Моё по праву

Мелодичный и искренний смех пронзил Версо, как точно нацеленный клинок. Тот самый смех, которым она одаривала лишь самых близких. Который он никогда не слышал от нее в адрес посторонних мужчин. Версо обернулся на звук и увидел ее. Алисия сидела у камина, слегка наклонившись вперед, локти на коленях, ее глаза сияли. Рядом сидел юноша, с ясным лицом и застенчивой улыбкой. Если Версо правильно помнил, звали его Клод. Юноша говорил быстро, иногда эмоционально размахивая руками, а Алисия — чертовски легко — отвечала ему, наклоняясь ближе, будто доверяла тайну. Весро почувствовал, как у него сводит челюсть. «Чего он вообще добивается…» Версо не слышал ничего вокруг — звуки слились в единый белый шум, будто он находился под водой. Но видел все: как этот Клод смотрит на Алисию дольше, чем позволяют приличия; как она слегка прикусывает свою губу, слушая; как пряди ее медно-рыжих волос падают ей на плечи и мальчишка почти любуется ими. И поверх всего — легкий румянец на щеках Алисии. Румянец, который можно было видеть только Версо. Версо подошел ближе. Медленно, словно хищник, готовый к нападению. — О чем это вы тут так оживленно беседуете? — его вопрос прозвучал мягко, но глаза оставались холодными. Юный художник оживился: — Я рассказывал Алисии о новой технике работы с пастелью. Вчера маэстро Ренуар… — Ах, раз уж речь о Ренуаре, — перебил Версо, — Алисия может поведать куда более интересную историю. Он положил руку ей на плечо в вежливом жесте, но пальцы надавили сильнее, чем требовалось. Алисия едва заметно напряглась. — Какую историю? — спросил юноша. Версо улыбнулся в ответ. Холодно, даже гадко. — О том, как она однажды испортила полотно маэстро. Алисия резко вскинула голову: — Версо! На ее возглас несколько гостей дома повернули головы, замолкая. А Версо продолжил, не обращая на нее внимания, словно она была украшением декора. — Да-да. Прямо перед важной выставкой. Я бы никогда не поверил, если бы не увидел собственными глазами. Алисия вспыхнула и уже открыла рот, чтобы возразить, но Версо снова сжал ее плечо, предупреждая — не вмешивайся. И она проглотив воздух, опустила глаза. — Она уже не была совсем маленькой, когда совершил сей «подвиг», — голос Версо звучал почти нежно. — Решила, что раз маэстро пишет буквально всем, то и она может. Взяла кисть, обмакнула в гуашь и провела полоску по готовому пейзажу. Ярко-красную, как кровоподтек. В зале раздался нервный смешок, кто-то качнул головой. Алисия смотрела прямо перед собой, не моргая. Ее пунцовые щеки выделялись на бледном личике. Версо видел это и довольно продолжал: — Ренуар был в восторге, разумеет. Сказал, что картина стала «живее». Он позволил ей добавить еще пару мазков… чтобы спасти ситуацию. А потом целую ночь пытался исправить это чудо детского творчества. Смех прошелся по залу. И юный художник — черт бы его побрал — тоже улыбнулся. С теплотой. С каким-то почти … восхищением? Версо почувствовал, как в груди что-то хрустнуло. Он наклонился ближе к Алисии, и почти касаясь ее уха, тихо, незаметно сказал: — Тебе идет красный, знаешь? Она резко повернула голову, в глазах читалась обида. — Зачем ты это сказал? — Потому что правда никогда не вредит, — громко для всех ответил Версо. Но внутри него, как горячая смола, расползалась ревность. Она делала его уязвимым и яростным одновременно, и Версо ненавидел это чувство, но еще сильнее — то, что оно показывало, как глубоко ему не все равно. Юноша вежливо рассмеялся: — Не думаю, что это такой уж страшный проступок… Думаю, маэстро был тронут, что вы хотели ему помочь. Алисия тихо выдохнула, пытаясь вернуть достоинство. Версо посмотрел на юношу так, будто прикидывал, насколько легко было бы вышвырнуть его из окна. — О, она всегда хочет помочь, — согласился он. — Иногда даже слишком рьяно. Алисия резко встала и прошептала Версо чуть слышно: — Мы поговорим. Сейчас же. Он слегка склонил голову в вежливом, почти покорном жесте, но глаза оставались холодными. — Конечно, Алисия. Я к твоим услугам.

*****

Алисия захлопнула дверь своей комнаты так резко, что стоявшие у стены на полке книги опасно задрожали, рискуя упасть. — Ты… — дрогнувшим голосом начала она. — Ты не имел права говорить такое при всех. — А ты не имела права улыбаться какому-то мальчишке так, словно ты не наследница знатной семьи, а портовая шлюшка, — ядовито выплюнул Версо. — Он был просто вежлив! Как ты смеешь?! — она резко подскочила к нему и вскинула руку, намереваясь ударить. Версо легко поймал ее тонкое запястье прежде, чем она коснулась его щеки. — Осторожнее, — сказал он тихо. — Ты не знаешь, насколько я зол. Он шагнул ближе, не давая ей возможности попятиться или высвободить руку. Ей не оставалось выбора, кроме как последовать за ним. Версо остановился у большого зеркала возле ее платяного шкафа, заставляя ее стать перед ним. — Посмотри, — прошептал он ей на ухо. Его дыхание горячей волной прошло по ее коже. — Вот так ты хотела бы стоять перед ним? Его темный силуэт возвышался над ней, притягательный до боли. Он словно вытеснил все остальное пространство из ее поля зрения. — Пусти, — выдохнула она, но уже без прежней уверенности в голосе. Версо наклонился ближе, коснулся губами ее волос, медленно, с наслаждением вдохнул запах. — Нет, — сказала его тень в зеркале. — Смотри, Алисия. Его ладонь скользнула по ее точеной талии, поднимаясь по линии ребер, и остановилась под грудью. Он ощущал, как она дрожит от каждого его прикосновения. — Вот так? — низко спросил он. — Ты бы позволила ему прикасаться к себе? — Версо… — дернулась она. Он чувствовал, как колотится ее сердце. — В доме гости… Ее слабый протест был встречен его легкой улыбкой. Мучительно неторопливо он расстегнул пуговички на ее блузке. — Разве это нас когда-либо останавливало? — спросил он, касаясь губами ее шеи. Сначала едва ощутимо, затем сильнее, прикусывая чувствительную кожу. Он видел, как сжались ее губы, сдерживая бушующие внутри возмущение и стыд. Его ладонь скользнула под комбинацию и обхватила её грудь — не нежно, нет, с жадной уверенностью, будто он требовал ответа у её тела. В зеркале было видно, как подрагивают её плечи. Он потянул комбинацию вниз, и ее маленькая грудь с розовыми торчащими сосками оказалась на виду, подчеркнутая кружевом. Его ладонь опустилась ниже, скользнула по бедру. Пальцы провели по ткани между ее бедер, так осторожно, словно он хотел показать, что может свести ее с ума не грубостью, а нежностью. Алисия попыталась выдохнуть протест, но получился тихий, предательский звук, больше похожий на стон. — Не смей… — сорвалось у неё. — Почему? — он склонился к её шее, губы едва-едва касались кожи. — Ведь это то, что делает тебя такой… послушной. Алисия дернулась и попыталась отвернуться, зажмурив глаза. — Открой и смотри, — твердо сказал Версо голосом, не терпящим возражений, сжимая ее бедро. — Версо… пожалуйста… — отчаянно попросила она. Он замер. Алисия редко просила, еще реже умоляла, даже, когда он был с ней груб. Ее внезапная капитуляция казалась подозрительной, но такой желанной, такой необходимой им обоим, что Версо решил подумать о ее мотивах позднее. Когда его член не будет упираться ей в поясницу. Он повернул её лицо у себе за подбородок — наконец позволил ей увидеть его глаза не в зеркале, а прямо — близко, опасно близко. С каждым рваным вдохом обнаженная грудь Алисии поднималась и опускалась. Она смотрела на него с откровенным желанием, с чистой потребностью. И когда он склонился над ней, она приоткрыла рот, ожидая почувствовать его губы. Но Версо застыл в нескольких миллиметрах от нее, а она не попыталась потянуться к нему сама. Версо посмотрел на неё так, будто она принадлежала ему по праву. И тихо, очень спокойно сказал: — Снимай юбку, Алисия, — он так и не поцеловал ее, лишь мазнул губами по щеке, наклоняясь к ее уху. — И бельё тоже. У неё дрожали пальцы, когда она расстёгивала крючки сбоку. Когда ткань мягко сползла вниз по ногам, Алисия осталась практически голой, уязвимой и разоблаченной. Она стояла перед ним — в распахнутой блузке и тонкой комбинации, что едва доходила ей до середины бедер. Она не пыталась закрываться руками, боясь признать свою слабость. Версо отбросил ее одежду в сторону и вернулся к ней, как волна, приближающаяся, чтобы накрыть. — Помни, — он поставил ладонь ей на живот, едва касаясь, — ты должна смотреть. Ее щеки пылали прекрасным румянцем, когда она едва кивнула. Он легко повел рукой вниз, прошелся по внутренней стороне бедра и выше, чувствуя ее влагу на коже, пока не прикоснулся к ее центру, так что с ее приоткрытых губ слетел жалобный всхлип. Его пальцы раздвинули влажные складки, легко надавливая на ее клитор . Алисия прижалась к нему спиной, будто искала спасения там, где была только погибель. И эту секунду он ждал. — Скажи, чего ты хочешь, — с хрипотцой произнёс он у её уха. — Хочешь большего? Тогда попроси. — Пожалуйста… — почти беззвучно пролепетала она. Версо не двигался, так и застыв с рукой между ее ног. — Громче, Алисия. Она дрожала. Версо знал, что ее разрывает от попранной гордости и обиды, но ее готовность сломаться для него поражала и восхищала. — Пожалуйста… — чуть громче. — Версо… я хочу… Она не смогла договорить. Но он понял всё. Его ладонь скользнула глубже, и, несмотря на ее странную податливость, сейчас Версо решил не нежничать — сразу два пальца скользнули в нее, с трудом из-за привычной тугости, но ее смазка слегка облегчила процесс. Она вся сжалась, и попыталась отвести взгляд — от смущения, от того, как слишком явственно в отражении было видно, что с ней делает его рука. — Смотри, — потребовал он, проводя пальцами медленно, с явным намерением преподать ей урок. — Смотри, как ты реагируешь. На меня. Только на меня. Отражение было невыносимо сладким, и Версо готов был наслаждаться им до конца ужина. Алисия всхлипнула, её бёдра инстинктивно раздвинулись шире, приглашая его глубже. Он добавил третий палец, растягивая её сильнее, пока большой палец не вернулся к клитору, надавливая и кружа по набухшему бугорку с возрастающей интенсивностью. — Версо… — открыто, без контроля простонала она. — Это ты так стонешь из-за одного моего касания? — шепнул он игриво. — Милая, внизу все-таки гости. Её ноги подогнулись, но он удержал, придерживая ладонью живот, крепко, властно. — Версо… я… не могу… — Можешь. И будешь. Пока не скажешь правду. Его голос стал ниже, жёстче. По позвоночнику прошла горячая дрожь. — Какую… правду? — выдохнула она. Он наклонился к её уху, пока пальцы уверенно скользили в ее влажным складочкам, заставляя ее тело изогнуться в волне сладкого напряжения, так сильно, что она прикусила губу, борясь с рвущимся стоном. — Что хочешь меня, — прошептал он. — Что тебе нужен только я. Её дыхание стало рваным, грудь поднималась быстро. — Скажи, кому ты принадлежишь сейчас. Она закрыла глаза — и тут же получила резкий, властный толчок бёдрами вперёд, легкий, но ощутимый, чтобы она снова распахнула их. — Глаза, Алисия. Она подчинилась. Её глаза блестели, будто в них отражался ее внутренний жар, который развел Версо. — Я… — её голос снова сорвался, когда он ускорил движения, и ее бедра сжались вокруг его руки. — Я хочу… тебя. Он напряженно замер, упиваясь ее капитуляцией. — Только меня? — прошептал он у шеи, проводя языком по её коже. Её тело дернулось под натиском ощущений. — Да… — пробормотала Алисия. — Да-да, только… тебя… Она почти взвыла, когда он на миг покинул ее, чтобы расстегнуть собственные брюки. В поисках опоры ее дрожащие руки впились в раму зеркала, а лоб прижался к холодной поверхности. — Не двигайся, — прошептал он хрипло. Он встал позади неё, прижимаясь всем телом и чуть согнул колени, чтобы быть на уровне ее таза. Его твердый, набухший член упёрся в её ягодицы. Алисия вздрогнула, чувствуя его тепло, его размер. Это не был их первый раз — они досконально знали тела друг друга, но каждый раз она реагировала, будто впервые, сжимаясь в предвкушении. Он направил себя к ней, медленно надавил кончиком, чтобы почувствовать сопротивление. Даже после всех приготовлений, она оставалась поначалу тугой: мышцы внутри сжимались, обхватывая его, не пуская сразу. Версо тихо застонал, чувствуя это — как её тело сопротивляется, но в то же время манит, влажное и готовое. Он едва вошёл на пару сантиметров, и Алисия ахнула, её колени дрогнули, а спина выгнулась. Её стенки сжались вокруг него, пульсируя, словно пытаясь вытолкнуть, но на самом деле втягивая глубже. Это было мучительно сладко — он чувствовал каждую каплю влаги, которая смазывала путь, но тугость делала процесс медленным и напряжённым. — Боже, ты… такая тесная, — выдохнул он, его руки вцепились в её бёдра, удерживая на месте, чтобы толкнуться сильнее. Алисия прикусила губу, глядя в зеркало — на своё отражение, красное, с приоткрытыми губами, и на него позади, с перекошенным от удовольствия лицом. Наконец, он вошёл полностью — одним плавным, но мощным движением, растягивая её, заполняя до предела. И тут же зажал ей рот, не давая вскрикнуть. — Нам не нужны зрители, правда? Её тело сжалось вокруг него так сильно, что он на миг замер, борясь с собой, чтобы не кончить сразу. Каждый дюйм внутри неё отзывался пульсацией, сжимая его член. Версо начал двигаться — медленно поначалу, чувствуя, как она адаптируется, как её стенки расслабляются и снова сжимаются в такт его толчкам. Его движения были ведомыми ревностью, что не отпускала его даже в момент их единения. Мысли о мальчишке внизу, о ее беззаботном смехе подгоняли его, задавая темп: сначала быстро, жёстко, почти наказывая, врываясь в Алисию с такой силой, что она выгибалась, прижавшись лбом к зеркалу. Только Версо мог владеть ею так, вырывать из ее горла отчаянные стоны, делать ее такой горячей внутри и влажной от их общих соков. Но потом он замедлился, толчки стали длинными и ленивыми. Он почти выходил из неё полностью, чтобы потом медленно войти снова. Алисия захныкала, дёрнулась в протесте, пытаясь податься назад, но он удержал её, одной рукой на талии, другой — потянул за волосы, заставляя смотреть в зеркало. Она была перевозбужденной и реагировала на каждое замедление, как на пытку. Она знала, чего он хочет, чего ждет от нее. Тихие стоны смешались с ее поверхностным дыханием. — Версо… пожалуйста… — наконец вырвалось у нее, моля о ритме, который он отнял. Искра ревности вспыхнула в нем последний раз, смешиваясь с триумфом. Он ускорился снова, неумолимо доводя её до края. Его пальцы скользнули вперёд, нашли её клитор, начали ласкать в такт толчкам, чувствуя, как она тает. От неожиданности Алисия не смогла сдержать стон, ее тело задрожало и волна оргазма накрыла её, заставив сжаться вокруг его члена так сильно, что он едва удержался. В последний миг он резко вышел из неё и с низким стоном кончил на её ягодицы. Горячие струи разлились по коже, стекая вниз. Он прижал её к себе, тяжело дыша, глядя в зеркало на их отражения: её — разгорячённую, дрожащую, его — удовлетворённого, но всё ещё напряжённого. Ревность ушла, оставив только их. Версо медленно отстранился, его дыхание всё ещё тяжелое, прерывистое, но теперь без той яростной спешки. Он чувствовал, как её тело дрожит в его руках от послевкусия. Алисия опустилась чуть ниже, опираясь на зеркало, её ладони оставляли размытые следы на запотевшем стекле. Она была вся красная, разгоряченная, с волосами, прилипшими к шее, и искусанными губами. Она не спешила избавиться от его семени на себе. Он повернул её к себе мягко, без той грубости, что была раньше. Его руки скользнули по её талии, притягивая ближе, и он уткнулся лицом в её шею, вдыхая её запах — смесь пота, желания и чего-то только её. Алисия обмякла в его объятиях, её голова упала на его плечо, а пальцы слабо сжали ткань его рубашки. Они стояли так несколько секунд, просто дыша в унисон, пока мир вокруг не начал возвращаться: тихий гул снизу и сладкий запах десертов — ужин подходил к концу. Версо с неожиданной мягкостью поцеловал её в висок и прошептал: — Ты в порядке? Она кивнула, не поднимая глаз, но её губы тронула слабая улыбка. Её тело всё ещё отзывалось эхом: лёгкие спазмы внутри, где он только что был, и приятная тяжесть в мышцах. Он провёл рукой по её спине. Его прикосновения теперь были ласковыми — пальцы скользили по коже, не требуя, а успокаивая, стирая напряжение. Алисия подняла голову, встретилась с ним взглядом: его глаза были тёмными, но уже не такими напряжёнными. — Я соскучилась, — просто сказала она, привстав на носочки и обвивая руками его шею. — Ты уехал так внезапно, Версо… Эти две недели были пыткой, — она легко поцеловала его. Версо чуть отстранился — совсем немного, буквально на расстояние её дыхания. Но этого хватило, чтобы она увидела, как в его глазах вспыхнуло что-то новое. Удивление. — Пыткой? — переспросил он тихо, изучая её лицо, будто складывая что-то заново. Алисия кивнула, не отводя взгляда. Она всё ещё держала его за шею, пальцы лениво перебирали пряди его волос. Она выглядела расслабленной, мягкой и… довольной? И он понял. Его пальцы на её талии слегка сжались, но она почувствовала перемену. — Алисия… — голос стал ниже. Он не договорил. Не смог. Потому что она улыбнулась — тонко, почти невинно, но в этой улыбке было всё признание, которого он не ожидал. — Ты так легко поддался, — спокойно сказала она, будто речь шла не о том, что он только что вёл её к зеркалу, заставлял смотреть, как она тает под его руками, и брал её, пока она умоляла. Она легонько провела пальцем по его скуле. — Я тоже умею злиться, Версо. Только иначе. Он вдохнул медленно, пытаясь понять, где заканчиваются её слова, и начинается вызов. — Значит… этот мальчишка… — тихо спросил он. — Клод? — Алисия приподняла бровь. — Он милый. Но я беспокоюсь, что он всё неправильно понял. Версо напрягся совсем немного. Достаточно, чтобы её улыбка стала слегка игривой. — Когда мы спустимся вниз, — продолжила она спокойным, уверенным голосом, — я скажу ему, что он неправильно понял. Что я…- её взгляд стал серьезным. — …ни для кого не доступна. Она медленно провела большим пальцем по нижней губе Версо. — Кроме тебя. И только после этого добавила шёпотом: — Ну? Ты всё ещё хочешь меня наказать или поцелуешь, наконец, по-настоящему?