Прах нечестивого демона

Постель, в которой он всегда мгновенно засыпал, стала ужасно неудобной: какой стороной ни ляг, как ни выкрутись, уснуть не получалось, хотя очень хотелось. Сон лучше всего помогает в тяжёлые моменты, в нём не нужно ни о чём думать, проснулся с уже остывшей головой, однако сам процесс засыпания — сложная задача. В голове скопилось множество вопросов, на которые ответа он не знал: почему его прошлое жилище оказалось так близко? Он никогда не жил рядом со столицей, намеренно выбрал небольшую деревню для спокойной жизни. Что стало с жителями после его смерти? Кто следит за его комнатой? Она была слишком чистой, в отличие от всего остального дома. Если это дело рук того мальчишки… — Стыда у него нет, — промолвил вслух Жицзы, уткнувшись лицом в подушку. К горлу давно подкатил ком тошноты от воспоминаний. Первый воспитанник, первый близкий человек, стал его убийцей и, возможно, до сих пор навещает вымершую деревню. Даже врагов так легко не убивают, а этот подлец сам выдумал себе греховные чувства и обиделся, что не получил взаимности. — Он же не знает, что я вернулся?.. Надеюсь, нет. Одержимость этого парня так просто ни за что не пропала бы, раз он до сих пор сохраняет его комнату в первоначальном виде. Второй раз умереть от одного и того же человека — демоны в Диюе засмеют, что от позора даже спустя пять тысяч лет не отмоется. Знал бы он только, где его настоящее тело… Какова вероятность, что оно не сгнило без души и сердца? Имей он эту информацию, то, возможно, оставил эту оболочку. — Я ещё и сомневаюсь? — горько усмехнулся демон. Десять лет назад он ни под каким предлогом не отказался бы вернуться в своё настоящее тело, а что теперь? Боится бросить смертных? Они рано или поздно умрут, а он продолжит жить. Неужели повторение ошибки? Он старше каждого члена этой семьи, а может и целого рода; помимо совместных праздников и трапез, ничего более не происходило, так почему мысль об уходе ложиться грузом на плечи? Прекрасно зная свою силу воли, он понимал, когда подойдёт время, он покинет их, с колебаниями или без, но сделает это. Сейчас он играет роль их сына, но на самом деле не является частью этой семьи… Никто даже не знает его настоящего имени, а если узнают, то не примут. Вероятно, посчитают убийцей настоящего Жицзы. С одной стороны, хотелось полной свободы, не связывать себя узами и обещаниями, а с другой — он впервые ощутил, каково это иметь семью и не быть за всё ответственным. Демон остаётся демоном, даже если вобьёт в себя человечность и научится понимать чувства, корни рождения на всю жизнь, и их не изменить сменой тела. Сидеть в четырёх стенах — пытка, раз выдалась возможность сказать правду, то первым должен начать он. Если суждено покинуть их сейчас, то значит так и должно быть. Всё зависит от Пяоюя и Лючжи, готовы они снизить опеку над этим телом или, наоборот, усилят её. Перевернувшись на спину, Е Жицзы уставился в потолок, после прогона мыслей стало полегче, не считая неутихающей обиды за глупую смерть. Оказывается, жизнь ценится в момент, когда её уже не вернуть назад, а желание жить без проблем и забот не всегда верно толкуется судьбой. Не столь грустно за своё прошлое тело, сколько за силы, которые он вкладывал целое тысячелетие, помогая людям. Какие у него были мечты? Ответ прост, он не мечтал, а жил день за днём, думая лишь о ближайшем будущем, не строя далёких планов, прямо как сейчас: знает, что покинет этот дом, будет скитаться, но вот где и что будет делать дальше — ума не приложит. Отомстит воспитаннику? Начнёт жизнь с чистого листа? Вернёт тело, если оно ещё существует? Хотелось одновременно всего, но в то же время ничего из перечисленного. У каждого решения будут свои трудности, о которых он узнает только в процессе. — Будь, что будет, — прошептал демон. Он пойдёт путём, который привлечёт в данный момент, а всё остальное будет решаться по мере появления. Главное, чтобы правду о нём не узнали слишком рано. Пока они ослеплены опекой над этим телом, всё будет в порядке, нужно лишь расширить границы дозволенного. Так и не двинувшись с места, он дождался вечерней трапезы, на которую был запланирован серьёзный разговор, известный только ему. Медленными шагами Жицзы шёл к главному дому, проходя сад. Почти ничего не поменялось за года, всё те же цветы и стены, не выбирайся он тайно из сыхэюаня, ничем не отличался бы от этих декораций. Открыв дверь, он понял, что пришёл самым последним, но, ничего не сказав, сел на своё место. Родители беседовали между собой, а Шаньцзюй не отводила от него взгляда, напоминая о подслушанном разговоре. Рассказала ли она всё родителям? Пока не ясно, но независимо от этого, тема сегодняшнего разговора не поменяется. Если они согласятся ослабить опеку, им же легче будет принять его уход через семь лет. — Жицзы, всё в порядке? — неожиданно спросила мать. Она давно привыкла к молчаливости сына, но в этот раз от её глаз не укрылось, что его что-то тяготило. Вслед за ней Пяоюй посмотрел на младшего и понял, почему супруга задала такой вопрос. Жицзы не притронулся к палочкам и, похоже, не планировал. Он не взглянул на поданные блюда, явно намереваясь что-то сказать. — Позвольте свободно покидать резиденцию, когда захочу. Слова раздались как гром среди ясного неба. Атмосфера за столом стала напряженной из-за всеобщего молчания. Родители смотрели на него, будто подумали, что они ослышались, но твёрдый взгляд сына говорил обратное. — Жицзы, зачем? Разве тебе чего-то не хватает? — Мне не хватает свободы, отец. Я хочу увидеть другие города, холмы, озёра и прочие места. — Если хочешь, то мы расширим территорию резиденции и выкопаем место под пруд, сделаем сад больше, можем даже поставить беседку, как у Шэней, — взволнованно предлагал Пяоюй, на что получил отказ. — К чему мне это? Не пройдет и года, как всё наскучит. Просто позвольте самостоятельно выходить куда пожелаю. — Мы не можем дать согласие на твою просьбу, — ответила за мужа Лючжи. — Ты ещё недостаточно взрослый. — Сестра в моём возрасте уже самостоятельно брала повозку, когда хотела, и уезжала в столицу. У родителей не нашлось аргументов для ответа, но по их лицам демон понимал, что соглашаться они не намерены. — Жицзы, всё для твоего же блага… — нежно промолвил Пяоюй, пытаясь успокоить сына. Они не слышали его, слишком сильно помешавшись на прошлом. Жицзы понимал, что для любой родитель станет нервнее после того, как ребёнок чуть не умер от болезни. Однако, помимо этого, они до сих пор помнили слова шамана. Но если поддаться им сейчас, то в будущем ничего не изменится. Шаньцзюй сохраняла нейтралитет, не спеша вступать в диалог и принимать чью-то сторону. Она смотрела на брата с беспокойством, разделяя чувства родителей, но и понимала, каково это не иметь возможности выйти за ворота самостоятельно, ведь, будучи совсем маленькой, уже тогда мечтала посмотреть на столицу. К её счастью, родители сами открыли перед ней двери, а перед Жицзы всегда стояла стена без щели. — Я знал, что вы так ответите, — сказал он, вставая из-за стола, так и оставив тарелку пустой. — Раз вы не желаете прийти к компромиссу, то мне ничего не остаётся, кроме как поставить вас перед фактом. Я не такой далеко не послушный сын, и давно нарушил ваш запрет: был в столице, в лесу и других местах. Можете не соглашаться, я продолжу уходить в любом случае, — пока Е Жицзы говорил, то попутно дошёл до выхода, и, как только закончил речь, покинул трапезу, не став ждать ответа. Во второй раз в комнате повисло молчание. Когда его слова дошли до родителей, Пяоюй вскочил со стула. — Жицзы! Погоди, как же так? Как давно? — он спохватился слишком поздно, ведь сын уже вышел. Сердце мужчины защемило, в груди появилась давящая жгучая боль. Схватившись за одежды, он начал тяжело дышать, появилась отдышка, а в глазах помутнели. Дочь с женой сразу встали рядом, принявшись успокаивать. — Спокойнее, контролируй дыхание, — наказывала Лючжи, осторожно положив ладони на плечо мужа. — Мама права, присядь, не стой, всё хорошо, ничего страшного не случилось, — поддерживала Шаньцзюй. — Но Жицзы, он… — Поговорим об этом позже, когда тебе станет легче. Не принимай всё слишком остро, сделаешь хуже себе же. — Лючжи, — протянул Пяоюй, — мы всё же ошиблись? — Ещё нет, потому не переживай. Поглаживая любимого по голове, она приложила его к себе, слегка приобнимая. Никто не решался заговорить первым, хотелось не возобновлять пока тему, но откладывать дольше они не могли. Когда дыхание Пяоюя стало стабильнее, Лючжи подвинула стул поближе к мужу, не отпуская расцепляя их ладони. Шаньцзюй смотрела на родителей и испытывала вину, что не предвидела такого исхода. Если бы она знала, то подготовила бы отца к разговору. Он и так ослаб здоровьем, нельзя давать ему повода для волнения. «Не думала, что его слова сбудутся», — пронеслась мысль в её голове. После того, как она узнала правду из подслушанного разговора, то не решилась заходить, выбрав выйти наружу, чтобы всё хорошо обдумать. В голове не укладывалось, что их послушный младший на самом деле нарушил главное правило. Она видела, как почти вслед за ней вышел и Жицзы, но он ушёл к Шэнам, а император, словно знал её местонахождение, вышел на задний двор за главным домом. Подстроив всё так, чтобы она услышала правду, он остался доволен проделанной работой. — Что скажешь? — Его слова ничуть не отличались от шипения змеи, такие же неприятные и устрашающие. Рядом с ним нельзя расслабляться, да и никогда не получалось. Вне зависимости от времени и настроения, из-за него всегда чувствовалось только напряжение во всём теле. — Вы удивительно хорошо общаетесь с моим братом. — Правда? Рад это слышать, — польщёно кивнул Янчу. — Вот только, помимо неформальной речи, он позволил себе грубость по отношению к Сыну Неба, за что, если я правильно помню, полагается казнь всей семьи, верно? — К чему клонишь? — без былого энтузиазма задал он вопрос. — Раз мой брат уже допустил ошибку, за которую всё равно будем расплачиваться вместе, то и мне нет смысла любезничать с вами. Дважды же казнить не выйдет, — улыбнувшись, ответила Шаньцзюй. — Ты кое-чего не учла. Жицзы исключение, вас такие приведение не касаются. — Тогда выходит, убьёте нас, наплевав на чувства моего брата? Янчу промолчал, но и без его слов было ясно, что она права. Он не сделает того, что не понравится Жицзы. — А ведь так мило вела себя в прошлом. До чего же неприятные перемены, — вздохнул парень. И снова разное отношение. К Жицзы он не придирается, чтобы тот ни сказал, но стоило ей высказаться, так сразу вздыхает. Она не ревновала, не завидовала, наоборот, её беспокоило такое внимание к младшему. Это ненормально. — Всё равно ничего, кроме сходства в нашей с Жицзы внешности, тебе не нравилось. Не строй из себя оскорблённого. — Ты права, даже сейчас разговаривать с тобой не особо приятное дело. Видимо, зря подошёл, думал, хватит мозгов спросить о вылазках брата, но раз тебя это не волнует, то хорошо. Запомни лишь, что он не станет долго терпеть, не в его духе. Развернувшись, император не оглядываясь покинул двор, отправившись в сторону ворот. Шаньцзюй не стал идти за ним, больше разговаривать им не о чём. Слишком быстро его слова воплотились в реальность. Выбор оставался за родителями, но если они не согласятся, атмосфера в доме изменится навсегда. Это сильно подорвёт здоровье отца. Родители переглядывались, но не решались завести разговор вслух. Так можно сидеть вечность, поэтому Шаньцзюй взяла всё в свои руки. Строго, но с нежностью посмотрев на них, она заговорила первой: — А-Цзы прав, всё зашло слишком далеко. — Шаньцзюй, — жалобно позвал мужчина, сердцем чувствуя, что дочь права. — У него такой возраст, когда нужно общаться со сверстниками, учиться самостоятельности. Раньше, когда он был младше, то ни разу не жаловался, не резвился, как подобает детям. Всегда я заставляла его играть, он ни разу не предлагал первым. А если вспомнить ситуацию с Цзэнваном? Он знал, что это не щенок, но решил скрыть от нас. Безусловно, в его молчаливости есть милота, однако, если взглянуть с другой стороны, после болезни он ничуть не изменился. Пяоюй и Лючжи ничего не отвечали, соглашаясь с дочерью и без слов. Они давно понимали, что социум важен в раннем возрасте: поставив в приоритет безопасность, со временем слишком привыкли к спокойствию сына, что позабыли, как он раньше широко улыбался и звонко смеялся. Болезнь изменила не одного его, а всех. — Пора признать, что мы перестарались с заботой о нём, — сдалась первой Лючжи. — Сама была на его месте и всё равно поступила так же. — Дорогая, мы оберегали его. — Мы огородили его от всего, Пяоюй, признай это, — смотря в грустные зелёные глаза, сказала женщина. Мужчина не боялся признаться в ошибке, он боялся не простить себя после этого. Он не так силён духом, как дети и жена. Возможно, ему станет легче, если он поговорит с сыном сам. — Шаньцзюй, позови Жицзы обратно. Давайте поговорим ещё раз и выслушаем друг друга, — попросил Пяоюй с неуверенной улыбкой. Кивнув в знак согласия, девушка вышла в сад. Вечерний прохладный воздух как нельзя лучше помогал вздохнуть полной грудью и отбросить часть волнения. — Всё будет хорошо, — тихо промолвила она. Снаружи брата не оказалось, а значит, он у себя. Встав перед его покоями, она постучала первый раз. — Жицзы, папа хочет поговорить. Они всё поняли, дай им ещё один шанс. Никто не откликнулся. Подумав, что он серьёзно обиделся, она постучала снова. Тишина, из комнаты не доносилось ни звука. Дёрнув за ручку, оказалось, что дверь не заперта, а это значило только одно — внутри пусто. Ни на кровати, ни за столом, ни у гардеробной младшего не оказалось.