It's all wrong, it's all right

У Уилла было прекрасное настроение, и он не собирался этого скрывать. Он проснулся раньше, чем обычно бывало по субботам, чувствуя огромный прилив энергии, и уже с первых секунд знал, что день будет хорошим. Ещё бы, ведь вечером его ждёт концерт Эдди, вечеринка и, самое главное, Майк. Уилл несколько раз за это утро ловил себя на постоянных мыслях о Майке и каждый раз заставлял себя отвлекаться. Смотрел в окно – думал о Майке, завтракал – думал о Майке. Даже когда чистил зубы, в какой-то момент поймал себя на том, что улыбается собственному отражению, вспоминая вчерашнюю поездку. Ему не нравилось, что он ведёт себя как влюблённый мальчишка. Ведь это тупо, ведь это неправда. Да и вообще он просто хочет выпить со своим лучшим другом. Никакой влюблённости тут нет и быть не может. Бред какой-то. И скетчбук с летними портретами Майка Уилл долго листал исключительно от скуки. И одежду Майка, которую тот когда-то дал ему поносить, он положил поближе на полке, просто чтобы однажды не забыть вернуть. Просто совпадение, и ничего больше. "Лучший друг, Уилл. Лучший друг. Просто друзья", – из раза в раз повторял себе Уилл, пока не взбесился и не решил отвлечь себя чем угодно. *** Мама была дома днём, и Уилл решил провести время с ней. Они стали видеться гораздо меньше, чем было в Леноре. Джойс теперь много работала из-за ипотеки, а Уилл теперь много времени проводил вне дома с друзьями. Джойс продолжала каждый день спрашивать его, как у него дела, и Уилл видел, что она всё так же переживает за него. Но теперь, из-за нехватки времени и из-за того, что Джонатан помогал с прикрытием, ему было проще скрыть очередной провальный тест или вечеринку. Он частенько врал маме – не со зла, а чтобы попросту не тревожить её. Не видеть, как её глаза наполняются страхом от любого его "я не справляюсь" или "я задержусь". Они смотрели телевикторину, угадывали ответы, шутили над нерасторопными игроками, и Уилл почти всё время улыбался. Несмотря на всё, он ценил такие моменты с мамой, мечтая, чтобы они могли почаще вот так проводить время, без постоянных "детка, ты в порядке?", без её тревожных взглядов, которые он научился узнавать за секунду. Просто сидеть рядом, смеяться над глупостями и не думать о плохом. *** Джойс легла вздремнуть перед вечерней сменой, а братья решили порадовать её и приготовить ужин по одному рецепту из журнала, про который она постоянно говорила. – Добавь ещё перца, – попробовав соус, заметил Джонатан, причмокнув. – Тут совсем мало, я его вообще не чувствую. – Тут его и так много, – буркнул Уилл, но всё равно насыпал ещё приправы. Они ловко чистили и резали овощи, готовили пасту и соус к ней, проверяли курицу в духовке. Джонатан болтал обо всём подряд: о том, что Аргайл вчера притащил какой-то очередной странный чай, о том, что Селина, возможно, приедет на День Благодарения, о том, что у него на работе опять новый стажёр, который вечно всё путает. Уилл слушал, хмыкал в ответ и постоянно кусал губу, думая, как бы сказать ему о вечеринке. Он уже знал, что захочет остаться там если не на всю ночь, то допоздна, а для этого нужно, чтобы брат прикрыл его перед мамой. А для этого придётся что-то соврать о том, почему вдруг ему приспичило задерживаться на вечеринках, которые он когда-то не любил. И, главное, сделать так, чтобы Джонатан не заподозрил истинную причину. – Уилл, ну что такое? – Джонатан тяжело вздохнул и повернулся к нему, отвлекаясь от чистки картошки. – Ты явно хочешь мне что-то сказать. Давай, вперёд, я жду, – он махнул рукой, ободряюще улыбнувшись. Продолжая лениво помешивать соус, Уилл помялся ещё пару секунд, но уже знал, что Джонатан не отвяжется. Да и в любом случае придётся поднять эту тему. – Ты уже наверняка знаешь, что у Эдди сегодня концерт, да? – начал он, посмотрев на брата. Джонатан кивнул. – Я тоже хочу пойти. Сделав паузу, Уилл снова опустил взгляд на сковородку. Джонатан сначала ждал, вопросительно подняв брови, но потом сам же нетерпеливо спросил: – И? В чём проблема-то? Уилл вздохнул. – Я хочу остаться на вечеринку. А она явно допоздна, – уклончиво ответил Уилл, снова посмотрев на брата. – Надо будет что-то сказать маме... Джонатан едва сдержался, чтобы не закатить глаза. Его напрягала тяга младшего брата к вечеринкам, к алкоголю, но и превращаться в маму и всё запрещать он тоже не хотел. В конце концов, Уиллу семнадцать, и он только-только почти вырвался из опеки. Неудивительно, что он тянется к тому, что всегда было под запретом. – С чего вдруг ты так полюбил вечеринки? – Джонатан вернулся к чистке овощей. Его голос звучал скорее любопытно, чем осуждающе. – Пару месяцев назад ты еле-еле соглашался прийти к нам на тусовку, просто посидеть вечерком. Сидел там в углу, рисовал, ни с кем не разговаривал. А теперь сам рвёшься туда. Уилл слегка замялся, и Джонатан усмехнулся. – Может, появилась какая-нибудь девчонка, а я не в курсе? – с хитрой улыбкой сказал Джонатан, глядя в сторону брата. – Хочешь выпить и набраться храбрости подкатить к ней? Уши Уилла слегка покраснели, и тот опустил голову, пряча глаза за отросшей чёлкой. Набраться храбрости он, конечно, хотел, но есть нюанс. Большой нюанс. Огромный, если уж на то пошло. – Нет никакой девчонки, – буркнул Уилл, случайно царапнув ложкой дно сковородки. – Просто хочу потусить подольше. Ты и сам в Леноре дома почти не появлялся, – припомнил он. Джонатан повёл плечами, мол, ну да, было дело, и на пару минут на кухне повисла тишина, прерываемая только стуком ножа по доске и шипением соуса. – Хотя да, я и правда глупость сказал, – театрально вздохнул Джонатан, и Уилл удивлённо поднял брови. – Какая может быть девчонка, когда Уилер ходит вокруг тебя как цепной пёс... Уши Уилла вспыхнули с новой силой. Он громко цокнул, закатил глаза и уставился в сковородку, делая вид, что соус требует невероятного внимания. – Я не виноват, что он ведёт себя как идиот, – фыркнул он. Джонатан только улыбнулся и не стал больше ничего говорить. Уилл косился в его сторону, пытаясь понять, о чём тот думает. Его брат никогда не был невнимательным идиотом, но Уилл надеялся, что тот всё ещё ничего не знает. Не знает, почему они тогда летом всю ночь провели на заброшке, почему на самом деле свалили с вечеринки на прошлых выходных, почему он так хочет задержаться сегодня допоздна. – Так что? – Уилл вернулся к теме вечеринки, пока Джонатан не продолжил говорить про Майка. – Поможешь? Скажешь маме, что буду у тебя? Джонатан вздохнул и устало покачал головой. Он снова посмотрел на брата, и у того был настолько умоляющий взгляд, что Джонатан никогда не смог бы отказать. В конце концов от ещё одной вечеринки ничего не будет, а Уилл уже не маленький. – Ладно-ладно, – согласился Джонатан, махнув рукой. – Скажу. – Спасибо! – Уилл сжал кулак у груди в победном жесте, чуть ли не сияя. Весь его вид выражал такое облегчение, будто он только что избежал смертельной опасности. Джонатан на это лишь улыбнулся, но тут же поднял палец, возвращая серьёзность. – Но! – он указал на брата. – За это ты поможешь мне на неделе с развозкой! И не говори, что у тебя учёба, я знаю, что ты всё равно будешь с Майком шататься. Уилл изобразил настолько печальный вздох, что братья оба засмеялись и вернулись к готовке. *** Джонатан быстро перевёл тему, спрашивая Уилла обо всём: о школе, о Джейн, о Макс, о новых фильмах, о музыке. О чём угодно, кроме Майка. Но Уилл всё равно невольно упоминал Майка каждый раз. Как тот в школе обматерил какого-то парня, который слишком медленно шёл. Как они с Майком, Джейн и Макс классно провели время у карьера. Какой фильм Майк ему посоветовал и кассету какой группы обещал принести на днях. Он сам не замечал, как много мог говорить о Майке. – Майк, Майк, Майк, – в какой-то момент не выдержал Джонатан и передразнил его с ехидной улыбочкой. Он закончил резать овощи и стоял лицом к Уиллу, опершись боком о столешницу. – Майк то, Майк сё. Тебя послушать, так Майк – твоя жизнь! – Неправда, – фыркнул Уилл, стараясь выглядеть непринуждённо, но покрасневшее лицо выдавало его смущение с головой. – Просто... ну, мы много времени проводим вместе. Нельзя? – Как будто получится запретить, – усмехнулся Джонатан. Его забавляло то, как Уилл может бесконечно болтать о Майке, но при этом смущаться каждый раз, когда кто-то обращает на это внимание. Джонатан догадывался, что за этим кроется что-то большее, чем просто дружеская привязанность, но пока это были лишь домыслы. Он не хотел накручивать себя и тем более лезть в душу брата без спроса. Велика вероятность, что он просто выдумывает то, чего нет. – Ты, кстати, уже лучше относишься к Майку? – после небольшой паузы первым спросил Уилл. – Летом ты его недолюбливал... Джонатан слегка скривился, вспоминая те дни. То, как Уилл с его подначки первый раз попробовал пиво, то, как Майк постоянно пытался втянуть Уилла в свои сомнительные приключения. Потом – их недавнюю ссору, из-за которой Уилл почти две недели ходил сам не свой. – Ну, мне всё ещё непонятно, почему он на тебя так взъелся недавно, – хмыкнул он, покосившись на брата. Уилл ничего не ответил, только пожал плечами, уставившись в сковородку. Джонатан вздохнул, понимая, что не добьётся внятных ответов. – Но да... Он так-то нормальный парень, хоть и бывает придурком. И тебе с ним явно весело, это видно. Мазнув взглядом в сторону спальни мамы, Джонатан чуть наклонился к брату и тише добавил: – Если бы не спаивал тебя, цены бы ему не было. Уилл тихо засмеялся. Майк, конечно, подначивал его выпить пива или закурить, но никогда не настаивал твёрдо. Уилл сам соглашался, особенно после того, как вдруг понял, что так становится чуточку проще. Особенно в плане тактильности. – Дааа, если бы не это, – протянул Джонатан, с задумчивым видом скрещивая руки на груди, – то был бы замечательным... зятем. Уилл аж поперхнулся воздухом. Ложка со звоном упала на пол, и Джонатан громко засмеялся с его реакции – той самой, когда лицо становится алым за долю секунды, а глаза моментально округляются до предела. – Ты идиот, – прошипел Уилл, нагибаясь за ложкой и отправляя её в раковину. – Не неси херню. Одного Эдди достаточно с его подъёбками, так ты тут ещё! – А что такого? – невинно произнёс Джонатан, продолжая посмеиваться. – Майк Байерс! А ему подходит, как думаешь? Уилл покраснел, сверля брата взглядом полным раздражения и смущения. Это всего лишь тупая шутка, но почему-то сердце ёкнуло на его слова. Майк Байерс... Ему ведь правда шло. Уилл заставил себя не думать об этом больше ни секунды. – Ох, или Уилл Уилер? – задумчиво протянул Джонатан, уворачиваясь от брошенного в него полотенца. – Тоже неплохо звучит, и инициалы красивые! – Джонатан, завали! – А что такого, мистер Уильям Уилер? – продолжал дразнить Джонатан, улыбаясь до ушей. Уилл только было открыл рот, чтобы высказать ему всё, что он думает о его чувстве юмора, как их прервал немного сонный мамин голос: – О чём вы тут говорите? Джойс стояла в дверях кухни, выглядела заспанной после дневного сна, но улыбалась и казалась отдохнувшей. Её волосы были собраны в небрежный пучок, и она куталась в старый халат. – Уилл Уилер? Это же фамилия Майка, да? – спросила она, зевая. Джонатан с улыбкой кивнул, а Уилл опешил. Он шумно сглотнул, изо всех сил стараясь не выдать себя, сохранить лицо, улыбнуться, сделать вид, что это просто шутка, которая ничего не значит. Вдруг мама по одной этой шутке поймёт всё? Вдруг она заметит, как у него горит лицо, как дрожат руки, и начнёт спрашивать, в чём дело? Вдруг она уже каким-то образом всё узнала и просто ждёт удобного случая, чтобы сказать ему об этом? – У Майка же есть сестра, верно? Вы про неё говорите? – улыбнулась Джойс, аккуратно отодвигая Уилла в сторону, чтобы самой встать за плиту и проверить соус. – Но это она должна взять твою фамилию, Уилли. Хотя иногда и наоборот делают, сейчас многие так... Джонатан открыл рот быстрее, чем Уилл успел как-то заставить его заткнуться. – Да не, мам, мы про Майка, – он весело улыбнулся и кивнул на Уилла, который старался изображать безразличие. – Просто шучу над ним. Уилл так много проводит с Майком время, что мы с Аргайлом решили, что они уже почти женаты. – Джонатан, какие глупые шутки, – Джойс покачала головой, но продолжала мягко улыбаться. – Мальчики ведь не женятся на мальчиках. Мальчики ведь не женятся на мальчиках. Братья коротко переглянулись. Джонатан испуганно мазнул по нему взглядом, словно только что понял, что его глупая шутка могла зайти слишком далеко. Улыбка Уилла против его воли стала совсем кривой. Не то чтобы он когда-либо задумывался о таком серьёзно, не то чтобы это вообще было возможно, но почему-то было неприятно это слышать. Мама сказала это так спокойно, так уверенно, как будто это было что-то настолько очевидное, что даже обсуждать не стоило. – Мам, да я просто... – начал было оправдываться Джонатан, почёсывая затылок, но Уилл, взявший себя в руки, перебил его. – Мам, он просто с ума сходит из-за своей новой девушки, вот и несёт всякую чушь, – с вызовом произнёс Уилл, стараясь не рассмеяться от того, как моментально скривилось лицо брата. Джойс тут же удивлённо посмотрела на Джонатана, и её глаза засияли. – Джонатан, дорогой, у тебя появилась девушка? Правда? Какая она? Уилл стоял за её спиной и с победным видом смотрел на брата. Встретившись с ним взглядами, он весело приподнял бровь: "ну теперь сам выпутывайся, шутник херов". – Ой, не, мам, она не... мы не... – Её зовут Селина, мам! – нарочно встрял Уилл, не давая Джонатану выкрутиться. – Она такая красивая! И у неё волосы лавандового цвета! Она учится в... Джонатан, напомни, где она учится? Джонатан попытался съехать с темы, переключить разговор на ужин, но Джойс не унималась. Помешивая макароны, Уилл едва ли не хихикал вслух с того, как густо покраснел его брат, когда мама заговорила о свадьбе и внуках. Но всего одна мысль моментально стёрла улыбку с его лица. Мама была так рада услышать о девушке Джонатана. Сразу оживилась, засияла, начала расспрашивать. А про Майка даже шутку не поддержала. Просто отмахнулась – "мальчики ведь не женятся на мальчиках" – как будто это было чем-то абсолютно неправильным, ненормальным, даже не заслуживающим внимания. Уилл уставился в одну точку, перестав мешать макароны. Ему вдруг стало тяжело дышать. Не то чтобы он думал о чём-то серьёзном с Майком. Да и в принципе с каким угодно парнем. Но это всё равно казалось... несправедливым. Если мама так отреагировала всего лишь на тупую шутку, то что бы она сказала, узнай, что они с Майком целовались уже дважды? Что его как-то странно тянет к нему? Что сегодня, скорее всего, они буду целоваться снова? И что он сам этого хочет. Уилл тихонько отошёл в ванную, больше не в силах слушать, как мама говорит о внуках. Джонатан проводил его коротким взглядом, полным беспокойства, но ничего не сказал. Уилл закрыл за собой дверь, подошёл к зеркалу и, опершись о раковину руками, долго стоял так, глядя на себя. "Мальчики ведь не женятся на мальчиках", – повторил он про себя, и почему-то эти слова отозвались глухой болью в груди. Он не хотел жениться на Майке. Не хотел жениться ни на каком парне. Он вообще не думал о женитьбе, но ему вдруг захотелось, чтобы мама хотя бы не отмахивалась от такой вероятности, если бы она вообще существовала. Чтобы она хотя бы немного задумалась, чтобы не говорила это настолько уверенно, будто мир устроен только так и никак иначе. Уилл громко вздохнул, открыл кран и плеснул в лицо холодной водой. Он не знал, что с ним происходит, почему так реагирует. Не знал ни одного ответа на все те вопросы, которые не решался задать даже самому себе. Он просто знал, что сегодня вечером увидит Майка. Что ему не терпится, и что это, наверное, неправильно. Но он не мог заставить себя хотеть ничего другого. *** Эдди обещал начало концерта в восемь вечера, но время было уже почти девять, а они только готовились. Эдди важно заявлял, что все известные рок-группы так делают, и ребята переглядывались, с усмешкой закатывали глаза, но никто не возмущался открыто. Была выпивка, еда, и люди нашли чем себя занять. Уилл разглядывал импровизированную сцену. В центре висела простыня с нарисованным на ней логотипом группы, и вокруг огромными буквами красовалось: Hellfire Club. Они явно старались, но Уилл заметил, что буквы дрожат, а логотип был кривоватым и съехал в сторону. У Уилла чесались руки предложить Эдди свою помощь, но сейчас было не время. Возможно, он сделает так позже. На полу был потрёпанный ковёр, притащенный непонятно откуда, на стенах – куча новых плакатов вместе с гирляндами, который Аргайл развесил с особым старанием час назад. Инструменты уже стояли на своих местах, и Грант с Джеффом возились с усилителями, споря, где какой провод должен быть. Майк опять где-то затерялся, и Уилл лениво бродил по дому, пытаясь себя чем-то занять. Он заглянул на кухню – там кто-то смешивал водку с соком в огромной миске, добавляя туда нарезанные апельсины и мармеладных червяков. Заглянул в гостиную – там на диванах сидели люди, которых он видел впервые. Кто-то махнул ему рукой, Уилл помахал в ответ, но подходить не стал. Он постоянно чувствовал на себе взгляды Джонатана. Брат стоял у стены с Аргайлом, Шоном и Хипповым Свитером, но периодически кидал быстрые взгляды в сторону Уилла. Возможно из-за того, что он только что допил уже третью банку пива, и Уилл догадывался, что брат хочет упрекнуть его, сказать что-то вроде "не слишком много?" или "может хватит?". Но тот молчал, и Уилл старался не думать об этом. В конце концов у него есть, пусть и тупая, но цель напиться, и он не собирается делать вид, будто не хочет этого. Всего этого. *** Кто-то подходил поболтать, с кем-то Уилл первым начинал разговор, спрашивал, откуда они, как узнали об Эдди, но в основном просто разглядывал ребят и молча восхищался. Люди принарядились. Даже Бабблс, обычно ходивший в растянутых худи и с вечной банкой пива в руке, пришёл в кожаной куртке, с браслетами с шипами и подводкой на глазах. У одного чувака были высокие либерти-шипы ярко-красного цвета, и они торчали в разные стороны, как иглы дикобраза. Майк, когда его увидел, сразу же пихнул Уилла локтем и заявил, что мечтает о такой причёске. Уилл ещё минут десять хихикал, представляя Майка с ирокезом, но уже знал, что ему всё равно в итоге понравится. Сам же Майк тоже постарался над своим образом. Чёрная подводка, нанесёная неровно, но выглядело так, будто так и задумано. Волосы уложены мелкими шипами – они торчали в разные стороны и, скорее, казались просто растрёпанными, хоть и более стильными, чем обычно. Чёрные джинсы с дырками на коленях, тяжёлые ботинки, футболка с принтом черепа и белый лонгслив под ней. Он выглядел потрясающе, и Уилл старательно запоминал его образ, чтобы потом нарисовать. И нет, дело не в Майке, а просто в его одежде. Уилл просто хотел бы одеваться похоже. Наверное. Сам же Уилл не задумался об образе, выйдя тогда к Майку в привычном одежде – простые джинсы, серая футболка, старая толстовка. Майк вздохнул, окинул его взглядом с ног до головы и заставил вернуться домой, чтобы переодеться. – Байерс, ты идёшь на концерт, а не на прогулку, – сказал он тогда, всучив ему одну из своих ярких футболок и какой-то широкий браслет. – Бегом переодеваться. И стащи у мамы гель для волос. В итоге у Уилла волосы были тоже всколочены, на глазах – немного подводки, и ещё Майк отдал свою джинсовку. Уиллу быстро стало в ней жарко в доме, и он остался в одной футболке. Хотя на самом деле ему хотелось и дальше кутаться в куртку Майка, но он ни за что не признался бы в этом. *** Уилл наткнулся на спорящих Майка и Эдди на заднем дворе. Он искал Майка уже минут пятнадцать, обошёл весь первый этаж, заглянул на кухню, во вторую гостиной, даже поднялся наверх. И только когда вышел на улицу, чтобы глотнуть свежего воздуха, заметил их. Эдди курил, опершись плечом о стену. Майк стоял напротив, спрятав руки в карманах. Голоса были приглушёнными, но Уилл уловил раздражённые нотки в голосе Майка и усталое "да сколько можно" в жестах Эдди. – Эй, вот вы где, – улыбнувшись, крикнул Уилл, подходя к ним. Майк тут же запнулся и замолчал, отвернувшись в сторону. Эдди же покачал головой на его поведение, но не стал ничего комментировать, только махнул Уиллу рукой. – О чём болтаете? – спросил Уилл, останавливаясь рядом. Он перевёл взгляд с одного на другого, пытаясь понять, почему Майк выглядит так, будто его застали за чем-то постыдным. Хотя, может ему кажется? – Майк просто ворчит, как всегда, – хмыкнул Эдди, стряхивая пепел. – Всё ему не нравится. Достал, скажи? Майк кинул на него недовольный взгляд исподлобья, от которого Эдди обычно либо весело смеялся, либо закатывал глаза. Но сейчас он только усмехнулся и затушил сигарету о стену. Уилл удивлённо поднял брови и пожал плечами. Он не замечал, что Майк был без настроения сегодня. Всю дорогу сюда тот шутил, болтал почти без остановки, даже громко подпевал радио и заставлял Уилла смеяться до слёз. Да здесь было то же самое. – Ладно, я пойду, – сказал Эдди, отталкиваясь от стены. – Надо ещё раз всё проверить, и уже можно будет начинать. Майк кивнул. Эдди хлопнул его по плечу и, бросив на Уилла быстрый, какой-то оценивающий взгляд, ушёл в дом. Уилл посмотрел ему вслед, потом снова на Майка. Тот стоял, глядя вниз, и ковырял ботинком щебёнку. – Майк, всё в порядке? – спросил Уилл, делая шаг ближе. Он мягко взял его за локоть, просто чтобы привлечь внимание. – Да. Просто... – Майк замялся, провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё сильнее. – Ну я же говорил тебе, что немного играю на гитаре. Эдди хотел, чтобы я тоже выступил, а я не хочу. Только и всего. – А почему? – любопытно спросил Уилл. – По-моему было бы круто! Они пошли в сторону дома, и Уилл так и не отпустил его локоть. Майк усмехнулся и, шумно вздохнув, приобнял его, сжимая плечо. Жест был быстрым, почти случайным, но от этого не менее желанным. Уилл позволил себе немного привалиться к Майку. Они уже выпили, поэтому ничего страшного. Просто пьяны. Просто друзья, которые идут на вечеринку. – Не хочу, – ответил Майк, глядя куда-то вперёд. – Да и я не настолько круто играю, чтобы выступать перед всеми. Пусть сам отдувается. Уилл улыбнулся и повернул голову в сторону Майка. Он смотрел на его профиль, на острые скулы, на чёрную подводку, которая ему безумно шла, на губы, которые тот чуть кривил, когда разговаривал. И думал о том, что Майк на сцене с гитарой – это, наверное, было бы прекрасно. Уилл не знал, как Майк играет, но был уверен, что ему бы понравилось. – Жаль, – только и сказал он. Майк ничего не ответил, но его рука, лежавшая на плече Уилла, сжалась чуть сильнее. *** Они успели устроиться на диване прежде, чем его поспешили занять другие. Люди подтягивались, кто-то притащил стулья из кухни, кто-то просто устроился на полу, на спинке дивана, на подлокотниках. Диван, и без того видавший виды, жалобно скрипел под тяжестью тел, но держался. Им пришлось несколько раз двигаться, освобождая место для очередного человека, и теперь правое бедро Уилла вжималось в подлокотник, а слева Майк почти вплотную прижимался к нему. Их бёдра соприкасались, плечи тоже, и Уилл чувствовал его тепло через ткань джинсов и футболки. Никто из них даже не пытался отодвинуться. Диван и так был забит под завязку, им и деваться-то некуда. Но если бы даже было куда, Уилл не уверен, что захотел бы. Майк открыл пиво, сделал глоток и протянул ему банку. Уилл сделал пару глотков и отдал обратно. Потом Майк снова отпил, снова протянул Уиллу. И так по кругу, молча, и каждый раз их пальцы соприкасались на секунду дольше. Голова слегка гудела от выпитого, но Уилл не собирался останавливаться. Он знал, зачем пьёт. Знал, что ему нужно чуть больше обычного, чтобы перестать контролировать каждое движение, чтобы избавиться от бесконечных мыслей и запретов. Алкоголь в крови уже делал своё дело. Уилл всё чаще ловил себя на том, что подолгу задерживает взгляд на Майке, пялится на его губы, которые тот покусывал, когда нервничал. Майк замечал это и иногда поворачивался, встречался с ним взглядом, и тогда Уилл краснел и отворачивался. Но через минуту смотрел снова. Сколько ещё нужно выпить, чтобы сделать первый шаг? – Нервничаешь? – спросил Уилл, наклонившись ближе, чтобы перекричать гул голосов. Майк повернул к нему голову. Их лица оказались так близко, что Уилл видел отражение гирлянд в его глазах, каждую веснушку на носу, размазанную подводку на правом глазу. Сердце пропустило удар. – Я? Нет, – фыркнул Майк, дёрнув плечом. – С чего бы? Эдди больше нервничает. Он кивнул в сторону друга, который возился с микрофоном, проверяя, всё ли работает. Эдди явно старался выглядеть уверенным, но Уилл видел, как дрожат его пальцы, когда он поправляет ремень гитары. Уилл не поверил Майку. Тот казался напряжённым, каким-то странным – спина неестественно прямая, нога нервно трясётся, пальцы нетерпеливо постукивают по колену. Уилл посмотрел на его руки, и Майк, заметив, тут же сжал ладонь в кулак. – Ну да, конечно, – хмыкнул Уилл, не скрывая усмешки. – Ты какой-то... – Какой? – Не знаю. Зажатый? – Уилл наклонил голову набок, разглядывая его. – Всё хорошо? Майк снова дёрнул плечом, отводя взгляд. Его челюсть сжалась, и он выдохнул сквозь зубы: – Всё хорошо, Байерс. Уилл ещё раз мазнул по нему взглядом, но оставил в покое, откинувшись на спинку дивана. Он не понимал, в чём дело, но внезапная догадка заставила сердце биться чаще. Может Майк нервничает из-за того же, из-за чего нервничает он сам? Из-за того, что они уже оба пьяные? Что позже, когда выступление закончится, они останутся одни, смогут уединиться и тогда... Тогда что-то произойдёт. Или не произойдёт. Уилл не признавался себе в этом, но хотел на это надеяться. Что Майку тоже хочется, что ему тоже небезразлично. Мысль об этом странно согревала изнутри, и Уилл не мог объяснить, почему. *** Эдди, наконец, закончил все возможные проверки и потянулся к микрофону. – Ого, сколько вас тут осталось! – усмехнулся он, обводя взглядом зал. – А я думал, вы все сбежите к этому моменту! – Так может, и сбежим, когда петь начнёшь! – крикнул кто-то из зала. По толпе прошёл смешок, но не злой, скорее подбадривающий. Эдди показал в ту сторону средний палец, но улыбка не исчезла с его лица. – Ладно, слушайте сюда! – Эдди повысил голос. – Мы – Hellfire Club! Запомните нас, потому что через год о нас будут говорить все в этом ебучем городке! Толпа одобрительно засвистела, захлопала, и Уилл был одним из них. Майк всё ещё был каким-то недовольным, и Уилл толкнул его локтем, мол, ну чего ты, весело же. – И наша первая песня называется "What's My Age Again", – Эдди сделал паузу, обвёл взглядом зал и добавил уже тише, но от этого не менее значительно: – И написал её этот засранец, – он указал пальцем в сторону дивана, где сидел Майк. – На мой двадцать третий день рождения. Спасибо, Уилер! Майк аж закашлялся, поперхнувшись пивом. Банка в руке дрогнула, и несколько капель брызнуло на джинсы. Толпа загудела, и пара человек, которые стояли рядом, хлопнули его по плечу с криками "молодец, Уилер!". А Уилл вытаращил глаза. Он повернулся к Майку так резко, что чуть не заехал локтем по типу, который сидел на подлокотнике. – Ты? – Уилл не верил своим ушам. – Ты написал песню? Для Эдди? Майк съёжился ещё больше, вжал голову в плечи, уставился в пол. Щёки залились предательским румянцем, который в полумраке, при свете гирлянд всё равно был заметен. – Да так, ерунда, – буркнул Майк, не поднимая глаз. – Сам не знаю, как так вышло. Но больше не пишу, это разовая акция. – Не пишешь? – Уилл не мог успокоиться. – Почему? Это же круто! Ты написал песню, Майк! – Заткнись, Байерс, – прошипел Майк, наконец, взглянув на него. В его глазах была смесь смущения и паники. – Слушай уже. Эдди не дожидался, пока стихнут перешёптывания. Он ударил по струнам, и группа подхватила. Первые аккорды разнеслись по залу, кто-то в толпе начал отбивать ритм ногой, кто-то покачиваться в такт. "I took her out, it was a Friday night I wore cologne to get the feeling right" Эдди пел, нарочно кривляясь, растягивая слова, кидая улыбки то в одну сторону, то в другую. "We started making out and she took off my pants But then I turned on the TV" Толпа заржала, кто-то крикнул "Эдди, ты дебил!". Эдди кивнул на себя – мол, это моя история, не смейтесь, что было, то было и мне не стыдно. Но сам тоже улыбался. "And that's about the time she walked away from me Nobody likes you when you're 23" Толпа согласно загудела на последней строчке, и Эдди, на пару секунд оторвавшись от гитары, поднял руки и показал всем средний палец. Ему ответили тем же – десятки рук взметнулись следом, но все только смеялись. "And are still more amused by TV shows What the hell is ADD, my friends say I should act my age” До этого Уилл сомневался, что ему понравится музыка Эдди. Он мельком слышал их репетиции, и тогда они казались ему слишком шумными, сырыми. Но сейчас, в этом зале, в этой толпе, в этой атмосфере всё звучало иначе. Ему нравилось. Нравилась эта шумная, дерзкая музыка, кривляния ребят, даже не совсем чистый вокал Эдди. Нравилось то, как гудела толпа, подбрадривая друзей. Как гитары перекрывали голоса, а голоса перекрывали гитары. "What's my age again? What's my age again?" А ещё ему нравилось, что именно Майк написал эту песню. Текст был нелепым, смешным, но таким... живым что ли. Уилл широко улыбался каждый раз, когда смотрел на Майка, пытаясь показать ему, как ему нравится песня. Как ему нравится узнавать Майка с этой стороны, как автора, как творца. Майк не смотрел на него. Он старался вообще не отрывать взгляда от сцены и от идиота Эдди, который всё равно растрепал его секрет, хотя Майк пытался уговорить его не делать этого сейчас. Не при Уилле. Не то чтобы он стеснялся того факта, что когда-то написал песню, но... он боялся. Боялся, что Уилл скривится, посмотрит с какой-то жалостью и из доброты душевной скажет что-то вроде: "ну... неплохо, в целом". Или просто промолчит, и это будет ещё хуже. Краем глаза Майк посмотрел на Уилла, проверяя реакцию. Тот улыбался, веселился, подпевал, даже не зная слов. Кажется, ему всё нравилось. Майк невольно тоже улыбнулся, но тут же вернул маску безразличия. Не хватало ещё, чтобы Уилл заметил, как ему приятно. Песня закончилась. Последний аккорд затих, и толпа взорвалась – аплодисменты, свист, крики. Эдди раскланялся, прижав руку к груди, и показал в сторону Майка, снова и снова подбадривая толпу поаплодировать и ему. Майк закатил глаза, чувствуя, как щёки начинают гореть, но всё равно улыбнулся. Возможно, только из-за того, что Уилл повернулся к нему всем корпусом и хлопал в ладоши громче всех, без тени насмешки. – Это было круто, – сказал Уилл, и он звучал так искренне, что у Майка сжалось сердце. – Реально круто. У тебя талант, Майк! Майк отвёл взгляд, посмотрел куда-то в сторону, на гирлянды, на граффити на стенах, на что угодно, только не на Уилла. – Да брось, – отмахнулся Майк, стараясь звучать ровно. – Это просто глупая песня. Больше так не делаю. – Эх, – Уилл вздохнул, и в этом вздохе было столько сожаления, что Майк едва не ляпнул: "ладно, может, что-то ещё напишу". – А зря. Круто же получается. Майк ничего не сказал. Только взял банку пива из рук Уилла и залпом допил остатки. *** Эдди вытер пот со лба, глотнул воды из бутылки, стоявшей у ног, и обвёл взглядом шумную толпу. В зале становилось душно, и кто-то уже открывал окна. Эдди щёлкнул пальцем по микрофону, привлекая внимание, и продолжил: – Следующая – "Underclass Hero". И, заметьте, она написана нами, – Эдди гордо выпрямился, поправляя ремень гитары. – И она... ну, про нас с вами. Пусть эти уроды считают нас отбросами, зато мы верны себе и не меняем мнение за бабки! – он закричал в микрофон. – Слышал, ебучий Ронни? Пошёл ты нахуй! Толпа завизжала пуще прежнего, крича что-то неразборчивое, но явно одобрительное. Даже Майк оживился – он едва не подскочил на месте, подавшись вперёд, и громко повторил слова Эдди несколько раз подряд. Удовлетворившись реакцией, Эдди повернулся к Гарету за барабанами, кивнул ему и, поправив гитару, шагнул обратно к микрофону. – Раз, два, три, четыре! Бешеный шум ударных тут же заполнил пространство, Эдди, Грант и Джефф моментально подхватили. Уилл на несколько секунд зажмурился от громкости, но быстро привык. "Well I won't be caught living in a dead-end job While praying to a government guns and gods" Теперь музыка была драйвовой, энергичной, даже агрессивной. Эдди едва ли не скакал на месте, подходил к краю сцены, почти падая в толпу, и снова возвращался. Грант и Джефф носились по сцене, порой пропуская партии бэк-вокала. Они отдавались полностью своей музыке, и толпа заражалась их энергией. "And we don't need anything from you Cause we'll be just fine And we won't be bought and sold Just like you" Эдди поднял средний палец куда-то вверх, но не в толпу, не кому-то конкретному, а всему миру, который их не принимал. И толпа ответила. Десятки рук поднялись, десятки голосов завопили что-то подбадривающее и согласное. Уилл поднял руки вместе со всеми и почувствовал, как Майк рядом сделал то же самое. Эдди отскочил от микрофона, уступая место гитарному соло – быстрому, агрессивному, почти хаотичному. Грант и Джефф стояли рядом, и их пальцы летали по грифам. Все трое блестали под гул толпы, и на их напряженных лицах всё равно были широкие улыбки. Майк отбивал ритм ногами и периодически выкривая что-то одобрительное. Уилл тоже был в восторге – он порой что-то кричал, подпевал вместе с толпой, хоть и не знал слов. Ему нравилась музыка, нравился текст. Нравилась эта дерзость, которая побуждала пойти против всего мира, отстаивать свои ценности до конца, позабыть о чужом мнении. Он покосился на Майка. Может?... Уилл мотнул головой, откидывая эти мысли прочь. Дерзость дерзостью, но что-то должно всегда оставаться под контролем. "We're the saints of degeneration We don't owe anyone an explanation" Гитары зазвучали ещё громче, ещё быстрее, Гарет за барабанами отдавался полностью, едва не теряя палочки. Песня разгонялась к финалу, и толпа вместе с ней – кто-то уже не просто качался, а прыгал на месте, кто-то кричал в такт, кто-то взмахивал руками. "Fuck elitists, we don't need this We're the elite of just alright" Уилл заметил, как Аргайл громко соглашается, широко улыбаясь, и как Хипповый Свитер рядом с ним трясёт головой, отбивая ритм. Джонатан стоял чуть позади, скрестив руки на груди, и тоже улыбался, явно радуясь за Эдди. Последний аккорд оборвал песню, оставляя после себя только гул в ушах и звон в голове. И толпа снова взорвалась. Свистели, аплодировали, кричали "браво", стучали ногами по полу так, что тот дрожал под ними. Эдди стоял на сцене, тяжело дыша, улыбаясь до ушей, и раскланивался. Он выглядел самым счастливым человеком на свете. – Я думал, будет хуже! – крикнул Майк, посмеиваясь. – Пошёл нахуй, Уилер, – ответил Эдди в микрофон, и они оба громко засмеялись. – Ты крут, Эдди! – крикнул Уилл, и Эдди подмигнул ему. Майк рядом продолжал смеяться, и Уилл повернулся к нему. Теперь тот выглядел расслабленным – плечи опущены, пальцы больше не стучат по колену, нога не дёргается. Он успокоился после внезапной минуты славы и теперь просто наслаждался музыкой. Уилл с улыбкой смотрел на него. На его профиль, на влажные волосы, прилипшие ко лбу, на блеск в карих глазах. Желание хотя бы просто обнять росло с каждой секундой. Просто прижаться, уткнуться носом в шею, почувствовать его тепло, его запах. Но Уилл не решался. Не здесь, не при всех, даже несмотря на то, что они пьяные и уже делали так раньше. Майк поймал его взгляд и вопросительно поднял брови. – Круто, да? – спросил Уилл, улыбаясь. Майк в ответ усмехнулся. Но не зло, а как-то устало, но довольно. – Да, Байерс, – он кивнул, и его глаза блестнули в свете гирлянд – Круто. *** У группы оказалась ещё парочка авторских песен, и все были в восторге. К концу шестой толпа выдохлась – кто-то охрип, кто-то просто стоял у стены, пытаясь отдышаться, а самые стойкие всё ещё танцевали, прыгали и кричали у самой сцены. Уилл видел, что Эдди был на седьмом небе от счастья, и это заставляло его бесконечно улыбаться в ответ. Он поймал себя на мысли, что гордится им. Гордится тем, как тот гордо стоит на этой самодельной сцене, как спокойно относится к собственным ошибкам, как не боится быть смешным, громким, нелепым, неправильным. Ребята взяли небольшой перерыв, и все двинулись в сторону кухни, чтобы найти что-то перекусить и ещё выпить. Люди уже начали толпиться у столов, набирая с собой пива и закуски. Но Майк оказался шустрее всех и, ловко втиснувшись, успел схватить пару банок пива, пока всё не разобрали. Он вернулся к Уиллу с победным видом, подняв банки как трофей. – Пойдём покурим, – Майк сказал это прямо на ухо Уиллу, и тот вздрогнул от горячего дыхания, спешно кивая. Уилл шёл следом и старался не шататься. Он выпил уже достаточно – голова была в тумане, а разум больше не был способен откинуть те самые мысли, которые окутывали ещё больше и больше с каждой минутой. Он так хотел поцеловать Майка. Особенно когда тот сам задерживал взгляд, дольше положенного пялясь на его губы. Уилл всей кожей чувствовал его желание, в том, как Майк сжимал пальцы в кулак, как облизывал губы, смотря на него. Но они не могли сорваться прямо посреди концерта. Слишком велик риск, что их пропажу заметит не только Эдди, но и Джонатан. Брат иногда подходил, что-то спрашивал и морщился, когда у Уилла заплетался язык даже на односложных ответах. Он мягко предлагал больше не налегать на алкоголь, даже не осуждал прямо, но Уиллу и от этого становилось немного стыдно. Но он всё равно не собирался его слушать, ведь у него была чёткая цель. *** Майк нашёл маленький закуток в самом углу заднего двора и плюхнулся прямо на землю, вытянув ноги. Уилл, немного подумав, устроился рядом. Они сидели между раскидистым кустом, который только-только начал сбрасывать листья, и покосившимся забором, отделявшим их участок от двора заброшенного дома. Их было совсем не видно, только если кто-то специально не подойдёт сюда, и Уилл не мог перестать об этом думать. Майк закурил, сделал пару затяжек и передал сигарету Уиллу. Тот последовал его примеру, выдохнул дым, завороженно глядя на него. Было прохладно, но алкоголь согревал, не давая об этом даже задуматься. Они сидели почти вплотную, и никто не собирался отодвигаться. – Я и не знал, что Эдди так клёво играет и поёт, – улыбнулся Уилл, первым начиная разговор. – Если честно, я думал, что будет... ну, не очень. Но всё не так плохо! Даже круто! Майк тихо засмеялся, опустив голову. Потом посмотрел на Уилла, выдыхая дым ему в лицо, и тот сморщился, но не отстранился. Ему и самому нравился концерт. И нравился бы ещё больше, если бы Эдди послушал его и не стал объявлять про ту песню. Но Майк уже почти не злился. – Да, я тоже, – улыбнулся Майк, опираясь локтем о согнутое колено и подпирая голову рукой. – Они правда круты, сколько бы я ни шутил. Как знать, может отправят демку на какой-нибудь лейбл, и их возьмут под крыло. Уилл согласно кивнул, не отрывая взгляда от Майка. Покусав губы, он всё же решился: – И ты молодец, – тепло произнёс он. Майк нахмурился, не понимая, за что его хвалят. – Ну, ты написал им крутую песню! Ты никогда не говорил об этом! Майк сразу замялся, отводя взгляд в сторону. Он затянулся поглубже, и его пальцы слегка дрогнули. Уилл не понимал, почему тот так стесняется этого. Ведь это же круто, это то, чем можно гордиться, а не прятать. – Правда круто, – Уилл положил руку на плечо Майка, сжимая. – Тебе не стоит это забрасывать. Майк только усмехнулся, стряхнул пепел на землю и после протянул сигарету Уиллу. Тот покачал головой, Майк пожал плечами, докуривая сам. Он так ничего и не ответил. – Ты не хочешь об этом говорить, да? – догадался Уилл. – Не хочу. – Ладно. Уилл уставился в темноту перед собой, прислушиваясь к гулу компании, которая вышла на перекур. Кто-то смеялся, кто-то спорил, где-то звякнула пустая банка. Но никто их не видел, никто не собирался подходить, и Уилл позволил себе положить голову на плечо Майка. Майк прижался щекой к его макушке, и Уилл расслабленно улыбнулся. Ему хотелось задать больше вопросов, узнать, точно ли Майк написал для группы только одну песню. Может, он написал больше, но не признаётся? Может, ещё пара песен, которые Уиллу особенно понравились, – тоже его? Но как бы ни было любопытно, Уилл не хотел лезть в душу Майка. Он и сам не всегда хотел показывать кому-то свои рисунки, поэтому мог понять это чувство. *** Пару минут они сидели в тишине, но не неловкой, а тёплой, комфортной, когда можно было просто помолчать. Майк потянулся за второй сигаретой, и Уилл выпрямился, прижимая колени к груди и обхватывая их руками. Он посмотрел на Майка и... больше не мог оторвать от него взгляда. Почти как когда-то летом, когда Уилл выпил первый раз, и его мир начал медленно меняться. Он помнил, как тогда восхищался смелостью Майка, его свободой, его уверенностью. Как пялился на эту чёртову сигарету. Или на его губы? Уилл уже не знал, что именно тогда его привлекало больше. Как и в тот раз, Майк это заметил. – Эй, на что уставился, Байерс? – усмехнулся он. Не отрывая взгляда от Уилла, он сделал затяжку, медленно, демонстративно. – На мои губы или на сигарету? Уилл тихо засмеялся от этой провокации, от того, что Майк тоже всё помнит. И почему это так грело душу? – И на то, и на другое, – шепнул Уилл, и его щёки покраснели ещё больше. Майк шатко выдохнул, не ожидая такого ответа. Ему всё ещё казалось, что Уилл отшутится, а то и вовсе отвернётся. Да, Майк понимал, что тот не против целоваться с ним – в конце концов, они делали это уже дважды, и оба раза Уилл не выглядел сожалеющим. Но каждый раз внутри закрадывалась мысль: вдруг до Уилла вот-вот дойдёт? Вдруг он, наконец, поймёт, что это ненормально, что парни не должны целоваться с парнями? И тогда Майку будет очень больно. Но пока ему везло, пока это не происходило. И Майк хотел наслаждаться, пока может. – Ох, Байерс... Майк медленно потянулся к нему. Уилл не отстранился, и их лица оказались в паре жалких сантиметрах друг напротив друга. Майк коснулся ладонью его щёки, осторожно, нежно, почти невесомо, будто боялся, что Уилл отвернётся. И едва не перестал дышать, когда Уилл прильнул к его руке, прикрыв глаза. Уилл неслышно шепнул его имя, и Майк первым поцеловал его. Сначала осторожно, робко, словно ему нужно было ещё одно подтверждение того, что Уилл не против, что ему не противно, что он не передумал. Но Уилл не передумал. Уилл притянул Майка ближе, наклоняясь к нему. Обхватил его лицо обеими руками – пальцы легли на скулы, на шею, на подбородок – и углубил поцелуй. Жадно, тоже боясь, что это в последний раз, но всё равно нежно. Потому что с Майком не мог иначе. Когда-то Уилл считал Майка самым уверенным, безбашенным, свободолюбивым человеком, которого он только знал. Тот, кто плюёт на правила, кто не боится ни отца, ни учителей, кто делает что хочет и ни перед кем не отчитывается. Но теперь Уилл знал, что не всё так просто, не всё это правда. За маской безразличия всегда скрывался тот, кто боялся быть ненужным, кто убегал, чтобы его не бросили, кто писал песни, но стеснялся в этом признаться. И эта уязвимость, которую Майк позволил ему увидеть, не отталкивала. Напротив, Уилл был счастлив узнать его настоящего. Хотя бы немного, хотя бы столько, сколько тот позволит. Не отрываясь от поцелуя, Майк ловким движением затушил сигарету о землю и притянул Уилла ещё ближе к себе. Его рука скользнула в волосы, и Майк ласково потянул за них, получая тихий стон в ответ, от которого его пробрала дрожь по всему телу. Они долго целовались, не в силах оторваться. Прямо здесь, в закутке на заднем дворе, под открытым небом, где никто их не видел. Где можно было хотя бы несколько минут не думать о том, что это неправильно, что они оба парни. Что завтра опять придётся делать вид, что это ничего не значит, а поцеловать друг друга почти как поцеловать любую девчонку по-пьяни. Губы, может, у всех и одинаковые, но оба уже понимали, что это не совсем так. – Надо идти, – прошептал Майк, хоть и мечтал остаться в этом моменте навсегда. – Думаешь? – не отодвигаясь, шепнул Уилл в губы Майка, ласково гладя его волосы. Ему так не хотелось возвращаться в толпу, где он даже обнять Майка не может. – Эдди точно искать будет, – выдохнул Майк, тоже не спеша отодвигаться. – Да и твой брат опять достанет. Уилл вздохнул так тяжело и несчастно, что Майк не смог сдержать усмешки. Оставив ещё один поцелуй на его губах – короткий, почти невесомый, но от этого не менее тёплый – Майк все же отодвинулся. Уилла почти не было видно в полумраке, но Майк заметил, как блестят его глаза. И вовсе не от слёз. – Ты снова наврал маме, что останешься у Джонатана? – любопытно спросил Майк, покусывая губу. Уилл кивнул, немного виновато пожав плечами, и Майк заулыбался. – Значит, ещё целая ночь впереди, – шепнул Майк, и его голос был таким тёплым, таким обещающим, что у Уилла пошли мурашки по всему телу. Ещё целая ночь впереди. Это стоит любого обмана и любого количества выпитого. *** Hellfire Club играли ещё пару часов – в основном каверы, принимая заказы от толпы. Ramones, The Clash, Iron Maiden, Misfits. Кто-то, под общий смех, вспомнил о Мадонне, и Эдди показал ему средний палец, но потом всё равно сыграл короткий отрывок, нарочито кривляясь. Они играли, пока окончательно не выдохлись, а толпа у сцены не поредела. Пиво стремительно заканчивалось, и пустые банки валялись на каждом столике, на подоконниках, на полу. Но кто-то притащил ещё, и вечеринка продолжалась. Аргайл достал свои органические настойки в мутных бутылках без этикеток, и они вырубили человек пять, которые уснули где попало. Один парень спал на лестнице, а какая-то девушка с зелёными волосами устроилась прямо на полу в углу гостиной, подложив под голову чью-то куртку. Поймав то самое настроение, когда хочется ещё и ещё, Уилл тоже потянулся за шотом, который ему уже протягивал парень в растаманской шапке, но Майк вовремя перехватил его руку. – Ты хочешь вырубиться прямо сейчас? – спросил Майк, прищурившись. – А ну иди сюда. Он оттащил Уилла от Аргайла, который уже разливал очередную порцию. Уилл попытался возразить, но Майк только покачал головой и увёл его подальше от импровизированной барной стойки. И не зря. Потому что уже через полчаса Уилл наблюдал, как того самого парня в растаманской шапке выворачивало наизнанку в кустах у крыльца, а ещё двое отключились, каким-то чудом уместившись на подоконнике. Если бы Уилл отключился так быстро, то на следующий же день жалел об этом. Но не из-за похмелья, а из-за упущенной возможности поцеловать Майка ещё раз. Того поцелуя в закутке им обоим было мало. Уилл знал это: он видел, как Майк смотрит на него, как его руки постоянно, будто случайно касались его запястья, когда они пробирались через толпу, как он задерживал взгляд на его губах, когда никто не видел. *** Уилл не помнил, как они оказались в этой комнате, но это его и не волновало. Они нашли пустую, маленькую комнату на втором этаже. Тесную, с косым потолком, с разбитым окном, частично заколоченным фанерой, и старым шкафом, из которого торчали чьи-то вещи. Дверь оказалась с замком, и Уилл щёлкнул щеколдой, даже не задумываясь. Оба заулыбались от того, как сильно повезло. Они лежали на какой-то продавленной кровати, которая была жутко неудобной, но им было всё равно. Пружины впивались в спину, но Уилл чувствовал только тепло Майка рядом, только его дыхание на своей шее, и сам обнимал его крепче, прижимая к себе. Остальное не имело значения. Они целовались медленно, лениво, будто время для них остановилось и весь мир был где-то далеко в стороне. Голова гудела, но это было приятное головокружение, тёплое и расслабляющее, от которого хотелось закрыть глаза и просто плыть по течению. Майк осторожно, будто спрашивая разрешения, запустил руку под его футболку, ласково провёл ладонью по животу, коснулся кончиками пальцев ребра. Уилл выгнулся навстречу, тихо простонав в поцелуй. Ему это нравилось. Очень нравилось. Мысли медленно летали в разуме – обрывки фраз, воспоминания, картинки. Уилл не мог сконцентрироваться ни на чём. Ему хотелось ещё прикосновений, ещё поцелуев. И ещё вдруг захотелось сказать Майку что-то важное – о том, как тот стал дорог ему, как он боится снова потерять его, как боялся всё это время, даже когда злился и делал вид, что ему всё равно. Вчерашняя "шутка" про прыжок с карьера не давала ему покоя. Вкупе с тем ночным кошмаром, с игнорированием, с тем, насколько Майк внезапно оказался ему дорог – Уилл вдруг остро понял, что не хочет его терять. Никогда. Это было сильное чувство, почти физическое, и он не знал, нормально ли это. Но ведь бояться потерять лучшего друга нормально, так? Так? – Майк? – тихо позвал Уилл, отстраняясь и заставляя Майка поднять голову. – Что такое? – голос Майка был хриплым, ниже обычного. Глаза блестели в полумраке, и Уилл снова подумал, что он красивый. Слишком красивый. Уилл шумно выдохнул, пытаясь собрать мысли в кучу, но они рассыпались, как только он встретился с Майком взглядом. Снова эти щенячьи, полные доверия глаза, которые сводили его с ума каждый раз. Уилл тепло улыбнулся и нежно провёл кончиками пальцев по его щеке – от скулы до подбородка, чувствуя лёгкую щетину. – Ты... вчера ты у карьера... – язык заплетался, слова путались, и Уилл говорил быстрее, чем успевал подумать. – Ну, ты сказал, что прыгнул бы... Это ведь правда шутка? Майк заметно напрягся и на несколько секунд отвёл взгляд в сторону. Уилл шумно сглотнул, и сердце забилось быстрее от тоски. Неужели не шутка? – Конечно шутка, Байерс, – после недолгого молчания выдохнул Майк, снова посмотрев на него. – Не думай об этом, ладно? Я не хочу ничего такого с собой делать. Больше не... – он запнулся, спешно подбирая слова. – Эм, никогда не хотел. Майк соврал. Но и говорить правду о том, что теперь эти мысли кажутся ему абсолютным бредом, он не хотел. Потому что тогда пришлось бы объяснить, почему. Пришлось бы сказать, что теперь у него появился свой маленький смысл просыпаться по утрам, куда-то идти, предвкушать новый день. Появился человек, ради которого не хочется исчезать. Он понимал, что это глупо, неправильно, что так нельзя – привязываться к кому-то настолько, что это меняет всё внутри. Но не мог ничего с собой поделать. Ему было не по себе от того, что он уже столько раз нарушил собственную клятву "не привязываться ни к кому". Но он до последнего надеялся, что оно того стоит. Что Уилл того стоит. Уилл не поверил в ответ Майка. Что-то было не так в его голосе, во взгляде, но и раскрывать тему не хотел. Не сейчас, не тогда, когда Майк не готов об этом говорить. Он лишь ласково провёл рукой по его щеке и поцеловал в уголок губ. – Макс тогда спросила, за сколько баксов ты бы прыгнул, – прошептал Уилл, и его губы всё ещё касались щеки Майка. – Так вот, я бы отдал все деньги мира, чтобы ты не прыгал. Уилл произнёс это и сам испугался своих слов. Если бы он был трезвым, он бы ни за что не сказал это так прямо. Никогда. Он бы замялся, покраснел, сказал бы как угодно, но по-другому. Но сейчас мысли не поспевали за словами, уступив место чувствам. А их Уилл и трезвым не мог полностью контролировать, что уж говорить о сейчас. Майк не мог вымолвить ни слова, так и замерев с рукой под его футболкой. Его глаза расширились, рот приоткрылся, щёки покраснели так, что казалось и в темноте видно. Он шумно сглотнул и криво улыбнулся, пытаясь справиться с тем, что в глазах защипало, а к горлу подступил ком. Уилл пьян. Наверняка говорит ерунду, о которой трезвым даже не задумывается. Может, завтра утром он не вспомнит этих слов, а если и вспомнит, то сделает вид, что это шутка, глупость. Но Майк хотел верить, что в них есть правда. Хоть какая-то. – Х-хорошо, – выдавил он, смотря Уиллу прямо в глаза. – Не буду... Уилл улыбнулся и, слегка надавив на его затылок, притянул ближе к себе, чтобы снова поцеловать. Не жадно, не страстно, а мягко и с такой нежностью, от которой у обоих щемило сердце. Майк незаметно шмыгнул носом и отдался поцелую, ласково проводя большим пальцем по ребру Уилла, чувствуя, как бьётся его сердце. Часто, громко, почти так же, как у него самого. *** Никто из них не мог сказать, сколько прошло времени. Может, час. Может, несколько минут. За окном всё так же было темно, музыка внизу ещё гремела, но где-то далеко, будто за толщей воды. Постепенно поцелуи становились всё медленнее, короче, а паузы между ними длиннее. Уилл сам не заметил, как начал засыпать. Его веки тяжелели, голова кружилась, а всё происходящее казалось каким-то тёплым, тягучим сном. Майк заметил это прежде, чем Уилл успел осознать. – Ты чего? – шёпотом спросил он, отстранившись. – Засыпаешь? – Кажется, да, – пробормотал Уилл, пытаясь держать глаза открытыми. Получалось плохо, и он часто моргал, чтобы не провалиться в сон. Майк усмехнулся и с притворной обидой надул губы. Так, что Уилл не понял, шутит он или правда расстроен. – Я так плохо целуюсь? – Нет! – Уилл тут же мотнул головой, и от этого движения комната слегка качнулась. Пришлось зажмуриться на секунду, чтобы мир перестал вращаться. – Боже, конечно нет, Майк, всё отлично. Мне всё нравится... Майк неловко кашлянул, отводя взгляд в сторону. Уилл бы тоже смутился, если бы не был слишком пьяным и слишком сонным. Но сейчас он только устало моргнул и пробормотал: – Просто... выпил много. Вот и рубит... – Ты совсем меры не знаешь, Байерс, – беззлобно фыркнул Майк. В его голосе слышалась усталая, почти привычная нежность – та, которую он не показывал никому, кроме Уилла. Уилл фыркнул в ответ, мысленно отвечая: "я знаю меру, но, чтобы целовать тебя спокойно, мне нужно чуть больше своей меры". Он не сказал этого вслух, только улыбнулся. – Опять мне тебя завтра выхаживать, – притворно вздохнул Майк, и Уилл тихо рассмеялся. – А ты будешь? – Уилл посмотрел на него. Глаза почти слипались, но улыбка по-прежнему была нежной. – А куда я денусь? – Майк пожал плечами, делая вид, что ему в тягость. – Подохнешь так без меня однажды. Уилл сонно хмыкнул, шире улыбаясь, и шепнул, почти не думая над своими словами: – Значит, я буду всегда рядом с тобой. Тишина ненадолго повисла в комнате. Гул голосов за дверью вдруг стал далёким-далёким, а весь мир сузился до этой маленькой комнатки на окраине города. Майк уставился на Уилла, не моргая, и сердце застучало в висках так громко, что, казалось, его слышно во всём доме. Майку всегда казалось немыслимым, что кто-то на полном серьёзе захочет быть с ним рядом всегда. Как же ему хотелось верить, что Уилл и трезвым мыслит так же, что он и трезвым хочет того же. Майк подался ближе и прошептал, касаясь его губ своими: – И я буду рядом с тобой. И поцеловал его так нежно, так мягко, словно боялся, что это лишь сон и Уилл вот-вот исчезнет. Словно пытался сказать то, что никогда не решится произнести вслух. Уилл целовал его в ответ с тем же теплом, словно тоже пытался сказать то, что никогда не решится произнести вслух. Их пальцы переплелись на одеяле, и никто не спешил отпускать. *** Они снова целовались, но уже лениво, словно в полусне. Уилл уже почти не соображал, что делает, а только чувствовал. Тепло Майка, его вес на нём, его мягкие губы, его пальцы, которые ласково рисовали круги по животу под футболкой. Гул голосов за дверью становился всё тише, всё дальше, будто весь мир засыпал вместе с ним. – Я сейчас усну, – пробормотал Уилл, отстраняясь. Глаза уже почти не открывались, и он даже не пытался делать вид, что не спит. Майк улыбнулся и, поцеловав его в лоб, поднялся, садясь на кровати. – Тогда ложись. Он помог Уиллу удобнее устроиться на кровати. Поправил подушку, которая съехала в сторону, накрыл одеялом, которое сбилось в ногах. Укрыл его до подбородка, и у Уилла защемило сердце от такой заботы. Майк сидел на краю кровати, смотрел на засыпающего Уилла и ласково гладил его по волосам. Он не мог отказать себе в этой мелочи. Он пьяный. Ему можно. Уилл едва ли не мурчал от прикосновений, а потом, не думая, накрыл ладонь Майка своей и, потянув её чуть ниже, поцеловал его пальцы. Один за другим, невесомо, в полусне. Он пьяный. Ему можно. Майк наблюдал за этим, улыбался, а в груди всё сжималось от умиления. Уилл слишком хороший, и Майк не был уверен, что заслуживает его. – Спи, – едва слышно сказал он. – Я пойду тогда. – Что? – Уилл тут же открыл глаза, будто его облили ледяной водой. – Нет! – он схватил Майка за запястье и сжал так крепко, как только мог в полубессознательном состоянии. – Останься со мной. Ложись тоже спать. Ему хотелось вцепиться в Майка, прижать к себе и уснуть в его объятиях, обнимая руками и ногами. Слышать его дыхание, чувствовать его тепло, его запах. Но Майк покачал головой. – Я не хочу пока, – мягко сказал он. – Позже. Уилл несчастно вздохнул, шмыгнув носом. Он перестал сжимать запястье Майка, но руку не убрал. Наоборот, провёл пальцами по его ладони, по костяшкам, по внутренней стороне запястья, чувствуя биение пульса. – Ты придёшь потом ко мне спать? – тихо спросил Уилл с нескрываемой надеждой. Майк кивнул. – Обещаешь? Майк смотрел на Уилла – на сонные, полные доверия глаза, на растрёпанные волосы, разметавшиеся по подушке, на эту беззащитную улыбку, которая всегда отзывалась где-то глубоко в душе. Как будто он мог ему отказать. – Обещаю, Уилл, – прошептал Майк и осторожно взял его за руку, переплетая пальцы. – Скоро приду. Уилл кивнул, сжимая его ладонь. Майк уже хотел было подняться, но Уилл потянул его за руку к себе, заставляя наклониться. – Ну что ещё? – улыбнулся Майк. Уилл смотрел на него и думал только о том, что не хочет засыпать. Потому что завтра они проснутся трезвыми, и он больше не сможет поцеловать Майка. Даже если тот вдруг захочет, Уилл всё равно не сможет. Потому что если он трезвый поцелует парня, то это точно будет ненормально. Но сейчас... – Поцелуй на ночь, – прошептал Уилл. "Пока я не сплю. Пока ты рядом. Пока мы пьяны и можем себе это позволить". Майк тепло улыбнулся – той улыбкой, которая появлялась только для него – и наклонился, оставляя нежный поцелуй на лбу. Уилл неразборчиво пробурчал себе под нос что-то похожее на "поцелуй нормально". Майк тихо посмеялся и, спустившись чуть ниже, поцеловал уже в губы, как тот того и хотел. Как того хотел и сам Майк. Поцелуй немного затянулся. Дольше, чем должен был, дольше, чем "на ночь". В разы дольше, чем было "нормально". Если что-то вообще было нормальным. Если они вообще знали, где проходит эта грань. Майк отстранился первым, помня о сонном состоянии Уилла, о том, что тот почти не соображает. Как бы сильно ему ни хотелось целоваться всю ночь, он не собирался давить на него. Поцеловав ещё раз в лоб напоследок, Майк поправил одеяло, натянув его повыше. – Спокойной ночи, Уилл, – хрипло прошептал он. – Скоро приду, ладно? Майк еле заставил себя встать с кровати. Уилл кивнул, уже не открывая глаз. Он почувствовал, как Майк проводит рукой по его волосам в последний раз. Услышал, как его шаги удаляются к двери, как щёлкает замок. Оставшись один в комнате, Уилл лениво скомкал угол одеяла, обнимая и представляя, что это Майк, что он всё ещё рядом. Улыбка появилась на лице сама собой. – Спокойной ночи, – прошептал он в пустоту, окончательно проваливаясь в сон. *** Майк сам не знал, почему не остался вместе с Уиллом. Почему не лёг спать, не прижался к нему, не уткнулся носом в макушку и не отрубился до полудня. Но ему хотелось немного остудить пыл, освежить голову, покурить, подумать. Он сидел на ступеньке террасы на заднем дворе – один, прижав колени к груди, и курил, глядя в пустоту перед собой. Облака заволокли ночное небо, и звёзд почти не было видно. Шум вечеринки постепенно стихал. Кто-то ещё танцевал в гостиной, кто-то спорил на кухне о смысле жизни, но большинство разбрелось по комнатам или уже уехали. Уилл сказал: "я бы отдал все деньги мира, чтобы ты не прыгал". И: "значит, я буду всегда рядом с тобой". Майк уже знал, что никогда не сможет выбросить эти слова из головы. Как и те комплименты, которыми Уилл осыпал его в ту ночь на фабрике. Как тот шёпот "у тебя красивые черты лица", от которого у Майка до сих пор перехватывало дыхание, стоило вспомнить. Он зажмурился, уткнувшись лбом в колени. Он не знал, как правильно реагировать, как правильно думать, что правильно чувствовать. Было бы в разы проще, будь Уилл девчонкой. Или будь он сам девчонкой, что уж там, без разницы. И Майка пугал тот вывод, который он делал, будь кто-то из них девчонкой. Если бы кто-то из них был девушкой, они бы уже могли начать встречаться. Значит, эти чувства – это то, что чувствуют люди, которые хотят встречаться? Но они парни. Разве это не должно было вообще никогда не появляться в их мыслях? Все вокруг кричали, что это не по природе, что это неправильно, ненормально, что таких нужно лечить или прятать подальше от приличного общества. Тогда почему это всё равно возникает, если так не положено? Если это ошибка, почему она не исчезает, почему не рассасывается сама собой? – Эй, вот ты где! Майк вздрогнул и поднял голову. Эдди стоял на верхней ступеньке и улыбался – устало, но довольно, будто день удался. Он плюхнулся рядом, не спрашивая разрешения, и тяжело выдохнул. – Устал? – спросил Майк, протягивая ему пачку сигарет. – Как собака, – Эдди вытащил одну, прикурил от зажигалки Майка и сделал глубокую затяжку. – Но оно того стоило. Всё прошло куда лучше, чем я думал. Майк усмехнулся, согласно кивнув. Он не хотел как-то язвить, тем более концерт и вся вечеринка действительно удались. – Где ты был, кстати? – Эдди покосился на него. – Пропустил самое веселье. На Аргайла попытался какой-то тип наехать, так за него сам Бабблс заступился! Видел бы ты лицо того чувака, когда Бабблс пожелал ему поскорее переродиться. Да ещё с таким грозным видом, что тот чуть в штаны не наделал, – засмеялся он, выдыхая дым. Майк улыбнулся, представляя это зрелище. Бабблс, обычно добродушный и немного сонный, злился редко, но если такое случалось, то никто к нему не лез. Это было забавно видеть, но в любом случае Майк ни на что бы не променял поцелуи с Уиллом. Даже на такое шоу. – Да так, – Майк лишь пожал плечами, швыряя окурок в сторону. – Где-то. Эдди хмыкнул, замечая его состояние. Майк сидел, прижав ноги к груди и положив подбородок на колени. Его взгляд был немного отрешённым, и Эдди мог только догадываться, о чём тот думает. – С Байерсом зависали где-то? – осторожно спросил он, подталкивая к разговору. Майк только тяжело вздохнул, не в силах как-то огрызаться и защищаться. Но он всё равно не собирался честно вывалить другу всё, что накопилось на душе. Вряд ли Эдди его поймёт. Вряд ли его вообще кто-то поймёт. – Вроде того, – выдохнул Майк, не вдаваясь в подробности. Эдди не нужны были подробности. Внешний вид Майка говорил больше, чем тому казалось. Припухшие губы, растрёпанные волосы, будто кто-то запускал в них пальцы, размазанная подводка, но не от жары, а от того, что кто-то касался его лица. А уж их привычка с Уиллом куда-то убегать после долгих пьяных переглядок была красноречивее любых слов. Они несколько минут сидели молча. Эдди не собирался лезть в душу, а Майк не спешил чем-то делиться. Они курили, глядя в темноту, и каждый думал о своём. Майк едва сдерживался, чтобы не начать биться лбом о колени, лишь бы заставить себя перестать думать об Уилле. – Как ему концерт? – Эдди первым нарушил тишину, взглянув на Майка. Майк тепло улыбнулся, вспоминая, как Уилл веселился, как кричал, как хлопал в ладоши. Как потом ещё долго говорил, как ему понравилось, какие ребята клёвые, а музыка крутая. Майк видел, что Уиллу хотелось больше узнать про его песню, задать много вопросов, но он не был готов отвечать ни на один из них. – Понравился, – Майк улыбнулся, взглянув на Эдди. – Даже в восторге остался. Ты его явно покорил. Он засмеялся, и Эдди широко улыбнулся. – Значит у него есть вкус, – не без гордости заявил он. – Дай угадаю, ему больше всего понравилась "What's My Age Again"? Майк закатил глаза со вздохом, делая долгую затяжку. Дым обжёг горло, и он выдохнул его сквозь зубы. – Зачем ты вообще это распиздел? – Всё равно многие в курсе, что это был твой подарок мне, – пожал плечами Эдди. – Он бы по-любому узнал. Рано или поздно. Лучше уж так, чем потом бы думал, что его обманывают. Майк тихо фыркнул. Он прекрасно понимал это, но всё равно хотел оттянуть момент. А может, хотел посмотреть на непредвзятую реакцию Уилла на эту песню. Вдруг тому бы не понравилось, если бы он не знал, что её автор – Майк? Вдруг он скривился бы, сказал "ну, такое"? А теперь у него нет выбора, кроме как врать, чтобы не обидеть. – Почему ты не хотел, чтобы он знал? – тише спросил Эдди. – Да не знаю, – Майк пожал плечами, начиная нервно дёргать ногой. – Я вообще не хотел бы, чтобы кто-то знал, если честно. Особенно он. Эдди поджал губы, шумно выдыхая носом. Майк лишь очередной раз пожал плечами, сам не зная, как реагировать. С одной стороны, иногда ему хотелось хвастаться своим творчеством, слушать комплименты, видеть восхищение, верить, что он делает что-то правильное. С другой стороны, это было едва ли не самой уязвимой его частью, и он боялся услышать, что кому-то это не нравится. Так же сильно, как когда-то не понравилось отцу. – Почему особенно он? – Блять, Эдди, не знаю, – фыркнул Майк, начиная потихоньку раздражаться от вопросов. – Просто... ну... нахуй оно надо? Он и так теперь не угомонится. Я просто... не знаю. Наверное, не хочу, чтобы он вообще знал об этом. Чтобы как-то комментировал, оценивал, всё такое. Майк сжался в комок ещё сильнее, выдыхая дым в собственные коленки. Уилл слишком добрый, чтобы сказать ему гадость, но Майк не тупой и смог бы заметить пренебрежение в его глазах, услышать фальшь в голосе. И это бы ранило его сильнее, чем любой прямой удар. – Твои тексты круты, Уилер, – серьёзно произнёс Эдди, слегка потрепав его за плечо. – Это правда. Твой папаша не шарит, чтобы лезть в это дело. А Байерс никогда не скажет тебе ничего плохого, ты и сам это знаешь. А даже если ему что-то не понравится – это не будет означать, что ты плохой человек. Майк тихо фыркнул в колени, но не перебивал. – Уверен, у него есть рисунки, которые тебе не зашли. Но это же не делает его хуже в твоих глазах? – напомнил Эдди. Майк усмехнулся, вспомнив о какой-то абстракции, которую Уилл с восторгом ему показывал. Какие-то цветные пятна, линии, странные формы. Он тогда старательно делал вид, что работа крутая, пока Уилл не закатил глаза на очередное "ого" и не попытался точнее раскрыть её смысл, отсылаясь к каким-то известным художникам, которых Майк не знал. Он тогда так ничего и не понял, но Уилл всё равно остался в его глазах крутым художником. Не потому картина была идеальной, а потому что это было частью его. – Так что прекращай бояться, – добавил Эдди. – Уверен, Байерсу ты можешь доверять. Майк не стал соглашаться вслух, но слова Эдди заставили его немного задуматься. Он знал, что всё равно будет избегать разговоров о своём хобби, ведь слишком привык прятать, замалчивать, бояться, что кто-то снова использует это против него. Но дышать стало чуточку легче. – Кстати, пока не забыл! – бодро начал Эдди, и Майк был благодарен за то, что тот меняет тему. – Рад, что ты нашёл общий язык с этой Джейн и... как уж вторую зовут? Майк больше не был благодарен за смену темы. Но хотя бы не о творчестве. – Макс. Макс Мэйфилд. – Точно! – кивнул Эдди. – Никогда бы не подумал, что из вас всех образуется компания. Но да ладно. Может, позовёте их в следующий раз? Насчёт Джейн не уверен, но Макс наверняка понравится! Майк посмотрел на него, подняв брови. Пару недель назад он готов был заехать в челюсть за такие предложения, но сейчас лишь вздохнул. Конечно, ему не особо хотелось их звать, потому что тогда у них с Уиллом будет меньше возможностей... уединиться. Но Уилл наверняка обрадуется, если он сам предложит это. А ему нравилось его радовать. – Хочешь, чтобы я позвал дочку шерифа на такую вечеринку? – усмехнулся Майк. – Ну... – Эдди задумчиво скривился, почёсывая подбородок. – Если заранее предупредишь, то позову не всех. Чтобы, ну, было как можно культурнее, – хмыкнул он и добавил уже серьёзнее: – Да и знаешь, если бы она хотела, то наверняка уже настучала бы своему папаше как минимум на Джонатана. Думаю, она нормальная. – Возможно, – выдохнул Майк, и сам удивился своему ответу. Возможно. Возможно Джейн нормальная. Опять же, пару недель назад он бы уже разворчался на одно только упоминание её имени, начал бы огрызаться, искать причины, почему она не такая. А теперь... возможно. Было даже приятно больше не видеть в ней угрозу, не вздрагивать каждый раз, когда Уилл произносил её имя, не закипать от одной только мысли, что они проводят время вместе. Эдди улыбнулся, тоже заметив смену настроения. Он помнил, как Майк дико ревновал, как закатывал глаза и злился при любом упоминании Джейн. И был искренне рад, что эти двое как-то уладили этот вопрос. Оставалось догадываться, как именно, но Эдди не нужны были подробности. Он просто радовался за друга. – Рад, что ты оттаял к ним, – кивнул он, положив руку ему на спину. – Так что зови. Уверен, круто оторвётесь. Hellfire Club – лучшая группа, запомни! Пользуйтесь моментом, пока билеты на наш концерт стоят не сотни долларов, а всего лишь пару бутылок пива и пачка чипсов. Майк засмеялся, и Эдди подхватил его смех. Они сидели на холодных ступеньках, курили, смотрели на редкие звёзды, прорывающиеся сквозь облака. Майк немного растормошился, и разговор пошёл легче – о музыке, о новых песнях, о том, что Эдди хочет переписать одну гитарную партию и ему нужна его помощь. Майк был благодарен другу за то, что тот отвлёк от разных мыслей, которые назойливо лезли в голову. Но вслух этого, конечно, не скажет. Да и Эдди не нужны были слова – тот почти всегда понимал его без них. *** Как и обещал, Майк вернулся к Уиллу. Он осторожно поднялся по скрипучей лестнице, стараясь не разбудить никого из тех, кто умудрился уснуть прямо в коридоре. Перешагнул через чьи-то вытянутые ноги, обогнул спящую парочку. Он переживал, что в комнату забредёт кто-то ещё, но дверь была закрыта, как он и оставил. Внутри всё так же сопел только один Уилл. Майк аккуратно закрыв дверь на замок, на всякий случай, хотя уже вряд ли кто-то сюда заявится. Стараясь не шуметь, он подошёл к кровати и застыл на месте. Уилл мирно спал, обнимая одеяло во сне. Губы чуть приоткрыты, лицо спокойное, беззащитное. Он выглядел таким... милым, домашним, что Майк завис, несколько секунд молча пялясь на него и улыбаясь как ненормальный. Скинув обувь, он осторожно, стараясь не разбудить, залез к нему под одеяло. Пришлось немного подвинуть Уилла в сторону, чтобы поместиться, и тот неожиданно вздрогнул. – Майк? – тихо пробормотал Уилл, приоткрывая мутные, ничего не понимающие глаза. – Прости, – шепнул Майк и замер, боясь как-то пошевелиться и окончательно разбудить. Уилл ничего больше не сказал. Только подвинулся сам, освобождая место, а потом, не открывая глаз, прижался к Майку, перекинул руку через его талию и тут же снова отключился. Дыхание стало ровным, глубоким, и он уткнулся носом в плечо Майка, будто искал тепло. Майк застыл, уставившись в потолок. Сердце колотилось где-то в горле. Он шумно сглотнул, чувствуя ладонь Уилла на своей талии, как его дыхание щекочет шею, как он сопит, прижимаясь так, будто они всю жизнь так спали. Почему это так приятно? Так не должно быть. Но он пьяный. А Уилл сонный, да и тоже пьяный. Так что всё нормально. Всё нормально. Майк заставил себя расслабиться и позволил себе сделать то, что очень хотелось. Что пока можно себе позволить. Он покрепче прижал Уилла к себе и поцеловал в макушку. Волосы пахли гелем для фиксации и немного пылью, и Майк зарылся в них носом, закрывая глаза. Это было всё то, о чём он мечтал почти каждый раз, когда засыпал, и всё то, о чём старался никогда не думать. Лежать рядом, чувствовать объятия Уилла, слышать его сопение. И знать, что он не один.