Отщепенка

На платформе 9¾ их уже ждали. Когда Кассандру стиснули в объятиях сразу шесть знакомых рук, она чуть не расплакалась. Соскучилась. Андромеда поцеловала её в щёки, Тед — в макушку, Дора — в лоб. — Ты опять выросла! — громко сказала сестра. — Мы же недавно были одинаковые, а ты уже выше стала, — сделала вид, что обиделась. — Ну не всё же тебе внешность менять, — фыркнула Кассандра и, заметив боковым зрением семью Гот, обернулась. — Здравствуйте! Родители Калеба были очень красивыми людьми — стройными, светлоглазыми, с правильными чертами лица и пышными волосами. Мама Калеба была блондинкой, но, в отличие от Нарциссы, не казалась отстранённо-холодной. Папа был тёмно-русым. Оба были заметно старше Андромеды и Теда, но возраст им даже шёл. Брат Калеба выглядел как его взрослая версия. Казалось, ещё несколько лет, и их будут путать даже близкие. — Здравствуйте, — семейство Гот дружно кивнуло и Кассандре, и Тонксам. — Познакомьтесь, — сказал Калеб, обратившись к семье, — это Кассандра Лестрейндж, мы учимся на одном факультете, только Кассандра на первом курсе. Я — Калеб Гот, учусь на третьем курсе Рейвенкло, — представился уже для Тонксов. Отец Калеба кивнул: — Очень приятно. Оскар, моя жена — Ингрид, наш старший сын — Лукас, — акцент у него был ещё более выраженным, чем у младшего сына. — Взаимно. Эдвард Тонкс. — Андромеда. — Тонкс. То есть Дора. В смысле Нимфадора, — сестра честно пыталась держать лицо, когда выговаривала собственное имя, но, судя по озадаченным лицам собеседников, это не очень удалось. Или же озадаченность была вызвана чем-то другим. Например, разными фамилиями. «Надо сказать Калебу, чтобы он им объяснил. Только непонятно, как это объяснять».

***

Андромеда и Тед стали заниматься обедом, а сёстры разошлись по комнатам. Едва Кассандра оказалась у себя, как в горле перехватило. Эти светло-голубые стены, обои на которые поклеили специально по её просьбе. Цветы на подоконнике, разросшиеся за несколько месяцев. Её любимое одеяло в цветочек. Мягкий серый ковёр, в котором утопают ноги. Слёзы каскадом хлынули. Их было так много, что девочка не успевала дышать. Она пыталась быть тише, но Дора услышала и прибежала. — Котёночек, что случилось? — перепугалась она и прижала Кассандру к себе. — Что-то болит? Кто-то обидел? — стала укачивать, что, учитывая почти одинаковый рост сестёр, выглядело странно. — Я их всех превращу в корм для гусей, ты только скажи! Кассандра засмеялась сквозь слёзы, но это было похоже на истерику. Шум донёсся и до кухни, поэтому Андромеда и Тед трансгрессировали прямо в комнату. — Что случилось??? Дора пожала плечами. Кассандра продолжала рыдать.

***

Когда младшая дочка стала успокаиваться, Андромеда усадила её на кровать и протянула ей кружку с тёплым чаем. Судя по запаху, в него были добавлены какие-то травы. Вероятно — успокаивающие. Родители сели на кровать справа и слева от Кассандры. Дора заняла стул. Тед дождался, когда девочка всё выпьет, и мягко поинтересовался: — Милая, что случилось? Она рассказала всё, даже то, о чём уже писала. О том, что в Хогвартсе есть фестралы и она их видит, хотя не должна. Об общей реакции студентов на неё. О поведении Лайзы. О Малфое и его свите. О Снейпе, Дамблдоре и том, как однокурсники её игнорируют. О том, что ужасно устала, а трансфигурация ей так и поддалась. — Я точно превращу их в корм для гусей, — констатировала Дора. Кассандра приподняла уголки губ: — Тебя отчислят из аврората. — Ну и пусть! Никто не смеет тебя обижать! — Тебя посадят в Азкабан. — Пусть сперва поймают, — сестра хмыкнула. Способности метаморфомага делали её практически неуязвимой. Она могла полностью изменить внешность или даже превратиться в животное. Так что поймать её могли, только если бы Дора сама захотела. Впрочем, даже в этом случае из Азкабана она бы сбежала, просто уменьшившись в размерах и протиснувшись сквозь решётку. Андромеда покачала головой и прижала Кассандру к себе: — Кэссиди, ты ни в чём не виновата. Думаю, ты и сама это понимаешь, поэтому так реагируешь. Мне тоже было ужасно обидно, когда ко мне так относились. Андромеда знала, о чём говорила: когда на старших курсах она окончательно отказалась от идеалов чистой крови, от неё отказалась не только семья, но и почти весь факультет. Кассандра тоже об этом помнила: — Как ты справлялась? — У меня были друзья с других факультетов, — Андромеда улыбнулась мужу и поймала улыбку в ответ. Тед кивнул: — Людям свойственно ошибаться и делать плохие вещи. Но это характеризует их самих, а не тебя, — взял девочку за руку и сжал её ладошку. — Всегда будут те, кто таких поступков не совершает. Возможно, их меньше, но они есть. Тот же Калеб. Вы же общаетесь? — Да. Но Калеб — это отдельная история. — Почему? — в три голоса спросили её. — У него дед сотрудничал с фашистами. Дора подавилась воздухом: — В смысле? — В прямом. Семья Калеба из Норвегии. Во времена Гитлера Норвегию оккупировали. Дед и папа Калеба — немцы, язык знали. Папа Калеба был маленьким, а деда заставили сотрудничать, иначе угрожали убить его семью. Повисла звонкая тишина, и стало слышно, как на улице шумит ветер. — У него не было выбора, — через несколько минут озвучил Тед. — Тоже так думаю, — отозвалась Кассандра. — Но Калеб может меня понять. Мне кажется, он поэтому стал со мной общаться. Хотя Калеб хороший. Просто, — задумалась, пытаясь, как лучше объяснить. — Не хочу, чтобы со мной общались по этой причине. Из жалости, — дёрнула плечами. — Но он же не только по этой? — уточнила Андромеда. — Сейчас нет. Наверное. Но всё равно. Дора встрепенулась: — Подожди! Но ты же писала, что общаешься с девочкой из Гриффиндора! Как её?.. Имя ещё более заковыристое, чем моё. — Гермиона Грейнджер. — Вот! — сестра торжественно подняла указательный палец перед собой. — Да, другой факультет, зато вы точно не успеете друг другу надоесть. Кассандра кивнула: — Гермиона хорошая и очень умная. Лучше всех нас учится, хотя до лета даже не знала о существовании магии. Но она больше общается с Роном и Гарри, они вместе учатся. — Каким Гарри? — насторожилась Андромеда. — Тем самым. И Роном Уизли. — Братом Чарли? — спросила Дора. — Угу. — А как Гарри и Рон к тебе относятся? — поинтересовался Тед. Девочка усмехнулась: — Не поверите: лучше, чем остальные. Я для них подарки просила. И для Калеба. — Вот видишь, — вновь воодушевилась Дора. — Есть хорошие ребята, и их не так мало. Но мне бы тоже было неприятно, если бы однокурсники так себя вели. От Хаффлпаффа вообще не ожидала. Как их туда Шляпа распределила? Вопрос был явно риторическим, но Кассандра всё равно не удержалась: — Остальные факультеты ещё злее. — Дочь, — позвал её Тед. Девочка посмотрела на него. — Твои однокурсники неправы. Снейп тем более. Если не хочешь, можешь не возвращаться в Хогвартс. У Кассандры глаза на лоб полезли. — А учиться как? — В следующем году заново поступишь, но уже в Шармбатон. Пусть снова первый курс, но это же лучше, чем терпеть. — Я же не знаю французского, — совсем растерялась она и глянула на Андромеду. Та, судя по всему, была солидарна с мужем, и его слова для неё удивлением не стали. — Туда поступают не только из Франции, поэтому для всех иностранцев параллельно преподают язык, и весьма неплохо, насколько я слышал. В Хогвартсе тоже такое практикуют, но к нам иностранцев меньше едет, поэтому языковые курсы нужны редко. Андромеда мягко улыбнулась: — Если уж ты с латынью справилась, то и французский осилишь. Я уверена. — Латыни меня вы учили. — Вот именно. Мы не учителя, наверняка что-то делали неправильно. Но тебе это не помешало. Кассандра скривила губы: — Макгонагалл — учитель, причём хороший, но мне не помогло. — Трансфигурация — самый сложный предмет, — напомнила Дора. — Он почти ни у кого долго не получается. Это нормально. Девочка совсем растерялась: — Я… не знаю. — Тебя никто не торопит, — Андромеда поцеловала её в лоб. — Ты можешь вернуться в Хогвартс. Если поймёшь, что тебе там не нравится — хоть сейчас, хоть через год, хоть через три, — просто скажи нам. Мы всё решим. У Кассандры задрожали губы. — Я… я вас так люблю, — тихо сказала она. Дора встала со стула, приблизилась, и трое Тонксов обняли девочку со всех сторон. Снова столь же крепко, как недавно на вокзале. Потом они обсудили фестралов. Родители были в шоке, причём непонятно, от чего больше — от того, что такие опасные создания живут на территории Хогвартса, или от того, что Кассандра их видит. — Некоторые решения Дамблдора я абсолютно не понимаю, — вздохнула Андромеда. — Мы даже не догадывались, что они там есть, — поддакнул Тед. — Хотя, возможно, в наше время их и не было. Дора отнеслась спокойнее: — Я слышала что-то такое…. — И не сказала?! — возмутилась Андромеда. — Что я скажу? Слухи ходили — так в Хогвартсе всегда миллион слухов. Никого не сожрали и не покусали, а я сама фестралов не видела, — сестра посмотрела на Кассандру. — Ты точно не знаешь, почему их видишь? Девочка угрюмо кивнула: — Угу. Я думаю, — проглотила ком в горле, — я… ну, я же про Лайзу рассказывала, — сбилась, но заставила себя продолжить. — Она говорила, что… Беллатриса и Родольфус убили её родителей…. Я, — оборвала саму себя. — Думаешь, ты это видела? — тихо спросил Тед. Получил кивок и стал размышлять. — Но ты же сама говорила, что твоей соседке всё рассказала бабушка. Значит, она в тот момент была рядом, скорее всего, в своём доме, а не у Лестрейнджей или Малфоев, где была ты. Андромеда добавила: — Беллатриса и Родольфус не стали бы тащить трёх человек к себе домой, чтобы убить двоих из них — это просто нелогично. Тем более что родители Лайзы не были ни мракоборцами, ни членами Ордена, насколько я понимаю. Вообще никто не знал, что их убили, ещё и таким образом. Кассандра застыла с открытым ртом — такая простая мысль ей в голову не приходила. Она выдохнула и почувствовала, как с этим движением с плеч упало что-то тяжёлое. — Спасибо, — и услышала, как заурчало в животе. Услышали это и остальные. — Пойдёмте есть, я отрицаю голодовку, — заявила Дора.