Trust’s Edge

— Приятного аппетита. — Ага. И тебе подавиться. — Я стремительно накрутила палочками лапшу и тут же зашипела сквозь зубы в попытках остудить явно перегретую пищу. Сухой, горячий пар жег ноздри. — Кенни, не торопись. — Надзиратель уселся напротив и сложил руки на груди. Посмотрел сверху вниз, усмехнулся чересчур ехидно. — Отбирать не буду, жуй спокойно. Ненавижу, когда меня называют Кенни. Отец гордо назвал меня Кеннеди. С таким именем от тебя ожидают храбрости и великих свершений. Однако, «Как корабль назовешь — так он и поплывет.» — явно не в моём случае. — Салфеточку не подашь? Он еще гаже заулыбался, как бы не лопнул от счастья. Для него всё это развлечение невиданное. Я молча поймала салфетку и утерлась. Ссориться с ним с утра настроя не было, да и есть сейчас хотелось особенно сильно. А на голодный желудок вообще ругательства никакие в голову не лезут. Впрочем, на сытый тоже. Какое-то время сидим молча, точнее я старательно жую, стуча деревянными палочками по глубокой тарелке, а надзиратель пристально следит. Ну, голодом не морит, на том спасибо. Особенно располагают к хорошему аппетиту здешние места: лес непроглядный, горный воздух, от которого в лёгких появляется холодок. Хоть что-то в этой глуши деревенской глазу приятное. — Доела? Чего тогда расселась. — заворчал надзиратель, поднимая меня со стула за шкирку. Ворот кофты натянулся, перехватив дыхание. — Марш наверх. То и верно, что-то я засиделась в приятной компании. Наверху мне нравилось. Хотя комната, организованная для моего содержания, была немного затхлой. Да, не курорт, конечно, но условия приемлемые. Не то чтобы жалобы мои выслушивать будут. Хоть можно посидеть в тишине, о жизни подумать, на рожи мерзкие бандитские не смотреть. Они, кстати, ко мне особо и не лезли, что не могло не радовать. Однако, на приемы пищи стабильно сопровождали. Понимают, твари такие, что я против них ничего существенного не могу. Вот и халтурят. Их всего трое было или четверо в доме. Первых двух я уже чуть-чуть да знала. Они две недели следом ходили, моих телохранителей изображали, артисты недоделанные. Расхаживали гордые, важные такие, а потом как миленькую скрутили, подлецы! Я в свою очередь им нервы потрепала и за время верной службы под прикрытием, и во время непосредственного похищения. Орать и царапаться я умею почти профессионально. Как они представлялись, я уже и не вспомню, оно не мудрено, я и не запоминала. Прозвала я их ещё дома: Роко один и Роко два. Да, охранники похожи до жути были. Братья что ли? Первый был чуть выше, короткостриженый и крашеный, второй — чуть шире в плечах, с длинными волосами и тоже крашеный. Я их, вообще особо не рассматривала во времена свободы. Однако, здесь от скуки чем только не займешься. Вот и приелись прозвища. Потом ещё добавился Роко три, тоже крашеный, розоволосый, но он в эту глушь не часто приезжает. И ещё один прихвостень есть, он у всех Роко на побегушках. Иногда за мной приглядывает, иногда готовит на всех. Общий сбор, как правило, за ужином был. Даже меня приглашали. Первое время я, как следует примерной жертве похищения, едой швырялась и дралась отчаянно. Однако, после вежливого предложения сменить личную комнату на личный подвал, решила поубавить пыл. Признаться, доводить их, страшновато было. Бандиты всё-таки. А плохие — они на то и плохие, что ничего хорошего не делают. Так и сидим уже чуть больше недели непонятно где дружной компанией. Они своими делами злодейскими занимаются, а я послушно не мешаюсь. В одиночестве я не особо скучала. На счастье, в комнатушке был старенький телевизор, ввинченный в стену, с одним, о чудо, каналом на английском. Они его то ли открутить не смогли, то ли надо мной сжалились, но оставили. И ещё огроменный книжный шкаф был, но я к нему так и не подходила. Любовью к литературе никогда не страдала, да и книжки все на японском были. За два года жизни в Японии я с трудом, но начала понимать речь, хоть сама так и не заговорила. На чтение и шансов не было. Бандиты, гады эдакие, видать прознали, что я их через слово понимаю и на совместных ужинах не стесняясь обсуждали темные дела. Собственно, понять, что они говорят о пакостях своих мерзких не трудно — сразу у них лица довольные предовольные. Просто счастье удивительное. Ещё на день третий-четвертый моего ужасного заточения, бандитам пришло в голову заставлять меня всякой работой заниматься. Они всё это мероприятие называли трудотерапией. Уж не знаю, кого из них эта идея великолепная посетила, но думается мне, они меня делом занимали, дабы не было времени на мысли о побеге. То полы перемыть, то посуду прибрать, иногда готовить помогала, под чутким надзором, разумеется. А то вздумается мне, бедняжке, травануть их всех разом, да и сбежать на радостях. Признаться, такой план побега меня устраивал, только травить их нечем было. Но я не отчаивалась, за неимением отравы, все блюда щедро перчила, да солила. От души так, чтоб приправы на зубах скрипели. К собственному стыду, стоит отметить, что изначально я блюда пересаливала без корыстных целей. Из-за скудного кулинарного опыта, думалось мне, чем больше в блюдо всего интересного насыпать — тем вкуснее и выйдет. Зато, как только эта компания скривилась в отвращении от моей кулинарии, до того обидно стало, что я уже им назло весь набор специй в еду заправляла. Чтоб неповадно было. С кухни меня, в скором времени, тактично попросили удалиться, и больше готовку не доверяли. Правильно, в общем-то, делали. Остальные поручения выполняла без особого энтузиазма. Вот ещё. Удобно устроились, с личной поварихой и горничной. Чтоб им пусто было! Бежать от бандитов смысла не было. Я это почти сразу поняла, горьким опытом, к сожалению. В первый день, только очнулась в комнате, недолго думая, разбила окно табуреткой и вывалилась, чудом себе ничего не сломав. Побежала в лес дремучий, ветки под ногами трещали, сухие ветки скребли лицо и руки. Вот только побег долго не продлился. Оказалось, в лесу зверье всякое дикое обитает. Вот и пришлось ещё шустрее с громким визгом удирать от кабана, уже обратно в сторону домика. А там на крыльце меня и схватили бандиты под белы рученьки. Так и прошло знакомство с местной фауной. Я его запомнила. Это сейчас, так сказать, с высоты своего опыта, ясно, что на своих двоих убегать затея заранее обреченная. В какой стороне цивилизация одному богу известно, ну и бандитам этим. Наказывать за неудавшуюся попытку меня, кстати, не стали. Удивительно. Решили, видать, что я и так перепугалась и спустили на первый раз. Больше попыток я не предпринимала. Ну это уже и неважно, вот придут меня спасать люди добрые. А они обязательно придут. Вот тут я и припомню все унижения несчастной пленницы. И как бы я ни ненавидела своих надзирателей, душу грело одно — я знала, что справедливость неизбежно настигнет их.