Trust’s Edge

У каждого уважающего себя криминального авторитета, маньяка или простого извращенца обязательно должен быть арсенал самых жестоких пыток. В фильмах-боевиках бедолаг поливают кипятком, режут, бьют, изолируют. Но кто бы мог подумать, что уборка, стирка и готовка окажутся ужаснее и реальнее угрозы физического вреда. Наверное, в жизни каждого человека наступает момент, когда он понимает, что всё, что он делал до этого бессмысленно. И благо если момент просветления происходит поздним вечером, дома в уютной гостиной, за интересной книжицей. Когда же понимание приходит в плену, в глубине леса, в старом домике, в компании грязных тарелок — тебе не очень повезло. И поделать с этим несчастьем уже ничего не можешь. Посильнее сжав губку, я чуть не протерла блюдце до дыры от досадного осознания. Старый смеситель был под стать моему настрою: неравномерный поток воды то обжигал, то холодил натруженные пальцы. Предстояло перемыть ещё гору грязной посуды, а настроение уже загаженное. Заключение моё уже надолго подзатянулось — вторая неделя вне дома. Спасать меня так никто и не рвался. Должно быть до нашего домика в глуши новости две недели идут, не иначе. Уж не знаю, чего там бандиты потребовали за моё освобождение, но лучше бы моим родным поторопиться. Засиделась я уже в глуши. Вот домой вернусь, клянусь никогда в жизни истерики не закатывать родителям, буду прилежно учиться, и буду самой примерной дочерью. — Ну чего ты там копошишься-то? — забрюзжал мужчина. Сегодня за мной следит Роко один. Чтоб он сдох. Постоянно ко мне со всякой ерундой цепляется. То ему пыль не так вытерла, то на тарелках жир не домыла. Вот пусть сам их и моет! Похититель поднялся с мягкого кресла, от чего то противно заскрипело, и приблизившись, гордо навис, в уже привычной манере выгнув бровь. Почувствовался отчетливый запах табака, который даже перебил всеобъемлющий хвойный аромат, витавший в домике. Лицо его, как ни странно, выражение отвращения со скептицизмом ничуть не портило. Он, казалось, с таким лицом и уродился. Не таким уж и страшным оказался похититель: высокий, крепкий, но широтой плеч явно уступал Роко второму. Черты лица правильные, мужественные. Единственное, что подпортило картину — глаза. Светлые, словно неживые, и стоит ему один раз зыркнуть, сразу страшно становится. — Домывай посуду и иди к себе, спать, как хорошая девочка. — голос у него даже приятный, когда не язвит и не злится. Ещё бы пошлятину всякую не говорил с умным видом. — Хорошо. Неделю назад я бы обязательно огрызнулась, да еще бы послала далеко и надолго. Однако, надо признать, трудотерапия делает своё дело. Сил нет ни огрызаться, ни цапаться с бандитами. Да что там, до кровати бы дойти. Домик наш хоть и казался небольшим, но чтоб его целиком перемыть, уходил день упорной работы. Пылищи было какое-то неописуемое количество. Сюда бы целый клининговый отряд сослать, а не взваливать генеральную уборку на хрупкие плечи бедной девочки. Должно быть, бесконечная уборка послана мне свыше, каким-то фантастическим кармическим уроком за беззаботную жизнь. У меня всё больше складывается впечатление, что бандиты себе загородный курорт устроили. Ну а что, с такой послушной пленницей, особо напрягаться и не надо, пару раз припугнуть, а на крайний случай запереть в комнатушке, чтоб не мешалась. Входная дверь громко хлопнула, в сенях с каким-то суровым видом показались второй и третий. В руках у розоволосого я заметила растянутый пакет с продуктами. Периодичностью в несколько дней кому-то из похитителей приходилось отлучаться за продовольствием. Удивительно, что вылазки были не каждый день с таким-то аппетитом. Пищу бандиты поглощали быстро и много, им, мужикам здоровым, всё мало было и недостаточно вкусно. Скоты привередливые. — Почему ещё не спит? — еле разобрала слова второго, — Папаша не верит, что его золотую девочку ещё не пришили. Уверен, он и сам её прибить не прочь. — На его месте я бы нам руки целовал. — заржал прихвостень. — А то бы и в ноги кланялся. Ну это неправда, конечно. Отец меня любил. При всех вредностях и капризах, никогда даже голоса не повышал. Отчего же только вызволять меня не торопился неясно. Я лишь оскорбленно загремела посудой. — Отправим ему весточку? Или сразу коробочку с сюрпризом, пусть дальше не верит. — сказал третий будничным тоном, сбрасывая тяжелое пальто на старенький диван и выгрузив тяжелый пакет на стол, от чего тот покачнулся на хлипких ножках. — Это можно устроить. Что говорит Майки? — Ничего, его интересует только результат. Скорейший. — Займемся доказательствами завтра. Надеюсь, с ними на руках папочка поторопится, еще неделя и я лично отправлю ему дочурку в коробке. — Завалившись на диван и закинув голову процедил второй. Он из всех моих похитителей был самым суровым. Обычно он меня игнорировал, но бывало рявкал как собака, я аж подпрыгивала на месте со страху. — Рин-Рин устал нянчиться с девчонкой? — С явно наигранным состраданием, таким, что аж мерзко проговорил первый. — Заткнись нахрен, Ран. А ты свали-ка к себе. — Последняя реплика была уже ко мне. И как вовремя — как раз все тарелки домыла. Кожа на пальцах скукожилась и неприятно тянула от продолжительного контакта с водой. Но это ещё ничего, по сравнению с бешеным сердцебиением, подскочившим галопом, едва я разобрала пару фразочек. Знала бы, что языки пригодятся — училась бы усерднее. Все языки миры бы выучила. Ещё бы обязательно научилась ориентироваться в диком лесу и боевыми искусствами занялась. По лестнице я ещё никогда в жизни так быстро не поднималась. Даже в глазах потемнело. Уж не знаю чем они там завтра собрались заниматься, явно ничем хорошим — бандиты же. Я воочию представила все злодеяния, какие только они могут со мной совершить и волосы на голове встали дыбом. Одно я точно решила — чего бы злодеи не задумали — добровольно я в этом участвовать не буду. Пусть хоть режут. Сколько бы я ни ворочалась на сбитом покрывале, сон никак не шел. Только я закрывала глаза, сразу чудилось, что под дверью кто-то стоит и караулит. Ждёт, что я усну и непременно прибежит убивать или что похуже. А мне даже и защититься нечем. Одними лишь книгами швыряться. И чего я заранее не додумалась своровать с кухни хотя бы вилку. Дважды почти подрывалась забаррикадироваться в комнате, придвинуть небольшой стол к двери, попытаться снять квадратный телевизор и взгромоздить его на защитную горку у двери. Да вот смысла в этом, опять же, не было никакого. В комнате долго просидеть не получится. Покидать её мне самой необходимо, как минимум, для удовлетворения физических потребностей. За окном в густой чаще завыло зверье, нагоняя мрака в и без того жуткую атмосферу. Покрепче обхватив колени, я свернулась калачиком, окончательно путаясь в одеяле. Как назло вспомнился день, когда меня похитили: непривычно солнечный для поздней осени, тёплый. Помню, весь день прокрутилась у зеркала, выбирала наряд. Волосы завила в крупные локоны. По природе они у меня сами вьются мелкими пушистыми кудряшками, что с моей эстетической точки зрения было недостаточно привлекательно, и я часто их выпрямляла горячими утяжками. На сложные укладки терпения не хватало. Но в тот день я изрядно потрудилась и всё ради таинственного ухажора, с которым уже месяц велась переписка. Таким он казался чутким и приятно ненавязчивым, комплиментами одаривал. Даже присылал огромную корзину с цветами. В общем, казалось мне — прекрасный принц. И наконец назначил свидание. Времени до долгожданной встречи было всё меньше и меньше. В итоге на автомобильную парковку пришлось практически бежать. За рулем и на переднем пассажирском уже преданно ждали сопровождающие. Поторапливала я их почти каждую минуту. Знала бы что везут меня далеко не на романтический вечер, треснула бы себе по лбу. Неладное заподозрила слишком поздно, уже хотела начать возмущаться, что нерадивый водитель маршруты попутал, как Роко второй совершил такой резкий маневр, и я, не удержавшись, влетела лбом прямо в дверцу автомобиля, мгновенно отрубаясь. Очнулась уже от того, что перекувырнувшись с мягкого кожаного сиденья, грохнулась на пол салона. Руки туго сковывала пластиковая стяжка. За окном голые деревья сливались в мельтешащее серое пятно. Мгновение ушло на то чтобы прийти в себя и кряхтя, и пыхтя взобраться обратно на сиденье. Связанные руки мои потуги не облегчали. Роко первый обернулся с пассажирского места и посмотрел предостерегающе, с внутренней угрозой, за что, собственно через секунду и получил пяткой прямо в нос. Похитители даже растерялись на мгновение, явно не ожидали такой прыти от дезориентированной связанной девушки. Я же, не теряя времени, принялась орать во все горло и лупить водителя двумя скованными кулаками. В следующее мгновенье автомобиль резко затормозил, и я, сидевшая посередке, чуть не вылетела в лобовое стекло, если бы Роко первый, будь он неладен, не успел крепко схватить. Оставшийся путь пришлось провести в темном багажнике, а к пластиковым стяжкам добавился скотч на губах. Ехали мы, по ощущениям, ещё часа два-три. Ноги выпрямить не удавалось, запястья ныли. На каждой кочке меня подбрасывало и я билась коленками и лбом об потолок багажника. И только дверца распахнулась, я была готова выпрыгнуть и рвать когти подальше от этих гадов, но первый успел перехватить. Сначала стремительным движением подхватил на руки, затем резко перекинул на плечо. Встряхнул, чтобы не ерзала и зашагал вслед за Роко вторым сквозь облезлые заросли. Вообще, путешествовать вниз головой — удовольствие сомнительное. При каждом шаге на ребра неприятно давило крепкое плечо. Кудри совсем растрепались и теперь цеплялись за каждую сухую ветку, оставляя след из тёмно-русых волос в густых кустах. Мужчину, казалось, совсем не отвлекали мои метания. Сколько бы я ни лупила по широкой спине кулаками, не брыкалась, в отчаянных попытках заехать ему коленкой по ребрам. Ему — всё нипочем. Лишь крепче обхватил свободной рукой под коленями фиксируя ноги в одном положении. До небольшого двухэтажного домика шли не меньше получаса. На крыльце меня совсем не нежно скинули с плеча прямо на деревянные доски, дёрнули за волосы задирая голову. От боли я глухо замычала. Бандиты сказали заткнуться и слушать. Сказали, если я буду выполнять всё, чего они требуют — моя жизнь будет вне опасности. После краткого инструктажа, я уже сама свалилась в обморок. То ли от страха, то ли от усталости. Что ж, не слушаться двух грозных, нависших над тобой мужчин в полном рассвете сил, это надо ещё постараться. Я и слушалась, бандитам повторять угрозы не пришлось. Сгорая от гнева я сжала пальцы на подушке, ткань заскрипела. Однако, нахлынувшая злость немного затмила страх. Под скрипы половиц и приглушенные разговоры бандитов, наконец, удалось задремать.