Слепота - это ещё не конец

      — Остроумно, — заметил Нотт, поднимая свой пергамент и рассматривая его на свету. — Личный код для каждого гостя. Избавляет от суеты.       Гарри взглянул на свою бумажку. Едва он развернул её, от пергамента отделился тонкий серебряный луч — едва заметный, видимый только ему одному, и потянулся через весь зал к одному из столиков.       Он вспомнил, как некоторое время назад, когда он вышел из камина в главном холле, мистер Нортон, дворецкий Малфоев, уже ждал с летающим рядом с ним подносом, на котором аккуратными рядами лежали сложенные пергаменты. Каждому гостю он вручал свой, сопровождая коротким: «Ваш персональный код, сэр. Следуйте за лучом». Идея оказалась на редкость практичной — никакой суеты, никаких поисков имён на рассадочных карточках, никаких неловких вопросов. Просто следуешь за светом, который видишь только ты, и оказываешься именно там, где нужно.       Гарри последовал за лучом и остановился у одного из ближних столов, откуда открывался хороший обзор на главный стол и на танцевальную площадку, которая пока пустовала.       Компания потянулась за ним. Забини, первым оказавшись у стула, с лёгким поклоном обратился к Луне: — Наследница Лавгуд, позвольте.       Он отодвинул для неё стул, и Луна, чуть улыбнувшись, присела с той естественной грацией, которая была ей свойственна. Забини занял место рядом.       Нотт в то же время отодвинул стул для Пэнси. Драко, у которого освободилась минутка и он только что подошёл к их компании, галантно отодвинул стул для Лады; та кивнула с лёгкой благодарностью.       Гарри подошёл к одному из пустующих стульев за их столом и, выдержав паузу, чуть склонил голову: — Наследница Гринграсс, разрешите?       Дафна ответила лёгким кивком, и Гарри отодвинул для неё стул, после чего занял своё место с краю.       Забини, оглядевшись, довольно хмыкнул: — Удачноя посадка. Видно всё, и не слишком близко к хозяевам, но и не слишком далеко от них. Спасибо, Драко. — Драко всегда знает, где кого разместить, — сухо заметил Нотт, но в его голосе слышалось удовлетворение. — Учитывает вкусы.       Драко, который уже сидел рядом с ними, услышав их слова, чуть улыбнулся уголком губ: — На самом деле, отец сам составлял схему рассадки, но я передам ему что вы остались довольны. И мне тоже в радость, что вам понравилось. Но сейчас, простите, мне нужно на минуту отлучиться к родителям. Сегодня особый вечер для нашей семьи.       Он извиняющимся жестом поднял руку и направился к главному столу. Гарри заметил, как Люциус, увидев сына, чуть кивнул, и Драко встал рядом с ним, ожидая чего-то.       Луна, сидевшая рядом с Забини, с интересом разглядывала хрустальные бокалы, в которых пузырьки шампанского поднимались вверх не хаотично, а стройными рядами, складываясь в причудливые узоры. — Смотрите, они танцуют, — сказала она, указывая на бокал. — Как маленькие феи, только прозрачные. — Это зачарованные бокалы, — пояснила Дафна. — В Малфой-мэноре их подают на особые случаи. Говорят, лорд Малфой заказал их у гномов из Шварцвальда ещё до рождения Драко. — Дорогая вещь, — заметила Пэнси, беря свой бокал и рассматривая на свету. — И очень красивая.       Гарри взял свой бокал, но пить не спешил. Кольца на его пальцах, скрытые под тонкими перчатками, молчали — ни намёка на яды или посторонние примеси. Он сделал небольшой глоток и ощутил тонкий вкус сочных яблок и мёда. — Неплохо, — сказал он, возвращая бокал на место. — Дамболдор бы оценил.       Забини хмыкнул на это замечание, но возражать не стал.       В этот момент за главным столом поднялся Люциус Малфой. В зале постепенно стихли все идущие разговоры и даже музыка притихла, оставив лишь лёгкий аккомпанемент. Люциус окинул взглядом собравшихся и начал говорить, и голос его, усиленный магией, разносился по залу без малейшего напряжения. — Леди и джентльмены, почётные гости, дорогие друзья, — начал он, и в его тоне не было ни капли фальши, только спокойная уверенность хозяина, принимающего тех, кого уважает. — Мы собрались здесь, в этот вечер, чтобы отметить Йоль — время, когда старый год уступает место новому, а магия мира достигает своей высшей точки. Для меня и моей семьи большая честь принимать вас в нашем доме.       Он сделал паузу, и Гарри заметил, как взгляд Люциуса на мгновение скользнул в сторону боковой двери, где в полумраке стояла фигурка в серебристом платье. — В этом году наш банкет имеет особое значение, — продолжил Люциус, и в его голосе впервые зазвучала непривычная, почти трогательная нотка. — Я понимаю, что для многих из вас это станет неожиданностью, ибо мы никогда не говорили об этом публично. На протяжении последних лет наша семья переживала непростые времена. Моя дочь, Аэлин, была тяжело больна, и мы вынуждены были не афишировать её существование, чтобы дать ей возможность лечится и приходить в себя, не отвлекаясь на излишнее внимание.       Он сделал паузу, давая гостям время осознать услышанное, и по залу пробежал приглушённый шепоток. Люциус, казалось, не замечал этого — или делал вид, что не замечает. — Сегодня, — его голос окреп, а бокал в руке поднялся выше, — я с гордостью и радостью могу объявить: моя дочь здорова. Благодаря искусству лучших целителей, упорству самой Аэлин и, смею надеяться, поддержке тех, кто верил в неё, она наконец может занять своё место среди нас.       Он повернулся к боковой двери и протянул руку: — Аэлин, прошу.       В центр зала, к лорду Малфою, вышла девочка. Ей было около двенадцати, но выглядела она чуть младше — сказывались долгие годы болезни. Тонкая, хрупкая, с платиновыми волосами, собранными в изящную причёску в которой виднелись тёмные пряди как у её матушки, и большими голубыми глазами, в которых читалась врождённая аристократическая выдержка. На ней было платье серебристо-голубого шёлка, струящееся при каждом шаге, а на шее — тонкая цепочка с маленьким сапфиром.       Она шла ровно, с той безупречной осанкой, которую воспитывают в древних родах с детства. Ни тени смущения, ни страха перед сотнями взглядов — только спокойное достоинство и лёгкий, едва заметный румянец на бледных щеках. Подойдя к отцу, она чуть склонила голову в его сторону, затем повернулась к гостям и сделала безупречный реверанс. — Леди и джентльмены, — произнесла она тихим, но ясным голосом, — благодарю вас за то, что разделяете с нашей семьёй этот радостный вечер.       Люциус положил руку ей на плечо, и в этом жесте было столько отцовской гордости, что даже самые чопорные гости невольно смягчились. — За мою дочь, — провозгласил Люциус, поднимая бокал. — За Аэлин. За новую жизнь. За Йоль! — За Аэлин! За Йоль! — подхватили гости, и хрустальный звон наполнил зал.       Музыка заиграла снова, громче и торжественнее. Аэлин заняла место рядом с матерью, и Гарри заметил, как Нарцисса, обычно сдержанная до холодности, легко коснулась руки дочери, и на её губах мелькнула тень улыбки.       Драко, стоявший рядом с отцом, на миг закрыл глаза, а когда открыл, его лицо снова было безупречно. Но те, кто знал его, успели заметить в его взгляде то, чего раньше не видели — благодарность и облегчение.       Он коротко переговорил с отцом и направился обратно к друзьям. Когда Драко приблизился к их столу, Забини первым поднял взгляд. Он хотел было что-то сказать, но осекся, заметив, что лицо Драко непривычно мягкое, а в глазах — едва скрываемое волнение.       Подойдя, Драко опустился на своё место. Несколько секунд за столом царила тишина — каждый обдумывал только что увиденное. Пэнси, обычно самая острая на язык, молчала, не зная, как начать.       Первым нарушил молчание Нотт. Его голос был спокойным, без тени осуждения, скорее — с осторожным любопытством: — Драко, мы… не знали. Ты никогда не говорил. — Не говорил, — подтвердил Драко, и в его голосе не было привычной надменности, только усталая искренность. — Это было… семейное. Аэлин болела с раннего детства. Целители долго не могли найти лечение, и отец решил, что лучше не привлекать внимания. Чтобы ей не досаждали расспросами, чтобы… не делали из неё предмет жалости или сплетен. — Разумно, — кивнул Нотт. — В нашем кругу здоровье ребёнка — слишком личная тема.       Пэнси, наконец, нашла слова: — Она выглядит… сильной. Для того, кто столько времени провёл взаперти.       Драко чуть улыбнулся — непривычно мягко: — Она сильная. Все эти годы она не жаловалась, не просила о жалости. Читала, училась, готовилась к этому дню. А сегодня… — он сделал паузу, — сегодня она наконец может быть собой и выйти в свет.       Дафна, которая до этого молчала, добавила: — Она держалась с достоинством. Настоящая Малфой.       Драко взглянул на неё с благодарностью. — Спасибо. Это… много значит.       Луна, наблюдавшая за разговором с тем особенным вниманием, которое она уделяла всему необычному, вдруг сказала: — У неё очень красивая аура. Серебристая, с золотыми искрами. Как будто внутри неё живёт маленькое солнце.       Забини бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал. Драко же посмотрел на Луну с удивлением, но не стал переспрашивать. Вместо этого он поднял бокал, который эльф уже успел наполнить: — За Аэлин. — За Аэлин, — подхватили все.       Гарри, подняв свой бокал, добавил: — И за то, чтобы она больше никогда не болела.       Драко встретил его взгляд, и в этот момент между ними словно установилась ещё одна невидимая нить — понимания и уважения. — Благодарю вас, наследник Поттер-Паверлл, — тихо сказал он.       Затем, словно стряхивая с себя лишнюю серьёзность, Драко повернулся к остальным и усмехнулся: — Ну что, теперь вы знаете нашу семейную тайну. Надеюсь, она не сделает меня менее загадочным в ваших глазах?       Забини фыркнул: — Ты, Малфой, загадочен ровно настолько, насколько позволяют твои манеры. А они, как известно, безупречны. — Это правда, — поддержала Пэнси, возвращая себе привычный тон. — И вообще, если ты скрывал сестру целых двенадцать лет, то какие у нас могут быть претензии к твоему умению хранить тайны?       Все негромко рассмеялись, и напряжение, висевшее над столом, окончательно рассеялось.       Между тем началась трапеза. Гарри заметил, что ни одного эльфа в зале не было — всё происходило словно по волшебству, что, впрочем, так и было. Как только перед гостями оказывались пустые тарелки, те бесшумно исчезали, а на их месте появлялись новые — с изысканными закусками. Миниатюрные волованы с паштетом из печени дракона, крошечные пирожки с трюфелями и сыром, ломтики копчёного лосося с лимонным желе, тарталетки с икрой осетровых, выращенных в специальных озёрах на севере Шотландии, — всё это возникало перед гостями в идеальный момент, стоило лишь опустошить предыдущую тарелку или, следуя правилам этикета, сложить столовые приборы особым образом, давая знать, что блюдо завершено.       Гарри мысленно отметил, насколько продуманно здесь всё устроено. Домовые эльфы Малфой-мэнора, трудились в невидимой для гостей части замка, но их работа чувствовалась в каждом движении — безупречная, неслышная, но при этом удивительно чуткая. Никто не суетился вокруг, никто не отвлекал от разговора, и при этом ни один гость не оставался с пустой тарелкой дольше положенного.       Пока гости наслаждались первыми блюдами, в центре зала началось иллюзорное представление. Свет люстр приглушился, и над столами развернулось мерцающее полотно — искусно сотканные чары, которые переносили зрителей в глубину веков.       Голос рассказчика, негромкий, но отчётливый, полился из ниоткуда: — В давние времена, когда магия была частью каждого дерева и каждого камня, люди праздновали Йоль как время, когда тьма достигает своего предела, а свет готовится к возрождению…       Иллюзии сменяли одна другую: заснеженные леса, древние круги из камней, фигуры в белых одеждах, зажигающие огни на вершинах холмов. Музыка, которая сопровождала действо, была то торжественной, то печальной, но всегда — пронизанной той особой магией, что заставляла зрителей забыть о времени. — …И в самую долгую ночь, когда тьма казалась непобедимой, первые маги зажигали костры. Но они не прогоняли тьму — они приручали её, превращая в силу, которая будет питать их до весны…       Особенно красивым был момент, когда над залом развернулось звёздное небо, а затем звёзды начали падать, превращаясь в серебряные нити, которые сплелись в огромное родовое древо, у корней которого мерцали древние руны. — Это история наших предков, — прошептала Луна, глядя на мерцающие символы. — История тех, кто понял, что тьма и свет не враги, а две стороны одного целого.       Гарри смотрел на иллюзии и чувствовал, как внутри отзывается что-то древнее, то, что Смерть когда-то называла «памятью крови». Он поймал себя на мысли, что в этом зрелище было больше правды, чем во многих учебниках истории.       Когда последние аккорды музыки стихли, а иллюзии растворились в воздухе, гости разразились аплодисментами. Лорд Малфой, сидевший во главе стола, чуть склонил голову в знак благодарности артистам.       Основные блюда сменили закуски: запечённая рыба с травами, утка в апельсиновом соусе, ростбиф с кровью, овощные рагу. Постепенно по мере сытости гостей, разговоры за столами становился всё оживлённее, гости начали перемещаться, обмениваясь визитными карточками и приглашениями.       Гарри, воспользовавшись моментом, когда его соседи увлеклись беседой, поднялся и направился в дальний конец зала, где заметил группу гостей, собравшихся вокруг человека в строгом тёмно-синем сюртуке с серебряными рунами на воротнике.       Мужчина был немолод, лет шестидесяти, с умными, чуть насмешливыми глазами и длинными седыми волосами, собранными в низкий хвост. На его пальцах поблёскивали перстни, каждый из которых, как понял Гарри с первого взгляда, был сложным артефактом.       Когда Гарри подошёл, тот как раз заканчивал объяснять одному из гостей принцип действия старинного накопителя энергии. — …поэтому руна Ингуз здесь стоит в начале цепочки, а не в конце, как обычно. Это позволяет избежать обратного выброса, — мужчина заметил приближение Гарри и поднял взгляд. — А, молодой человек. Вы тоже интересуетесь рунами?       Гарри чуть склонил голову: — Если позволите. Я заметил ваш перстень — руническая вязь на нём восходит к северным традициям, но с элементами, которые я видел только в древних британских манускриптах.       Мужчина приподнял бровь, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес. — Вы разбираетесь в рунах? — спросил он, протягивая руку для приветствия. — Эрик Лундстрём, Уппсальская академия. Руны, артефакторика, древние магические системы. — Гарри Поттер, — ответил Гарри, пожимая протянутую руку. — Наследник Певерелл. Лундстрём замер на мгновение, а потом его лицо расплылось в улыбке: — Певерелл! Тот самый род, который… — он не договорил, но Гарри кивнул. — Да. Библиотека Певереллов содержит много текстов по рунам и артефакторике. Некоторые из них, судя по стилю, могли быть созданы под влиянием скандинавских мастеров. — О, это чрезвычайно вероятно! — Лундстрём оживился. — В раннем Средневековье связи между Британией и Скандинавией были очень тесными. Вы знакомы с работами Торбранда Скальда о влиянии норвежских рун на британскую магию?       Гарри покачал головой: — К сожалению, нет. В нашей библиотеке есть несколько фолиантов того периода, но я ещё не добрался до систематического изучения скандинавской школы. — Тогда вам непременно нужно ознакомиться! — Лундстрём говорил с таким энтузиазмом, что к ним начали оборачиваться другие гости. — У меня есть копия одного из его главнейшего труда. Если позволите, я мог бы прислать её копию. — Буду признателен, — ответил Гарри. — И, если вас заинтересует, я мог бы показать вам некоторые рукописи Певереллов, которые, возможно, имеют скандинавские корни. — Это было бы замечательно! — Лундстрём хлопнул в ладоши. — Вы знаете, я как раз ищу подтверждение одной теории о том, что руническая система Певереллов могла быть дополнена элементами из Ставангерского кодекса. Если в вашем собрании есть…       Он не договорил, потому что к ним подошёл ещё один гость — высокий, подтянутый мужчина в тёмно-вишнёвой мантии, с аккуратной бородкой и живыми карими глазами. — Эрик, ты опять завёл разговор о рунах? — с лёгкой улыбкой спросил он, пожимая руку Лундстрёму. — Профессор Грегор Мюллер, Дурмстранг, — представился он, обращаясь к Гарри. — Артефакторика, история магии. А вы, судя по разговору, наследник Певереллов? — Гарри Поттер, — подтвердил Гарри. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — Мюллер окинул его внимательным взглядом. — Я слышал, что в вашем распоряжении находится библиотека Певереллов. Это, без преувеличения, одно из самых ценных собраний древних текстов в Европе. Эрик, — он повернулся к Лундстрёму, — как я понял, ты уже уговорил молодого человека показать нам его сокровища? — Мы как раз обсуждали возможность визита, — ответил Лундстрём. — Но, боюсь, мои познания в артефакторике не идут ни в какое сравнение с твоими, Грегор. Если молодой наследник позволит, мы могли бы приехать вместе.       Гарри чуть улыбнулся: — Буду рад принять вас обоих в Певерелл-Кастле. После каникул, когда улягутся праздничные хлопоты, я пришлю порт-ключи, чтобы можно было более детально продолжить наше сотрудничество. — Договорились! — воскликнул Лундстрём. — Грегор, ты представляешь? Рукописи Певереллов, которые считались утерянными! А если там действительно есть материалы, связанные со Ставангерским кодексом… — Не торопись, — усмехнулся Мюллер, но в его глазах тоже горел интерес. — Наследник Поттер, а что вы сами изучаете в области артефакторики? Если, конечно, не секрет. — Сейчас в основном работаю с защитными артефактами, — ответил Гарри. — И немного с теми, что помогают в накоплении и стабилизации магии. Тот кристалл, который я преподнёс лорду Малфою, — из нашей коллекции. — О, так это вы подарили кристалл-накопитель? — Мюллер приподнял бровь. — Я видел его мельком. Превосходная работа. Древняя, но очень чистая. Такие вещи сейчас почти не встречаются. — Мы стараемся сохранять то, что досталось от предков, — скромно сказал Гарри. — И, судя по всему, не только сохранять, но и приумножать, — заметил Лундстрём. — Молодой человек, вы нас совершенно очаровали. Мы обязательно воспользуемся вашим приглашением.       Они проговорили ещё около часа. Лундстрём оказался настоящим энтузиастом, способным часами рассуждать о нюансах рунических вязей, а Мюллер, более сдержанный, тем не менее задавал точные, глубокие вопросы, которые выдавали в нём не просто теоретика, но и практика, работавшего с артефактами самого разного уровня.       Когда разговор начал иссякать, Гарри оглянулся на свой стол. Друзья уже закончили ужинать и теперь разбрелись по залу. Драко разговаривал с отцом и Аэлин, которая, несмотря на усталость, держалась с достоинством. Забини и Луна стояли у окна, и Блейз, к удивлению Гарри, что-то увлечённо рассказывал, а Луна слушала с той мягкой улыбкой, которая делала её лицо особенно светлым. Лада и Пэнси обсуждали что-то с дамой из французской делегации. Нотт и Дафна, кажется, углубились в разговор о древних родах. — Наследник Поттер, — голос Мюллера вернул его к реальности, — если позволите, я бы хотел обменяться с вами визитными карточками. На случай, если у вас возникнут вопросы по артефакторике или если вы захотите показать что-то из коллекции до нашего визита. — Буду рад, — ответил Гарри, принимая изящную карточку с гербом Дурмстранга.       Они обменялись визитками, и Лундстрём, в свою очередь, вручил Гарри свою — с тиснёной руной Ансуз на тёмно-синем фоне. — Ждём вашего приглашения, — сказал он, пожимая руку на прощание. — И, наследник… удачи вам в ваших исследованиях. Такие знания, как у вас, сейчас редкость.       Гарри поблагодарил магистров и направился обратно к своему столу, но едва он сделал несколько шагов, как музыка в зале сменилась. Вместо непринуждённого фонового сопровождения зазвучали плавные, торжественные аккорды вальса. Свет люстр стал мягче, а пространство в центре зала словно бы само собой освободилось, превращаясь в танцевальную площадку.       Разговоры вокруг начали стихать — наступал следующий этап банкета. Гарри знал, что по этикету каждый гость должен был станцевать хотя бы пару танцев, и отказываться без уважительной причины считалось дурным тоном. Впрочем, многие явно ждали этого момента с нетерпением.       Когда он вернулся к своему столу, друзья уже обсуждали, кто с кем пойдёт танцевать. Забини, чуть наклонившись к Луне, что-то говорил ей негромко, и та кивала с той мягкой, чуть рассеянной улыбкой, которая была ей свойственна. Лада и Пэнси обменивались короткими фразами, оценивая наряд друг друга, а Нотт с Дафной уже поднимались из-за стола. — Поттер, — Драко, сидевший напротив, поднял взгляд, — ты с нами? Первый танец, как водится, с дамой, которая сидит рядом.       Гарри перевёл взгляд на Дафну, которая как раз закончила разговор с Ноттом и теперь с лёгким любопытством смотрела на него. — Наследница Гринграсс, — он чуть склонил голову, протягивая руку, — позволите пригласить вас на первый танец?       Дафна приняла его руку с той безупречной грацией, которой её учили с детства. — С удовольствием, наследник Поттер.       Они вышли в центр зала, где пары уже начинали кружиться под музыку. Гарри положил руку ей на талию, чувствуя, как плавно и уверенно Дафна следует за ним. Танец был классическим, венским, и Гарри был благодарен предкам, которые настояли на том, чтобы он освоил все основные бальные движения — сейчас это пригодилось как нельзя кстати. — Вы отлично танцуете, — заметила Дафна, когда они сделали очередной поворот. — Не ожидала. — У меня были прекрасные наставники, — ответил Гарри, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Предки не хотели, чтобы я опозорил род на первом же балу.       Дафна чуть улыбнулась: — Как могу заметить, их старания не пропали даром.       Пока они кружились по залу, Гарри краем глаза заметил, как Аэлин, уставшая после долгого вечера, тихо переговаривается с матерью. Нарцисса, коснувшись её плеча, мягко повела девочку к выходу. Аэлин на прощание обернулась, и её взгляд на мгновение встретился с взглядом Гарри. В нём не было вызова, не было страха — только спокойная, немного усталая благодарность за то, что её приняли без лишних расспросов.       Он чуть склонил голову, она ответила лёгким кивком и вышла. — Вы знакомы с сестрой Драко? — спросила Дафна, заметив направление его взгляда. — Нет, — ответил Гарри. — Сегодня я впервые её увидел. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — кажется, она прошла через многое. — Малфои всегда умели хранить тайны, — заметила Дафна, и в её голосе не было осуждения. — Но сегодня они решили открыть эту. Определённо, можно считать это знаком перемен.       Музыка тем временем сменилась, и Гарри, отпустив Дафну, поклонился, благодаря за танец. Она ответила реверансом и направилась к Пэнси, которая уже ждала её с явным намерением обсудить всё, что произошло.       Гарри остался у края танцевальной площадки, наблюдая, как пары сменяют друг друга. Забини танцевал с Луной, и в этом было что-то неожиданно гармоничное — его сдержанная элегантность и её лёгкая, почти невесомая грация. Лада кружилась с Ноттом, и их танец был более строгим, но от того не менее безупречным. Драко пригласил Пэнси, и они двигались с той идеальной синхронностью, которая выдавала долгие годы тренировок.       Гарри стоял в стороне, давая себе короткую передышку. Он знал, что впереди ещё несколько танцев, и отказываться от них было бы невежливо. Но сейчас, глядя на кружащиеся пары, слушая плавную музыку и чувствуя, как напряжение последних недель постепенно отпускает, он позволил себе просто быть здесь, в этот момент. Без мыслей о будущем, без планов и расчётов — просто танцевать, как и все остальные.       Он уже собирался вернуться к столу, когда заметил, что к нему направляется женщина, которую он раньше не видел. Она была изящна, с тёмными волосами, собранными в замысловатую причёску, и тёплыми карими глазами, в которых читался острый, живой ум.       Платье её было строгим, тёмно-вишнёвого цвета, без излишних украшений, но ткань переливалась при каждом движении, словно внутри неё горел мягкий огонь.       Гарри заметил, что она только что отошла от Лундстрёма и Мюллера, с которыми он беседовал ранее, и теперь направлялась прямо к нему. — Наследник Поттер-Паверлл? — спросила она, останавливаясь напротив. Голос у неё был низкий, чуть хрипловатый, с едва уловимым акцентом, который Гарри не мог определить сразу. — Простите, что вмешиваюсь в ваш отдых. Меня зовут Катарина Веселова, я представляю Академию Крови и Кристалла в Праге.       Гарри чуть склонил голову, приветствуя её с должным почтением: — Очень приятно, магистр Веселова, наслышан о вас. Уважаемые Лундстрём и Мюллер говорили о вас? — Мы коллеги, — она улыбнулась, и в её улыбке чувствовалась лёгкая, умная насмешка. — Когда я увидела, с каким интересом они обсуждали молодого человека, который не только носит имя Певереллов, но и действительно разбирается в древней магии, мне стало любопытно. Надеюсь, вы не против? — Нисколько, — ответил Гарри искренне. — Я сам всегда рад поговорить с теми, кто знает больше меня. — Скромность, достойная похвалы, — заметила Катарина. — Эрик сказал, что вы изучали руны и артефакторику самостоятельно? В ваши годы это редкость. В большинстве школ предпочитают давать основы, а не углубляться в то, что считается… сложным. — У меня были хорошие учителя, — ответил Гарри. — И доступ к библиотеке, где собраны тексты, которые в других местах найти непросто. — О да, библиотека Певереллов, — в голосе Катарины прозвучало искреннее восхищение. — Грегор рассказывал, что там хранятся манускрипты, которые считались утерянными ещё в прошлом веке. Вы не представляете, как нам, исследователям, интересно было бы с ними познакомиться. — Я уже пригласил Эрика и Грегора в гости после каникул, — сказал Гарри. — Если и вы захотите присоединиться, буду рад.       Катарина приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло удивление: — Вы щедры на приглашения, юноша. В моей стране за доступ к таким сокровищам иногда просят… многое. — Знания должны быть доступны тем, кто умеет ими пользоваться, — ответил Гарри просто. — По крайней мере, так меня учили. — Похоже, ваши наставники были не только искусны в магии, но и мудры, — Катарина посмотрела на него с новым интересом. — А как вы оцениваете разницу между школами? Вы ведь учились в Хогвартсе, но, судя по всему, знакомы и с другими традициями? — Хогвартс даёт хорошую основу, — начал Гарри, подбирая слова. — Но, как мне кажется, британская система слишком… осторожна. Многое, что считается здесь «слишком сложным» или «опасным», в других странах изучают уже на старших курсах. Например, в Дурмстранге, насколько я знаю, тёмная магия преподаётся как часть боевой подготовки, а не как запретная тема. — В Дурмстранге действительно другой подход, — кивнула Катарина. — Но и там не всё так однозначно. Грегор, например, считает, что без понимания природы тёмной магии нельзя научиться защите от неё. А что думаете вы? — Я думаю, что разделение на тёмную и светлую магию во многом условно, — ответил Гарри. — Есть магия созидательная и разрушительная, но и та, и другая могут служить как добру, так и злу. Всё зависит от того, кто и с какой целью её использует.       Катарина внимательно посмотрела на него, и в её взгляде читалось что-то похожее на одобрение. — Мудрые слова для вашего возраста, юноша. В Академии Крови и Кристалла мы придерживаемся схожего подхода. Наши студенты изучают все аспекты магии, не деля их на разрешённые и запретные, но с самого начала им прививают ответственность за каждое использованное заклинание. И знаете, — она чуть усмехнулась, — это даёт результаты. Наши выпускники реже попадают в неприятности, чем те, кто выучил лишь «безопасную» половину магии и понятия не имеет, как защититься от того, что считалось «тёмным». — Это имеет смысл, — согласился Гарри. — Незнание никогда не было защитой.       В этот момент музыка в зале сменилась, и зазвучали первые аккорды нового танца. Катарина взглянула на танцевальную площадку, где пары уже начинали собираться, потом перевела взгляд на Гарри. — Наследник Поттер, — сказала она с лёгкой, едва заметной улыбкой, — если вы не против, я бы хотела продолжить наш разговор. Но стоять в стороне, когда играет музыка, было бы невежливо. К тому же, — в её глазах мелькнула искра веселья, — говорят, вы отлично танцуете.       Гарри протянул руку, принимая вызов. — Буду рад составить вам компанию, магистр Веселова.       Она приняла его руку, и они вышли на площадку. Танец оказался медленным, плавным, и Гарри, ведя Катарину, чувствовал, как легко она следует за ним, с той естественной грацией, которая даётся годами тренировок — или врождённым чувством ритма. — Вы так и не ответили на мой вопрос, — сказала Катарина, когда они сделали первый поворот. — Как вы оцениваете разницу между британской системой и, скажем, континентальной? — В британской школе больше внимания уделяют дисциплине и порядку, — ответил Гарри. — Это хорошо для тех, кто только начинает свой путь, но часто мешает тем, кто хочет идти дальше. У нас, например, до сих пор спорят, стоит ли преподавать беспалочковую магию на старших курсах, хотя во многих других странах это считается обязательной частью образования. — В Академии мы начинаем учить концентрации без палочки с третьего курса, — кивнула Катарина. — К выпуску студент должен уметь выполнять базовые заклинания без инструмента. Это спасает жизнь в ситуациях, когда палочка потеряна или сломана. — В Хогвартсе об этом даже не говорят вслух, — заметил Гарри. — Считается, что это слишком сложно для большинства. — А вы? — Катарина посмотрела на него с интересом. — Вы умеете?       Гарри чуть улыбнулся, не отвечая прямо. Вместо этого он едва заметным движением свободной руки заставил пламя одной из свечей на ближайшем столике чуть ярче вспыхнуть, а затем снова вернуться в прежнее состояние. Движение было настолько незаметным, что никто из гостей ничего не заметил, но Катарина, наблюдавшая за ним, приподняла бровь. — Впечатляет, — сказала она тихо. — И вы освоили это сами? — У меня были хорошие наставники, — повторил Гарри свой обычный ответ, и Катарина рассмеялась — негромко, но искренне. — Что ж, молодой человек, вы определённо тот человек, с которым стоит поддерживать знакомство. Я принимаю ваше приглашение в Певерелл-Кастл. И, надеюсь, когда вы решите посетить Прагу, вы дадите мне знать — я буду рада показать вам нашу академию. — Всенепременно, — ответил Гарри. — Я слышал, что библиотека Крови и Кристалла хранит уникальные тексты по ритуальной магии. Мне было бы интересно с ними познакомиться. — Тогда, — Катарина сделала последний поворот, и музыка начала стихать, — у нас есть о чём поговорить в следующий раз.       Она отпустила его руку и сделала лёгкий реверанс, который Гарри ответил поклоном. — Благодарю за танец, юный джентельмен. — Это мне стоит благодарить вас за компанию, — ответил Гарри. — И за интересный разговор.       Катарина улыбнулась и направилась обратно к Лундстрёму и Мюллеру, которые, судя по всему, с интересом наблюдали за их беседой. Гарри проводил её взглядом и только тогда заметил, что Лада, стоявшая неподалёку, смотрит на него с лёгким любопытством. — Вы сегодня популярны, наследник Поттер-Паверлл, — заметила она, когда он подошёл ближе. — Просто вечер удачный, — ответил Гарри. — А вы почему не танцуете? — Отдыхаю, — Лада чуть пожала плечами. — Думала, вы тоже предпочтёте передышку. — Передышка — это скучно, — Гарри протянул руку. — Наследница Серебрянская, позволите пригласить вас?       Лада посмотрела на него с лёгким удивлением, но приняла приглашение. — Думала, вы устали после всех этих разговоров и танцев, — заметила она, когда они закружились в вальсе. — Устать можно и в одиночестве, — ответил Гарри. — А в хорошей компании отдыхаешь даже во время танца.       Лада чуть улыбнулась — на мгновение, но искренне. — Вы умеете приятно удивить даму, — сказала Лада, и они закружились в новом танце.       Гарри лишь улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение последних часов окончательно отпускает. Танец был неторопливым, и они двигались в общем потоке пар, не пытаясь выделиться, но и не теряясь среди других. — Вы часто бываете на таких приёмах? — спросила Лада, когда они сделали очередной поворот. — Первый раз, если честно, — ответил Гарри. — В Певерелл-Кастле мы больше привыкли к тишине и книгам, чем к балам. — И как впечатления? — Интересный опыт, — он чуть усмехнулся. — Но не уверен, что хотел бы повторять его каждую неделю.       Лада кивнула, и в её глазах мелькнуло понимание: — Я тоже не любительница шумных приёмов. Но иногда бывает полезно напомнить миру о своём существовании. — Или познакомиться с теми, кто разделяет твои интересы, — добавил Гарри. — Сегодняшний вечер оказался неожиданно плодотворным в этом смысле. — Вы о магистрах из-за границы? — Лада приподняла бровь. — И о них тоже, — кивнул Гарри. — У каждого есть чему поучиться.       Музыка стихла, и они, сделав последний поворот, остановились. Лада отпустила его руку и сделала лёгкий реверанс. — Благодарю за танец, наследник Поттер-Паверлл. — Это мне стоит благодарить, наследница Серебрянская. — ответил Гарри, отвечая поклоном.       Они вернулись к столу, где уже собралась вся компания. Забини и Луна появились почти одновременно с ними, причём Блейз выглядел непривычно задумчивым, а Луна, напротив, сияла мягкой, безмятежной улыбкой. Нотт и Пэнси, закончившие свой танец чуть раньше, уже сидели на своих местах, оживлённо обсуждая что-то вполголоса. Драко, вернувшийся после танца с Пэнси, теперь разговаривал с отцом, который подошёл к их столу.       Люциус Малфой выглядел довольным — насколько вообще мог выглядеть довольным человек, привыкший скрывать эмоции за маской безупречной вежливости. Он коротко переговорил с каждым из присутствующих, поблагодарив за визит и выразив надежду увидеть их снова в будущем. Когда очередь дошла до Гарри, Люциус задержал на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных. — Наследник Поттер-Паверлл, — произнёс он негромко, так, чтобы слышали только они. — Благодарю за ваш подарок. Нарцисса была восхищена. Кристалл такого качества — редкость даже для наших коллекций. — Я рад, что он пришёлся по вкусу, — ответил Гарри. — Пусть служит на благо вашей семьи.       Люциус чуть склонил голову, принимая слова, и добавил почти шёпотом: — Надеюсь, мы сможем продолжить разговор в более спокойной обстановке. В ближайшее время. — Я всегда открыт для беседы, лорд Малфой, — ответил Гарри с тем же спокойным достоинством.       Люциус кивнул и отошёл, оставив компанию в покое. Тем временем зал постепенно пустел. Гости разъезжались — кто-то направлялся к каминам, где уже горел зелёный огонь, готовый перенести их в нужные точки, кто-то выходил на специальную аппарационную площадку в саду, где опытные маги могли исчезнуть с тихим хлопком, кто-то доставал порт-ключи — изящные безделушки, которые начинали светиться, стоило лишь коснуться их пальцами. — Пора и нам, — сказал Нотт, поднимаясь из-за стола. — Завтра рано вставать. — Договорились, — кивнул Гарри. — Я пришлю порт-ключи завтра в течение дня. Послезавтра встретимся в Певерелл-Кастле. — Жду с нетерпением, — Забини, который уже успел накинуть плащ, бросил короткий взгляд на Луну, потом на Гарри. — Надеюсь, твоя сестра не будет против столь шумной компании. — Лусия будет в восторге, — заверил его Гарри. — Она уже считает вас всех своими друзьями.       Забини чуть улыбнулся и направился к камину. Луна, прощаясь, обняла Гарри — легко, по-детски, но искренне. — Спасибо, что пригласил нас, — сказала она. — Это был чудесный вечер. — Спасибо, что пришли, — ответил Гарри. Лада, прощаясь, ограничилась коротким рукопожатием, но в её взгляде было больше тепла, чем обычно. — До послезавтра, Поттер. — До послезавтра.       Пэнси и Дафна ушли вместе с Ноттом, пожелав всем спокойной ночи. Драко задержался — он провожал гостей вместе с родителями и теперь, когда основные церемонии были завершены, подошёл к друзьям. — Хороший вечер, — сказал он, оглядывая почти пустой зал. — Лучше, чем я ожидал, — признал Гарри. — Кстати, Драко, я хотел спросить… как думаешь, Аэлин захочет присоединиться к нам послезавтра? В замке будет небольшая компания, только свои. Я думаю, ей было бы полезно отдохнуть от… всего этого. — он обвёл рукой зал, давая понять, что имеет в виду официальную часть.       Драко помолчал, и на его лице появилось выражение, которое Гарри научился читать за месяцы знакомства — смесь благодарности и осторожности. — Спасибо за приглашение, Поттер, — сказал он медленно. — Честно, я бы хотел, чтобы она поехала. Ей действительно нужно сменить обстановку, познакомиться с кем-то, кроме домашних учителей и целителей. Но… — он сделал паузу, подбирая слова, — это решение не только моё. Аэлин только недавно начала выходить в свет, и родители… они переживают за её здоровье. Всё-таки она была очень больна, и даже сейчас врачи рекомендуют избегать излишних нагрузок. — Я понимаю, — кивнул Гарри. — Передай моё приглашение лорду Малфою и леди Малфой. Если они согласятся — мы будем рады. Если нет — в другой раз. Твоя сестра, как и ты, всегда будете желанными гостями в моём доме.       Драко посмотрел на него с непривычной серьёзностью. — Спасибо, Поттер. Я передам.       Они обменялись коротким рукопожатием, и Драко направился к родителям, которые ждали его у выхода. Гарри остался у стола один — в зале уже не было никого, кроме слуг, бесшумно убирающих посуду и поправляющих скатерти.       Он прошёл к камину, где его уже ждал мистер Нортон. — Ваш порт-ключ, сэр, — дворецкий протянул ему небольшой серебряный диск, который слабо мерцал в полумраке. — Желаете воспользоваться камином или предпочтёте выйти на площадку? — Благодарю, — Гарри взял диск. — Пожалуй, я воспользуюсь камином. — Как пожелаете, сэр.       Гарри бросил последний взгляд на зал — пустые столы, приглушённый свет, далёкая музыка, которая, казалось, звучала где-то на грани слышимости. Вечер закончился.       Он шагнул в зелёное пламя и, назвав «Певерелл-Кастл», исчез.       

***

             Когда Гарри вышел в гостиной замка, часы показывали начало второго. Но в камине всё ещё горел огонь, а на диване, укрытая пледом, спала Лусия. Рядом с ней сидела Летиция, и при появлении Гарри костяная служанка подняла палец к губам. — Ждала вас, — прошептала она. — Не хотела ложиться, пока не узнает, как всё прошло.       Гарри тихо подошёл, опустился на корточки рядом с диваном. Лусия спала, прижимая к груди маленького плюшевого дракона, которого он ей когда-то сделал. На её лице была улыбка.       Он осторожно поправил сползший плед и прошептал: — Всё хорошо, сестрёнка. Всё прошло замечательно.       Лусия чуть шевельнулась во сне, но не проснулась. Гарри выпрямился, взял с кресла тёплый плед и, накинув его на плечи, поднялся к себе в башню.       В комнате было тихо, только озеро за окном мерцало в лунном свете. Он снял мантию, перчатки, кольца — четыре артефакта легли на прикроватный столик, тускло мерцая в полумраке.       Завтра нужно будет отправить порт-ключи. И подготовить замок к приёму гостей. И навестить Сириуса.       Гарри лёг, закрыл глаза и позволил себе расслабиться. День был долгим, но хорошим. Впереди были оставшиеся дни каникул, встреча с крёстным, приезд друзей в замок, новые открытия. С этими мыслями он улыбнулся и провалился в сон.