Чем пахнут розы

      Пить хотелось просто дико. Эта мысль была единственная и самая яркая. Остальное, мутное и размазанное, никак не собиралось во что-то вразумительное, как бы он ни старался. Он не мог понять, сколько находится в этой неприятной прострации. Где он сейчас? Потом всё меркло, чтобы вновь вернуться сильной жаждой и тревожной дезориентацией. Он быстро сбился со счёта, сколько раз повторялся этот непонятный цикл, прежде чем медленно открыть глаза. В комнате был мягкий свет, который пробивался сквозь плотные жалюзи, но даже от него глаза резануло, будто горстью горячего песка. Он зажмурился, чувствуя, как по щекам бегут слёзы. Рядом пищал какой-то аппарат. Он попытался шевельнуть руками. Кончики пальцев касались мягкого одеяла, которым он был укрыт. Голова раскалывалась от такой острой боли, что его подташнивало. — Здравствуйте, господин. Вы находитесь в главной городской больнице. Вы попали в аварию. Можете назвать мне своё имя? Над его лицом неожиданно склонился мужчина в белом халате, очках и мягкой улыбкой. Он взял с тумбочки около кровати стаканчик с трубочкой и поднёс её к губам пациента. Господи, это была самая вкусная вода во всей вселенной! — Я. Я ..., — вышло тихо и ужасно скрипуче. Это мой голос?! — Меня зовут ... Имя. Моё имя. Он растерянно озирался в абсолютно пустой комнате своего подсознания, пытаясь найти ответ на самый простой вопрос. Моё имя?! — Я не знаю. Не знаю как меня зовут.

***

Доктор Хван, так он представился омеге, рассказал, что он поступил в их больницу с черепно-мозговой травмой, множественными резаными ранами лица, шеи и рук. Его зовут — У Со Вэй. Ему двадцать два года. Он — омега. Живёт в этом городе. Владеет цветочным магазином. Он замужем. Сегодня 10 июня. Две тысячи двадцать пятый год. Первое, что У Со Вэй попросил у медсестры, был не телефон, а зеркало. Он долго смотрел на его тыльную сторону, на котором были нарисованы едва распустившиеся бутоны роз, а потом резко перевернул. Пришло время познакомиться с собой. Из отражения на него смотрел очень бледный юноша. Правая сторона лица, куда пришёлся удар грузовика была в мелких порезах. На самый глубокий, на брови, были наложены швы. Наверное, потом останется шрам. Огромные напуганные глаза. — По крайней мере, у тебя есть ты сам. У Со Вэй убрал от себя зеркало, положив стеклом вниз. Он был в одной длинной больничной рубашке. На запястье — браслет из красной нити. Он коснулся его кончиками пальцев. Его снова сильно замутило. Несколько минут в этом пугающем мире утомляли его, как несколько долгих дней. Он быстро засыпал, проваливаясь в привычную успокаивающую темноту. — Как себя чувствуете сегодня? — Голова не так сильно болит. Вроде. — Чудесно, господин У. Вы быстро идёте на поправку, что несомненно радует. Он провалялся без сознания почти две недели. Ему сказали, что за это время его навещали родители и муж. — Готовы к сегодняшнему дню? — Я не знаю. У Со Вэй тяжело вздохнул, отвернувшись к зашторенному окну. Он так стремительно проваливался в состояние полного пессимизма и отчаяния. Доктор Хван говорит, что это последствия полученной травмы. Ещё он много спал, плохо ел, почти не чувствуя вкуса еды. Легко раздражался и впадал в уныние. Сегодня должен был приехать его муж. Это событие одновременно радовало его и дико пугало. Это ведь его любимый человек. Он жил с ним под одной крышей. Он оплачивает ему эту отдельную палату в больнице и все медикаменты. Но сейчас, по сути, это просто незнакомец. — Всё будет хорошо. Вы справитесь. Доктор Хван мягко улыбнулся ему, ставя капельницу. Чи Чэн был в паре остановок от больницы, когда заметил на обочине дороги тачку с пробитым колесом. Сегодня он сможет увидеть своего Вэй-Вэя! Он жив. Его нежное чистое сердце бьётся. Это самое важное. Он не должен знать, как альфу трясло от страха, когда связь, со страшным скрежетом на фоне, неожиданно прервалась. Когда он не смог дозвониться до омеги, сколько ни пытался. Он поехал следом тем же маршрутом, наткнувшись на аварию. Зеваки сказали, что пострадавших из машины такси уже увезли в больницу. В реанимацию его не пустили. — Только близкие родственники, простите. Чи Чэн выскочил на улицу, швырнув шлем на мокрый от росы тротуар. — За всё нужно платить. Чтобы быть с тобой, мне придётся что-то отдать взамен. Колени подкосило. Он опустился на траву. Дико хотелось потрясти создателя за грудки, за такие вот финты. Так ты решил?! Такова твоя цена?! Чи Чэн в отчаянии ударил по земле кулаками. Он притормозил. Рядом с тачкой спиной к дороге, в дорогом костюме прямо на земле сидел альфа. Он смотрел куда-то перед собой, подперев голову руками. Это был он. Ли Хао. Чи Чэн слез с мопеда и подошёл ближе. Снял шлем и уселся рядом. Ли Хао вздрогнул, растерянно на него оглянувшись. Узнал, тут же прищурившись. — Это ты. — А это ты. Сигарету? Ли Хао хмуро покосился на протянутую ему пачку, но взял одну. Они закурили. — Выглядишь хреново. — На себя посмотри. Чи Чэн хмыкнул. Они оба были, как мамочки после трёхлетнего декрета. Мятые, не выспавшиеся и дёрганые. — Ты его любишь? — Не задавай вопросы, ответы на которые не хочешь слышать. Ли Хао стряхнул пепел. — Я люблю его, а он любит тебя. Старая песенка. Чи Чэн раздавил свою сигарету в песке и поднялся. — Поехали. Времени бортовать твою тачку нет. — Не строй из себя благородного рыцаря. - Да куда уж мне там. Ли Хао поднял на него протянутую руку взгляд. Выбросил свою сигарету и поднялся, ухватившись за крепкую ладонь Чи Чэна. — На этом? — Доставлю с ветерком. Прыгай. За дверью палаты послышались шаги. Голоса и какая-то непонятная возня, а потом всё резко стихло. У Со Вэй нажал специальную кнопку и кровать приподняла его в полусидячее положение. Дверь медленно отворилась. В палату вошли двое мужчин. Альфы. Примерно одного возраста. Одинаково высокие. И глаза. Они смотрели на омегу абсолютно одинаково — с нежностью, беспокойством и радостью. Один в строгом офисном костюме с галстуком на шее. Волосы уложены и аккуратно пострижены. Второй в спортивках и ярко-жёлтой ветровке с эмблемой уточки на груди. Волосы растрёпаны. Три яркие родинки на лице. Будто создатель неаккуратно брызнул чернилами, когда рисовал чёткую линию бровей и ресниц. Решив потом, что так даже лучше... Так ведь лучше, верно, У Со Вэй? Они оба как-то неловко подошли чуть ближе и замерли, будто у невидимой линии ограничения. Альфа в костюме пах свежей морозной хвоей. Второй, с уточкой, молочным шоколадом. Кто-то из этих двоих твой муж, У Со Вэй. Кому ты отдал своё сердце? В чьих объятиях нашёл свой дом? — Привет, — начал тихо альфа в ветровке. — Привет, — подхватил второй, сделав ещё один шаг ближе. Он невесомо дотронулся до одеяла. — Здравствуйте. Альфы переглянулись. Голова снова начала раскручивать свою шарманку боли. Омега растерянно оглянулся на доктора Хвана, который наблюдал за ними около окна. Он — единственный человек, которого он знал этом новом мире. — Всё хорошо? Не волнуйтесь, господин У. Это ваш супруг — господин Ли Хао и... — Я — Чи Чэн, — второй альфа тоже шагнул ближе. Чи Чэн? Чи Чэн. Ветер. И кроны старых яблонь, скрипящие сухими стволами. И дождь. И тёплые губы. Что это? Кто он?! — Меня сейчас вырвет, — омега судорожно прижал ладонь к губам. — Вэй-Вэй! — Так, молодые люди. На сегодня достаточно, — доктор Хван поспешно вытолкал двоих взволнованных альф за дверь, пока медсестра давала омеге специальный контейнер. — Это что сейчас было?! Он что не узнал меня?! — Спокойствие. Вы в больнице, господин Ли. Доктор Хван поправил сползшие на нос очки, строго оглядев их. Ли Хао сделал шаг назад, загнанно дыша. — Объясните. — У господина У — черепно-мозговая травма. Как последствие, зачастую — амнезия. Кратковременная или постоянная. — Вы хотите сказать, что он может никогда не вспомнить, кто я? — Я предположил, что существует такая вероятность, господин Ли. До свиданья. Соблюдайте порядок и господин У Со Вэй совсем скоро поправится. Часы посещений вы знаете. Доктор Хван учтиво улыбнулся и скрылся за дверью палаты. Ты не помнишь кто я, мой Цветочный принц. Ты не помнишь, что любишь меня. Не будь эгоистом, Чи Чэн! Радуйся тому, что он жив. Сейчас он прямо здесь. С тобой на одной планете. В странной спокойной тишине они снова вместе покурили и Чи Чэн отвёз Ли Хао обратно к брошенной машине. Помог поменять колесо. Даже руку пожал на прощанье. Чи Чэн завёл мопед, дожидаясь когда мужчина развернётся. Ли Хао притормозил и опустил окно. — Выпьем? — Давай. Дорогущий виски залетал на ура. Без закуски. Они сидели у открытого панорамного окна столовой, опустив босые ноги на газон. Ли Хао снял пиджак. Галстук болтался на честном слове. Алкоголь не приносил забвения или облегчения. Наоборот, он будто подсвечивал и безжалостно швырял в лицо кадры сегодняшнего дня. Глаза. Большие. Такие красивые. Самые красивые. Растерянные и полные страха. Ли Хао закурил, откинувшись на спину. — Мы познакомились с ним в аэропорту. Приехали одним поздним рейсом. Он волок в одиночку свой огромный чемодан. Я предложил помощь. Он мне сразу понравился. Не мог не понравиться. Это же У Со Вэй. Как я тебя понимаю. Цветочный принц в одном единственном эксклюзивном экземпляре. — Я бегал за ним, как влюблённый пацан почти целый год. Он принимал подарки, но будто не доверял мне. Всё присматривался к чему-то. Чи Чэн тоже улёгся на спину, разглядывая высокий светлый потолок. Подумать только, хлещу вискарь и валяюсь на полу у мужа любви всей своей жизни. Красава, Чи Чэн. — Я ему предложение сделал, когда мы ездили вместе в Париж. У грёбаной Эйфелевой башни! Я помог ему открыть бизнес. Машину подарил. Всё было хорошо. Так хорошо. Ли Хао замолчал, будто застряв в своих счастливых воспоминаниях. — А потом появился ты! С твоим идиотским мопедом и пиццей. — Пицца у нас отличная, чувак, — Чи Чэн ухмыльнулся, наблюдая, как пламя жрёт сигаретную бумагу. Ли Хао резко привстал, опираясь на локоть. — Ты мне одно скажи. Что ты такого сделал, что забрал его себе, будто по щелчку пальцев. Я видел, как он на тебя смотрел. До аварии. Он на меня так никогда не смотрит. — И как же? — Так, будто ты и есть весь его мир. Что я сделал? Заказал пиццу на далёкий адрес в тот самый день. Вызвал ливень. Сломал свой идиотский мопед. Поссорил вас, чтобы Вэй-Вэй поехал именно в то время, именно по той дороге. Чтобы остановился и сказал мне: — Здравствуйте. Что-то случилось? А я замер, позабыв о том, что промок до костей. Обо всем вообще позабыв. Кажется, я всегда принадлежал ему, а он мне. Как это объяснить?! — Ли Хао, — Чи Чэн тоже приподнялся. — Всё это не важно. Сейчас мы с тобой на равных. Мы — просто два незнакомца, но он для нас — самое дорогое создание. Единственное, что от нас требуется — забота и внимание. Вэй-Вэй должен быть здоров и счастлив. Даже без нас в своей новой жизни. Опасно-чёрные глаза напротив покраснели. Альфа быстро смахнул с щеки непослушные слёзы и кивнул. — Хороший ты мужик, Чи Чэн. Может и правильно, что я не начистил тебе морду тогда. Хотя, я об этом частенько подумываю. Чи Чэн ухмыльнулся. — Давай запишемся на бокс?