Милосердие бездны

Глава 7. Визит лорда Теплая вода в медной ванне казалась живым существом, которое медленно обгладывало его боль. Гарри полулежал, откинув голову на бортик, и слушал, как в трубах дома номер двенадцать ворчит старая магия. Пар поднимался к потолку, оседая каплями на зеркалах. На этот раз Дарья не занавешивала их. Она позволила ему смотреть. Он видел свои плечи — костлявые, покрытые желтоватыми синяками и багровыми полосами от утренней тренировки. Он видел обруч на шее, который теперь казался частью его анатомии, а не чужеродным предметом. Металл не ржавел, не тускнел, он лишь тускло поблескивал, как змеиная чешуя. Дверь скрипнула. Гарри не вздрогнул. Он лишь прикрыл глаза, чувствуя, как в ванную входит прохлада коридора и запах лавандового мыла. — Твои рефлексы восстанавливаются быстрее, чем я ожидала, — Дарья присела на край ванны. В руках она держала флакон с густым синим маслом. — Твоё тело помнит квиддич, Гарри. Оно привыкло к перегрузкам. Жаль, что твой разум не так пластичен. Она капнула масло в воду. По поверхности пошли радужные разводы, и аромат хвои наполнил комнату, вытесняя запах сырости. — Зачем вы лечите меня? — спросил он, не открывая глаз. — Утром вы вбивали меня в камни, а теперь... это. — Скульптор не ненавидит глину, когда мнет её пальцами, — она взяла губку и начала медленно проводить ею по его предплечью. — Боль — это способ сделать материал податливым. Тепло — способ закрепить форму. Ты должен понимать разницу между насилием ради удовольствия и дисциплиной ради порядка. Она наклонилась, и её холодные пальцы коснулись его разбитой губы, втирая в рану целебную мазь. Гарри ощутил мгновенное онемение, а затем — пульсирующий холод, который стягивал края пореза. — Скоро у нас будет гость, — буднично произнесла она. — Лорд Малфой желает убедиться, что «национальное достояние» находится в надежных руках. Он был одним из тех, кто сомневался в моих методах. Он считал, что тебя нужно держать в клетке на виду у всех, чтобы сломить остатки Сопротивления. Гарри открыл глаза. При упоминании Малфоя в груди что-то шевельнулось — старый, почти забытый уголек ярости. Люциус. Тот, кто стоял в Министерстве, когда Сириус упал за завесу. — Я не выйду к нему, — голос Гарри окреп. — Ты выйдешь, — Дарья Николаевна убрала руку и поднялась. — И ты будешь вести себя так, как мы учились. Тишина, Гарри. Никаких резких движений. Никаких слов, если тебя не спросят. Ты покажешь ему, что клетка больше не нужна. Потому что истинная клетка — она здесь. Она постучала пальцем по своему виску. — Оденься. Черный костюм, который я оставила в спальне. И постарайся не сутулиться. Малфои ценят осанку даже у тех, кто стоит на коленях. Гостиная была залита светом свечей. Люциус Малфой сидел в кресле, сжимая в руках трость с набалдашником в виде головы змеи. Он выглядел безупречно, как всегда, но в складках у губ и в том, как он оглядывал обветшалый интерьер дома Блэков, сквозила брезгливость. Дарья Николаевна стояла у камина. Гарри замер в дверях. — Подойди, Гарри, — негромко позвала она. Он вошел в комнату. Каждый шаг давался ему с трудом, словно он шел по глубокому снегу. Он чувствовал на себе взгляд Малфоя — изучающий, брезгливый, торжествующий. Люциус медленно поднялся, опираясь на трость. — Надо же, — протянул Малфой. Его голос, некогда полный высокомерия, теперь звучал с оттенком скуки. — Наша «Золотая птичка» сменила перья. Дарья Николаевна, я должен признать, вы совершили чудо. В Малфой-мэноре он только плевался кровью и выл. А здесь... он выглядит почти как человек. Люциус подошел к Гарри. Он был выше, и Гарри пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Малфой поднял трость и кончиком серебряной змеи приподнял подбородок Гарри, поворачивая его голову из стороны в сторону. — Глаза пустые, — констатировал Люциус. — Это хорошо. Но не слишком ли он спокоен? Вы уверены, что он не прыгнет мне в глотку, стоит вам отвернуться? — Его воля больше не принадлежит ему, Люциус, — Дарья подошла к ним, положив руку на плечо Гарри. — Она растворилась в этом доме. Он не прыгнет. Ему просто незачем это делать. — Проверим? — Малфой усмехнулся. Он убрал трость и внезапно, без предупреждения, наотмашь ударил Гарри по лицу. Гарри пошатнулся. В голове зазвенело, старая рана на губе снова лопнула, заполняя рот соленым вкусом. Он замер. Руки, сцепленные за спиной, непроизвольно сжались в кулаки, но обруч на шее отозвался мгновенной, парализующей судорогой. Воздух застрял в легких. — Видите? — Люциус снова замахнулся, но на этот раз Гарри даже не моргнул. Он смотрел в пространство перед собой, позволяя боли течь сквозь него, не задерживаясь. — Никакой искры. Даже Гриффиндорская спесь выветрилась. — Вы тратите время на примитивные тесты, лорд Малфой, — Дарья Николаевна мягко отвела руку Люциуса. — Гарри больше не реагирует на физическую агрессию так, как вы привыкли. Он выше этого. Он понимает неизбежность своего положения. Малфой хмыкнул и вернулся к креслу. — Тёмный Лорд будет доволен. Он планирует большой прием в Министерстве через месяц. Годовщина Победы. Он хочет, чтобы Поттер присутствовал там. Не как узник в цепях, а как... почетный гость, признавший новый миропорядок. Вы успеете завершить огранку к этому сроку? — Он будет готов, — ответила Дарья, глядя на Гарри. — Он сам наденет мантию. Он сам выйдет к толпе. И он сам скажет то, что от него ждут. — Прекрасно. Люциус поднялся, собираясь уходить. Проходя мимо Гарри, он на мгновение остановился. — Знаешь, Поттер, — прошептал он так, чтобы слышал только Гарри. — Твой рыжий друг перед смертью звал тебя. Он верил, что ты придешь. А ты сидишь здесь, в шелках, и пьешь чай с русской ведьмой. Надеюсь, тебе нравится вкус твоего предательства. Малфой вышел, громко стуча тростью по паркету. Гарри остался стоять в центре комнаты. Его лицо горело от удара, а слова Люциуса вонзались в мозг, как отравленные иглы. Звал тебя. Верил. — Не слушай его, — Дарья подошла сзади. Она не обняла его, но её присутствие ощущалось как тяжелый занавес, отсекающий мир. — Он пытается вернуть тебя в состояние ярости, потому что в ярости ты предсказуем. Он боится того, чем ты становишься сейчас. — Кем я становлюсь? — Гарри обернулся. Его голос дрожал. — Предателем? Куклой? — Ты становишься свободным от их ожиданий, — она взяла его за лицо обеими руками. — Рон Уизли мертв. Его вера — это его проблема. Ты жив. И ты будешь жить долго, если поймешь, что прошлое — это яд. Пойдем в библиотеку. Нам нужно обсудить твою речь для Министерства. Каждое слово должно быть твоим, Гарри. Но это будут другие слова. Она потянула его за собой, и Гарри пошел. Его шаги были механическими. Где-то глубоко внутри, под слоями оцепенения и боли, маленький Гарри Поттер кричал, раздирая горло, но этот крик не долетал до поверхности. На поверхности был лишь юноша в безупречном черном костюме, который послушно следовал за своей хозяйкой вглубь темного дома.