Сны, что нам не дожить до весны...

Конец мая. За окном поезда быстро «бежали» деревья. Иван Степанович смотрел на виды, отвлекаясь от книги в руках. Немного нервничал, ведь впервые сам ехал на совещание по магическим инновациям. Варфоломей Пелагеевич Туманцев – директор НУиНУ – был уже мужчиной в солидном возрасте. Далеко ездить сил уже не было. Все в институте шептались о том, кто же придёт ему на замену. Все были уверены, что на это место придёт никто другой, как Киврин, ведь он был лучшим учеником Туманцева в свои годы и оставался его верным приятелем. Но Ивану совсем не нравилась эта перспектива. Менять свою жизнь, быть все время в центре внимания...нет, это было ему не по душе. Он ценил спокойствие, достаток времени на свои дела, интересы. Размышления Ивана Степановича прервала женская фигура. Высокая женщина, в ситцевом платье медового цвета, уверенно шла к дверям, в конце вагона. Женские бедра качались в такт неспокойному поезду. Из приоткрытого окна лёгкой струёй бил весенний ветерок, захватывая за собой рыжий шифоновый шарфик. Иван не увидел её лица, но картина ему показалась весьма романтичной. Его глаза ещё немного подержались на дверях, закрывшихся за девушкой и вернул взгляд в книгу.

***

Поезд качнулся и остановился на нужной для Киврина остановке. Городок Светозорск. Он был совсем маленьким, новым городом. Несколько сотен лет тому назад на этом же месте была деревня чародеев. Сейчас же город существовал для чародеев-пенсионеров и недель по обмену опытом, на которые раз в несколько лет собирались самые влиятельные чародеи страны. Это были люди, чьи имена знали все магические академии: ректоры институтов, профессора, авторы фундаментальных трудов и тех, кто внёс неоценимый вклад в магическую науку, даже если не занимал официальных должностей. Также молодые, но успешные специалисты, авторы журналов и молодые студенты, которые показали успехи в своих университетах. Он поспешно вышел из вагона, пощурился от солнца и оглядел территорию – вокруг все уже цвело и пахло, в отличии от Китежграда. Вокруг были кусты роз. На одном из которых Киврин обнаружил знакомую вещицу...оранжевинький шарф. Он осторожно снял его с колючего куста, сложил в конвертик и вложил в свой карман – так сказать на память.

***

В Зале Всесоюзных Чародейских Совещаний оживлённо гудели разговоры между чародеями, учёными и некоторыми мифическими существами, которые выбились в люди. Большинство не виделись по несколько лет, от чего все были безусловно рады видеть друг друга. Со временем разговоры стихли, а когда слово взял председатель Центрального Совета Чародейства – Виктор Игнатьевич Златоврат – все начали приходить в себя и вспоминать, что приехали сюда по работе. Вдруг большая резная дверь приоткрылась. Казалось, что сквозь маленькую щель что-то просочилось. Перед всеми стояла рыжая, тоненькая девушка. Высокий рост и тоненькие шпильки выглядели внушающе. Тихо извинившись, тонкие ноги отнесли хозяйку к стулу возле чародеев, которым она кратко улыбнулась, поздоровалась – видать знакомые. Медовое платье послушно легло на длинных ногах. Иван Степанович не мог оторвать глаз. Рыжая копна, платье...он вспомнил, что именно её видел в поезде. Только на шее не было шарфа, вместо него на тонких ключицах висели речные жемчужины. Киврин не сразу понял, что он совершенно не дышит. Вокруг пронесся тихий шёпот, который он на пропустил мимо ушей. «Шемаханская...наследница той самой Шемаханской. Те ещё ведьмы...». Шемаханская...он вкусовал её фамилию в голове несколько раз. Неужели наследница той самой, которая очаровала когда-то царя Дадона? Вдруг яркие зелёные глаза напоролись на его взгляд, полный искреннего интереса. Девушка также застыла, пока не моргнув несколько раз отвела взгляд.

***

После официальной части, Киврин поспешно вылетел на улицу. Голова кружилась. Казалось, что воздух вокруг стал слишком горячим и липким. Достав из пачки папиросу и присев на лавочку, Иван Степанович нервно закурил. Мимо проходил его знакомый – Тимофей Филипович Беляев. – Иван Степанович! Какие люди! Чародей дернулся, затем расплылся в довольной улыбкой : – Белый! Здравствуй. Какими судьбами? – Да вот... жена притащила. Говорит : ты мой зам, ты мой зам, как я без тебя там? Иван Степанович понимающе похихикал. Тимофей Филипович присел рядом. – А ты как, ещё не женился? – Нет...не пришлось ещё. – Дааа, ты Ваня...– друг вдруг отвлёкся, будто увидел кого-то. – Кира! Кира Анатольевна! Иван Степанович обернулся посмотреть, кого же окликает Беляй. К ним шла та самая рыжеволосая девушка. – Кира, милая, здравствуй! Шемаханская сдержанно поздоровалась с – судя по всему – давним знакомым, косясь при этом на Киврина, сидящего на лавочке. – Ваня...Иван Степанович, познакомьтесь - Кира Анатольевна Шемаханская. Юная ведьма, подающая большие надежды! – Ну что Вы, Тимофей Филиппович...– Её голос оказался таким же медовым, как и её платье. – Киврин Иван Степанович! Невероятно талантливый временщик. Иван даже не подумал опираться, лишь стыдливо выбросил сигарету и протянул руку Кире : – Приятно познакомиться... – Взаимно. – Шемаханская блеснула зелёными глазками. – И извините, мне нужно бежать. Виктор Игнатьевич вызывает. Она упорхнула – хотя на таких то каблуках порхать было наверное трудно. Киврин невольно засмотрелся на уходящую ведьму. Беляй довольно толкнул локтем друга : – Иван Степанович, а что это мы, на родовитых ведьм засматриваемся? Киврин уже смущённо дёрнулся, желая возразить, но тут же и запнулся. Тимофей понимающе кивнул и продолжил свою издёвку : – Задумайся, такой генофонд можешь упустить... – Тимофей Филипович...лучше расскажи как ты поживаешь. Мужчины остались на лавке, обсуждая у кого как сложилась жизнь.

***

Ужин чародеев проходил шумно, как и положено мероприятию, которое собирается раз в несколько лет и сразу со своей страны. На улице, за длинным столом все гудели, смеялись, заводили новые знакомства. Столы ломились — кто-то явно перестарался с заклинанием изобилия, но возражать никто не стал. Киврин общался с знакомыми из министерства, пока те не поспешили искупаться к реке. Иван же остался за столом. Вдруг на его плечо звонко опустилась мужская рука. Он живо обернулся и напоролся Беляева, который своей хитрой рожей выдавал себя с головой – уже что-то задумал. – Ваня, а что ты тут отдельно сидишь? Только после этих слов Киврин заметил за широкими плечами Шемаханскую, что пыталась смотреть куда-то вдаль и легко покусывала губу. – Кира Анатольевна, садитесь возле Ивана Степановича, а я пока поищу жену...– Тимофей Филипович считай усадил Киру возле друга. Та лишь скромно поздоровались с Иваном. Через несколько секунд Киврин все же подал голос : – Кира Анатольевна, вы впервые на таком мероприятии? Та от чего-то вдруг выпрямилась и с лица пропало все смущение. – Нет, Иван Степанович, я с детства на таких мероприятиях. – Киврин на такой уверенный ответ приподнял вопросительно бровь. – Считайте, больше, чём Вы работаете. – Похвально. И Вам это все интересно? Тут то Кира понимающе прыснула и совсем по девчачьи улыбнулась, немного вжимая голову в плечи. – Честно говоря, интересно, но я предпочитаю обстановку поспокойнее... Иван от чего-то смягчил взгляд. Дальше разговор закрутился так легко, будто они были знакомы не первый день. Ещё утром ему показалось, что ведьма, при всей своей теплой «окраске», должно быть холодная и рассудительная дама. А сейчас сидит возле и с совершенно детским интересом рассказывает о своих поездках в пустыни.

***

После ужина Киврин медлительно шёл к себе, в номер. На сердце от чего-то было тепло, а усталость уже и не была такой ужасной. Теперь она была приятной, тягучей. Хотелось лечь спать и увидеть какой-нибудь хороший сон. Дойдя до номера, Иван Степанович чуть ли не тут же свалился в постель. Он устало закрыл глаза. Сон не медлил, тут же начал окутывать его своим туманом. И как только его тело чуть расслабилось и уже почти отпустило, внезапно появился тот самый взгляд — зелёные глаза, спокойные, внимательные, немного весёлые, с тем лёгким, почти незаметным вызовом, который заставлял его сердцебиение биться чуть быстрее. Они возникали в темноте, плавали, как огоньки, смотрели внимательно и с явным интересом. Иногда казалось, что они улыбаются — не губами, а именно взглядом. Он попытался нагнать в сон что-нибудь нейтральное: таблицы, схемы, доклады. Не помогло. Глаза спокойно вписывались и туда, как будто им было всё равно, где обосноваться