Инструмент кризиса

Жива. Все еще жива. Сашка прислушалась к ощущениям. Боли нет. Подняла руку и поводила над собой. Пусто. Осторожно провела руками под собой. Не камень. Что-то мягкое. Трава? Она все-таки решилась открыть глаза и тут же сощурилась от яркого солнца. Живы! Их достали?! Сашка рывком села. Лесная опушка. Высокие лиственные деревья с редкой пожухлой листвой. Двое мужиков. Одеты как реконструкторы или ролевики, в длинные плащи, кольчуги. Оба с длинными до плеч, темными волосами, но безбородые. Приближаются медленно, осторожно, держа в руках опущенные мечи. Сашка быстро огляделась. Увидела рядом свой рюкзак. Чуть в стороне без движения лежала девушка. Аня! Она быстро, на четвереньках, подползла к пострадавшей. Бледное лицо вскинуто вверх. Рот распахнут в беззвучном крике. Глаза смотрят в пустоту, но уже невидящим взглядом. Вместо ног, ниже колен, сплошное месиво из костей, крови, мышц. - Черт! - Сашка сдернула надоевшие защитные перчатки. Прижала пальцы к шее, сквозь стук собственной крови в ушах, ища пульс. Поздно. Кожа холодная, чуть липкая. На белках едва заметная пелена. Время смерти... Она хотела бросить взгляд на часы, но поняла, что их нет. Коснулась ладонью век, опуская их. На плечо, ближе к шее, легло тяжелое лезвие клинка. - Встать. Медленно, - в голосе был неоспоримый приказ, но слова звучали с диким акцентом, будто человек учил русский по транскрипции. Сашка осторожно, медленно подняла руки, демонстрируя, что безоружна. Так же не торопливо оттолкнулась от земли, вставая на ноги. Запоздало сообразила, что на ней все еще защитный комбинезон, каска, противогаз. Это другое место, не Алтай. Это другое время. Или другой мир? Невозможно. Но если так, для этих людей она выглядит как инопланетная пчела-мутант. - Спокойно, бойцы. Я человек. Я врач, - медленно, с расстановкой проговорила она, не двигаясь. Один из мужчин тем временем склонился над погибшей. Поднес руку к ее рту, явно пытаясь проверить дыхание, потом положил руку на грудь, ища биение сердца, обернулся и коротко покачал головой: - Мертва. - Боромир, проверь его мешок, - проговорил он, держа клинок в опущенной руке. Его взгляд скользил по ней, изучая угрозу, ища оружие. Боромир? Сашке будто на каску кусок кирпича упал. Тяжесть меча у шеи исчезла. Он обошел ее вокруг, не отводя глаз. Она вцепилась в него взглядом. Светлая кожа, ни намека на щетину. Волосы темные, длинные, немного спутанные. Виднеющийся из-под кожаного доспеха ворот рубахи расшит золотой нитью. Фибула плаща украшена искусной резьбой. Боромир. Проклятье, это что, Средиземье?! Ну, не Вестерос конечно, и на том спасибо. Но это же... Это бред! И это полный отстой - антисанитария, отсутствие антибиотиков и гигиена на уровне "помылся в речке или под дождиком". "Ну просто сказочно повезло!" - мрачно подумала Саша, - "ладно, если сразу не убьют, начнем с лекции о пользе мытья рук перед едой и кипячения". Мужчина тем временем осматривал ее рюкзак. Сашка сообразила, что доблестный гондорский князь молнию видит первый раз в жизни. И чего доброго сейчас начнет резать ткань. - Металлическая штучка, - подсказала она, - Тяните ее в сторону от себя. Там лекарства, инструменты. Пожалуйста, осторожнее! Не сломайте ничего! - и переведя взгляд на второго мужчину попросила, - можно я маску сниму? Он кивнул. Сашка сняла вторую перчатку, зажала ее подмышкой, торопливо расстегнула ремешок каски, сняла ее, капюшон защитного комбинезона. С наслаждением избавилась от противогаза и наконец вдохнула полной грудью. - Ты человек. Женщина, - мужчина изучающе окинул ее взглядом, - что это за маска? Почему твои волосы обрезаны? - Арагорн, - названный Боромиром, наконец совладал с молнией и теперь раскладывал на траве содержимое укладки, - смотри, здесь странные ремни. - Это жгуты, - кисло поправила Сашка и перевела взгляд на Арагорна. Темные волосы, благородное лицо, лучики морщин у серых внимательных глаз, потрепанная кожанная накидка и темно-зеленая рубаха. Черт, это что, тот самый государь Элессар? - ими перетягивают выше раны, чтобы остановить кровь. - А здесь иглы, - Боромир тем временем добрался до стальной коробочки со шприцами обезболивающими. И даже успел стянуть колпачок. - Это одноразовые шприцы. Обезболивающие. Положите на место, они должны быть стерильны! - Сашка не заметила, как перешла на командный тон. Черт! Этот сыщик недоделанный ей сейчас всю раскладку изгадит. - Арагорн, - она воззрилась на Следопыта, ища поддержки, - пожалуйста! Я врач! Не портите мои лекарства! - А здесь ножи, - Боромир достал коробочку со скальпелями, провел по одному пальцем и тут же одернул его, порезавшись, - острее эльфийского клинка. - Господи, хватит! Его же нечем стерилизовать! Не трогайте больше ничего! - забывшись, Сашка решительно шагнула к Боромиру. Арагорн предупреждающе поднял меч, и она замерла. - Это орудия убийцы. Или палача, - гондорский воин поднялся, брезгливо бросив коробочку со скальпелями на землю, и угрожающе шагнул навстречу Сашке. - Ты служишь Врагу и подослана убить Хранителя? Боромир шагнул вперёд, его рука сжала рукоять меча. Воздух натянулся, как тетива. - Остановись, сын Денетора! - Голос прозвучал не громко, но с такой непоколебимой внутренней силой, что Боромир невольно замер на полшаге. Он прозвучал не из леса, а прямо рядом, будто говорящий стоял здесь всё время, невидимый. - Ты встретил загадку, но поторопился с разгадкой. От тени огромного дуба отделилась высокая фигура в сером. Он не вышел — он проявился, слово пелена дрогнула и рассеялась. Длинная седая борода, остроконечная шляпа, тяжёлый посох. Его глаза, под мохнатыми бровями, были полны не гнева, а глубочайшей, утомлённой печали и... острого интереса. Он смотрел не на Боромира, а сквозь Сашку, будто видел эхо... Магии? Ее мира? - Её орудия могут нести смерть так же, как твой меч, Боромир, — сказал старик, медленно приближаясь. Его посох глухо стучал о землю. — Но всё зависит от руки, что направляет остриё. Он наклонился и поднял скальпель, упавший на траву. Боромир инстинктивно вздрогнул, но маг лишь покрутил тончайшую сталь в пальцах, поймав на ней солнечный зайчик. - Видишь? Остриё направлено не наружу, а внутрь. Оно режет не врага, а болезнь, боль. Это искусство, более древнее и более загадочное, чем любое оружие эльфов. И оно пришло к нам не со злом, — он перевёл свой пронзительный взгляд на Сашку. — Ты испугала их, дева. Явилась в одеждах, которых не видывали даже в самых старых летописях Гондора, и с орудиями, похожими на инструменты палача. Но в твоих глазах я не вижу Тьмы. Я вижу... смятение. И знание, которого нет в этом мире. Кто ты? Он задал вопрос не как обвинитель, а как мудрец, нашедший непонятный артефакт. И в этой интонации было больше власти, чем во всём предыдущем напряжении. Теперь всё зависело от её ответа. - Я, - Сашка осеклась, глотая воздух. Взгляд метнулся от серых внимательных глаз будущего короля, к презрительным - сына наместника, и снова встретился с пытливым взглядом волшебника. Во что они поверят? В правду, потому что ложь почувствуют все. - Гендальф... Гендальф Серый! - Это моё имя и оно мне известно, - маг улыбнулся терпеливо, Арагорн чуть прещурился, Боромир презрительно хмыкнул. Сашка почувствовала себя дурой. - Александра, - медленно произнесла она, - врач медицины катастроф в составе оперативной группы МЧС, прикомандирована к Алтайской горноспасательной службе. Выполняла оказание первой помощи в зоне обрушения заброшенной ртутной шахты, - Сашка запнулась. Дальше просилось "погибла под завалом горной породы, при попытке оказания помощи пострадавшей". Но она жива. А девушка Аня нет. Сашка невольно покосилась на лежащее на траве тело, перевела взгляд на волшебника, панически ища объяснения своего присутствия. - Ты лекарь, так? - терпеливо подсказал маг, мастерски вычленив главное. - И ты... - он будто прислушался к чему-то, не слышному ей, - пришла издалека. Музыка айнур слышна в тебе лишь далёким эхом. Что приключилось с тобой, дева? - Землетрясение, - Сашка старалась объяснить без лишних слов, - не знаю, как это случилось - шахта осыпалась, я должна была оказаться под завалами или погибнуть. А попала сюда. Эта девушка, - она снова бросила взгляд на тело, - её завалило раньше. Мы пытались её вытащить и не успели. Я врач. Я не хочу навредить вам, вашей миссии. Я могла бы помочь, - она вдруг поняла, как жалко это звучит, и смолкла. Гендальф оперся о посох, он смотрел изучающе, но как человек, который принял решение и теперь взвешивает его. Наконец он медленно кивнул и проговорил: - Ты лекарь, и в том месте, откуда ты явилась, боролась с тьмой, смертью и болью. Здесь тоже бой, и мы, - он бросил взгляд на воинов, - лишь малая часть того воинства, что противостоит Врагу. Наш путь труден и опасен. Твоё мастерство может пригодится нам, но готова ли ты взять на себя эту ношу? Готова ли? Сердце заколотилось. Стать частью Братства? Это круто, эпично... и смертельно опасно. Она не воин. Можно было робко попроситься в Ривенделл, к Элронду, отсидеться за его магической стеной. Но с другой стороны... она может организовать нормальный полевой госпиталь! Ввести гигиену, сортировку, спасти кучу народу в грядущих мясорубках. Возможно, даже этого упрямого борова Боромира. Она бросила на него взгляд и получила в ответ такой сгусток презрения, что аж передернуло. Конечно, обязательно спасёт, если сама не сдохнет где-то по дороге. Или если он сам не прибьёт её, когда Кольцо совсем расплавит ему мозги. - Ты можешь найти приют в Ривенделле, - подсказал Гендальф, по своему расценив её молчаливые размышления. - Если будет позволено, я хочу пойти с вами. Принести пользу, как сумею, - твёрдо и быстро проговорила Сашка и почувствовала, как голос предательски сел. Гэндальф медленно улыбнулся, и в его улыбке было нечто отцовское и одновременно бесконечно усталое. — Польза твоя может оказаться больше, чем ты думаешь. Но помни - с этого пути свернуть будет нельзя. — Он обвёл взглядом Арагорна и Боромира. — Что скажете? Арагорн первым кивнул, его серые глаза всё ещё были полны оценки, но в них появилась тень доверия. — Мы ведём Хранителя. Каждая лишняя душа — лишняя цель и лишняя забота. — Он сделал паузу, глядя прямо на Сашку. — Но если это душа, способная перевязывать раны и укреплять дух... это уже не обуза. Это союзник. Я согласен. Боромир стоял, скрестив руки, и его лицо было темно от невысказанных мыслей. — Это безумие, — отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. — От нашей миссии зависит судьба всех свободных народов. А вы хотите взять с собой... эту девку в шутовском наряде и с инструментами палача? Она замедлит нас. Она не умеет сражаться. Она будет кричать от страха, едва завидев опасность, и выдаст нас всех! — Он шагнул вперёд, его глаза впились в Сашку. — Ты хочешь помочь? Тогда останься здесь, с телом своей подруги. Похорони её по-человечески. А потом иди куда глаза глядят. Но не навязывай нам свою беспомощность! Слова Боромира, грубые и режущие, повисли в воздухе. И в эту взвинченную тишину, словно просочившись сквозь самую ткань леса, вошёл он. От тени деревьев отделилась высокая, невероятно стройная фигура в зелёно-сером плаще. Он двигался с той бесшумной, эльфийской лёгкостью, которая казалась не ходьбой, а плавным течением. Сашка невольно застыла, не в силах отвести взгляд. Гладкие, светлые волосы отливали серебром под косыми лучами, бледная кожа будто хранила собственный, скупой свет, а черты спокойного лица были так идеальны, что напоминали работу безжалостного и гениального скульптора, а не живую плоть. Но больше всего внимания привлекали льдисто-голубые глаза. Они изучали её, без спешки, без знакомого уже презрения, но с такой глубиной, в которой можно было утонуть. Леголас. Конечно, это он. Черт... Если он так выглядит... то Арвен? Или та самая Галадриэль? Она вдруг с предельной ясностью осознала, что попала не просто в «средневековье с орками». Она попала в мир, где красота стала явлением природы, а возможно, и оружием. — Я слушал, — произнёс эльф, и его голос был мелодичен, как лесной ручей. — В её словах нет лжи. И её искусство... оно иное. В нём нет песни, только тишина. Но тишина — не всегда знак пустоты. Иногда — знак сосредоточенности. Я не чувствую от неё зла. Следом, громко топая и бормоча что-то под нос, из чащи выбрался низкорослый, кряжистый, будто из единого куска скалы вытесанный человек. Точнее гном. Гимли. — Проклятый лес! Ветки, как руки гоблинов, хватают за бороду! — Он остановился, увидев незнакомку, и прищурился. — А это что за диковина? Новый член нашего братства? Или пленница? — Лекарь, — коротко пояснил Арагорн. — Лекарь? — Гимли подошёл ближе, разглядывая Сашку с неподдельным интересом ремесленника. — С виду-то больше на гнома в лаковой одежде похожа. Яркая. Шумная. — Он заметил её рюкзак и ткнул в него пальцем. — А мешок-то не простой! Замок металлический. Хитро сделано. И тут, выглянув из-за широкой спины Гимли, показались хоббиты. Один — с тёмными, упрямыми кудряшками и живыми, острыми чертами лица. Второй — с песочными прямыми волосами и носом-картошкой. Оба в потрёпанных курточках и жилетах, оба босые. Мерри и Пиппин. Кто же ещё. Их глаза были круглыми от неподдельного любопытства. — Что случилось? Мы услышали голоса! — прошептал Пиппин. — Тс-с, дурак, — шикнул Мерри, но сам не мог оторвать взгляда от Сашки. — Смотри, она вся жёлтая... и волосы... как у парня! Сашка, видя, как её разглядывают со всех сторон, выпрямилась. Ну нет, она не диковинная бессловесная зверушка из зоопарка! — Я не буду кричать, — сказала она тихо, но так, что каждое слово было отчётливо слышно. — Я три года работаю с МЧС. Видела и землетрясения, и пожары, и сходы селей. Кричать при моей работе — непозволительная роскошь. Когда из под завалов извлекают людей, и их нужно сортировать, стабилизировать, на это нет времени. — Она перевела взгляд с Боромира на Гендальфа. — Я не буду драться с орками. Для этого у вас есть мечи. Но после боя, когда кому-нибудь распорют живот мечом или пробьют легкое стрелой, я смогу хотя бы попытаться вас спасти. Или вы предпочитаете оставить товарища умирать в грязи, потому что «лишняя душа»? Гимли аж подпрыгнул и одобрительно махнул рукой: — Вот! Прямо в яблочко! Говорит, как секирой рубит! Слушайте её! Берём, да и всё! Леголас склонил голову и заметил: — Воля к сохранению жизни, даже выраженная столь... безжалостно... заслуживает уважения. Я не против. Мерри толкнул Пиппина локтем. — Слышал? Врач! Настоящий! Может, если я опять ногу подверну... — Мерри! — прошипел Пиппин, но в его глазах тоже вспыхнула надежда. Арагорн прикрыл глаза на мгновение, будто отгоняя видение таких вот раненых, которых он оставлял слишком много. Он снова открыл их и посмотрел на Боромира. — Сын Денетора. Ты видел лазареты Осгилиата и Минас Тирита. Ты слышал стоны тех, кому не смогли помочь. Разве твой долг — отвергать помощь, когда её предлагают? Боромир стиснул рукоять меча. В его глазах бушевала буря. Сейчас он ненавидел эту правду, ненавидел её спокойствие, ненавидел то, как все остальные так легко приняли её сторону. — Пусть будет по-вашему, — раздраженно бросил он, отводя взгляд. — Но если она станет обузой... если из-за неё погибнет хоть один из нас... решение будет на вашей совести. И на её. Сашке даже не нужно было уметь читать по лицам, чтобы понять - это не капитуляция, а вынужденное перемирие. Гэндальф стукнул посохом о землю: — Решено. Александра идёт с нами. - Угу, идет, - она коротко покивала и бросила взгляд на лежащее на траве тело девушки, - только нельзя оставить ее так, без погребения. Мне нужна лопата и немного времени. И помощь, если это не слишком обременительно для воинов, - она бросила короткий ядовитый взгляд на воина Гондора. Из-за спины Арагорна, где они тихо о чём-то совещались, вышли двое недостающих хоббитов. Фродо и Сэм. Они не прятались — они просто были чуть в стороне, пока воины осматривали периметр. Фродо выглядел усталым и озабоченным, его рука по привычке лежала на груди. Увидев незнакомку в ярко-жёлтом комбинезоне и мёртвую девушку, он широко раскрыл глаза, полные глубокого изумления и сочувствия. Сэм, верный тенью следующий за хозяином, тут же нахмурился. Его цепкий, практичный взгляд скользнул по странному одеянию Сашки. — И кто это у нас такой нарядный? — пробурчал он себе под нос. — Прямо как сигнальный флаг в лесу. Не иначе, чтобы орки издалека заприметили. — Сэм! — мягко остановил его Фродо. В её лице, в её сжатых губах он увидел не угрозу, а усталую сосредоточенность. — Ей, кажется, и так тяжело. Боромир фыркнул. — Твой садовник, кажется, единственный, кто говорит здраво! Ярче костра в ночи. Идеальная мишень. Сашка с интересом разглядывала Фродо. Маленький, большеглазый, с лицом, на котором читалась доброта и тень тяжкой ноши. — Меня зовут Александра, — сказала она, и её голос прозвучал ровно, почти клинически, как на разборе полётов после неудачной операции. — Я врач. Это пострадавшая с места моей последней работы. Мы не успели достать ее из-под завала, когда началось новое землетрясение. — Она сделала короткую паузу, чтобы это прозвучало не как оправдание. — Ее нужно похоронить. Сэм, услышав этот сухой, бесстрастный тон, даже растерялся. Он ждал слёз, истерики, а получил... отчёт. — Последней работы... — пробормотал он. — Значит, и правда издалека. Фродо тронул Сэма за рукав. Его тронуло не горе, а эта странная сдержанность. Он сам научился скрывать свой ужас под маской усталости. — Мы поможем, — тихо, но твёрдо сказал он. — Никто не должен быть оставлен без... без прощания. Арагорн первым сделал шаг вперёд, снимая с плеча не меч, а свой дорожный плащ. — Мы не оставим её. — Он наклонился и бережно накрыл тело тканью. — Покой с тобой, чья душа отлетела в чужих краях, — Он выпрямился и обвёл взглядом мужчин. — Могилу выроем мы. Это долг живых перед мёртвыми и воинов перед беззащитными. В этот момент Сашка, машинально оглядывая место, где они оказались, отвела взгляд чуть в сторону от группы. И увидела его. В двух шагах от её основного рюкзака, в высокой траве под кустом, лежал второй ранец. Немного помятый, чуть меньше её собственного, цвета хаки. Рюкзак Макса. Тот самый, который он оставил ей в шахте со словами: "На всякий. Сигнальный комплект. Тут "светлячок" Сердце у неё на мгновение ёкнуло — не от радости, а от острой, почти физической вспышки памяти: запах пыли и металла, сдавленный голос коллеги, прощальный взгляд. Он перенёсся вместе с ними. Значит, в этом кармашке всё ещё лежит... — Александра? — Голос Гэндальфа мягко вернул её к действительности. Она резко кивнула, отрывая взгляд от рюкзака. — Простите. Это... ещё один комплект снаряжения. Моего коллеги. — Она сделала шаг, подняла ранец, ощутив его знакомый вес. Молния была цела. — В нём может быть кое-что полезное. — Она не стала уточнять что именно. "Светлячок" не стоило демонстрировать всем сразу. Это была её личная, крайняя страховка на случай отчаяния. Боромир бросил на новый предмет короткий, оценивающий взгляд. — Ещё один мешок с диковинками? Надеюсь, в нём нет новых "жгутов" для пленных. — Нет, — сухо ответила Сашка, пристёгивая маленький ранец к основному карабином. — Там средство сигнализации. На случай, если мы потеряемся в темноте или в тумане. Чтобы можно было найти друг друга. Она сказала это так естественно, с такой профессиональной уверенностью, что даже Боромир не нашёлся что возразить. Это звучало разумно. Практично. Арагорн кивнул, одобряя. — Благоразумная предусмотрительность. — Он снова повернулся к делу. — Гимли, покажи, где копать. Земля здесь мягче. Гимли деловито снял с пояса складную саперную лопатку. — Лопата у меня есть. Земля — не камень, справимся. — Он бросил взгляд на Боромира, в котором читался немой вызов: "Ну что, гондорский князь, будешь стоять, как пень?" Боромир проигнорировал его. Он молча скинул свой плащ, расстегнул портупею меча и отложил его в сторону. Его движения были резкими, но в них не было нежелания — была мрачная решимость выполнить неприятный, но обязательный ритуал. Даже в гневе он не мог позволить, чтобы могилу для женщины рыла другая женщина, да ещё в его присутствии. Это было бы позором для него лично. — Давай сюда, — коротко бросил он Гимли, протягивая руку за лопатой. Леголас не предложил помощь в копании. Вместо этого он отошёл в сторону, снял с головы незаметный серебряный обруч и, прошептав на языке, похожем на журчание воды, положил его на грудь умершей, поверх плаща. Обруч светился мягким, холодным светом. — Пусть свет звёзд, что не видны днём, проведёт её душу через тьму, — сказал он просто. Мерри и Пиппин переглянулись. — Мы... мы можем собрать цветы, — тихо сказал Мерри. — Для могилы. Чтобы было не так... голо. — И камешек красивый найти, — добавил Пиппин, уже озираясь вокруг. Сашка стояла и смотрела, прижимая к груди оба рюкзака — свой тяжёлый, с медикаментами, и тот, поменьше, со "светлячком" внутри. Два куска её прежней жизни, два якоря в этом невероятном новом мире. Она ожидала сопротивления, насмешек, но не... этого. Не этого молчаливого, сурового принятия обязанности. Они не спрашивали её. Они просто делали. Потому что так должно быть. В её мире за телом приехала бы газель, пришли бы санитары. Здесь же чужие воины своими руками копали могилу для совершенно чужой им девушки, потому что она была человеком и умерла. В этом был жестокий, архаичный, но абсолютно искренний смысл. Она не знала, что делать. Помочь? Её бы не пустили, да и сил после всего пережитого не было. Она просто стояла, чувствуя, как комок в горле медленно рассасывается, сменяясь новой, странной пустотой — от осознания, что здесь действуют другие, чудовищно строгие и при этом понятные правила. И первое из них: мёртвых не бросают. — Спасибо, — выдохнула она так тихо, что, казалось, никто не услышал. Но Арагорн, втыкая в землю лопату, кивнул, не глядя: — Не за что. Это то, что должно быть сделано. Теперь, пока они заняты, — он на мгновение встретился с ней взглядом, — проверь свои запасы. Разложи то, что может понадобиться сразу. И подумай, как нести это всё, не отставая. Наш путь будет быстрым. — Поняла, — коротко ответила Сашка. Она опустилась на колени в стороне от могилы, поставив перед собой оба рюкзака. Первым делом — ранец Макса. Его содержимое было для неё загадкой. Со щелчком расстегнула молнию. Верхний карман. Там, аккуратно закреплённый в пенопластовой ячейке, лежал холодный металлический цилиндр с кольцом. Фальшфейер. Один-единственный. Она тронула его пальцем, как бы проверяя реальность, потом быстро застегнула карман. Основное отделение. Её взгляд, привыкший к мгновенной инвентаризации, скользнул по аккуратно уложенным предметам. Инструменты. Это было даже лучше, чем она могла надеяться. Мультитул в прочном чехле. Нож, пилка, отвёртки. Бесценно. Свисток на ярком темляке. Пригодится для сигналов в лесу. Компактная налобная фара и запасная литиевая батарейка в вакуумной упаковке. Чудо. Несколько часов немерцающего, яркого как день света. Небольшой моток прочного паракорда и три легких карабина. Готовый набор для страховки или носилок. Маленький водонепроницаемый пенал. Вскрыв его, она обнаружила то, от чего у неё ёкнуло сердце: пластинку антибиотика широкого спектра, упаковку мощного кровоостанавливающего порошка Целокс и шприц-тюбик с адреналином. Тяжёлая артиллерия из её мира. Крайне ограниченный, бесценный запас. На дне — сигнальное зеркальце в мягком футляре, пакетик с герметичными zip-пакетами, маленькая плитка шоколада и… складная солнечная панелька с разъёмом USB. Совершенно бесполезная без гаджетов безделушка. Она чуть не фыркнула, но положила её обратно. Выбрасывать ничего нельзя. Теперь её основная укладка. Здесь всё было знакомо до боли. Она быстро, почти не глядя, проверила основные отсеки: жгуты, стерильные бинты, эластичные бинты, пластыри, шины, хлоргексидин в небольших пластиковых флаконах, гемостатические повязки, шприцы, обезболивающие, антибиотик, несколько ампул с адреналином, скальпели, зажимы, термоодеяло. Всё на месте. Она распределила самое необходимое из рюкзака Макса в свой, а его скатала и аккуратно прицепила к своему. Фальшфейер спрятала на самое дно. Подняв голову, она увидела, что могила уже почти готова. Боромир и Гимли, стоя по разные стороны, молча, с каким-то мрачным упорством углубляли яму. Арагорн, закончив со своей стороны, отошёл к ручью, чтобы вымыть руки и наполнить фляги. Его движения были экономны и точны. Леголас по-прежнему стоял в стороне, его взгляд был устремлён вдаль, будто он слушал лес. Но когда Сашка встала, собирая рюкзаки, он повернул голову и на мгновение его взгляд упал на маленькую солнечную панельку, которую она не успела убрать. Ледяные глаза эльфа сузились от лёгкого, неподдельного интереса. Он не спросил ничего. Просто заметил. "Идеально", — подумала Сашка. — "Пусть думают, что мои диковинки на этом кончаются. Главное, чтобы не думали, что я совсем бесполезна". Она сделала глубокий вдох, в последний раз глянула на тело Ани, уже почти готовое к погребению, и направилась к группе.