It's all wrong, it's all right

Лето 1988-го Уилл планировал провести как угодно, но только не так.   Уилл молча сидел на заднем сиденье их потрёпанного форда, прислонившись лбом к тёплому стеклу, и смотрел, как пейзаж за окном с привычного сменяется на чужой. Ленора-Хиллз осталась позади – вместе с парочкой людей, которых он мог назвать друзьями, вместе с уголком заднего двора, где он мог часами рисовать, укрывшись в тени дерева.   Он не хотел уезжать. Но разве мама когда-нибудь его слушала, если решала, что знает как лучше? "Жизнь с чистого листа, Уилли!" – говорила она с энтузиазмом. – "Я выросла в Хоукинсе, тебе понравится этот город. И там отличная школа, сможешь поступить в хороший колледж!". Колледж. Как будто он вообще об этом думал. Как будто он вообще думал о чём-то, кроме как оставаться невидимкой ещё один день, ещё один и ещё один…   Рядом с ним дремала мама, а на переднем сиденье Джонатан и Аргайл о чём-то тихо переговаривались. Уилл слышал обрывки фраз: "…как только устроимся…", "…я знаю парочку ребят, у них есть связи…". Он знал, о чём они. Напряжение в плечах Аргайла, нервное постукивание пальцами Джонатана по рулю – они уже третий день без травки. Уиллу всегда было смешно с того, как ловко они прятали это от мамы. Они скрывали не из страха, а из-за нежелания расстраивать её. Уилл мог это понять.   Джонатан тоже не горел желанием переезжать. Но он редко спорил с Джойс, особенно, когда дело касалось Уилла, – тут любые попытки переубедить были тщетны. А Аргайл… Аргайл просто не захотел оставаться в Леноре без своего лучшего друга. "Это ведь в любом случае путешествие, чувак!" – сказал он, когда они грузили коробки в машину. Уилл был почти уверен, что через год, может два, они сорвутся куда-нибудь ещё – в Чикаго, в Нью-Йорк или обратно в Калифорнию. Иногда он завидовал этой дружбе.   ***   Новый дом в Хоукинсе оказался не таким ужасным, как представлял себе Уилл. Маленький, слегка потрёпанный, но свой. Почти свой – несмотря на то, что первоначальный взнос был весьма существенным, это не покрывало всей суммы, и оставалась ещё часть к выплате. Джойс сразу начала суетиться с вещами. Большая часть мебели осталась от прошлых хозяев. Уилл прошёл в дом, бросая свою сумку посреди комнаты, которая теперь была его. Он сел на кровать и тяжело вздохнул, оглядываясь. Ремонт был неплохим, но всё вокруг казалось унылым и тоскливым.   – Уилл, солнышко? – дверь приоткрылась, и показалось лицо матери. – Как тебе комната? Нравится?   Он заставил себя улыбнуться.   – Да, мам. Всё круто.   – Если что-то не так, скажи, хорошо? Мы всё можем переставить, или ты выберешь другую комнату.   – Всё в порядке, мам, – повторил Уилл, подавляя тяжелый вздох. Джойс задержалась на пороге немного дольше, чем нужно, её взгляд скользнул по его лицу, словно пытаясь прочесть то, что он скрывал. Потом она кивнула, слегка натянуто улыбнулась, и дверь закрылась.   Уилл спрятал лицо в ладонях, шумно выдыхая. Иногда её забота душила так, что хотелось кричать. Даже в таких мелочах.   ***   Прошёл месяц. "Совсем дерьмово" не случилось, но и лучше не стало. Хоукинс был таким же скучным, как Ленора, но здесь прохладнее и не было даже тех двух человек, с которыми можно было бы убить время, вместе ничего не делая. Выпускной год в новой школе маячил перед глазами, каждый раз отзываясь комом в желудке. Уилл сомневался, что найдёт там друзей или хотя бы кого-то, кто захотел бы с ним заговорить, но всё равно надеялся в глубине души. Он сойдёт с ума, если проведёт весь год так же уныло, как этот месяц.   Джойс почти всегда была на работе – на двух работах, если быть точнее. Каждый раз, уходя, она смотрела на Уилла с одним и тем же выражением лица – смесью вины и тревоги.   – Ты останешься тут один, детка... Ты уверен, что будешь в порядке?   – Да, мам. Я просто порисую или посмотрю телек. Всё в порядке. Всё в порядке, всё в порядке, всё в порядке...   Поначалу Уилл и правда сидел дома, перелистывая старые комиксы, смотря повторы одних и тех же шоу, рисуя в альбоме. Но стены быстро начали давить, и он стал уходить к Джонатану. Сначала на пару часов, а потом и на весь день.   Как только у брата и Аргайла появились ещё деньги, помимо накопленных, они сняли трейлер на окраине. Точнее, снял Аргайл, но они почти всегда находились там вместе. Джойс сначала беспокоилась, но быстро приняла их решение. Но вот Уиллу пришлось несколько раз убеждать её, что ему самому тоже будет там безопасно, и каждый раз внутри всё кипело от несправедливости. Мама беспокоилась за него в десять раз больше, чем за старшего сына. У этого были причины – те, о которых они почти не говорили – но Уиллу от этого легче не становилось. Он злился. Злился из-за её вечного страха, злился из-за отношения к Джонатану, злился из-за того, что она до сих пор видела в нём того самого двенадцатилетнего мальчика, который однажды не вернулся к ней. Иногда ему так и хотелось выкрикнуть ей в лицо: "Я уже не он! Я изменился, вырос! Теперь всё хорошо, перестань!".   Но Уилл бы соврал. Кошмары иногда возвращались, заставая его врасплох не только ночью, но порой и днём. Но он давно уже не тревожил маму, не шёл к ней за утешением, не рассказывал о них. Проще было делать вид, что всё в порядке. Проще для неё, проще для него, потому что каждый её взгляд, полный паники и жалости, заставлял его чувствовать себя виноватым и ничтожным.   ***   Очередной июльский день Уилл снова проводил в трейлерном парке, как и последние две недели. Джонатан и Аргайл быстро вписались в местную тусовку – небольшую кучку таких же потерянных ребят, ищущих веселья. Сначала Уилл избегал всей этой возни, но потом привык к шумным ребятам, познакомился почти со всеми и в итоге предпочитал их одиночеству дома.    В воздухе как обычно висел сладковатый запах марихуаны, смешанный с запахом нагретого пластика и пыли. Из магнитофона лилась музыка – сегодня это опять были в основном The Cure. Уилл сидел на старом пластиковом стуле в тени трейлера, придерживал альбом на коленях и лениво наблюдал, двигая ногой в такт музыке. Джонатан стоял чуть поодаль, показывая что-то на своей камере девушке с розовыми волосами – Селина, кажется. Уилл видел, как брат улыбается шире, как невзначай касается её плеча. Скоро он предложит сделать ей несколько портретов, а потом куда-нибудь сходить вместе. Старый отточенный подкат. Уилл видел его десятки раз за последние два года.   Аргайл сидел на крыльце трейлера, медленно размахивая руками в такт своей речи. Перед ним двое парней – один рыжий и веснушчатый (Шон?), другой в растянутом хипповом свитере (Уилл так и не смог запомнить имя) – слушали, важно кивали, что-то отвечали. Аргайл мог говорить о чём угодно – о смысле жизни, о звёздах, о теориях заговора, о рецепте идеальной пиццы – с одинаковым, безмятежным убеждением, что всё в мире взаимосвязано и, в общем-то, круто.   Уилл взял карандаш и начал лениво набрасывать контуры: сгорбленную спину Джонатана, размашистый жест Аргайла, профиль Селины, банка пива в руках Шона. Потом перевел взгляд на других. Там была пара – девушка с растрёпанными синими волосами и парень с ирокезом, они о чём-то тихо спорили, деля один косяк пополам. Ещё один тип, которого все звали просто Бабблс, спал, растянувшись на старом зелёном диване на улице. Уилл вывел на бумаге несколько быстрых линий – силуэты, позы, ничего детального. Он уже знал в лицо всех, кто приходил сюда, и их черты быстро стали скучными, подходящими только для лёгких эскизов, на которыми он не старался. Поэтому Уилл сразу заметил новых двух парней.   Один из них был высоким, худым, с вьющимися чёрными волосами, которые падали на глаза. На нём была мятая тёмно-серая футболка с полустёртым принтом, джинсы с порезами на коленях и потрёпанные конверсы. Второй – более плотного телосложения, с дикой шевелюрой, едва спрятанной под черной банданой, и хищной, но при этом добродушной улыбкой. Они прикатили на старом пикапе и теперь стояли рядом с ним, прислонившись к капоту, делили сигарету. Тот, что в рваных джинсах, что-то говорил, резко жестикулируя.   Уилл поправил солнцезащитные очки, сдвинув их со лба на нос, чтобы незаметно смотреть на них, и продолжил рисовать. У этого парня была красивая внешность: чёткие скулы, тёмные брови дугой, острая линия челюсти и какой-то особый изгиб губ, когда тот говорил. Хороший объект для практики. Чисто для практики. Уилл начал уделять деталям больше внимания, чего никогда не делал для других друзей брата и Аргайла.     Уилл не заметил, как прошло время, пока Джонатан не окликнул его, махнув рукой:   – Уилл! Иди сюда!   Уилл вздрогнул, закрыл альбом и поднялся. Убрав очки обратно на голову, он подошёл к брату, который стоял рядом с двумя новенькими.   – Познакомься. Это Эдди, – Джонатан кивнул на парня с дикой шевелюрой. – А это Майк. Ребят, это мой брат, Уилл.   – Привет, малыш, – Эдди широко ухмыльнулся, Уилл криво улыбнулся ему в ответ.   Майк лишь кивнул, его глаза быстро и оценивающе мазнули по нему, но он быстро перевёл взгляд куда-то за его плечо в сторону спящего Бабблса, будто тот был интереснее. Уилл почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.   – Рад познакомиться, – пробормотал Уилл, тоже отводя взгляд от Майка.   – Вы тут надолго? – спросил Эдди, явно обращаясь к Джонатану, но глядя на Уилла.   – Навсегда, похоже, – ответил за него Уилл.   Майк громко фыркнул, сразу привлекая к себе внимание. Он достал из кармана смятую пачку сигарету, выуживая одну.   – Повезло вам, – с явным сарказмом произнёс он, поджигая сигарету.   Они все снова растворились в толпе. Но теперь, сидя в своем уголке с альбомом в руках, Уилл постоянно чувствовал на себе чужой взгляд. Он поднимал голову, и тут же встречался с тёмными глазами Майка, который теперь сидел на капоте пикапа, и говорил о чём-то с Эдди, но его взгляд был направлен в сторону Уилла. Но стоило им заметить друг друга, как Майк тут же отводил глаза в сторону, спешно делал глоток дешёвого пива, а на лице моментально появлялась незаинтересованность происходящем. И через пять, семь, десять, пятнадцать, двадцать минут всё повторялось. – Эй, чего ты пялишься на него? – Эдди громко хлопнул Майка по спине, заставив того крупно вздрогнуть. – Иди познакомься поближе, если так приглянулся. Выглядишь как второклассник, который боится пригласить девчонку на танец.   – Заткнись, – буркнул Майк, отстраняясь. – Я не пялюсь.   – Ага, конечно, – Эдди засмеялся, нарочно выпуская дым в лицо Майка, заставляя того сморщиться. – Просто рассматриваешь принт на его футболке. Иди уже, пока Джонатан не увёл его домой.   – Эдди, завали, а? – огрызнулся Майк и вовсе отвернулся в другую сторону, чтобы точно не смотреть на Уилла. Он и сам не понимал, чем ему приглянулся этот тихоня, но и подходить первым пока не был готов.   Уилл тоже не хотел подходить первым. Он видел, как пальцы Майка нервно постукивают по банке, как он слишком резко затягивается, как дёргается его нога. Сам Уилл за этот вечер не притронулся ни к пиву, ни к сигарете, ни к чему крепче колы, которую ему принес Аргайл со словами "держи, бро, хоть сахаром закинься". А Майк, как он заметил, допивал уже третью банку и делил с Эдди очередную сигарету. Между ними была стена из разных привычек, из игнорирования, из разного мировоззрения. Они слишком разные, чтобы даже просто общаться.   Но это не мешало Уиллу рисовать его. Он открыл альбом на чистой странице и начал новый набросок – уже не эскиз, а почти что портрет. Угловатые плечи, выглядывающая из-под съехавшего воротника острая ключица, напряжённая линия спины под мятой тканью, прядь волос, прилипшая ко лбу от жары, тонкие пальцы, сжимающие сигарету. Уилл рисовал быстро и уверенно, как будто видел его раньше, как будто рисовал его уже сотню раз. Хороший объект для практики, и только.   Когда солнце начало садиться, окрашивая покосившийся трейлер в тёплые цвета, тусовка начала медленно расходиться. Джонатан с Селиной куда-то отошли в сторонку, Аргайл мирно дремал на крыльце, Шон и Хипповый Свитер сидели на ящиках из-под пива рядом с ним и о чём-то разговаривали. Бабблс исчез так же незаметно, как и появился.   Уилл закрыл альбом и, поднявшись, потянулся, чувствуя, как затекли спина и шея. Он уже собирался уходить, как услышал за своей спиной приближающиеся шаги. Обернувшись, он удивлённо поднял брови, заметив Майка. Тот стоял в паре метров от него. От него несло пивом и табаком.   – Альбом, – сказал Майк, кивнув на него. Его голос был слегка хрипловатым от курения. – Рисуешь, да?   Уилл инстинктивно прижал альбом к груди.   – Иногда.   – Покажешь?   – Ээ… это просто наброски. Ничего особенного.   – Всё равно. Покажи.   В его тоне было почти что требование, но без агрессивных нот – почти безразличное любопытство, с каким он смотрел на всё вокруг. Помявшись, Уилл протянул ему альбом, сам не понимая почему.   Майк взял его, открыл на случайной странице – схематичный набросок спящего Бабблса на старом диване. Он тихо хмыкнул, но его лицо оставалось невозмутимым. Он листал дальше: более детальные портреты Джонатана, Аргайла с его миролюбивой улыбкой, силуэты остальных ребят, деревья, трейлер, машины. Майк листал, пока не остановился на последнем – его собственный портрет, уже далёкий от простого наброска.   – Это я, – констатировал Майк.   – Да, – Уилл почувствовал, как горят уши. – Просто практика. Ты… у тебя интересные черты лица. Для рисунка.   Майк поднял на него взгляд. В его карих глазах промелькнуло что-то живое, что Уилл пока не мог распознать.   – Значит, я твоя муза, да? – Майк сказал это без насмешки, но с явным любопытством.   – Нет! То есть… я всех рисую! – поспешил добавить Уилл, чувствуя, как предательский жар разливается по шее. – Просто… ты был здесь сегодня, вот и всё.   Майк хмыкнул, его уголки губ дрогнули в улыбке. Закрыл альбом и вернул его обратно, и его пальцы на мгновение коснулись пальцев Уилла. Уилл сглотнул.   – Не парься. Получилось… круто. Лучше, чем я в жизни.   Уилл поджал губы, лишь коротко кивнув на этот комплимент. Он не стал ничего говорить о красивой внешности Майка ни ему, ни себе.   Майк повернулся, чтобы уйти, но тут же остановился вполоборота, посмотрев на Уилла.   – Ты тут, значит, часто зависаешь?   – Вроде того, – Уилл пожал плечами, прижимая альбом к груди.   – Тогда, наверное, теперь рисовать меня будешь часто, раз я такой... интересный, – на этот раз Майк улыбнулся шире, ещё раз мазнул по нему взглядом и поспешил к пикапу, где его уже ждал Эдди, нетерпеливо постукивающий по капоту. Уилл не знал, была ли это шутка, или намёк (но на что?), или ничего не значащие слова, брошенные просто так.   Уилл наблюдал, как Майк подходит к машине, как Эдди что-то говорит ему, пихая того локтём, как Майк огрызается в ответ, как Эдди громко смеётся. Они втиснулись в машину и быстро уехали, оставив после себя вихрь пыли.   Уилл остался стоять с альбомом в руках, нервно постукивая пальцами по его корешку. "Интересные черты лица".   – Надо же было такое сказать, – одними губами прошептал Уилл. – Зачем я вообще дал ему альбом?   Ответа на это не было. Но ещё не было негативной реакции Майка на его же портрет. И впервые за весь день, за весь месяц он почувствовал странное, щемящее любопытство, если это можно так назвать. Словно в серой стене появилась трещина, и теперь оттуда лился слабый луч света, к которому хотелось тянуться. Необязательно хороший, необязательно тёплый, но определённо новый в его жизни.