А если я сойду с ума?

Если уж жизнь, издевательски подкидывая шанс выбраться из полной задницы, дарует его в обличье, не вызывающем ничего, кроме горького смеха, — абсурдно нелепое, до дрожи рискованное и шаткое, как гнилая доска под ногами висельника, — то, пока не попробуешь, никогда не узнаешь, какие еще петли судьба приготовила за ближайшим поворотом. Методично постукивая набойками на новых туфлях, Мелисса шла по коридору, неотступно следуя за рыжеволосой девушкой. Наконец-то приняв душ с почти болезненным наслаждением, смыв с себя липкую грязь Аркхема, и переодевшись в приличную одежду, она позволила себе расслабить плечи, чтобы подумать о других проблемах по мере их поступления. Разглядывая с нескрываемым, почти циничным интересом интерьер комнат, через которые они проходили, девушка сделала вывод: Джокер был падок на побрякушки. На стенах, то и дело сменяя друг друга, висели несуразные картины с искаженными лицами, чучела животных с пустыми глазницами, но больше всего бросалось в глаза оружие — от простых кухонных ножей, все еще хранивших бурые разводы, до пушек крупного калибра, нацеленных в никуда. Всему этому комизма добавляло то, что она находилась в логове Джокера, которое полиция Готэма искал годами. И вот теперь Мелисса, судорожно сжимая подол черной рубашки, спокойно шла по этим проклятым коридорам, словно приглашенная гостья, покорно ожидая своей дальнейшей судьбы. Внутри нее, где-то глубоко, за ребрами, пульсировало тревожное предчувствие: приключений будет много, каждое — безумнее и незабываемее предыдущего. Сжав подол так, что побелели костяшки, Мелисса шагнула в просторный холл, освещенный мутным желтым светом. Джокер уже ждал её. И не он один. Многие из его прихвостней, чудом оставшихся на свободе после его ареста, пришли поглазеть на ту, кого сам Джокер вытащил из психушки. Разноликая группа — не более десятка человек — собралась в холле, бесшумно растекшись вдоль стен и заняв самые выгодные места для обзора. В центре, словно на подмостках бродячего цирка, стоял сам хозяин этого вертепа. Одет он был все так же безупречно небрежно: только без пиджака, а рукава рубашки, аккуратно закатанные до локтей, открывали жилистые, покрытые хаотичной вязью татуировок руки. В правой руке, поигрывая им, словно дирижерской палочкой, он держал пистолет, направленный дулом в затылок сидящему рядом на коленях человеку. Судя по изорванной одежде, это был мужчина. Лицо его скрывал серый холщовый мешок с проступающими влажными пятнами, и о возрасте можно было только догадываться. — Детка, — сладко, почти мурлыча, протянул Джокер, когда Мелисса, переступив порог, замерла под светом софитов. Все взгляды, будто стая голодных псов, тут же обратились на нее. — Ты как раз вовремя. Опоздания я не люблю. Стараясь игнорировать неприятные, липкие взгляды, ползающие по ее фигуре, она прошла в центр комнаты, остановившись в нескольких шагах от Джокера. Рыжуля, что сопровождала ее, осталась позади, бесшумно растворившись в группке парней у стены. — Что происходит? — спросила Мелисса, оценивающе взглянув на жертву, которая скулила, не переставая дергаться. Подойдя вплотную и встав за спиной, Джокер одной рукой протянул ей пистолет, а второй, медленно очерчивая линию плеч, не касаясь, но заставляя каждую клеточку кожи кричать от напряжения, ответил, дыша ей в ухо: — Твое первое задание, детка. — Голос, низкий и вкрадчивый, прозвучал у самой барабанной перепонки, заставляя кожу покрыться крупными мурашками. — Что?! — Мелисса резко повернула голову, озадаченно и зло уставившись на Джокера. На его безупречно бледном, будто фарфоровом, лице давно застыла улыбка, не предвещающая ничего, кроме жажды крови. — Ты шутишь? — Зрители жаждут шоу! — воскликнул он, театрально раскинув руки. Вновь ткнув рукояткой пистолета по ее напряженной руке, он указал на жертву. — Один выстрел. Всего лишь. Не сложно. — Я не цирковая обезьянка, — отрезала Мелисса, чувствуя, как десятки чужих взглядов впиваются в спину, прожигая одежду. Ее собственный взор, устремленный на Джокера, был полон стали и едва скрываемого раздражения. — Если я говорю — ты будешь тем, кем надо, — уже с нарастающим напором, почти рыча, проговорил Джокер, вложив теплую еще от его ладони рукоять в ее ладонь. Он развернул девушку за плечи к сидящему на коленях мужчине. Тот, учуяв запах оружия, задергался сильнее, издавая мычание. — А теперь стреляй, — прошептал Джокер ей на ухо, и в этом шепоте зазвенела сталь. — Если не хочешь оказаться на его месте. Перехватив пистолет поудобнее, чувствуя шершавую рукоять, идеально легшую в ладонь, Мелисса направила дуло на человека. Оружие словно стало продолжением ее руки, выстраивая одну ровную, смертоносную линию от плеча до цели. В комнате воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипами жертвы. Глубокий вдох. Выдох. Мелисса нажала на спуск. Возникшую на долю секунды нереальную тишину разорвал громкий, хлесткий выстрел. Человек дернулся, словно от удара током, и упал на бок, забившись в агонии. Серый холщовый мешок начал быстро пропитываться кровью, которая, густея, потекла на старый, заляпанный паркет, собираясь в маленькую лужицу. — Умничка! — Джокер театрально, с издевательским восторгом захлопал в ладоши, и его люди поддержали его нервными смешками. Он уже собирался повернуться к своим людям, чтобы бросить очередную фразу, как вдруг раздался сухой, металлический звук взведенного затвора. Джокер замер. Вернув внимание обратно на девушку, он обнаружил дуло пистолета практически у своего лба. Мелисса стояла все там же, ни шагу назад, уверенно держа оружие на вытянутой руке. В ее глазах плясало безумие, почти равное его собственному. — Только не говори, что там был один патрон, — медленно произнесла она, склонив голову набок — точь-в-точь как это делал он сам. Зеваки отлипли от стен и, зашуршав одеждой, двинулись вперед, обнажая зубы в угрожающих оскалах. Но Джокер, даже не моргнув, плавно поднял руку, жестом останавливая их. Все замерли, превратившись в статуи. — Так проверь, — спокойно, почти скучающе предложил мужчина, словно каждый день просыпался с пистолетом у виска. — Или... не хватит смелости? Ай-яй-яй. Дернув рукой в сторону, даже не целясь, Мелисса выстрелила. Пуля, вылетев с тем же оглушительным, хлестким звуком, обожгла край его уха, содрав тонкую полоску кожи, и с противным визгом вонзилась в стену аккурат между двумя побледневшими головорезами. Те шарахнулись в стороны, как кегли. В холле воцарилась мертвая, звенящая тишина. Все замерли, не дыша, в ожидании кровавой развязки. Однако Мелисса, не повышая голоса, плавно, почти грациозно подошла к Джокеру вплотную и, прижав горячий ствол к его груди прямо напротив сердца, прошептала, глядя в его расширившиеся зрачки: — Я — не цирковая обезьянка. Хочешь проверить меня — проверяй. Но без лишних глаз. Резким движением вложив пистолет ему в руку рукояткой вперед, она развернулась на каблуках и, чеканя шаг, направилась к выходу, не оглядываясь. За спиной повисло напряжение, готовое взорваться. Мелисса вышла из комнаты, оставив всех пребывать в состоянии шока и неверия. Один Джокер остался стоять посреди холла, опустив взгляд на пистолет в своей руке. Проведя пальцем по еще теплому дулу, он тихо, с нарастающей хрипотцой засмеялся. Сначала смех был едва слышен, затем он заполнил собой всю комнату, отражаясь от стен истерическим эхо. Все складывалось интереснее и интереснее.