль. — Мне не нравятся девочки. Майк отреагировал первым. Он шумно выдохнул, открыв рот, и выпрямил спину еще больше, его взгляд был нечитаемым, но можно было заметить, как его руки слегка дрожат. Он сглотнул. Джойс рефлекторно придвинулась ближе, и Уилл почувствовал, как ее рука коснулась его руки… …Но это мало помогло. За исключением этого, все молчали. И эта тишина была оглушающей. Ужасающей. Уилл не мог не начать думать, что он чудовищно облажался и теперь все, наверное, будут ненавидеть его так сильно, что он даже не представляет. Его взгляд тревожно метался по комнате в поисках какого-нибудь портала или червоточины, через которые можно было бы сбежать. Он несколько раз шумно вдохнул и выдохнул. Он опустил взгляд, снова сплетя руки, пытаясь собраться с мыслями. Он выпрямил спину, как и Майк. — В смысле… в смысле, нравятся. Просто… не так, как вам, — он быстро взглянул на Робин, словно думая, что сказать дальше. Он хотел смягчить ситуацию, но его разум не мог ничего придумать. Он был полностью охвачен паникой, больше не мог ее выносить, так что просто позволил потоку мыслей и самых искренних страхов Байерса излиться наружу. — И у меня… и я был влюблен в кого-то… — Уилл снова посмотрел на Майка, Дастина и Лукаса, намеренно не фокусируя взгляд на ком-то конкретном. Чтобы не злить Майка еще больше… если он вообще злился. — Хотя я знаю… знаю, что он не такой, как я, — Он покачал головой, молча признавая факт своего провала в попытке все вынести и взять ситуацию под контроль. Тем временем взгляд Майка бегал по телу Уилла так быстро, что он даже не мог осознать всех слов, которые говорил его лучший друг. Он пытался не понимать, а читать что-то в его движениях, взгляде, легкой дрожи в руках, нахмуренных бровях, слезах на щеках. — Но потом я понял, что он просто моя Тэмми! — Уилл тихо рассмеялся, словно он уже смирился с этим. Но это было не так. И он это знал. Он не хотел углублять ситуацию, превращать каминг-аут в признание в любви. Он знал, что нагло лжет Робин, Майку, Стиву, себе, в общем, всем, кто знает эту метафору про «Тэмми». Но теперь все его существо отчаянно цеплялось за последнюю возможность снизить невероятно высокий уровень напряжения, и это был единственный способ. Майк вдруг перестал просто смотреть на Уилла, мельком взглянув на него, выискивая признаки. Он просто замер, не ошеломленный и не слишком потрясенный, чтобы говорить, а пойманный в ловушку воспоминаний.