А если я сойду с ума?

Признаться, по правде, Мелисса не так представляла себе жизнь в логове главного злодея Готэма. Мало того, что за ней по пятам, словно привязанная тень, следовала та рыжеволосая девчушка, так еще и относились к ней как к фарфоровой кукле, боясь лишний раз дотронуться или сказать резкость. Члены банды, избегая её напряжённого взгляда, говорили с ней неохотно и отрывисто, а всё необходимое она узнавала либо от девчушки, либо лично от Джокера, который, к её удивлению, проводил в её обществе подозрительно много времени. Хоть какая-то компания, конечно, была хороша — не позволяла окончательно сойти с ума, вращаясь в этом безумном цирке, — но такое пристальное внимание заставляло напрягаться. Однако Мелисса, пересилив себя, привыкла к эпатажному мужчине и, научившись читать его настроение по малейшему изгибу губ, получила удивительную привилегию звать его «Джеем». Этим правом, как она догадывалась, не владел больше никто в Готэме. — Мел, детка, встреть гостя, — негромко бросил Джокер, с наслаждением затушив сигару о край хрустальной пепельницы и параллельно поправляя манжету рубашки. Мелисса, нехотя открыв глаза, отлипая от мягкой кожи дивана, грациозно поднялась и, бесшумно ступая на высоких каблуках, скрылась за тяжелой портьерой VIP-зоны. Спустя минуту, показавшуюся гостю вечностью, она вернулась, ведя за собой мужчину в строгом, но уже помятом костюме. Тот то и дело оглядывался, будто ожидая удара из темноты. — Присаживайтесь, — указав рукой на противоположный диван, обтянутый чёрной кожей, Мелисса обошла стол и замерла за спиной Джокера, сложив руки на груди. Комната утопала в роскоши, больше напоминающей усыпальницу. Золотые подвесы на стенах мерцали в полумраке, отражаясь в зеркальной столешнице, пахло дорогим алкоголем, табаком и терпким мужским парфюмом. На диване, раскинувшись с вальяжностью сытого хищника, восседал Джей. Белая рубашка, расстёгнутая до середины груди, открывала бледную кожу с рисунком татуировок. Чёрные брюки, золотые туфли, на бедре — кобура, а рядом, прислонённая к подлокотнику, лежала трость с острым, как бритва, наконечником. Кольца и цепи блестели при каждом его движении, бросая зайчики в испуганное лицо визитёра. Мелисса, одетая в короткое чёрное платье в пайетках на тонких бретелях, возвышалась за ним молчаливым изваянием. Там, под тканью, к бедру был пристёгнут компактный пистолет и небольшой нож. Волнистые локоны, переливаясь медью в приглушённом свете, спадали на обнажённые плечи, а туфли на каблуке делали её ещё выше, заставляя гостя чувствовать себя загнанным зверьком. Гость, не решаясь сесть глубоко, замер на краю дивана. Каждый мускул его тела был напряжён до предела: он явно ощущал опасность, исходящую от этих двоих — от надменного, улыбающегося безумца и его холодной тени. — Джокер... — начал он, сглотнув вязкую слюну. — Что насчёт поставки? Мы привезли, как договаривались. Джокер, не торопясь с ответом, надменно прошёлся по фигуре гостя ленивым взглядом, задержавшись на дрожащих пальцах. В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов. Затем, не говоря ни слова, он едва заметно махнул девушке. Мелисса, наклонившись так, что край платья опасно скользнул вверх, достала из-под стола пакет с белым порошком и, небрежно кинув его на зеркальную поверхность, отступила назад. — Что это? — голос Джокера разрезал тишину. — Джокер, это наш товар, чистейший, — затараторил мужчина, пытаясь улыбнуться. — Лучший в Го— — Я спрашиваю, что это за дерьмо⁈ — резко перебив его, Джокер с тихим рыком подался вперёд, и в тот же миг его рука, описав дугу, с силой воткнула нож прямо в упаковку. Белая пыль с шипением высыпалась на стол, разлетаясь едким облаком. — Ты считаешь меня за идиота, втюхивая эту хрень? — прорычал он, оскалив зубы в неестественно широкой улыбке. — Но, но, но... это, — заикаясь, гость попытался подняться, но его заставил замереть сухой щелчок взведённого курка у виска. Мелисса, бесшумно скользнув вперёд, стояла теперь с вытянутым пистолетом, касаясь дулом вспотевшей кожи мужчины. Не спеша, словно у неё была целая вечность, она элегантно поправила выбившуюся прядь волос и, наклонившись к самому его уху, томно выдохнула: — Ешь. Страх в глазах гостя, расширенных до предела, было видно даже в тяжёлом полумраке клуба. Он понял свою ошибку слишком поздно. Связываться с Джокером было ошибкой, а пытаться продать ему некачественный товар — самоубийством. — Ну, чего застыл? Я не люблю повторять дважды, — Джокер откинулся на спинку дивана, закинув ногу на ногу и поигрывая тростью. Мужчина, дрожа всем телом, медленно опустился на колени, не решаясь убрать голову от пистолета. Он посмотрел на Мелиссу, ища пощады, но встретил лишь ледяной, изучающий взгляд, словно она решала, насколько эффектно будет смотреться его кровь на белом порошке. — Д-д-д... — зубы его клацали, как кастаньеты. — Если ты сейчас же не начнёшь, — устало вздохнула Мелисса, не убирая оружия, — я прострелю тебе колено, и ты будешь есть лёжа. Честно говоря, мне надоело ждать. Услышав это, Джокер издал низкий, хриплый смех — тот самый смех, от которого у здоровых людей стынет кровь. — Слышал, приятель? Она у нас нетерпеливая. — Он подался вперёд, опираясь на трость. — Знаешь, я ведь хотел просто отрезать тебе пальцы. По одному. Но Мел... она художник, — он кивнул на девушку. — Она предложила инсталляцию. Гость, судорожно вздохнув, ткнулся лицом в стол, слизывая горькую отраву. Слёзы смешались с пудрой, когда он, давясь и кашляя, принялся выполнять приказ, чувствуя, как немеет язык. Мелисса, щёлкнув предохранителем, убрала пистолет обратно в кобуру на бедре и, обойдя корчащегося мужчину, мягко опустилась на подлокотник дивана рядом с Джокером, почти касаясь его плеча. — Он умрёт? — спросила она буднично, наблюдая за тем, как гость хватает ртом воздух. — Конечно, детка, — ласково ответил Джокер, погладив наконечник трости кончиками пальцев, покрытых татуировками. — Но не здесь. Не так быстро. — Он щёлкнул пальцами, и из тени, словно материализовавшись, вышли двое громил в масках. — Отведите его в подсобку. И передайте Фросту, чтобы нашёл этого идиота, который дал ему этот товар. Мужчину, не способного уже сопротивляться, волоком утащили в темноту, оставляя на зеркальном полу грязные разводы. В комнате снова стало тихо. Мелисса почувствовала, как накатившая было дрожь в коленях улеглась, сменившись глухой усталостью. Она, наконец, перевела дыхание и откинула волосы назад, проводя дрожащими пальцами по нагретой шее. Адреналин, бурливший в крови ещё минуту назад, медленно отпускал, оставляя после себя странную пустоту и звон в ушах. Джокер, не сводя с неё внимательного взгляда, потянулся к столику, где в ведёрке со льдом томилась бутылка дорогого шампанского. С глухим хлопком, разорвавшим тишину, пробка вылетела в потолок, и он, не торопясь, разлил янтарную жидкость по двум тонким бокалам. Пузырьки лениво поднимались вверх, лопаясь у края хрусталя. — Детка, — его голос, низкий и вкрадчивый, скользнул по её напряжённым плечам, заставляя невольно вздрогнуть. Джей протянул ей бокал, удерживая его кончиками пальцев, унизанных кольцами. Мелисса, сделав паузу, с вызовом посмотрела на него, затем приняла алкоголь, чувствуя прохладную влагу на подушечках пальцев. — За удачную сделку? — саркастически бросила девушка, приподнимая бокал в насмешливом тосте. В её голосе сквозила горечь — та самая, что остаётся после каждого такого «представления». Джокер, напротив, медленно покачал головой, не сводя с неё своих, почти светящихся в полумраке глаз. Он поднёс свой бокал к губам, но пить не спешил. Вместо этого, растягивая каждое слово, словно смакуя его, произнёс: — За тебя, детка. И сделал глоток, не отрывая от неё прожигающего взгляда. А затем его губы растянулись в улыбке. Не в той жуткой, хищной гримасе, которую Мелисса привыкла видеть, когда Джокер смотрел на врагов. Нет. Эта была другой — почти тёплой, почти человеческой, от чего сердце девушки неожиданно замерло, пропустив удар, а затем забилось где-то в горле, сбивая дыхание. Она заставила себя сделать глоток. Шампанское обожгло горло, показавшись невыносимо сладким и терпким одновременно. Мелисса опустила бокал, заметив, как дрожит её собственная рука.