It's all wrong, it's all right

Майк гордился тем, что смог успокоить Уилла. Но вот справиться с собой оказалось гораздо сложнее. Он весь вечер развлекал Уилла, шутил дурацкие шутки, рассказывал нелепые истории, специально приукрашая их для эффекта. Он старался изо всех сил, чтобы Уилл улыбнулся, и его сердце билось сильнее каждый раз, когда ему это удавалось. И, конечно, почти всё время обнимал его или даже держал за руку, и они это никак не обсуждали. Но, вернувшись домой и оставшись один в своей комнате, Майк не мог остановить собственные мысли, которые словно надоедливые комары жужжали в голове. Целый день он притворялся, будто ничего страшного не случилось, будто всё нормально, будто он знает, как можно всё исправить. Но он не исправлял, а лишь оттягивал неизбежное. – А чего ты хотел? – прошептал Майк самому себе, глядя в темноту перед собой. – Рано или поздно он бы понял, что всё это – полная хуйня. Майк зажмурился, пытаясь заглушить голос в голове. Конечно, он тоже задумывался об их поцелуях, как о чём-то неправильном и ненормальном. Как можно не задумываться, когда весь мир вокруг кричит, что это плохо? Но что в этом мире правильно? Весь его образ жизни за последние пару лет можно было спокойно назвать неправильным, да и любимчиком общества он никогда не был. Майк привык быть тем, на кого показывают пальцем, к тому, что его считают отбросом. Даже его собственный отец так считал. И, может, именно поэтому ему было проще. Потому что он уже был неправильным, и это новое “неправильное” с Уиллом не казалось ему чем-то из ряда вон. К тому же было одно главное "но", которое перевешивало все мысли о собственной странности – Майк чувствовал себя счастливым рядом с Уиллом. Было непривычно употреблять слово "счастливым", но так оно и было. Оно не вписывалось в его жизнь, было чужеродным, но от этого не переставало быть правдой. Рядом с Уиллом он расслаблялся, мог позволить себе немного побыть уязвимым, позабыть о постоянной защите, о том, что надо быть грубым и никогда не показывать слабости. Не полностью, конечно, но достаточно, чтобы вздохнуть с облегчением. А объятия, поцелуи и вовсе казались маленьким оазисом блаженства посреди мрачной пустоши, коей он считал свою жизнь. Майк не хотел это терять. Да и Уилл ни разу не отказал ему твёрдо, ни разу не оттолкнул и не показал, что ему противно. Даже когда ему самому было страшно и стыдно, он всё равно тянулся к Майку. И Майк был готов оттягивать до последнего, продолжать цепляться и надеяться, что у него есть ещё время. *** На следующий день всё почти встало на свои места. Уилл извинился перед подругами за своё поведение. Прямо с утра, у шкафчиков, он, стыдливо опустив голову, тихо сказал: “простите, я вёл себя как мудак”. Макс фыркнула, но первая хлопнула его по плечу, мол, бывает. Джейн тепло улыбнулась и обняла его. Конечно, они потребовали объяснений, что же случилось. Уилл умело отмазался, соврав, что дело в маме, Джонатане и плохом сне. Ему поверили. Или сделали вид, потому что Джейн смотрела на него с подозрением, но и доказать ничего не могла. Между ним и Майком, как всегда, была некая недосказанность, но они уже привыкли делать вид, что её не существует. После школы они вчетвером провели время вместе. Съездили в пиццерию – Майк настоял на этом, помня, что Уилл устал от бургеров, и даже не дал никому возразить – и несколько часов болтали обо всём на свете, поедая пиццу с хорошей скидкой, которую выпросили у Аргайла. Было легко, хорошо, спокойно. Уилл много смеялся, и Майк улыбался шире, глядя на него. И было неважно, что сам он всё ещё чувствовал себя паршиво. Важно было то, что Уиллу стало легче. *** Вечером Майк уехал к Эдди, придумав отговорку для мамы, что нужно почитать пару книг в библиотеке. Он знал, что мама ему не поверила, но она отпустила, так что жаловаться было не на что. Сегодня у Эдди было спокойно, даже тихо. Парни из группы лениво репетировали, обсуждали новые песни. Другие ребята устроились перед телевизором, смотря какое-то ток-шоу на Никелодеон, и перебрасывались шутками. Майк сидел вместе с ними, заняв место на полу на пыльном ковре. Облокотившись спиной о диван, он пил пиво, делал вид, что смотрит телевизор, но сам продолжал думать о своём. Уилл не выходил из головы, и это начинало бесить. Вкус алкоголя начал ассоциироваться с поцелуями, и Майк не мог выбросить из головы воспоминания. Ещё бутылки две-три, и можно было бы утащить Уилла в укромный уголок, прижать к себе, услышать его тихое "Майк" и поцеловать... Но он не позвал сегодня Уилла с собой. Даже если бы тот согласился поехать с ним, Майк боялся, что получил бы отказ спрятаться от чужих глаз. В этом случае он, конечно, наступил бы себе на горло, сделал бы вид, что всё в порядке, но внутри что-то точно сломалось бы, воткнулось осколками в душу и оставило бы шрамы надолго. "Вот ведь идиотизм, – мысленно выругался Майк, краем глаза следя за происходящим на экране. – Знакомы совсем ничего, а уже так. Браво, Майк, ты придурок года". Тихо фыркнув на собственные мысли, он потянулся за очередной бутылкой пива. Ему не помешает хорошо отвлечься. Может, если выпить достаточно, мысли об Уилле перестанут быть такими громкими? *** Эдди первым предложил выйти покурить. Майк понимал, что это значит на самом деле, но был не против поболтать. Они сидели на старых покрышках во дворе. Алкоголь в крови позволял не обращать внимание на пронизывающий октябрьский ветер, но они всё равно кутались в куртки. Эдди начал разговор с того, что отправил несколько кассет в разные лейблы, но пока что не получил ни одного ответа. Он рассказывал это спокойно, но Майк слышал в его голосе разочарование. И он, немного путаясь в словах из-за выпитого, старался подбодрить друга. – Да пошли они, – громко фыркнул Майк, возмущённо махнув рукой. – Они не шарят в настоящей музыке. Главное – продолжать играть, а там люди заметят и оценят! Эдди усмехнулся, но в его глазах мелькнула благодарность. – Ладно, всё обо мне так обо мне, – после недолгой паузы произнёс Эдди, выдыхая облако дыма в холодный воздух. – Лучше расскажи, почему такой кислый сегодня. – Да нормальный я, – хмыкнул Майк, доставая уже третью сигарету за десять минут. – Просто устал. Завтра опять контрольная по алгебре. Уже вижу, как заваливаю её, а этот ублюдок Браун закатывает глаза и мерзко цокает. Эдди хрипло засмеялся, качая головой. – Это паршиво, но брось заливать. Вижу же, что дело в другом, – Эдди покосился на него. – Только не говори, что опять с Байерсом поругались. Майк закатил глаза, громко вздыхая. Он был признателен за готовность поддержать, но однажды Эдди сведёт его с ума вопросами про Уилла. Создавалось ощущение, что вся тусовка наблюдает за их взаимоотношениями. – Не ругались мы, – устало произнёс он. – Всё в порядке. Просто он сам не свой был последние пару дней, и мне тоже было не по себе из-за этого. Ещё и этот мудак Оуэн прицепился к нему вчера, – Майк поморщился, вспомнив его. – Ты б видел, как Уилл вмазал по его тупой роже! Тот аж сам охуел! – Ого, правда что ли? – восторженно отозвался Эдди, чуть подавшись вперёд, чтобы посмотреть на него. – Так наш малой, оказывается, боевой парень, а! Не думал, что он может так злиться. Майк усмехнулся, стряхивая пепел с сигареты. – Да уж. Никогда его таким не видел. Они немного помолчали, прежде чем Эдди продолжил: – А из-за чего он его так? Уилл же обычно никогда не лезет в драку. Или Оуэн что-то сделал? – Не-а, всё как всегда было, – Майк пожал плечами, стараясь говорить равнодушно. – Я и сам не ожидал от него такого. "Как всегда". Конечно, всё было как всегда – обзывательства уже стали привычными настолько, что даже Майк почти научился игнорировать их. Оуэн и его компания кричали им “педики” чуть ли не каждый раз, когда видели их. Если бы не произошедшее в ту ночь, Уилл, наверное, смог бы и на этот раз сделать вид, что ничего не слышал. Получается, из-за действий Майка тот мог попасть в беду? Ему вдруг стало противно от самого себя. Он, как всегда, всё только портит. – Просто паршиво себя чувствовал, как я понял, – продолжил Майк, поняв, что пауза затянулась. – Не высыпался, с мамой и Джонатаном напряг, вроде как. Джонатан же дал пизды за ту пьянку в воскресенье, и они поругались. Я-то думал, он всегда на стороне Уилла, а тут пошёл на принцип. Майк всем нутром чувствовал, что Эдди не поверил ему, что понял, что от него что-то скрывают. Но тот не стал ни о чем спрашивать, позволяя сменить тему на Джонатана и его внезапную строгость к брату. Разговор плавно перешёл к обсуждению отца Майка, и тут его прорвало. Майк долго и эмоционально жаловался на очередные претензии и нотации, которые надоели настолько, что он давно научился отключаться, не слышать отца, но при этом умело делать вид, что слушает. Конфликтов было меньше, потому что Майк себя контролировал, но в последнее время снова начал огрызаться отцу. Слишком много накопилось, чтобы постоянно сдерживаться. – Как же он меня заебал, ты не представляешь, – чуть ли не прорычал Майк, глядя в одну точку перед собой. – Как только закончу школу – сразу же свалю куда подальше. Уже похуй на деньги, как-нибудь выкручусь. Лишь бы съебаться и больше не видеть его тупую рожу. Эдди понимающе кивнул, сморщившись. Он сделал глубокую затяжку и выдохнул дым в сторону. – Может, мы с ребятами с тобой ломанёмся, – усмехнулся он, бросая окурок на землю и втаптывая его ботинком. – Заодно захватим Байерса, а? Думаю, он не будет против повидать мир. – Не знаю, – Майк горько усмехнулся. Он уже думал об этом и пришёл к выводу, что не может точно предсказать выбор Уилла. Майк не собирался оставаться в Хоукинсе, но и тащить Уилла силой не хотел. – Но если он согласится, то почему бы и нет. Майк постарался произнести это так, чтобы Эдди не догадался, как сильно ему этого хочется. Свалить куда угодно, вместе снимать какую-нибудь комнатку, копить на колледж, который они выберут самостоятельно. Есть яичницу с кленовым сиропом по утрам, смотреть дурацкие фильмы по вечерам, засыпать в обнимку по ночам, может даже иногда це... Майк аж оцепенел, и внутри всё похолодело. Это было уже не просто лишним, но и абсолютно тупым, неправильным и похожим на... пару? Он что, только что подумал об Уилле, как о... паре? "Что, блять, за херня?" Майк зажмурился на секунду, незаметно мотнув головой в попытке перестать об этом думать. Чушь. Должно быть дело в пиве. Ему не стоит больше пить сегодня, иначе возникают совсем тупые мысли. Они с Уиллом просто друзья, и если и будут жить вместе, то исключительно как друзья. Другого быть не может. Просто не может. Эдди продолжал болтать о планах на будущее, о своих мечтах, и Майк заставил себя включиться в разговор и внимательно его слушать. Что угодно, лишь бы отвлечься и больше не думать об Уилле в этом ключе. Желательно, вообще не думать о нём. Но в последнее время ему это почти никогда не удавалось. *** Майк не планировал пить что-то крепче пива в тот вечер, но один парень поставил на стол дорогой, хороший виски, стащенный из супермаркета. Грех было отказываться, и на следующее утро Майк чувствовал себя отвратительно. Он пошатывался у шкафчика, пытаясь вспомнить, что ему понадобится на биологии. Уилл подошёл к нему так тихо, что Майк чуть не подпрыгнул на месте от испуга, когда услышал его голос. – Блять, чего ты пугаешь? – прижав руку к груди, выдохнул Майк, чувствуя, как пульс отдаёт в виски. – Привет, Байерс. Уилл слегка наклонил голову набок, держась за лямку рюкзака. – Привет, – он окинул его внимательным взглядом, быстро подмечая, в каком тот состоянии. Бледное лицо, тёмные круги под глазами, дрожащие руки. – Паршиво выглядишь. Майк фыркнул, захлопывая шкафчик и прижимаясь лбом к прохладному металлу. – Зато ты сегодня мисс Вселенная, Байерс, – съязвил Майк, покосившись на него. – Готов к алгебре? Закатив глаза на подначку, Уилл дёрнул плечом. Конечно, он не был готов к тесту. Более того, к нему невозможно подготовиться, и проще было заранее смириться и не надеяться на хорошую оценку. – Глупый вопрос, Уилер, – мрачно хмыкнул Уилл и, ещё раз оглядев его, спросил: – Ты вчера у Эдди был? Опять тусовка? Майк обернулся, теперь прижимаясь спиной и затылком к шкафчику. Он закрыл глаза, пытаясь унять пульсацию в висках – шум школьного коридора медленно выводил из себя. – Нет. Просто посидели, немного выпили. – Немного? – Ладно, чуть больше чем немного, – усмехнулся Майк, приоткрыв один глаз и посмотрев на Уилла. – Просто хотел отвлечься. Отец заебал, снова устраивал нотации. Сил нет уже слушать. Майк приврал. Отец, конечно, достал, но в основном дело было в Уилле. И, судя по проницательному взгляду, тот быстро обо всём догадался. Но Майк знал, что он не спросит об этом прямо. Уилл неожиданно для себя расстроился, что Майк не позвал его с собой. Скорее всего, он бы отказался, но, как знать... Да, ему всё ещё было не по себе от собственного поведения, мыслей, желаний, но ещё он знал, что если Майк отстранится, то станет только хуже. "Какой же идиотизм", – мелькнуло в мыслях Уилла. Другие слова было сложно подобрать. *** Майк выдержал два урока. Третьим должна быть как раз алгебра, и тошнота подступала к горлу ещё сильнее, когда он думал о самодовольной роже Брауна. Идея прогулять уроки ещё никогда не казалась настолько соблазнительной. – Эй, – успев перехватить Уилла у кабинета, Майк отвёл его в сторонку, чтобы тихо спросить: – Может прогуляем, а? Майк в любом случае собирался свалить, но ему не хотелось быть сейчас одному. Мысль о том, чтобы просидеть остаток дня в пустой комнате, глядя в потолок и думая об одном и том же, казалась невыносимой. К тому же, хоть это было неправильно, он хотел провести время с Уиллом. Уилл поджал губы, смотря то на Майка, то в сторону кабинета, где уже собирались ученики. Не хотелось получить очередной прогул. Вероятность того, что мама и Джонатан обо всём узнают, росла с каждым днём, но... Его в любом случае ждёт пересдача, так какой смысл дважды портить себе настроение? К тому же Майк смотрел на него с такой надеждой, что сложно было отказать. – Ладно, пойдём, – шепнул Уилл, и Майк широко улыбнулся. *** Уилл оставил записку в шкафчике Джейн, и они улизнули из школы незамеченными. Погода была отвратительной, но они успели добежать до машины прежде, чем начался дождь. Дворники работали на полную мощь, но ливень усиливался, и Майку пришлось притормозить у обочины из-за плохой видимости дороги. Они болтали около часа о всякой ерунде, после чего Майк начал жаловаться, что ему становится хуже. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, и постоянно говорил о том, как болит голова, как его мутит, как он устал и ненавидит всё и всех. А когда закончились сигареты, то и вовсе чуть не заплакал. Уилл сочувственно вздыхал и пытался как-то приободрить, но в основном только слушал, позволяя просто ныть. Ливень за окном стих, превратившись в мелкий дождик, но Майк уже был не в состоянии быть за рулём остаток дня. Где-то гулять – холодно. Ходить по магазинам или сидеть в любом кафе – никому не хотелось. Майк с надеждой спросил, могут ли они посидеть у Уилла. Уилл грустно качнул головой. – Не сегодня. Джонатан и Аргайл дома, у них сегодня выходной. А ключей от трейлера у меня нет. Майк расстроенно поджал губы, думая, как им быть. Всегда был вариант завалиться к Эдди, но сейчас ему меньше всего хотелось шума или, особенно, вопросов. Не хватало ещё того, чтобы Эдди растрепал Уиллу, что он вчера был без настроения и что они говорили о нём. Остался только один подходящий вариант – дом Майка. Майк поморщился, тяжко вздыхая. В отличие от Уилла он не успел убраться в своей комнате – в конце концов, он не планировал никаких гостей в ближайшее время. Да ещё и на столе была пара блокнотов, которые он забыл спрятать. Мысль о том, что Уилл увидит этот бардак, заставляла нервничать. Вряд ли Уиллу будет противно, но что-то всё равно не давало покоя. Но сидеть в машине ещё несколько часов казалось невыносимым, и Майк решился: – Ладно, – вздохнул он, проведя рукой по волосам и взъерошивая их сильнее. – Может, тогда посидим у меня дома? Никого не будет дома до вечера. Отец на работе, а мама и Холли за шмотками хотели пойти. Уилл удивлённо поднял брови и не сдержал короткой усмешки. Он уж думал, что Майк не предложит. В какой-то момент ему даже показалось, что Майк предпочтёт гулять под дождём весь день, чем пригласит к себе. – Ты уверен? – переспросил он, стараясь оставаться спокойным. – Твои родители не будут против? Уиллу очень хотелось к нему в гости. Увидеть комнату Майка, узнать его ещё лучше. Но вместе с этим вернулся знакомый страх: а вдруг там всё слишком дорогое? вдруг он увидит, насколько богаче живут Уилеры, и почувствует себя ещё более ничтожным? Уилл постарался взять себя в руки и успокоиться. Майк никогда не был снобом. Никогда не обращал внимания на его одежду, на количество карманных денег, и про дом и ремонт ничего тогда не сказал. Так, может, Уиллу стоит, наконец, перестать бояться? – Да похуй. Это и мой дом тоже, в конце концов, – отмахнулся Майк, но в его голосе проскользнула нотка неуверенности. – Просто... э, ну, у меня там бардак, если честно. Я не ждал, ну, гостей. Уилл не смог подавить улыбку. Было мило, что Майка волновало его мнение о чистоте. – Обещаю не дразнить тебя за это, – посмеялся Уилл, и Майк закатил глаза, но улыбнулся в ответ. – Кому ты заливаешь, Байерс? – Ладно-ладно, – Уилл улыбнулся так тепло, что у Майка на секунду сжалось в груди. – Если только совсем чуть-чуть. Майк усмехнулся, покачав головой. Но напряжение ушло. – Тогда решено, – кивнул он, заводя машину. По пути они заехали в маленький продуктовый магазин, в котором Майку всегда продавали алкоголь и сигареты. Он вышел под мелкий дождик, оставив Уилла греться в машине, и вернулся через несколько минут с пакетом в руках. Уилл любопытно заглянул внутрь: чипсы, пара шоколадок, солёные крендельки, пара пачек сигарет и... пиво. Шесть банок. Уилл хмыкнул, подняв брови. – Ты же говорил, тебе плохо. Майк заметно смутился, покраснев. Он дотошно протирал боковое зеркало от капель, чтобы дольше не смотреть на Уилла. – Ну да, – ответил он, стараясь не нервничать так явно. – Типа... опохмелиться. – Ага, – протянул Уилл. – Это только мне. Тебе... эм, ну ты не обязан пить, если не хочешь, – быстро добавил Майк, но Уилл услышал в его интонации какую-то неуверенность, даже робость. – Мне надо прийти в себя, я так больше не могу, вот и всё. Ну и на будущее, если что-то останется. Уилл кивнул, ничего не ответив, и Майк почувствовал себя полным идиотом. На что он вообще рассчитывал? Он действительно взял пиво только для себя, но шесть банок – очевидно слишком много для одного. Ему стало стыдно, что вообще взял это пиво. Стыдно, что не может предложить выпить прямо, а мямлит что-то про “опохмелиться”. Стыдно, что хочет предложить и больше всего на свете мечтает, что Уилл согласится. И стыдно, отвратительно, омерзительно от самого себя, что всё ещё этого хочет, даже зная, что Уиллу будет плохо. *** Дом Майка оказался совсем не таким, каким представлял себе Уилл. Он ожидал увидеть что-то роскошное – мраморные полы, огромные комнаты, дорогой декор, новейшая техника. В его голове рисовались картины из журналов, которые он иногда листал в супермаркетах – всё-таки отец Майка был адвокатом. Но на деле всё оказалось куда проще. Да, дом был больше и ухоженнее, чем у них, и мебель выглядела дороже, но ничего из ряда вон выходящего не было. Обычный дом, обычные картины на стенах, даже коврик в прихожей тоже был потрёпанным. Уилл выдохнул с облегчением и позволил себе, наконец, расслабиться. – Проходи, – Майк кивнул в сторону лестницы, скидывая обувь и вешая куртку. Уилл тоже хотел оставить вещи здесь, но Майк, немного помявшись, попросил взять их с собой наверх. – На всякий случай, – скривился Майк на вопросы Уилла. – Я не знаю, в каком настроении придёт отец. Он не очень-то любит, когда его не предупреждают о гостях. Уилл хотел как-то это прокомментировать, но не смог подобрать слов. Что-то внутри болезненно отозвалось, и в голове возникли давно забытые образы из детства – пьяный Лонни, возвращающийся домой, и тот сковывающий страх от неизвестности, как закончится этот вечер. Уилл мысленно посчитал до десяти, пытаясь быстро успокоиться. Отец Майк не пьёт, насколько он знал, а значит не должно быть всё так плохо. Просто чтобы было меньше вопросов. Уилл шёл дальше, любопытно оглядываясь. Фотографий было значительно меньше, но он жадно рассматривал те, что были. Мистер и миссис Уилер в молодости, выпускной Нэнси, несколько фотографий Майка и сестёр в детстве и семейные портреты, словно, из пятидесятых. На одном из них Майку на вид лет десять, белая рубашка под голубым вязаным свитером – сочетание, в котором его сейчас не увидишь. – Прям образцовая семья, да? – Майк подошёл бесшумно, и Уилл вздрогнул. – Кто же знал, что из этого пацана вырастет такой, как я, – горько усмехнулся Майк, глядя на фотографию. Уилл нахмурился и перевёл взгляд на Майка. Ему не нравилось, когда тот говорил о себе в таком ключе. Создавалось впечатление, что Майк ненавидит себя больше, чем кто-либо, и это делало Уиллу больно. – Майк, не говори так о себе, – тихо сказал Уилл, кладя руку на плечо Майка и несильно сжимая. Майк бросил короткий взгляд на его ладонь, прежде чем снова посмотреть на него и выдавить усмешку. – Я просто шучу, Байерс. – Я знаю, – кивнул Уилл. – Но всё же. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, и Майк отвёл взгляд первым, кашлянув. – Ладно, Байерс, пойдём, – он кивнул в сторону лестницы. – Ещё успеешь тут всё обнюхать, а я хочу поскорее лечь. *** Уилл ожидал увидеть бардак в комнате Майка – в конце концов, его предупредили – но он не думал, что таких масштабов. Одежда была разбросана везде, где только можно; на полу валялись недопитые бутылки колы, комиксы, тетрадки, парочка учебников; пустые чашки с новой жизнью внутри стояли на столе в рядочек. На одной половине кровати было скомканное одеяло, а на второй – пустая пачка чипсов и тарелка с крошками. На стенах висели плакаты тех же групп, что и у Уилла – многие из них выцвели, а некоторые вот-вот должны были слететь, но каким-то чудом ещё держались. В углу стояла гитара, покрытая слоем пыли. На губах Уилла сама собой появилась широкая улыбка. Он повернулся к Майку и только было открыл рот, как тот резко перебил его: – Байерс, помни, ты клялся меня не дразнить! – пригрозил Майк, проходя дальше и кидая пакет на грязную половину кровати. Уилл возмущённо фыркнул, оставляя свои вещи у подножья кровати. – Во-первых, я не клялся, – важно заметил он. – Во-вторых... и ты, Майк Уилер, мне ещё что-то про пыль на шкафу затирал? – Я же сказал, что не ждал гостей, – напомнил Майк, скрещивая руки на груди. Он пытался выглядеть сурово, но улыбка всё равно читалась в его голосе. – Обычно у меня в разы чище. Правда! – Верю-верю. Майк фыркнул на его слова так возмущённо, что Уилл засмеялся. Майк ещё немного поворчал для вида, но тоже улыбнулся. Уилл не скривился, не брезговал, и это успокоило его. Но он всё же спешно начал прибираться – сгрёб мусор в один угол, распихал вещи по ящикам, стряхнул крошки с кровати, расправил одеяло, застелив постель полностью. Пока Майк возился, Уилл рассматривал фигурки, комиксы, кассеты на полках. Парочка книг Керуака особенно заинтересовали, и он решил попозже попросить дать почитать. – О, – Уилл улыбнулся, взяв в руки маленького динозаврика, и показал его Майку. – У меня такой же был в детстве. Только жёлтый, а не синий. Майк улыбнулся, почему-то почувствовав странное тепло в груди от очередного маленького, объединяющего факта. – Ага, – кивнул он и, помявшись, смущённо добавил: – Его зовут Рори. – Рори? – Ну да, – Майк пожал плечами, собирая бутылки из-под колы. – Я его так назвал, потому что, ну, динозавры рычат. Поэтому и Рори. Уилл заулыбался, бережно убирая динозаврика обратно на полку. – Это мило. Майк только угукнул и не стал продолжать эту тему. Ему почему-то стало не по себе от того, что он рассказал об этом. Глупость какая-то. Когда Уилл подошёл к захламленному столу, его взгляд зацепился за одну футболку из множества на спинке стула. Нахмурившись, он вытащил её, расправил и чуть ли не пискнул от восторга. – Майк! Майк резко обернулся, испуганно посмотрев на него. Его взгляд скользнул по закрытым ящикам стола, но быстро вернулся к Уиллу. – Боже, что? – Это официальный мерч Боуи, да? – он показал ему футболку, и Майк кивнул, заметно расслабляясь. Но, поняв, к чему клонит Уилл, тут же замотал головой. – Нет, даже не думай, Байерс. Это лучшая из моей коллекции! Уилл вздохнул настолько печально, что Майк едва ли не растаял тут же. Откуда у него вообще такая слабость к желаниям Уилла? Почему ему каждый раз небезразлично? – Она у тебя валяется без дела! – заметил Уилл, кивнув на гору одежды. – Я надену только пару раз и сразу же отдам, честно! Майк смерил его недоверчивым взглядом. – Ты обо всех моих вещах так говорил, но так ничего и не вернул. – Как и ты, между прочим, – фыркнул Уилл. – Да брось, Майк. Я верну её, обещаю! – Лет через десять? Уилл закатил глаза. Хотя внутри что-то затрепетало от мысли, что они могут быть друзьями и через десять лет. – Через две недели. Правда! Майк развёл руками, уже понимая, что проиграл без боя. Это было нечестно, что Уилл мог верёвки из него вить, сам того не осознавая, но Майк не мог ничего с собой поделать. И на этот раз он тоже махнул рукой, едва сдерживая широкую улыбку от радости Уилла. И когда он успел таким стать? – Только к Эдди её не надевай, ладно? – попросил Майк, возвращаясь к уборке. – А то заляпаешь. Кивнув, Уилл поспешил спрятать футболку в свой рюкзак, пока Майк не передумал. Ему было очень приятно, что Майк, хоть и ворчал, всегда шёл навстречу и редко отказывал, если Уилл чего-то сильно хотел. Он вдруг замер с рюкзаком в руках, смотря на Майка. Майк продолжал прибираться, и почему-то выглядело удивительно мило. Он не был обязан этого делать, мог сказать “ну вот так вот”, и они спокойно сидели бы среди пустых пачек чипсов и пластиковых бутылок. Он мог бы твёрдо сказать “нет”, и Уилл без спора повесил бы футболку обратно на стул. И позавчера... Майк мог не идти за ним, мог оставить его, но выбрал остаться и поддержать. Майк, который ради него подружился даже с Макс, хотя та часто перегибала с подначками. Майк, который назвал динозаврика Рори и почему-то смущался этого факта, но рассказал ему. Майк, который приоткрыл ему свою душу, несмотря на проблемы с доверием. Майк, который старался всегда быть с ним. Уилл сам не понимал, откуда у него столько тёплых чувств к нему, и не знал, насколько это нормально. Но разве проявлять заботу к близкому человеку ненормально? Оставив рюкзак, он позвал Майка и подошёл ближе. Тот обернулся, вопросительно подняв брови. Уилл, не раздумывая, крепко обнял его, положив подбородок на плечо. – Спасибо, – тихо шепнул Уилл, улыбаясь, когда почувствовал ладони Майка на своей талии. – За что? – нахмурился Майк и нервно усмехнулся, растерянный внезапными объятиями. – За футболку так благодаришь? Уилл шире улыбнулся, ткнувшись носом в тёплую шею. Почему от Майка всегда так приятно пахнет? – И за неё тоже. Объятия затянулись, но никто из не был против, продолжая сжимать другого в своих руках. Майк прикрыл глаза, уткнувшись носом в висок Уилла. “Это неправильно, это лишнее, отпусти его” – мигало яркими буквами в голове, но он не мог себя заставить это сделать. Да, это навредит Уиллу, навредит им обоим, может сломать их будущее, но сейчас... Разве он не может позволить себе чуть-чуть расслабиться в его объятиях? Совсем немного, пока они могут, пока не стало слишком страшно. *** Когда Майк убрал мусор в угол, сказав – Уилл был уверен, что “соврав” – что выбросит позже, они устроились на кровати. Майк принёс несколько комиксов, которые давно хотел с ним обсудить, а заодно прихватил чипсы и... пиво. Стараясь звучать безразлично, он предложил одну банку Уиллу, и тот покачал головой. Майк едва сдержал разочарование. Чем дольше они болтали и читали выпуск вместе, тем ближе и ближе двигались друг к другу. Уилл не мог сконцентрироваться ни на чём, пока плечо Майка касалось его собственного, пока их ладони случайно сталкивались и задерживались дольше положенного. Майк выпил всего одну банку, но Уилл постоянно чувствовал его пристальный взгляд. Тот каждый раз отворачивался, делая вид, что не пялится, но Уилл знал правду. Ещё около получаса неловких переглядок, соприкосновения пальцев у снеков, и Уилл сдался. – Можно тоже? – спросил Уилл, когда Майк потянулся за новой банкой. Майк замер на несколько секунд и посмотрел на него. В его глазах блеснул огонёк надежды, и Уилл понял, что всё делает правильно. Может, они ненормальные, но зато будут в объятиях друг друга. – Ты... эм, уверен? – всё же спросил Майк, но уже протягивал ему банку. Уилл кивнул, щёлкая кольцом и делая несколько больших глотков сразу. Крепкое пиво слегка обожгло горло, но он даже не поморщился. Майк ещё летом научил его пить “как нормальный человек”. Забавно, что именно из-за этого Уилл перестал быть “нормальным человеком”. *** Они продолжили листать комиксы, обсуждать их, смеяться и даже иногда в шутку спорить. С каждым глотком расстояние между ними сокращалось ещё больше – их бёдра соприкасались, их ладони в какой-то момент сплелись, и никто не спешил их разъединять. Майк устало положил голову на плечо Уилла, пока тот читал вслух. А потом, перекинув ноги через его бёдра, и вовсе уткнулся носом в его шею. Уилл застыл на секунду, его сердце забилось сильнее. Он знал, что надо отодвинуться, что они почти приблизились к черте и вот-вот рискуют вновь её пересечь. Но Майк был таким милым, таким уютным, и Уилл просто не мог заставить себя оттолкнуть его. Он приобнял его одной рукой, а второй продолжил листать комикс, читая вслух. Убедившись, что Уилл не отпустит его, Майк закрыл глаза, несдержанно улыбнувшись ему в шею. Тихий голос Уилла убаюкивал, его рука на плече была как тёплое одеяло. Его редкие поцелуи в макушку, заставляли сердце трепетать. Майк еле-еле держался, чтобы не заснуть в его объятиях. Он никогда не сможет отпустить его. *** Пока Майк был в уборной, Уилл сидел на краю кровати и рассматривал комнату. Ему здесь нравилось. Светлая, просторная, хоть и захламленная. Но Уилл не обращал на это внимания. Конечно, было немного обидно, что сам он драил комнату дочиста, а Майк ничего не делал. Но, с другой стороны, визит был незапланированным, так что ему было нормально. В конце концов, ничего страшного в этом не было. Уилл заметил, как Майк убрал какие-то блокноты в стол, как только они зашли в комнату. Любопытство вопило, чтобы по-быстрому заглянуть, полистать, но он честно держался, чтобы уважать границы Майка. Но все же Уилл надеялся, что когда-нибудь Майк начнёт доверять ему в этом плане. Вернувшись, Майк устало плюхнулся на пол рядом с кроватью. Уилл уже хотел было опуститься и сесть рядом, но Майк подвинулся ближе к нему, кладя голову ему на колени. Уилл удивлённо поднял брови, растерявшись от этого жеста. Но мягкая улыбка быстро вернулась, и он запустил пальцы в его волосы, зная, что Майк хочет именно этого. Они сидели в тишине, лишь Майк приглушённо сопел ему в коленку. Уилл протянул ему свободную ладонь, и теперь они держались за руки. Майк выглядел таким беззащитным, уставшим, и сердце Уилла начало биться сильнее. Может, ему стоило бы отстраниться, перевести всё в настоящие дружеские посиделки. Но разве он мог предать такое доверие? Разве он мог отказать Майку, который прижимался к нему словно щеночек? Разве он сам хотел это прекращать? Майк сам не понимал, что им движило, но постарался отключить голос в голове и наслаждаться всем, пока есть возможность. Пока Уилл окончательно не отказался, пока Майк сам окончательно не решил, что нельзя так поступать с Уиллом. Пока они не нашли каких-нибудь красивых девушек и не сделали выбор в пользу нормальности. Майк поднял голову, взглянув в зелёные глаза. Уилл смотрел на него с примесью нежности и лёгкой, едва заметной растерянности. Майк не мог его за это винить – он и сам не понимал, что они делают. Гладя его запястье большим пальцем, Майк, почти не осознавая этого, потянул его руку ближе и прижался к ней губами. Тихий вздох Уилла показал, что он делает всё правильно. Майк смотрел на него снизу вверх, уже зная, чего ему хочется больше всего на свете. Уилл видел это желание в его глазах. В до невозможности милых, щенячих, карих глазах, которые он рисовал столько раз. Мягко выпустив его руку из своей, Уилл кончиком пальцев невесомо провёл по его щеке, вдоль носа, и рука дрогнула, когда он коснулся губ. Губы, которые рисовал со странной одержимостью летом, которые целовал столько раз осенью. Которые хочется поцеловать прямо сейчас. Они ведь выпили, так? Уилл как зачарованный наклонился ближе, и Майк приподнялся навстречу ему. Этот поцелуй не был жадным или отчаянным. Майк не давил, не торопил, только осторожно касался его губ, будто боясь спугнуть. Уилл отвечал тем же – мягко, не спеша, позволяя им просто плыть по течению. Майк поднялся, стараясь не разрывать поцелуй, и они легли на кровать. Он притянул Уилла к себе, укладывая рядом. Они лежали в обнимку, медленно целовались, и их руки не сжимали, не впивались в одежду другого. А гладили, успокаивали, будто этими касаниями каждый хотел сказать что-то, что никогда не произнесет вслух. На этот раз они не переходили грань, даже не подступали к ней. Не было той лихорадочной жажды, которая толкала их к краю в прошлый раз. Только тихое, тёплое "я рядом, я с тобой". Майк думал о том, что не в силах отказать себе в этом. Ещё ни с кем поцелуи не сводили так с ума, не заставляли думать только о них. Он не мог отпустить Уилла, даже зная, что это неправильно, что это может причинить вред им обоим. Майк осознавал, что рано или поздно всё рухнет, и тогда будет больнее в разы, но сейчас... Сейчас он просто хотел, чтобы Уилл был рядом. Уилл думал о том же. Что это неправильно, что стоит прекратить. Но ведь они пьяны, не соображают. И он не был готов отпускать Майка. Не сейчас. А, может быть, никогда. *** Майк заснул первым. Он быстро обмяк в его объятиях. Уилл почувствовал, как голова Майка становится тяжелее на его груди, как он прижимается ближе, как засопел ему в шею, окончательно расслабившись. Он улыбнулся, прижал крепче и, уткнувшись носом в его волосы, закрыл глаза. Уилл задремал следом, впервые почувствовав абсолютное спокойствие за последние четыре дня. Да, тревога и страх никуда не делись, дожидаясь своего часа. Но он не позволял себе думать о будущем. Только о том, что он сейчас не один, что Майк рядом с ним, обнимает его и не собирается оставлять его одного. Что они пока могут позволить себе эту маленькую слабость, что ещё могут дать себе немного времени, прежде чем придётся отказаться. Уилл уже боялся того дня, когда жизнь заставит их это сделать. И втайне надеялся, что, может, этот день никогда не настанет. *** Их разбудил громкий хлопок входной двери на первом этаже. Майк вскочил первым, замерев и прислушиваясь к шуму, словно зверь перед хищником. Уилл сонно открыл глаза, приподнимаясь на локтях. Он непонимающе уставился на Майка. Тот выглядел напряжённым, даже испуганным, и сердце Уилла начало бешено колотиться от какой-то опасности, которую он пока не мог распознать. – В чём дело? – зачем-то шёпотом спросил он, но тут же услышал шум на первом этаже и чьи-то голоса. – Родители пришли? Майк быстро взглянул на часы и тихо выругался. Он не планировал сегодня знакомить Уилла с родителями. Не тогда, когда они оба помятые и от них несёт перегаром. – Походу, – выдохнул он, продолжая коситься на дверь. – Мы неплохо с тобой поспали так. Майк почти взял себя в руки и уже придумал, как быстро привести их в порядок, как услышал шаги по лестнице. Тяжёлые, торопливые, не предвещающие ничего хорошего. Отец не в настроении. – Вставай, – прошептал Майк, помогая Уиллу быстро подняться на ноги. Тот испуганно смотрел на него, не понимая, в чём дело. – В шкаф, – скомандовал Майк. – Что? Но... – Поверь мне, – шикнул Майк, подталкивая Уилла. – Пожалуйста, сиди тихо и не высовывайся, что бы ни произошло, ладно? Пожалуйста. Дождавшись кивка, Майк закрыл дверцу, спешно проверяя, не видно ли его. Пнув рюкзак Уилла подальше куда-то под стол, Майк плюхнулся на кровать и схватил комикс, стараясь успокоиться и сделать вид, что всё в порядке. Когда скрипнула ручка двери, взгляд Майка зацепился за пивные бутылки на полу. Он зажмурился на секунду, понимая, что уже не успеет ничего с этим сделать. Вдохнув поглубже, Майк расправил плечи, готовясь выглядеть как можно невозмутимее. Дверь распахнулась, ударившись об стену. – Майкл Уилер! Тед ворвался в комнату, заставляя вздрогнуть обоих. Уилл наблюдал за ним в щёлочку, невольно съежившись и поддавшись спиной назад. Когда Майк говорил, что его отец может быть в плохом настроении, Уилл не думал, что настолько. – Что случилось? – спросил Майк, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Что случилось? – Тед шагнул ближе и возмущённо взмахнул руками. Майк крупно вздрогнул, инстинктивно дёргаясь. – Что случилось? Это я должен спрашивать “что случилось”, Майкл! Мне звонили из школы, прямо на работу. Сказали, что ты опять прогуливаешь занятия, что у тебя долги по учёбе, заваленные тесты. И что тебе грозит неаттестация! Ты хоть представляешь, что это значит? Майк медленно выдохнул через нос, буравя его взглядом. Он знал, что рано или поздно это всплывёт, но не думал, что именно сегодня. Именно в тот день, когда он решился пригласить Уилла к себе. – Я разберусь, – ответил он, старательно держа осанку. – Разберёшься? – голос отца сорвался на крик. – Ты уже ничего не можешь! Ты хоть понимаешь, как ты позоришь меня, нашу семью? Я пашу как проклятый, я стараюсь, чтобы у тебя было всё! Чтобы мои дети получили лучшее образование! А ты? Вместо того, чтобы благодарить меня, ты шляешься по помойками с этими уродцами, пьёшь, куришь, да ещё и прогуливаешь школу! Ты рушишь мою репутацию, ты хоть осознаешь это? – Твою репутацию? – Майк вскочил на ноги, закипая. – Тебя волнует только твоя ебучая репутация! А что насчёт меня, а? – Следи за языком! – рявкнул Тед, сжимая кулаки. – Я тебе не один из твоих уродов, чтобы со мной так разговаривать! Майк смотрел ему в глаза с такой ненавистью, с какой не смотрел больше ни на кого. Всё внутри кипело от несправедливости, от отвратительного отношения к себе. Он знал, что Уилл слышит каждое слово, и ему хотелось быть сильным, не сдаваться, не показывать свою слабость. Но это только больше раздражало отца. – Ты неблагодарный, эгоистичный сопляк! – продолжал кричать Тед. – Я жертвую всем, чтобы ты мог получить нормальное образование, хорошую карьеру! Ты думаешь, мне легко? Думаешь, мне приятно слышать от учителей, что мой сын – позор школы? – Я не просил тебя ничем жертвовать! – выкрикнул Майк в ответ. – Никогда не просил! Я уже много раз говорил, что не хочу быть врачом! – Ты будешь делать то, что я скажу! – Тед шагнул ещё ближе, и Майк инстинктивно попятился назад, но не отвёл взгляд. – Или, богом клянусь, Майкл, я отправлю тебя в военную школу. Может, хоть там тебя научат дисциплине. – Да мне всё равно. Отправляй куда хочешь! – огрызнулся Майк, но дрожь от страха предательски пробрала его тело. Как бы он ни старался показывать, что ему безразлично, Майк боялся, что отец примет это решение. Отправит куда подальше, где Майк рискует каждый день быть униженным и избитым. Но отец будет только радоваться, а возможно и сам попросит, чтобы с ним были ещё строже. Он никогда не знал, что от него ожидать, кроме одного. Отец ведь никогда не будет на его стороне. Он с лёгкостью оставит, бросит гнить в этой яме, и всё ради собственных амбиций. И сейчас Майк, как бы ни старался, не мог скрыть своего страха, и Тед это заметил. Он самодовольно усмехнулся, и Майк скрипнул зубами. У него, что, даже не получается делать вид, что он не испугался? Что о нём подумает Уилл? Тед только было открыл рот, чтобы продолжить нотации, как его взгляд зацепился за пивные банки на полу. Майк заметил это, и всё внутри сжалось от понимания, что будет дальше. Ему стоило вовремя позаботиться об этом. – Ты ещё и пьёшь? В моём доме и прямо посреди бела дня? – лицо Теда покраснело от злости до самых кончиков ушей. – У тебя есть хоть капелька мозгов, – он постучал указательным пальцем по виску, – или совести? Да в кого ты такой тупой, я не могу понять?! Тед продолжал кричать, выплёскивая ядовитые слова одно за другим. Майк едва мог сдержать слёзы. Это было ужасно несправедливо – и дело уже не в мерзких словах, не в его отношении, а в том, что он решил устроить нотации именно сегодня. Он старался даже не смотреть в сторону шкафа, лишь бы отец не заметил. Дело было не в том, что отец разозлился бы на Уилла, как когда-то на Эдди. Майк хотел в будущем представить Уилла, как “парня, который положительно влияет на него”. А не как того, с кем он выпивает, с кем пропадает на тусовках, с кем вместе исправляет множество долгов по учёбе. Майк никогда не сможет смириться с тем, если отец будет называть Уилла уродом, отребьем. – Так может я и пью, потому что у меня отец – полный мудак, – случайно вслух прошипел Майк, тут же прикусывая щёки изнутри. На секунду появилась надежда, что отец этого не услышал, но быстро испарилась. Тед прервался на полуслове. Он сверлил его взглядом, шумно дыша через нос. Майк ненавидел этот звук. – Что ты сказал? – ледяным тоном произнёс Тед, сжимая кулаки и делая ещё один маленький шаг ближе. Майк вжал голову в плечи, из последних сил пытаясь выглядеть достойно – Уилл ведь смотрит. Уилл смотрел и слышал всё. Каждое слово, каждый шаг, каждый неровный вздох. Он стоял в шкафу, прижав руку ко рту, чтобы не издать ни звука. Его трясло. Голос Теда был слишком похож на голос его собственного отца – такой же громкий, такой же истеричный, такой же унижающий. Он помнил, как сам забивался в угол, пока Лонни кричал на маму, на Джонатана, на него. Помнил этот страх и желание исчезнуть в эту же секунду. Но вместе с этим ему хотелось выскочить, наорать в ответ, оттолкнуть Теда от Майка, чтобы защитить его, чтобы тому больше никогда не нужно было выслушивать подобное. Майк не заслуживал таких слов ни от кого-либо, особенно от собственного отца. Но Уилл не высовывался, потому что Майк просил его об этом. Может стать только хуже, а ему не хотелось подставлять его. – Я сказал, – повторил Майк, гордо приподнимая подбородок вопреки дрожащему голосу, – что ты – полный мудак. Уилл сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, и зажмурился, слушая, как они кричат друг на друга, как Майк пытается не сдаваться, но его голос дрожит от страха и боли. Резкий звук пощёчины заставил Уилла распахнуть глаза. Он поддался вперёд, заглядывая в щель и забывая дышать. Майк пытался уклониться, но удар всё равно пришёлся по скуле. Он отлетел назад, ударившись ногой о край кровати и рухнув на неё. Прижав ладонь к горящей щеке, он зажмурился, пытаясь справиться с внезапным головокружением и звоном в ушах. Отец продолжал орать, но его слова уже не доходили до него. В какой-то момент Тед замолчал, и Майк поднял взгляд, смотря на него исподлобья. Отец смотрел на него с брезгливостью, которая была хуже любого крика. Всё внутри кипело от ярости, и Майк тяжело дышал, уже не в силах сдерживать ненависть. Он ненавидел его. Всей душой, всем сердцем. Это было отвратительно, но в его голове мелькало только: “поскорее бы ты сдох, поскорее бы ты сдох, поскорее бы ты сдох”. Майк ненавидел себя за такие мысли, испытывая вину за то, что желает отцу самого плохого, но был не в силах остановить их. – Завтра, – сказал Тед, и его голос был полон пренебрежения, – ты сидишь дома. Мне пришлось из-за тебя врать, что ты заболел. До конца недели разбираешься со всем долгами по учёбе и в понедельник сдаёшь всё до единого. Иначе я сделаю так, что ты останешься на второй год или военная школа. Понял меня? Майк назло молчал. Только смотрел на отца с ненавистью, которая копилась годами, которая до сих пор бурлила в нём, не прекращая. – Я спросил, понял? Майк сплюнул на пол рядом с ботинком отца и едва слышно прошипел: – Иди ты нахуй. Он оторвал руку от щеки, показав средний палец – уже не вызов, не защита, а просто последняя капля. Тед сжал кулак, снова замахиваясь. Майк инстинктивно сжался, заслоняя руками голову и готовясь к новому удару, но в этот момент в дверях показалась Карен. – Тед! – крикнула она. – Хватит! Что ты делаешь? Тед посмотрел на жену и отступил, опуская руку. Мазнув озлобленным взглядом по сыну, он развернулся и направился к выходу, выругавшись себе под нос. Майк весь сжался, не в силах расслабиться. Его трясло, и он едва сдерживал слёзы. Голова раскалывылась от крика, от удара, от стыда перед Уиллом и... от ненависти к себе. Почему он не мог промолчать? Почему не мог наступить себе на горло, хотя бы ради того, чтобы Уилл ничего не узнал? Почему не мог вести себя гордо и бесстрашно? Почему он такой слабый? Карен присела рядом и притянула к себе в ласковые объятия. Майк неохотно прижался к ней, судорожно выдыхая. – Майк, – тихо сказала она, проведя рукой по его голове. – Так нельзя. Ты должен взяться за ум. В том числе и ради себя, иначе у тебя будет много проблем. Я понимаю, что отец строг, но ведь он прав, и... – Мам, не начинай, пожалуйста, – устало попросил Майк, отстраняясь. – Можно я побуду один? Карен вздохнула, смотря на него с такой болью, что Майк потупил взгляд. Перед мамой тоже было стыдно. Он не заслуживал её поддержки. – Принести тебе ужин сюда попозже? – Не надо, я спущусь сам, – Майк мотнул головой. Он не хотел спускаться, не хотел вновь сталкиваться с отцом, но того, чтобы заметили Уилла, ему хотелось ещё меньше. *** Карен оставила дверь приоткрытой, и Майк, раздражённо фыркнув себе под нос, поднялся, чтобы закрыть её. Он замер у закрытой двери, не отпуская ручку, и смотрел перед собой в одну точку. Уилл всё слышал. Это было несправедливо, что отец решил устроить нотации именно сегодня. Майку было очень стыдно перед Уиллом за всё это шоу, за то, что тот теперь видел, какой он паршивый сын. Сколько бы Майк ни ругался, ни кричал, что отец ведёт себя как мудак, что-то внутри всегда пищало: "а ты уверен, что это незаслуженно? может, ты действительно дерьмовый сын, дерьмовый человек?" Вдруг Уилл подумает так же? Майк закрыл глаза, пытаясь справиться с внезапной паникой. Он даже не мог сказать Уиллу, что уже можно не прятаться. – Майк? Уилл тихо скрипнул дверью, когда тишина затянулась. Вздрогнув, Майк обернулся, наконец, отпуская ручку. Он подошёл ближе, пряча руки в карманах. – Эм, да, выходи, – выдохнул Майк, и Уилл поспешил к нему. – Думаю, они больше не заявя... Майк не успел договорить, как Уилл крепко обнял его, прижимая к себе и слегка покачивая. Шумно сглотнув, Майк едва слышно шмыгнул носом, пытаясь справиться с эмоциями. – Какой же он мудак, боже, – прошипел Уилл, и в его голосе была смесь злобы и волнения. Губы Майка тронула улыбка – ему было приятно, что Уилл выбрал его сторону. Хоть он всё ещё боялся услышать "но ты тоже хорош, нельзя было промолчать?" в свой адрес. Уилл, конечно, будет прав, но почему-то от этого легче не становилось. – Да ладно тебе, – мягко произнёс Майк, гладя Уилла по спине. – Подумаешь. И не такое бывало. – Что? – Уилл аж весь дёрнулся и отстранился, чтобы посмотреть Майку в глаза. – В смысле "и не такое бывало"? Что ты имеешь в виду? Майк раздражённо цокнул языком, понимая, что ляпнул лишнего. Уилл пристально смотрел на него, и он повернул голову в сторону, избегая зрительного контакта. Но Уилл положил ладони на его щёки, заставляя не отводить взгляд. Майк закатил глаза. – Да я так, к слову, – протянул он, встречаясь с явным недоверием на лице Уилла. – Ничего такого, Байерс, правда. Забей, ладно? – Майк накрыл его ладони своими, сжимая и опуская. – Всё в порядке. – Но это не в порядке, Майк! – Уилл возмутился слишком громко, и Майк шикнул, прося быть тише. Уилл виновато поджал губы и продолжил шёпотом: – Это ненормально, Майк. Так нельзя. Пиздец, да как он вообще так... – Уилл, – Майк устало перебил его, отпуская его руки и отходя к кровати, чтобы сесть. Ноги не держали. – Пожалуйста, перестань. Всё в порядке. Забудь об этом уже. Ничего серьёзного, обычная хуйня. Уилл возмущённо фыркнул, садясь рядом с ним. Он пытался придумать, что бы такого сказать, сделать, лишь бы Майку стало лучше. Если бы тот злился, фыркал, ворчал, да что угодно – было бы в разы лучше. Но сейчас... Майк выглядел таким подавленным, и Уилл готов был с грохотом спуститься на первый этаж и наорать на мистера Уилера, швырнуть в него что-нибудь, толкнуть так же сильно, чтобы тот отлетел в стену. – В конце концов, я тоже хорош, – хмыкнул Майк, пытаясь заранее защитить себя от такого исхода разговора. Вдруг Уилл всё же считает его неправым? – Надо было молчать, наверное... Уилл скрипнул зубами от злости. – Нет! – Уилл чуть наклонился, чтобы посмотреть ему в глаза, и обхватил его ладони своими, не давая колупать заусенцы. – Ты ему даже мало сказал. Он не должен так поступать с тобой. Майк, он... ты... блять, – выдохнул Уилл, пытаясь успокоиться. Уилл не ожидал такой злости от самого себя. Не ожидал такого бешеного желания защитить кого-то любой ценой. Когда-то такое было в детстве, когда его отец кричал на маму и брата, но что он мог сделать в пятилетнем возрасте, кроме как трястись и бояться? Но сейчас... – Я же рассказывал тебе про своего отца, – произнёс Уилл, продолжая сжимать его ладони. Майк кивнул, наконец, подняв голову. – Он мог напиться, а потом орать на маму и на Джонатана. И на меня тоже. Он... он тоже мог ударить маму или Джонатана, даже замахивался на меня. Кто-то мог бы сказать, что мы сами виноваты, что спорили с ним или вроде того, но... – Уилл нервно выдохнул, его пробрала мелкая дрожь от воспоминаний. – Но это он был неправ. Это он вёл себя как мудак, понимаешь? Нельзя кричать как ебанутый по любому поводу. И уж тем более нельзя бить ни жену, ни детей. Особенно детей, Майк. Майк закрыл глаза на несколько секунд, пытаясь дышать ровно. Слова Уилла били точно в цель, и он еле справлялся с желанием заплакать у него на плече. Но это будет слишком жалко. Майк не опустится до такого. Поэтому он выпрямился, демонстративно расправляя плечи, и заставил себя улыбнуться. Пусть и криво. – Байерс, правда, забей, – произнёс он как можно спокойнее, похлопав его по запястью. – Спасибо, конечно, но всё правда нормально. Я знаю, что он мудак. Я так уж... просто, наверное, стоило промолчать хотя бы при тебе. Не переживай, ладно? Я справлюсь. Майк повёл плечами, стараясь изо всех сил выглядеть безразличным. Он не был готов откровенничать, да и просто не хотел выглядеть совсем уж жалким в глаза Уилла. Тот и так увидел слишком много. Уилл сверлил его взглядом, поджав губы. С одной стороны, ему хотелось убеждать Майка в том, что он хороший до последнего, лишь бы достучаться. С другой стороны, он знал, что Майку проще закрыться и сделать вид, что всё в порядке, лишь бы и дальше казаться сильным. Может, будет правильным подыграть ему? – Ладно, я... хорошо, – вздохнув, Уилл кивнул, делая вид, что соглашается. Майк улыбнулся в ответ, взглядом благодаря за понимание. – Но всё же... эм... – Уилл пытался подобрать любые слова, чтобы сказать "я всё равно рядом", но в итоге просто прижал его к себе с тихим "иди ко мне". Майк не любил жалость к себе. Но он любил объятия Уилла, а потому даже не подумал оттолкнуть его. Положив подбородок ему на плечо, Майк подавленно вздохнул и закрыл глаза, расслабляясь и позволяя обнимать себя покрепче. Никто не знал, сколько прошло времени. Уилл мягко отстранился, но их лица всё ещё находились в паре сантиметров друг от друга. Он ласково провёл кончиками пальцев по щеке Майка. Тот бросил короткий взгляд на его губы, едва заметно приподнял брови в немом вопросе, и этого хватило, чтобы Уилл приблизился первым. Они ведь выпили недавно, так почему нет? Поцелуй был нежным, чувственным, полным "я здесь, я с тобой". Уилла теперь мало волновало, насколько это ненормально, не по-дружески, неправильно. Это оказалось такой мелочью на фоне того, через что проходит Майк. Если поцелуи помогают тому держаться, Уилл готов целовать его столько, сколько потребуется. Конечно, всё ещё пока пьяные, потому что в трезвом состоянии им вряд ли это понравится. Но пока об этом можно не думать. *** Их прервал тихий стук в дверь, и они резко отскочили друг от друга. Неестественно выпрямившись, они со страхом уставились на открывающуюся дверь. Майк испуганно мазнул по Уиллу взглядом, понимая, что уже поздно его прятать. Он боялся, что это опять отец, но в дверном проёме показалась Холли. – Привет, – она тихонько заглянула к нему, не открывая дверь до конца. – Можно? Я... Холли резко замолчала, уставившись на Уилла. Уилл криво улыбнулся, смотря то на Майка, то на неё. – Заходи быстрее, – Майк замахал рукой, чтобы та не стояла на пороге. – И закрой дверь. Холли так и сделала и неловко подошла к ним. Она сжимала в руках пачку шоколадного печенья chips ahoy, переминаясь с ноги на ногу. Она удивлённо смотрела то на Уилла, то на Майка, будто спрашивая брата, когда тут успел появиться гость. – Что ты хотела? – устало спросил Майк. Он так надеялся, что родители не узнают про Уилла, но теперь его увидела младшая сестра. Как быстро она расскажет? – А, я... просто хотела тебя проведать, – растерянно произнесла Холли, колупая край пачки в руках. – Я слышала, как папа опять кричал на тебя, и, ну, просто хотела узнать, в порядке ли ты... Майк не смог сдержать улыбки. Ему было приятно, что Холли небезралично его состояние. Хоть и всегда было больно от того, что ей приходится слушать их крики, ссоры. Она не заслуживала такой атмосферы в семье. Но Майк был рад, что отец хотя бы к ней не цепляется. – Всё в порядке, не переживай, – признательно улыбнулся он. – Не говори родителям, что я не один. Пожалуйста. Холли мотнула головой. – Я и не собиралась, – она дёрнула плечами и, немного подумав, подошла ещё чуть ближе. – Ты Уилл, да? Уилл, до этого пытавшийся казаться незаметным, неловко улыбнулся ей. Кажется, у них не будет из-за этого проблем, но вполне могли бы быть, особенно если Холли заглянула бы чуть раньше и без стука. – Да, я Уилл, – он кивнул, и Холли протянула ему руку. – Я Холли, – они пожали друг другу руки, и она широко улыбнулась. – Рада, наконец, познакомиться. Майк часто о тебе болтает. Майк покраснел, кинув быстрый испуганный взгляд на Уилла. – Холли! – предупреждающе произнёс он. – Ну что? Это правда! Она лукаво улыбалась, и Уилл не сдержал тихий смешок. Было даже приятно это узнать. Тем более он и сам часто говорил о Майке, особенно при Джонатане. Майк только фыркнул в ответ, но его щёки всё ещё были красными, выдавая смущение. Холли не стала его дальше дразнить, хотя было видно, что ей хотелось. Уилл улыбнулся шире, узнавая в ней повадки Майка. – Я, эм, – она немного помедлила, прежде чем протянуть Майку пачку chips ahoy. – Я купила это тебе. Просто чтобы подбодрить. Ты выглядел таким... не знаю, грустным в последнее время. Майк удивлённо поднял брови и взял протянутую пачку. Он думал, она просто хотела поделиться. И почему-то от этого жеста защипало в глазах. – Спасибо... – тихо пробубнил Майк, уставившись на печенье в руках. – Не за что, – улыбнулась Холли. – Я тогда пойду к себе. Если что, зови, ладно? Майк медленно кивнул, всё ещё не отрывая взгляда от печенья. Синяя упаковка, которую он столько раз брал с полки в магазине, сейчас казалась необычной, слишком ценной, слишком значимой. Холли и Уилл ещё раз переглянулись, кивнули друг другу, и она скрылась за дверью, тихо закрыв её за собой. – Это мило, – прокомментировал Уилл, улыбаясь, – что она так заботится о тебе. Майк ничего не ответил – все слова застряли в горле, и он не мог произнести ни звука. Его пальцы сильнее сжали упаковку, и та хрустнула. Его до глубины души тронул этот простой жест, эта чёртова пачка печенья. То, что Холли купила именно его любимое chips ahoy. То, что она запомнила, хотя Майк не тот, о ком помнят. То, что она захотела позаботиться о нём, только потому что заметила, что он какой-то грустный последние дни, хотя она не была обязана даже думать о нём. Никто не обязан думать о нём. Никто не должен думать о нём, потому что он не из тех, кто этого заслуживает. Опустив голову, Майк закрыл глаза, чувствуя, как к горлу подступает ком, а первые слёзы стекают по щекам. Он не заслуживал того, чтобы кто-то тратил на него свои карманные деньги, чтобы кто-то думал о нём, переживал. Ни внимания, ни заботы, ни печенья за 0.99$. Он ведь никчёмный, не более, чем ошибка. Он тот, кого не мог выносить даже собственный отец, и с каждым днём Майк всё больше понимал, почему. – Майк? – Уилл сразу заметил неладное. Его голос был тихим, осторожным. – Ты чего? Что с тобой? Майк не мог ему ничего ответить. Слова застряли в горле, превратившись в беззвучный крик, который никто никогда не услышит. Быстрым движением убрав печенье за спину, он сгорбился и, упираясь локтями в бёдра, прижал ладони к лицу. Он всхлипнул громче, чем хотелось, и его плечи мелко затряслись. Майк ненавидел себя за эту слабость, за то, что не мог сдержаться, за то, что Уилл снова увидел его таким – разбитым, жалким, ничтожным. Как быстро он уйдёт? Прямо сейчас или выждет ещё пару минут из вежливости? – Майк? – его всхлип отозвался во всём теле, и Уилл тут же подвинулся к нему, кладя руку на подрагивающую спину и пытаясь заглянуть в лицо. Но Майк старательно избегал смотреть ему в глаза, продолжая прятать лицо в ладонях. Он справился с криками отца. Он почти справился со стыдом перед Уиллом. Почти научился справляться с чувством вины перед Холли. Но с ебучей пачкой chips ahoy справиться не смог. С этим простым, дурацким, ничего не значащим жестом, который мгновенно разрушил его хрупкую защиту вдребезги. Слёзы текли сами собой, и Майк не мог остановиться. С каждым всхлипом, с каждым судорожным выдохом он чувствовал себя всё более ничтожным, всё более жалким, всё более отвратительным. Он пугал Уилла своим поведением, он это знал, но ничего не мог с собой поделать. Слёзы душили его, вырывались наружу вместе с тихими, сдавленным звуками, которые он не мог контролировать. Он не мог заставить себя заткнуться, как бы сильно этого ни хотел. – Я... я... – понимая, что нужно дать хоть какой-то ответ, сдавленно пробормотал Майк, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Тщетно. – Я просто... блять... – Ты просто что? – осторожно спросил Уилл, хотя уже догадывался, в чём дело. Глотая слезы и из последних сил пытаясь сдержать истерику, Майк с трудом просипел: – Я не заслуживаю этого... ебучего печенья... – его голос срывался и был полон той боли, которую он так долго прятал. – Я, блять, ничего не заслуживаю, понимаешь? Почему она вообще... блять... ей не надо было... твою ж мать, а... Майк продолжал бормотать, что ничего не заслуживает, что Холли зря потратила деньги, что не стоило ради него стараться. Каждое его слово было пропитано такой глубокой, въевшейся в кожу ненавистью к себе, что сердце Уилла сжалось от боли, а в его глазах защипало. – Майк, – Уилл прикусил щёку изнутри, чтобы самому не расплакаться. – Боже, Майк... иди ко мне, – он настойчиво притянул его к себе, крепко обнимая двумя руками, прижимая к себе так сильно, будто мог защитить от всего мира. Майк порывался отстраниться, вывернуться из объятий, бормоча что-то похожее “не нужно”, “всё в порядке”, но Уилл не отпускал, продолжая крепко держать его в своих руках. Он прижался щекой к его макушке, чувствуя, как тот дрожит. – Ты заслуживаешь всего самого лучшего, Майк, слышишь? – настойчиво шептал Уилл, покачиваясь вместе с ним. – Твой отец просто эгоистичный мудак, который не может смириться с тем, что его мнение не единственное верное. Ты не плохой человек, не ужасный сын. С тобой всё в порядке. Ты заслуживаешь только хорошее, Майк. Майк не мог ответить. Он продолжал приглушённо плакать ему в плечо, вцепившись в футболку на его спине. Хоть Майк не верил ни единому слову – как он мог верить, когда всё его существование доказывало обратное? – но ему было так приятно слышать это от Уилла. Он не заслуживал таких речей, не заслуживал ничью заботу, особенно от Уилла. Что уж там, Майк был уверен, что не заслуживает самого Уилла. Рано или поздно тот поймёт, какой он отвратительный, и отвернётся. Точно так же, как и все. "Он слишком добр к тебе, – думал он, продолжая всхлипывать ему в плечо. – Его просто бесит твой плач, и он ждёт, когда ты заткнёшься. Ему просто тебя жалко. Потому что ты жалкий и убогий, и он это видит, просто не хочет говорить". – Ты замечательный человек, Майк, – Уилл продолжал шептать всё, что думает о нём. Каждое его слово было искренним, хотя он догадывался, что Майк не верит ему. – Ты добрый, заботливый, храбрый. Ты не такой, каким пытаешься казаться. И уж тем более не такой, каким эти уроды тебя считают. “Но это ты урод, Майк. Ты просто ебучий жалкий урод, Майк Уилер, не забывай это. Просто урод, который ничего не заслуживает. Ничего. Даже не смей надеяться. Не смей думать, что ты можешь быть кому-то нужен". – Ты заслуживаешь всего самого хорошего в этом мире, Майк, – Уилл целовал его в висок, в макушку, продолжая гладить спину, плечи, перебирать спутанные волосы. – Потому что ты сам – всё самое хорошее в этом мире. Поверь мне, пожалуйста. "Ты ничего не заслуживаешь. Ничего. Ты самый мерзкий и эгоистичный человек в этом мире. Он просто тебя не знает. Он просто слишком добрый и ему просто тебя жалко, чтобы бросить". – Я ведь знаю тебя, и ты прекрасен, Майк. И я всегда так считал и буду считать. "Он врёт, он врёт, врёт, врёт.врёт.врёт. ВРЁТ! Ты урод, Майк. Ты тупой мудак, который только всё портит. Он скоро это поймёт и оставит тебя, вот увидишь. Они все оставляют. Всегда. Даже не смей надеяться, ты не..." – И я всегда буду рядом, Майк, я с тобой, – прошептал Уилл и, осторожно подняв его голову, прижался губами к его щеке, сцеловывая слезы. – Всегда... "Боже, Уилл..." Майк громко всхлипнул, не в силах заставить себя открыть глаза. Внутри что-то сломалось от нежных поцелуев, которыми Уилл покрывал его лицо. Щёки, скулы, лоб, глаза, нос, подбородок – его губы касались везде, заставляя плакать уже не от ненависти к себе, а от чувств, которые Уилл показывал ему. От этой нежности, которая, на самом деле, была так нужна ему. От этого тепла, которое он так давно искал. Он всё ещё не заслуживал такого отношения, но сейчас хотелось не отстраниться, а полностью раствориться в нём. Пока у него есть такая возможность. Пока Уилл не понял, как сильно ошибается. Майк сам потянулся к нему, целуя его дрожащими губами. Он всхлипывал в поцелуй, цеплялся за плечи Уилла как утопающий за соломинку, при этом всё ещё чувствуя себя безобразным и ожидая, что Уилл вот-вот отстранится и уйдёт, и он снова останется один. Но Уилл никуда не уходил и продолжал целовать его с такой нежностью, с такой... Майк бы сказал "любовью", но знает, что это не так. Его невозможно любить. Но все эти чувства, которые Уилл показывал, заставляли его поверить в себя чуточку больше. Хотя бы на пару секунд, во время которых он мог позабыть о том, что отвратительный, и просто быть рядом с человеком, который обнимал его так, будто он имел значение. И это было одновременно самым прекрасным и самым мучительным, потому что он знал – это не продлится долго. И когда всё закончится, больно будет в разы сильнее. *** Уилл долго лежал, придавленный чужим весом, и смотрел в потолок, чувствуя, как на его футболке расползается мокрое пятно. Майк продолжал всхлипывать, иногда затихая на несколько секунд, а потом снова вздрагивая всем телом. Уилл шептал о том, как Майк для него важен, когда тот трясся в рыданиях. Он успокаивающе гладил его по волосам, зарываясь пальцами в спутанные прядки, когда Майк обмяк в его руках, обессиленный и опустошённый. Уилл вдруг задумался о том, сколько раз Майк мог плакать из-за отца в темноте своей комнаты, пытаясь справиться с самим собой. Сколько ночей он провёл, вгрызаясь в подушку, чтобы никто не услышал его рыдания. И всё ради того, чтобы на следующий день пойти в школу, на тусовку, гулять с ним же и делать вид, что всё в порядке. Что его не заботит мнение отца, чужие насмешки, тупые комментарии, даже под предлогом шутки. Он вспомнил, как однажды Майк по телефону между делом упомянул, что поругался с отцом, а на следующий день Макс, как обычно, дразнила его за обедом. Майк ловко отвечал ей, но его улыбка была кривой почти всё время. И Уилл, как идиот, ничего не понял, не заметил. Как он мог быть таким слепым и не видеть, что Майк разваливается на части у него на глазах? Уилл тихо вздохнул, оставляя поцелуй на макушке и обнимая ещё чуть крепче. Майк в ответ шумно выдохнул ему в шею, заставляя его покрыться мурашками. – Как ты себя чувствуешь? – шёпотом спросил Уилл, погладив по плечу. Майк шумно вздохнул и нехотя приподнялся, посмотрев на него. Было темно, он почти не видел лица Уилла, но чувствовал его дыхание на своих губах. – Сойдёт, – прочистив горло, хрипло ответил Майк. Он соврал. Он всё ещё не оклемался и чувствовал себя паршиво и мерзко из-за отца, из-за ссоры при Уилле, из-за истерики, из-за того, что Уиллу пришлось смотреть на это и успокаивать его. Они должны были просто потусить вместе, ему должно было быть просто весело с Майком, а не вот это вот всё. Майк должен был быть сильным в его глазах, но в итоге развалился на куски из-за какой-то тупой, будничной ссоры. – Врёшь, – прошептал Уилл, коснувшись пальцем его кончика носа. – Вру, – едва слышно согласился Майк, приподняв голову, чтобы коснуться губами его пальцев. – Но давай не будем об этом, пожалуйста. Ты и так не должен был всего этого видеть. Уилл не сдержал грустного вздоха от его слов. Он провёл подушечкой пальца по нижней губе Майка. Ему так хотелось поцеловать его. Они же выпили, да? Пусть несколько часов назад, но ведь выпили же? – Ты же знаешь, что можешь доверять мне? – Уилл невесомо водил кончиками пальцев по лицу Майка, словно заново рисуя его. Майк закрыл глаза, наслаждаясь нежными прикосновениями. Он знал, что может доверять ему, но это не означало, что он может себе это позволить. Он и так слишком сильно растворился в Уилле, и ему было страшно. Его всегда пугала такая власть над собой в чужих руках. Как бы он ни доверял этому человеку, всегда была вероятность, что его оставят. Если уж собственный отец отвернулся, что можно ожидать от других? – Знаю, – прошептал Майк, но только потому что понимал, что Уилл хочет услышать именно этот ответ. Уилл печально улыбнулся, догадываясь, что Майк не вкладывает искренность в свои слова. Но оно и не нужно было – главное, чтобы тот запомнил, что может на него положиться. Мягко притянув к себе двумя пальцами за подбородок, Уилл осторожно поцеловал его. Просто прижался к его губам своими, закрепляя свои слова о доверии, о том, что всегда будет рядом. Майк застыл на пару секунд, но быстро отбросил все сомнения. Они выпили – пусть и несколько часов назад, пусть и мало. Пиво было крепким, в конце концов, а поцелуи нежные и осторожные, так что это не считается. Пока всё было в своеобразной норме, и каждый решил поверить в это. *** За окном давным-давно стемнело. Свет в комнате никто не включал – Майк только включил старый, пыльный ночник возле кровати, вспомнив, что Уиллу может быть некомфортно в полной темноте. Ему было неловко за то, что он не подумал об этом сразу, но Уилл ничего не сказал, только благодарно поцеловал его в макушку. В доме была тишина. Только на первом этаже работал телевизор – должно быть, все уже поужинали, и отец устроился на своём любимом кресле, смотря вечерний выпуск новостей. Майк переживал, что мама снова заглянет к нему, но, к счастью, ему дали побыть одному. Ну, как они думали. Взглянув на часы на руке, Майк разочарованно простонал и нехотя отпустил Уилла, садясь на кровати. – Что такое? – Уилл с тревогой приподнялся на локтях. – Тебе пора домой, – Майк грустно поджал губы. – Уже почти девять вечера, твоя мама будет волноваться. Уилл непонимающе нахмурился и сел на кровати, двигаясь поближе. – Но... я думал, что могу остаться у тебя, разве нет? – неуверенно спросил он, и в его голосе было столько надежды, что Майк едва не передумал. Но он в итоге лишь мягко покачал головой, сжав его коленку. – Тебе лучше поехать домой, – Майк криво улыбнулся, и Уилл увидел в этом столько сожаления, что захотелось плакать. – Мама или отец могут зайти позже. Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы из-за этого. Майк больше всего на свете хотел, чтобы Уилл остался рядом с ним этой ночью. Сон рядом с ним был бы таким сладким, таким тёплым. Он уже представлял, как они лежат в обнимку, как Уилл дышит ему в шею, как его рука лежит на его талии. Но Майк знал, что так будет хуже. Мама может заглянуть в любой момент, и он не уверен, что получится с ней договориться. К тому же он не хотел, чтобы у Уилла были проблемы с учёбой – он и так заставил его сегодня прогулять вместе с ним. Он не должен постоянно вредить ему. – Но Майк... – Уилл пытался подобрать слова, на что Майк лишь снова качнул головой. – Я не могу оставить тебя после... после всего этого. Уилл и так чувствовал себя виноватым за то, что не догадался обо всём раньше, что никогда не спрашивал больше, чем нужно. Что так и не поинтересовался, откуда и почему был тот синяк летом. Сердце начинало ныть, стоило ему подумать об одиноком Майке, свернувшимся в комочек на кровати. Ему никогда не было настолько всё равно на возможные проблемы – сейчас он был готов к ним, лишь бы быть рядом с Майком. – Уилл, – Майк положил ладони на его щёки, стирая слезу большим пальцем. Уилл не знал, откуда она взялась. – Я ценю, что ты хочешь остаться. Спасибо, правда. Но будет лучше, если ты поедешь домой. Для нас обоих. Уилл накрыл его руки своими, продолжая смотреть ему в глаза. В его взгляде застыла мольба, которой Майку всегда было тяжело сопротивляться – “Майк, пожалуйста, позволь мне остаться”. Майк криво улыбнулся, поднимая брови домиком – “нет, Байерс, прости, но нет”. Тихо всхлипнув (когда он успел заплакать?), Уилл подался вперёд, притягивая Майка к себе. Он уткнулся лицом в его шею, сжимая футболку на его спине. Майк поцеловал его в висок и прошептал что-то успокаивающе, гладя по спине. Они долго не могли отпустить друг друга, сидя в полумраке комнаты, в тишине, прерываемой лишь сопением и редкими всхлипываниями обоих. Майк взял себя в руки первым. – Ладно, Байерс, тебе пора, – глубоко вздохнув, он отпустил его, нарочно отсаживаясь чуть подальше. Расстояние в несколько сантиметров казалось огромным, но он знал, что так нужно. – Твоя мама будет нервничать. Не хочу, чтобы и тебе досталось. – Нашёл за что переживать, – тихо фыркнул Уилл, опустив глаза. Майк лишь мягко улыбнулся, склонив голову набок. Он всегда за него переживал, пусть и редко говорил об этом. Ни к чему было, чтобы миссис Байерс читала Уиллу нотации или вовсе начала снова контролировать каждый его шаг. – Хочешь, я приду к тебе завтра после школы? – с надеждой предложил Уилл, уже раздумывая, что из вкусного мог бы купить для Майка, какой фильм мог бы взять в прокате для него. – Не, отец завтра, скорее всего, рано вернётся, – скривился Майк, и Уилл сник ещё больше. – Но он уезжает в субботу, поздно вечером. Где-то до среды. Так что, думаю, получится увидеться в воскресенье. Мама должна отпустить. Уилл грустно потупил взгляд – воскресенье, это же так долго – но постарался собраться с духом ради Майка. Подняв голову, он кивнул, и Майк улыбнулся в ответ, ласково проведя рукой по его волосам. Зная, что если обнимет, то уже не отпустит, Уилл поднялся и начал искать свои вещи. Теперь стало понятно, почему Майк попросил взять с собой обувь и куртку. – Будь осторожен, ладно? – они стояли у открытого окна, и Майк уже несколько раз объяснил, как правильно спускаться. – Позвони, как доберёшься. Отец не даст мне трубку, но я хотя бы буду знать, что ты в порядке. – Хорошо, – поправив рюкзак на спине, пообещал Уилл, переводя взгляд на окно. Может, если он упадёт, то Майк позволит ему остаться? Нет, глупая идея. – Я позвоню тебе завтра после школы. Если твои родители возьмут трубку, скажу про домашку. Майк благодарно улыбнулся. Он всё ещё не понимал, почему Уилл так заботится о нём, но это было очень приятно. Больше, чем просто приятно. Позволив себе ещё одно короткое объятие на прощание, Майк окончательно отпустил Уилла, отходя на пару шагов. Он еле контролировал себя, чтобы не попросить остаться вопреки своему решению. – До воскресенья, Байерс. Уилл застыл на несколько секунд, молча смотря на него, будто всё ещё мог уговорить его позволить остаться. Майк виновато поднял брови, и Уилл тяжело вздохнул, начиная выбираться из окна. – До воскресенья. Майк внимательно следил за тем, чтобы Уилл не упал, а потом проводил его взглядом, пока тот не скрылся за углом. Ему было очень жаль, что не может отвезти его домой, проследить, чтобы тот добрался в целости и сохранности. Но если бы он сбежал сейчас вместе с ним, всё стало бы в разы хуже. Майк не хотел домашнего ареста на целый месяц, а то и военной школы. Упав на кровать звёздочкой, Майк молча уставился в потолок. Желудок ныл из-за голода, но он даже не думал спускаться вниз ужинать. Ему не хотелось видеть отца, разговаривать с мамой, смотреть в глаза Холли, которая случайно узнала его секрет. Хорошо, что она постучала в дверь, прежде чем войти, иначе проблем было в разы больше. А Майк не знал, как их решать. Уилл был таким милым. Майк определённо не заслуживал такое отношение к себе, но и отказаться был не в силах. Уилл, который обнимал его как самого ценного человека – Майк никогда не чувствовал себя настолько важным. Уилл, который сцеловывал его слёзы, шепча, какой он особенный – Майк никогда не думал, что найдётся человек, от которого эти слова будут столько значить. Уилл, который целовал его и не хотел отпускать, несмотря на то, как ужасно выглядел Майк. Майк никогда и ни к кому не испытывал столько чувств, которых он обычно избегал, которым до сих пор не мог дать названия. Но один факт их существования уже о многом говорил. *** Майк смог уснуть только после того, как услышал телефонный звонок с первого этажа. Отец рявкнул в трубку что-то похожее на “нет, он не может подойти к телефону”, и Майк улыбнулся, убеждаясь, что это Уилл. Уилл дома. Уилл в порядке. Это было самым важным и единственным, что его по-настоящему волновало.