Его тень

Пролог: Архитектор Пустоты Виктор Адриан фон Райх не верил в богов, но верил в симметрию. Для него человеческий разум был сложным готическим собором: убери одну несущую балку — веру в справедливость — и всё сооружение сложится внутрь себя, погребая под обломками всё человеческое. Он стоял на балконе своего пентхауса, зажав между пальцами тяжелую хрустальную рюмку с ледяным джином. Внизу расстилался город — его личная шахматная доска. Через корпорацию «Aeterna Logistics» Виктор контролировал не только движение товаров, но и ритм жизни этого мегаполиса. Мафия называла его «Чистильщиком душ», хотя он никогда не брал в руки оружия. Зачем убивать тело, если можно заставить человека самого нажать на курок, просто прошептав нужные слова в нужный момент? Суицид для Виктора был высшей формой искусства управления. Но детектив Элиас Каин стал помехой в этой идеальной картине. Последний месяц Виктор только и делал, что изучал досье этого мальчика. Элиас не искал взяток, не посещал бордели и не склонял голову перед авторитетами. Он был аномалией. Виктор поднес рюмку к губам. Он не хотел уничтожать Каина. Он хотел препарировать его душу, разобрать её на части и посмотреть, что там внутри — свет или такая же непроглядная тьма, как в нем самом. Это было не просто любопытство. Это был голод. ГЛАВА 1 Зал сиял от обилия бриллиантов и фальшивых улыбок. Здесь собрались все: от коррумпированных политиков до глав мафиозных семей, которые сегодня прикрывались смокингами. Власть в этом помещении можно было резать ножом — она пахла дорогим табаком и озоном кондиционеров. Виктор двигался сквозь толпу, кивая нужным людям, но его внимание было приковано к мониторам службы безопасности в его внутреннем кармане. Элиас Каин вошел через боковой вход. Он выглядел как хищник, зашедший в клетку к львам — настороженный, с прямой спиной, в пиджаке, который явно знавал лучшие времена. Виктор подошел к нему, когда Элиас остановился перед центральным экспонатом — полотном «Смерть и Марионетка». — Картина стоит три миллиона, детектив. Но вы смотрите на неё так, будто хотите арестовать художника, — голос Виктора был бархатным, вкрадчивым. Элиас медленно повернул голову. Его глаза были цвета грозового неба. — Художник мертв, господин фон Райх. Говорят, он повесился на следующий день после того, как вы купили эту работу. Какое совпадение, не так ли? — Талант требует жертв, — Виктор подошел ближе, нарушая личное пространство Элиаса. Он чувствовал запах его дешевого мыла и кофе — запах обычного, уязвимого человека. — Вы ведь здесь не ради искусства, Элиас. Вы здесь, потому что надеетесь найти связь между моими портами и пропавшими свидетелями по делу «Синдиката Пяти». Элиас не отвел взгляда. В его зрачках Виктор увидел отражение своей собственной тени. — Я найду её. И тогда всё ваше богатство не поможет вам отмыть кровь с этих стен. Виктор рассмеялся, и этот смех заставил нескольких гостей обернуться. — Кровь — лучший пигмент, мой дорогой Элиас. Но вы ошибаетесь. Вы здесь не для того, чтобы поймать меня. Вы здесь, потому что вам скучно среди обычных преступников. Вы ищете того, кто сможет вас понять. Того, кто не боится смотреть в вашу бездну. Элиас сжал челюсти так, что на скулах заиграли желваки. — Я не такой, как вы. — Пока нет, — прошептал Виктор, наклонившись к самому уху детектива. — Но к утру вы измените свое мнение. Через сорок минут Элиас покинул прием, чувствуя необъяснимую тяжесть в затылке. Воздух на парковке казался слишком густым. Когда он потянулся к ручке своей машины, из тени бесшумно выступили двое. Удар был профессиональным — быстрым, парализующим. Мир Элиаса накренился. Последним, что он запомнил, был Виктор, стоящий в дверях галереи. Свет из зала создавал вокруг его фигуры подобие нимба, превращая психопата в темного идола. — Загружайте его, — распорядился Виктор, поправляя манжету. — И постарайтесь не повредить его разум. Он понадобится мне в целости. Фургон с логотипом «Aeterna» растворился в ночи, увозя Элиаса туда, откуда еще никто не возвращался ПРЕЖНИМ.