В частицах нашего сознания

После изматывающего дня Джекс вернулся в комнату и лёг на кровать. Засыпалось беспокойно. В голове крутились тысячи мыслей, которые не получалось заглушить, даже если бы у него была возможность прострелить себе голову. Он ворочался, давил на подушку, считал звёзды на потолке, пока в конце концов не провалился в дрём. Джекс открывает глаза уже не в комнате. Место знакомое, но такое далёкое — будто поцарапанное в памяти, но не выцарапанное из него. Атмосфера вокруг жгла глаза, поэтому ему понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к свету, и ещё немного времени, чтобы понять: он тут не один. Он замирает на минуту, вглядываясь в лица и не веря своим глазам. Снег, сугробы, такие чертовски знакомые лица. Сердце ухнуло куда-то вниз, ведь их тут точно не должно быть. Или его. Это сон. Это всё во сне. Джекс смотрит на свои руки — он чувствует, как дрожь начинает пробивать его тело, а холод мерзко пробирается под кожу. Он снова поднимает глаза и ничего не может понять. На снегу, в сугробе, сидит Риббит, держа в руках ту самую зелёную кружку. По бокам от неё Кауфмо, и... он сам. Получается, он зритель? Нет. Нет, нет, нет... — Риббит?... — голос выдавился с тяжёлым хрипом. — Кауфмо, эй? Голос начинал дрожать, но ему было всё равно. Никто не услышал его слов и не обратил на него внимания. Его просто никто не видел. Он был призраком этого места, который может лишь наблюдать за событиями. Джекс, сидящий рядом с Риббит, держал в руках свою кружку и слушал разговор, иногда вставляя что-то от себя. Но в основном он просто наслаждался моментом. — И знаете, что он думал? — Риббит подняла свободную руку, и голос её звучал так же, как тогда. — Что я не справлюсь. А я справилась! Джекс слушал, как она смеялась над забавными ситуациями из прошлой жизни. Да, она действительно рассказывала очень много историй из своей жизни. Каждый раз, когда в приключениях что-то напоминало ей о прошлом, она начинала взахлёб рассказывать всё до мелочей. Все истории были разными. Иногда она рассказывала смешные ситуации, иногда — страшные, рискованные, иногда — грустные. Джекс всегда слушал её, как и Кауфмо. Кауфмо был тем ещё добряком. В любой возможной ситуации он старался широко улыбнуться, выставить грудь вперёд и сказать шутку, которую придумал только что. А Риббит вместе с Джексом смеялись над абсурдностью. Ну и чтобы ему не стало неловко. Они понимали друг друга. Риббит уважала молчание Джекса и поддерживала шутки Кауфмо. Кауфмо, в свою очередь, всегда находил способ разрядить обстановку, когда разговор становился слишком тяжёлым. Джекс же был тем, кто удерживал их обоих от крайностей — не давал Риббит уйти слишком глубоко в переживания, а Кауфмо — слишком сильно разыграться. Боже, они были такой идеальной компанией. Джекс видел в подруге родственную душу. Он видел в ней себя, но она бывала слишком настойчивой. Конечно, не всегда, но когда ей что-то нужно было, она билась до последнего. К остальным она тоже была добра. С Рагатой Риббит особенно любила сесть на диванчиках и поболтать о всяком. Она вообще была разносторонним человеком. Светлым лучиком этого мира, желавшего снова встретиться с родными в жизни. Ох, она так сильно скучала. Джекса пугала эта тоска, потому что он не чувствовал того же. На той стороне у него не было ничего, тут же — всё. — Я тоже тогда не поверила ей! — Риббит повернула голову к Джексу, сидящему рядом. — Она была слишком высокомерна, аж смотреть тяжело! И в этот момент настоящий Джекс разбился ещё раз. К сожалению, он слишком хорошо помнил, с чего его жизнь изменилась раз и навсегда. — Хэй, Джекс! — девушка задорно щурит глаза, чуть приближаясь к другу. — Твоя очередь рассказать забавную историю. Или ты не доверяешь нам, а? После этого она резко повернулась к Кауфмо, подмигнула и снова посмотрела на Джекса. — Да брось. — Джекс чуть отстранился, неловко отводя глаза. — Моя жизнь была сли-ишком скучна. Вы знаете. — Нет, нет. Давай, мы ждём. Да, Кауфмо? — Ага. Джекс чуть поник и отвёл взгляд ещё сильнее. — Джекс? Улыбка медленно сошла с её лица, и лёгкость взгляда сменилась тихим беспокойством. — Джекс. Что с тобой происходит? Я не помню последнего раза, когда ты что-то о себе рассказывал. Всё я да Кауфмо. Присоединяйся? Он встал с сугроба и потянул одну руку вверх, делая вид, что разминает спину. — Ну что ж, приключение уже подходит к концу. — Ладонь легла на затылок и почесала его. — Думаю, мы могли бы пойти к остальным в дом— — Джекс. — Риббит поднялась с сугроба и посмотрела на друга серьёзным взглядом. — Ты доверяешь нам? Наблюдающий во сне Джекс сделал шаг вперёд, чуть покачнувшись из стороны в сторону, и зашептал что-то неразборчивое, умоляя того не повторить ошибку, так повлиявшую на всё. — Почему ты спрашиваешь об этом, Рибби? — по лицу протянулась широкая улыбка, пытающаяся скрыть страх в глазах. — Перестань. Ответь мне. — Эй, я ведь уже сказал— — Джекс! — Что?! — раздражение начинало подкрадываться по его телу, заполоняя собой всю голову. — Я уже всё сказал тебе! Что ты хочешь услышать?! — Я хочу услышать, почему ты врёшь мне! Девушка начинала переходить на крик, поэтому Кауфмо пришлось встать и приблизиться к ней. — Ребят, вы чего? — Пусть он тебе ответит! — Риббит сжала кулаки, вставая в защитную позу. — Ведёт себя как маленький ребёнок! — Я маленький ребёнок? — От резкого жеста горячий напиток чуть не пролился из кружки, но он и не заметил этого. — А может, ты?! — Может, но я хотя бы не начинаю играть в ё#&%аную игру под названием "О, я мистер-угадайте-мои-мысли"! — Риббит разжала кулаки и тяжело вздохнула, пытаясь успокоиться. — Мы все доверяем друг другу. Мы не должны постоянно молчать о своих чувствах. Ты же сам говорил, что мы лучшие друзья. — Ты правда думаешь, что мне есть дело до нас?! Спустя секунду кружка выскальзывает из рук Риббит и создаёт маркое пятно на снегу. Кауфмо смотрит на Джекса с широко раскрытыми глазами, немо спрашивая, что он только что сказал. Но осознавал ли Джекс свои слова в тот момент? Конечно, нет. Правда ли он так думал? Нет. Он никогда так не думал. Риббит и Кауфмо были лучами в его жизни, которые освещали весь путь. И в тот миг он сломал эти лампочки. — Ты лжёшь. — Это всё, что выдавила из себя Риббит. Она честно старалась найти хоть долю шутки в его словах, хоть какое-то оправдание близкому другу, но... — Я не лгу! — Продолжал плеваться яростью Джекс сквозь зубы. Он слишком разозлился, он слишком пытался защититься, у него не было выбора. Тишина. Риббит смотрела на Джекса так, как смотрит человек, чей мир только что рухнул. Глаза потускнели, а руки безвольно повисли вдоль тела. Рухнули все воспоминания, все чувства, абсолютно всё, что было ей дорого. Внутри зияла дыра пустоты, которую нельзя было восполнить. Джекс смог сломать её одной фразой и даже не собирался извиняться. Он помнил, как на следующий день пришёл к ней, а её... Её уже не было. Он никогда не сможет простить себе. Джекс и не заметил, как в какой-то момент всё начало погружаться в непроглядную тьму. Он попятился, но запнулся о собственную ногу и упал на холодный пол. Приключение исчезло. Вокруг лишь бездна, из которой он не знал выхода. До тех пор, пока он постепенно снова не разглядывает слабый силуэт. Он медленно приближался к нему, и Джекс начинает видеть очертания подруги. Он не думал, что ему когда-нибудь снова будет суждено почувствовать на себе её тёплый взгляд, но... Сейчас она улыбается. Как в тот роковой день, как во все остальные дни, когда она была счастлива. И жива. Джекс не знал, сколько времени прошло до того, как она остановилась рядом с ним и протянула руку. Ему было страшно. Но он верил ей, он верил её блестящим даже в темноте глазам, верил её руке, тянущейся к нему. — Это ты... Риббит улыбнулась его словам. Почему она улыбается? Почему не кричит, не обвиняет? Он полностью заслуживал этого после своей жизни. И если это конец, он готов его принять здесь. Смысла больше не было. Он тянет к ней руку в ответ, собираясь взять, но чем ближе становилась его рука, тем сильнее менялось выражение лица Риббит. Сначала сползла улыбка, потом пропал блеск в глазах... Джекс на секунду замер, а потом преодолел последние сантиметры. Она распалась на мелкие частицы, растворяясь во тьме и унося с собой всё, что когда-то было ему дорого. Джекс видел сожаление в её глазах перед тем, как она исчезла, и в этот раз навсегда. Комната вернулась. Он сидел на полу, тяжело дышал и смотрел в угол, из которого не так давно к нему тянулись руки Риббит. — Чёрт. — Он закрывает глаза. — Вот чёрт...