Чем пахнут розы

      Сегодня снова шёл дождь. Прозрачные капли собирались в тысячи маленьких ручейков и стекали по панорамному окну просторной столовой. У Со Вэй вяло ворошил вилкой свой капустный салат, подперев щеку кулаком. Ли Хао сидел напротив, с аппетитом уплетая стейк. Он всё говорил и говорил. Сделки, партнёры, деньги. Деньги, деньги. Всё это сливалось в единый невнятный поток слов. Ли Хао по-прежнему был очень привлекательным мужчиной. Ухоженный. Галантный. Он делает вид, что ничего не происходит или правда не замечает? — Я хочу развод. Альфа продолжил по инерции что-то говорить, а потом резко замолчал. — Что? Омега аккуратно положил свою вилку на салфетку. — Я хочу развод. Чёрные брови супруга резко дёрнулись вверх. Он как-то нервно ухмыльнулся. — Это такая дурацкая шутка, У Со Вэй? — Похоже, что я сейчас шучу? — Ты совсем спятил?! Это всё из-за него, да? Ли Хао бросил свою вилку, которая, звонко ударившись о край тарелки, упала на стол. — Нет. Это из-за меня. — Нет! Всё было в порядке, пока не появился этот хмырь!, - альфа ткнул пальцем куда-то в размытое дождевым дорожками окно. Всё было в порядке. Да — я чувствовал искренней трепет, когда впервые познакомился с тобой. Да — я чувствовал твою заботу и внимание. Ты был моим первым мужчиной. Ты привёл меня в свой дом. Ты оберегаешь, кормишь. Любишь. Но. Три родинки. Уточка на бейсболке. Чи Чэн. Я всегда принадлежал ему, а он мне. И в следующих жизнях будет точно так же. Истина простая и древняя, как наш мир. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Альфа вскочил со своего места. Ножки стула протяжно скрипнули о паркет. Он спрятал руки в карманы домашних штанов и отвернулся к окну. Его широкие плечи тяжело вздымались, будто пытаясь унять дыхание. Солнце село за горизонт, погружая комнату в призрачные синюшные сумерки. У Со Вэй тоже медленно поднялся из-за стола. Ли Хао тут же резко обернулся, будто боясь, что омега растворится и исчезнет прямо сейчас вместе с последними лучами солнца. — Что мне делать, скажи? — очень тихо. — Просто отпустить тебя? Чтобы все решили, что я бесхребетный тюфяк? Или, может, тогда пойти и разбить ему морду? О, мне станет намного легче, клянусь. — альфа не по-доброму ухмыльнулся. — А что потом, У Со Вэй? Он по-хищному медленно подошёл к другому краю стола. — Ты будешь рыдать взахлёб. Ненавидеть меня, целуя каждую его ссадину. Верно? — Ли Хао ... — Что мне делать, скажи?!! Альфа схватил стол и с жутким грохотом перевернул его и весь их ужин на пол. У Со Вэй вздрогнул, чувствуя, как домашние туфли промокают от разлитого вина. От страха мгновенно заложило уши и зачастило дыхание. Ли Хао сделал шаг к нему. Осколки скрипнули под его ногами, но он пошёл дальше. Совсем близко. — А может, «так не доставайся ж ты никому»*, м? Омега поднял полный ужаса взгляд. Ли Хао смотрел на него в упор смесью дикой нежности, грусти и смертельной тоски. Он медленно протянул руку и аккуратно заправил за ухо омеги выбившуюся прядку волос. — Я быстрее перегрызу себе руки, чем коснусь тебя, чтобы сделать больно. — Прости, я ... Альфа резко одёрнул ладонь и, скрипнув стеклом под ногами, развернулся и вышел из столовой. У Со Вэй судорожно вздохнул, чувствуя острую боль в горле, будто осколки на полу попали ему внутрь. Расцарапали кривыми краями всю душу. Его внутренний зверь жалобно поскуливал, тычась в рёбра мокрым носом. Ему было так обидно и больно. За себя. И за Ли Хао. И за Чи Чэна. Он снова вздрогнул, когда в кармане брюк загудел телефон. Номер был не сохранен, но омега все равно поднял трубку. Практически на автомате, пока осматривал битую посуду и остатки еды на полу. — Алло. — Что случилось? — вместо приветствия. Строгое. Настороженное. Родное. — Это ты, — прозвучало утвердительно тихо. — Вэй-Вэй, ты плачешь? Что случилось? — Нет. Да. Я ... Омега только сейчас заметил, что его щёки совсем мокрые, как залитые дождём панорамные окна. — Послушай меня, — голос в трубке смягчился, вкрадчиво и нежно, перебивая помехи сотовой связи. — У Мышонка сегодня день рождения. Они празднуют в гараже. Помнишь, мы были там с тобой? — Да. — Умница. Приезжай туда сейчас. Хорошо? — Я приеду. У Со Вэй шмыгнул носом и отключился. Аккуратно выбрался из погрома. Скинул мокрые туфли и вышел из столовой. В доме стояла мрачная тишина. Он поднялся наверх и переоделся. Взял ключи от машины и выехал из дома. Сначала омега заехал на работу. Не включая свет, он прошёл к холодильникам и выбрал букет белоснежных диантусов. Сегодня за металлическими рольставнями играло что-то латиноамериканское. На подъезде стояла старенькая тайота и мопед с уточкой. Омега вышел из машины, прижимая к груди букет и подошёл ко входу. Грудь отчего-то распирала странная неприятная тревога. Он всё поймёт. Как только чёрное море затопит его с головой. — Здравствуй. Чи Чэн появился перед ним неожиданно и резко. Выпрямился из-под рольставней во весь свой рост, кутая шоколадной волной. — Привет, — тихо выдохнул У Со Вэй. Альфа сделал шаг ближе. Сильные руки нежно прошлись по плечам и потянули к себе. У Со Вэй прижался щекой к тёплой груди под белой футболкой, чувствуя невероятное облегчение. За которое было ни капельки не стыдно. Между ними будто циркулировала невидимая исцеляющая энергия. — Цветы. — Что? — Мы испортим мой подарок. Омега нехотя отстранился, поправляя упаковку букета. — А я подарил ему брелок-скелетик. У Со Вэй, улыбаясь, покачал головой. — Что? Ему ответили. Тоже улыбкой. От неё под кожей взрывались крохотные петарды. И сердце становилось таким огромным, что щемяще-сладко распирало грудь. — Ты очень красивый, Цветочный принц. Остановись. Нет! Не смей останавливаться. Говори. Смотри. Улыбайся. Будь рядом. Только будь. Пожалуйста. Рядом. — Приветик! Из-под ворот вынырнула белая макушка и огласила улицу радостным визгом. — Это что мне?! — С днём рождения тебя. Мышонок снова звонко пискнул, глядя на протянутые ему цветы. Он так осторожно и бережно взял их в свои руки, будто они, словно стая бабочек, могли в любую секунду улететь. За праздничным столом, которым служили две перевёрнутые бочки, было огромное разнообразие чипсов, орешков и серебристых баночек пива. Чи Чэн сидел рядом с ним, практически вплотную. Они так много смеялись, рассказывая друг другу позорные истории из их дружбы. После пары баночек пива омега почувствовал приятное обволакивающее забытие, будто всё, что он помнил и знал, — этот конкретный момент. Этих конкретных людей рядом. Он был сейчас здесь. Юный, счастливый и до чёртиков влюблённый. Его пальцы мягко переплелись с другими. Чи Чэн склонился к нему и тихо сказал: — Идём. Покажу кое-что. Омега кивнул. Они встали из-за импровизированного стола и вышли из гаража через другую дверь. Сбоку металлического каркаса шла лестница. Чи Чэн подвёл омегу к ней. Сильные руки крепко обхватили талию, чтобы направить наверх. — Осторожно. Они быстро забрались на крышу, которая была из мягкого шершавого покрытия. Чи Чэн присел, а потом и вовсе улёгся на спину, утягивая за собой. — Она такая тёплая. — Мм? — Крыша. — Да. Этот материал накапливает тепло за весь день, а потом очень долго остывает. Копить в себе тепло, чтобы потом медленно отдавать. Их пальцы вились в бесконечном танце, нежась друг о друга. Звёзд в центре города практически нет. Далёкое небо чёрное и мутное. — Твоя грусть такая звонкая. — Что?, — У Со Вэю показалось, что этот низкий голос прозвучал не рядом, а в его голове. Чи Чэн приподнялся, опираясь на локоть. Его лицо почти полностью закрыло собой весь остальной мир. Три родинки. Молочный шоколад. — Не вини себя, Вэй-Вэй. У Со Вэй медленно протянул руку, касаясь кончиком пальца чернильной отметинки на верхнем веке. Альфа глубоко вдохнул и закрыл глаза, пряча чёрное море. Палец поплыл дальше. К переносице. Дальше по щеке, нежно очерчивая контур губ и к последней точке под нижней. — Я попросил развода. Чи Чэн открыл глаза. Кивнул. Мягко перехватил тонкие пальцы омеги и прижался к ним губами. Центр ладошки. Запястье. Сначала по коже прошлись мокро-тёплые губы, а затем острые зубы. Шоколад загустел, забираясь за шиворот футболки, в рукава и штанины. Омега несдержанно-тихо выдохнул. — Мне так страшно, Чи Чэн. Альфа замер, водя кончиком носа по ладони. — Ты боишься его? — Что? Нет. Я боюсь расплаты. Чёрное море замерло, внимательно впитывая каждое его слово. — За всё нужно платить. Чтобы быть с тобой, мне придётся что-то отдать взамен. Он всё понял, конечно. — Я рядом. В любом случае. — Не хочу, чтобы кто-то пострадал! — Вэй-Вэй. Чи Чэн крепко, но очень бережно подхватил омегу за подбородок. — Не волнуйся так о том, что с большой вероятностью никогда не случится. — У меня это хреново получается. — Хреново, значит? — альфа задорно ухмыльнулся. Он быстро поднялся на ноги, протягивая омеге свою ладонь. — Поднимайтесь, Ваше высочество. Сильные руки без усилий притянули омегу к себе. В объятия. — Потанцуешь со мной? — Конечно. Поцеловать эти мягкие отмеченные губы хотелось просто смертельно. Целовать, без возможности, хотя бы когда-нибудь, остановиться. Чи Чэн достал из кармана телефон и включил мелодичную серенаду Эда Ширана. Крепко прижал омегу к себе, покачивая их в медленном ритме. Где я заплутал? На каком повороте лабиринта жизни я повернул не туда? А может всё так и должно было быть? Такое истинное счастье не даруется просто так. Нам простым смертным. Чи Чэн тепло дышал ему в макушку. — Я обязательно поцелую тебя, Цветочный принц. Когда ты по-настоящему станешь только моим. У Со Вэй тихо кивнул, прижимаясь к родной широкой груди. Праздник закончился. Омега вызвал себе такси, решив забрать свою машину завтра. Чи Чэн и Мышонок проводили его. Ночью снова пошёл дождь. Крохотные ручейки вернулись, стекая по запотевшему стеклу. Городские огни размывались причудливыми бутонами. Машина остановилась на светофоре. В кармане загудел телефон. — Я что-то забыл? — Нет, — мурчащий мягкий голос. — Это я забыл. — Что же? — омега невольно улыбался, теребя складку на штанах. — Забыл сказать, что люблю тебя, мой Цветочный принц. — Чи Чэн ... Омега приподнялся на сиденье, оборачиваясь к ручейкам. Глаза его широко распахнулись от слепящего света фар несущегося прямо на него грузовика. А потом всё померкло.