Королевство из тумана

Снег падал густыми хлопьями, скользя по лицу Довакина, когда он шел по узкому коридору Черного Замка. Холод сковывал каждый камень, каждый звук отдавался эхом. Его дыхание превращалось в пар, но внутри дышало не холодом, а яростью. Каждым ударом сердца он ощущал, что Сильви где-то здесь, в этих темных камерах, заперта и напугана. — Где она?! — его голос прорезал тишину, эхом отразившись от каменной стены. Соратники шли рядом, готовые разнести все двери, но Довакин был впереди, один. В его тяжелых драконьих доспехах каждый шаг отдавался глухим металлическим ударом. Меч драконий, тяжёлый, но послушный, висел на поясе. Он ощущал его вес и силу, словно меч жил вместе с ним. В дальнем конце коридора слышался хриплый детский плач. Довакин рванул вперед, ударив мечом по двери. Замок дрожал от удара. Дверь разлетелась, как бумага. — Папа?! — раздался слабый голос. Сильви стояла, прижимаясь к стене, глаза широко раскрыты от страха. — Держись, малыш, — проговорил Довакин, подходя к ней. — Я заберу тебя отсюда. Но за дверью уже появились дозорные. Сталь встретилась с драконом. Один из них выстрелил из лука, стрелы разбились о драконьи доспехи, искры вспыхнули от удара. Довакин двинулся вперед, меч поднят, удары были быстрыми и беспощадными. Каждое движение сносило щиты, ломало кости и отправляло противников в пол. — Чёрт! — прокричал один дозорный, когда его тело с силой ударилось о каменную стену. — Отойди! — рявкнул Довакин, ударяя мечом. — Она моя! Соратники бросились следом, Вилкас с секирой разносил двери, Фаркас крушил врагов двуручным мечом, Марк стрелял из арбалета, а Ганник и Агрон шли рядом, создавая живой щит для отца и дочери. Сильви была на грани истерики, но когда Довакин поднял её на руки, ее тело дрожало уже от облегчения, а не страха. — Папа… — шептала она, прячась в его доспехах. — Я никогда не оставлю тебя, — сказал он, сжимая её крепче. — Никогда. В это время на верхней платформе замка раздался свист. Джон Сноу стоял с мечом, готовый к бою, но даже он замер, увидев Довакина в драконьих доспехах, с пламенеющей аурой ярости и разрушительной силой. — Это… — выдохнул Сноу, понимая, что против этого человека обычные дозорные не смогут устоять. Довакин рванулся к выходу, прорываясь сквозь стены замка, его соратники прикрывали тылы. Великаны шагали рядом, их удары сметали все преграды. Каждый камень, каждый щит, каждая дверь — всё летело к чертям в свете драконьей ярости. На выходе они столкнулись с последним сопротивлением. Дозорные пытались закрыть ворота, но Довакин махнул мечом, и двери разлетелись, как щепки. Сильви прижалась к нему, её взгляд был полон слёз, но она уже знала — отец не подведёт. — Я сказал тебе: никто не тронет мою дочь! — крикнул он, и его голос гремел громче любого удара. В этот момент всё замерло. Даже снег, казалось, притих, наблюдая, как один человек в доспехах дракона вывел свою дочь на свободу. Соратники Довакина окружили их, закрывая путь назад, а за ними замок Черного Дозора оставался в руинах, не выдержав натиска ярости. Сильви крепко обняла отца: — Папа… мы… мы вместе… — Всегда, малышка. — Довакин посмотрел на замок. — И пусть весь мир трепещет, если попробует встать между мной и моей семьёй. На горизонте снег уже начинал засыпать следы их прохода. Но никто в Ночном Дозоре не забыл бы этот день. Никогда. Сильви прижалась к Довакину, её маленькое тело дрожало от ужаса, который только что прошёл через неё. Валерика держала сестру за плечи, тихо шёпотом успокаивая. — Папа… они… они хотели меня… — голос Сильви дрожал, но Довакин прервал её, крепко обнимая. — Всё закончилось, малышка, — его голос был холодным и твердым. — Никто больше не тронет тебя. Сейчас нам нужно уходить. Вилкас шагнул вперёд, его секира сверкнула: — Все к кораблям! Быстро, без задержек! Фаркас отпихнул последнего дозорного своим двуручным мечом: — Не стоит задерживаться, иначе эти крысы нас закопают здесь! Ганник рассмеялся, размахивая мечами: — Я думал, что видел всё в бою, но это… это что-то другое! — Держите её! — крикнул Довакин, прикрывая путь дочери и Валерики. — Никого не оставляем позади! Одичалые наблюдали за происходящим, изумление и страх переплетались на их лицах. Великаны, привыкшие к хаосу сражений, теперь молча шли рядом, словно понимая: это не обычный человек, а сила, перед которой нельзя стоять. — Он… он настоящий лорд, — тихо сказал Хальд. — Я видел его на берегу, но здесь… это совсем другой уровень. Соратники Довакина прикрывали тылы, а драконий меч в его руках сверкал, разрезая любые препятствия. Дозорные, пытавшиеся сопротивляться, падали, не выдержав силы ударов. — Быстро, идём к кораблям! — рявкнул Довакин, а за его спиной слаженная армия двигалась, словно единый организм. Сильви сжимала руки отца: — Папа, я больше никогда не хочу это повторять… — Никогда, — ответил Довакин, прижимая её к доспехам. — Никто не сможет навредить тебе. Снежные хлопья скрывали их путь, но их шаги оставляли глубокие следы в снегу — следы силы, которую никто не мог остановить. Манс шёл рядом, глядя на Довакина с уважением: — Я не думал, что кто-то может так защитить своих. Ты — буря, и никто её не остановит. Довакин поднял руку, и соратники начали загружать детей и одичалых на корабли, прикрывая отход. — Ещё немного, — сказал он, — и мы уйдём с этого проклятого места. Каждый шаг приближал их к безопасности, но Довакин знал: это только начало. Те, кто осмелился похитить его дочь, уже заплатят за дерзость. Корабли медленно оторвались от берега, скрипя деревянными бортами и разрезая волны. Ветер дул в лица, а снег падал на корабли, покрывая их ледяной пеленой. Довакин стоял на носу своего корабля, драконий доспех сверкал в тусклом свете зимнего солнца, а драконий меч лежал на поясе, готовый к действию. — Всё прошло хорошо, — тихо сказал Манс, шагая рядом. — Никогда не думал, что смогу доверить кого-то так… — Ты сделал всё правильно, — ответил Довакин. — Я пришёл не просто за Сильви, а чтобы показать, что никто не смеет трогать их. Вилкас, Фаркас и Ганник держали позиции на палубе, следя за горизонтом. Их даэдрические доспехи блестели даже в снегу, создавая ощущение, что на корабле идёт целая армия. — Сколько ещё времени, пока дозор не придёт? — спросил Ганник, проверяя мечи. — Не долго, — ответил Довакин. — Я хочу, чтобы они поняли: с одичалыми и мной шутки плохи. Сильви и Валерика сидели рядом с Валерикой на палубе, их лица были бледными, но глаза блестели от волнения и страха. — Папа, а они вернутся? — тихо спросила Сильви, глядя на приближающийся снег. — Нет, малышка, — сказал Довакин, обнимая её. — Мы сделали своё дело. Теперь они знают цену за свои действия. На стене Черного Замка Джон Сноу заметил движение на горизонте. Его глаза сузились, когда он увидел силу кораблей, даэдрические доспехи соратников и Довакина в тяжёлом драконьем доспехе. — Они… это что-то новое, — пробормотал Джон, поворачиваясь к офицерам. — Доложите замку: у вольного народа теперь есть союзники. И они не обычные люди… На кораблях Манс обвел взглядом одичалых, которые впервые видели такое количество еды и мощь Довакина. — В этом году они переживут зиму, — тихо сказал Манс. — А благодаря тебе, Довакин… благодаря тебе они будут сильнее, чем когда-либо. — Сила — это хорошо, но информация важнее, — сказал Довакин, глядя на море. — Я хочу знать всё, что они знают о севере, о стене и о ночном дозоре. — Всё будет, — кивнул Манс. — Но мы должны быть осторожны. Не все одичалые готовы к союзу… Довакин молча смотрел на горизонт, глаза его сверкали под каплями снега. Его мысли были только о будущем: о защите дочерей, о выживании одичалых и о том, что грядёт война, в которой сила и магия будут решающими. — Приготовьтесь, — сказал он наконец. — Мы идём домой, но это только начало. Снежные волны бились о корабли, оставляя за собой следы, которые никто не забудет. На стене Черного Замка Джон Сноу понимал: Север больше не один, и скоро всё изменится.