Принять себя

Город Гурам был ближе к да-Сухам, чем к поместью Одара, но добирались мы до цели намного дольше. Дело было в оползне. Сюда докатились лишь отголоски, но и этого хватило. По дороге нам пришлось дважды разбирать арку, иначе она просто не могла проехать. И тут я понял, почему на арке именно шесть носильщиков, и за что они получают один золотой в неделю. Платформу с креплений они сняли со скоростью механиков на пит-стопе. Четверо взвалили её на плечи и с ловкостью пауков прошли по завалу, удерживая ту строго в горизонтальном положении. Оставшиеся двое вывели в объезд колесницы. Мне предлагали остаться внутри, но я не рискнул. Предпочёл встать на свою лёгкую колесницу. Только опыта у меня совсем не было, и уже через минуту Саху решительно отобрал у меня поводья и выехал по следам колесниц арки. Когда дорога вновь позволила, арку собрали буквально за две минуты. Второй раз участок был более лёгкий. Посреди дороги лежал одинокий валун. Но арку всё равно пришлось разбирать. Правда, в этот раз я не стал покидать паланкин. К дому семьи Сухам мы подъехали поздно вечером. Дарин окликнул стражу, и те сразу распахнули ворота. Заехав во двор, всадники спешились, а мои возницы подкатили арку к самому крыльцу. Я отодвинул рукой занавесь паланкина, и попытался рассмотреть в наступающей ночи дом одной из самых богатых семей ваи-Нор. Только сделать мне это не удалось. Во дворце арсана внутренние дворы и переходы освещались масляными лампами до глубокой ночи. Даже в имении Одара перед дверьми всегда горели фонари, а здесь стояла непроглядная тьма. — Ты решил спать в паланкине, Ашур? — спросил меня подошедший Дарин. — Я раздумываю над этим, — хмыкнул я. — Пойдём, о нашем прибытии уже сообщили. В этот момент из дома вышел слуга с одиноким фонарём. Я спустился с платформы и прошел внутрь вслед за Дарином. Слуга привёл нас в просторную, но скудно обставленную комнату. Кровать, больше похожая на лежанку, пара сундуков для вещей, низкий столик и несколько плоских подушек. Вот и всё. — Смотрю, тут не сильно любят гостей… — заметил я. — Обстановка прямо шепчет: вы только приехали, а уже надоели. — Это моя комната, Ашур, — смутился Дарин. — Я же один жил, мне много не надо было. — Я тоже в своей пристройке один жил, — вздохнул я. — Ладно… Надеюсь клопов в постели нет? Лучше сразу скажи, я тогда в паланкине спать лягу. — Да, это не дворец арсана… — начал Дарин, но я его перебил. — А я и не с дворцом сравниваю. На постоялом дворе вчера лучше было. Дарин собирался что-то сказать, но тут со стороны двери донёсся другой голос: — Смотри-ка, и правда муж. А то я, глядя на арку, уже сомневаться начал. Я развернулся на пятках и в свете одной-единственной лампы попытался рассмотреть бесцеремонного визитёра. Мужику было лет сорок, тёмные волосы, усы, бородка… На Дарина чем-то похож. Верхнее платье длинное, до пола. Светлое, но с синей отделкой и таким же тканевым поясом. Значит, точно господин в доме. Не прислуга. Я ещё не знаю кто ты, хороший мой, но тебе пизда! — Ты что-то хотел, Годар? — спросил Дарин. — Родители спят уже, и их будить не стали. Так что не шумите сильно. Если мужа накормить надо, то посмотри, что на кухне осталось. И подумай, Дарин, что отцу говорить будешь. Он тебя три дня назад ждал. Годар скользнул по мне оценивающим взглядом и вышел из комнаты. — Так, а вот это уже любопытно… Дарин-да-Сухам, а почему ты в свои… Сколько тебе лет? — Тридцать один. — В тридцать один год должен отчитываться перед отцом за задержку, как подросток, который не ночевал дома? — спросил я, усаживаясь на постель. — Клопы больше не беспокоят? — с усмешкой спросил Дарин. — Беспокоят, но любопытство сильнее, — я похлопал ладонью по кровати, предлагая устроиться рядом. — За твой рассказ готов даже не ставить дом на уши в поисках купальни, а тихо ополоснуться ковшиком из ведра. Но вот за едой всё же пошли кого-нибудь. Рассказ Дарина поверг меня в уныние, как и принесённый ужин. Глава семьи Сухам был скрягой. В самом худшем смысле этого слова. Нет, я прекрасно понимаю, когда люди откладывают копеечку на большую покупку или на чёрный день. Но когда те, у кого на счетах миллионы, отказывают себе и своей семье в элементарном — это выше моего понимания. Да, семья Сухам действительно была одной из богатейших в ваи-Нор. Только жили они ничуть не лучше семьи мелкого лавочника. Глава семейства экономил абсолютно на всём. Одежду носили до тех пор, пока она не начинала расползаться по швам. А потом её штопали и носили дальше. Лишний раз зажечь лампу? Нет! Набить подушки новой шерстью взамен слежавшейся? Заменить покосившуюся дверь? Купить привозных деликатесов или сладостей? Нет, нет и нет! Денег своим детям глава семьи вообще не давал. Их можно было только заработать. Например, уволить кого-нибудь из слуг и самим делать эту работу. Вот тогда отец раз в неделю выдавал один серебряный. Читать и писать сынов он обучил только потому, что без грамоты они не могли бы управлять шахтами. А вот на дочерей тратиться не пожелал. Тем все знания давала мать. Так что нет ничего удивительного в том, что в детстве Дарин с братом любили бывать в гостях у Одара. Глава семьи Сухам только наследника держал при себе постоянно, и совсем не возражал, чтобы остальных его сыновей кормил кто-то другой. Дарин мог жить у семьи Одара по несколько месяцев в году, и те особо не возражали. Одар ведь единственным сыном был. И его родителям хотелось, чтобы он с мальчишками в пацанские игры гонял, а не с сёстрами сидел. К тому же, между двумя семьями была родственная связь. Отец Одара приходился братом мужа сестры невестки матери Дарина… Тьфу ты! Короче, у матери Дарина есть брат. У этого брата — жена. У этой жены есть сестра, которая замужем за дядей Одара. Фух! Отец действительно помог Дарину с выкупом невесты, но денег дал не просто так, а в долг. С таким условием, что следующие несколько лет Дарин возьмёт на себя управление одним из приисков и отработает эту сумму. Невестка же матери по дому помогать будет. Он не только Дарина, он всех сыновей так женил. Второму брату удалось быстро спрыгнуть, но только потому, что он взял девушку из семьи попроще, где было много дочерей и большого выкупа они не просили. А вот Дарина угораздило выбрать себе престижную невесту из хорошей семьи. И денег он за неё отвалил как следует. Через два года батрачества на отца, Дарин понял, что так может продолжаться очень долго. Поэтому и ухватился за первую попавшуюся халтуру, где можно было поднять нормально денег. Рассчитаться наконец с отцом и зажить своей жизнью. Ну а что из этого вышло — я уже знал. — Постой, но если у всех твоих братьев были семьи, то кто тогда твою жену увёл? — Старший, наследник. Его собственная жена за год до этого первенцем не разродилась. — И ты, после всего этого, остался жить в отцовском доме?! — Я по большей части на прииске жил. В доме появлялся только когда камни и учётные книги привезти надо было. Поэтому и комната такая… Необжитая. Мне много не надо. «Мне много не надо», «обойдусь тем, что есть» — это, похоже, девиз Дарина по жизни. Деньги у него были, тот торговец ему честно заплатил. Только дом он покупать не стал, и отцу возвращать долг тоже. Раз брат жену увёл, то пусть за неё сам платит. Оказалось, что он только на меня тратить начал. Если бы не я, то он не стал бы в Гураме останавливаться, или выбрал бы самое дешевое место. А уж его предложение на торге купить мне в дорогу сладостей — так и вовсе незакрытый гештальт детства. Эй, соколик! Всё топчешься у края родительского гнезда. Привык, что верёвкой за ногу привязан. Пинка бы тебе хорошего, чтобы развернул крылья и поймал ими ветер. Да понял бы, что сгнила давно та верёвка. *** Утро в доме да-Сухам выдалось дрянное. На узкой жесткой кровати я не выспался, но срывать плохое настроение на Дарине даже не думал. У меня для этой цели был припасен другой кандидат. Даже два. Злорадно оскалившись, я велел Саху найти в моих вещах праздничный наряд. Вот в нём-то я и вышел к столу. Главой семейства оказался суховатый старик в застиранном платье и с высокомерным взглядом. Его жена была не сильно младше. Должно быть, в молодости она была красива, но, не увидев за всю свою жизни ничего, кроме домашних обязанностей, с возрастом превратилась в ворчливую старуху. Молодух не было, но это и не удивляло. Их всех уже давно отдали в другие семьи. Были три брата, включая Дарина, и две невестки. И вот тут я подвис, потому что не смог определить: кто из них «простушка», а кто «роковая дама». По рассказам Дарина я ожидал увидеть, как минимум, конкурентку арсане, а тут обе серединка на половинку. Обеим под тридцать, одеты в ещё яркие, но уже изрядно поношенные платья. И тут я — весь такой лебедь в белой пене! Приятно, конечно, видеть завистливые взгляды, но нет, девочки. Не для вас я откопал этот томагавк. Окинув презрительно-брезгливым взглядом окружающую обстановку, я сел на жесткую подушку. — Познакомишь нас с мужем, Дарин? — спросил отец семейства. — Познакомить?! — опередил я своей репликой мужа. — Я смотрю, дом Сухам обнищал не только деньгами, но и умом! Настолько, что его глава не узнаёт в лицо сына арсана! — Где ж того сына-то видели? — Смотрю, прав был отец… — демонстративно вздохнул я, ущипнув пожелавшего вставить реплику Дарина. — В упадок приходит дом Сухам. Один достойный представитель и остался. Тот, кто против слова наследника пойти рискнул. Не спесью своей, а делом показав, как действовать нужно. В присутствии десятка семей арсан признал это, и никто слова против не выставил. Даже наследник промолчал, признавая свою оплошность. По делу наградил отец Дарина и счел его достойным родства. Как молодой побег от корня гнилого дерева. Ой, а что такое? Чего всем кусок в горле колом встал? А ты чего, Дарин? Ах, да. Я же сам тебе два дня назад чуть ли не прямым текстом сказал, что арсан нашел в твоём лице дурака, которого не жалко. Но это наше личное. Общественность слышала только хвалебные оды! — Сундуки да-Сухам полны золота! — воинственно вскинул руку глава семьи. — В недрах ваи-Нор его куда больше, — перебил я. — Но кто его достанет? Арсаны не смотрят на то, что лежит в земле. Они видят землю перед собой. А я вижу перед собой нищету и голод, — брезгливо скривился я, двумя пальцами взяв засохшую вчерашнюю лепёшку. — Нам немужчина будет указывать, как вести дела? — вскинулся Годар — старший брат и наследник. — Но я и не баба, чтобы рожать от другого! — приторно улыбнулся я в ответ. Есть! Вычислил я бывшую по эмоциям. — Вот именно, — усмехнулся глава семьи. — Ветвь ваша бесплодная. Как пробилась, так и завянет. — На сильный и выносливый черенок можно привить любую ветвь! Ну что ж, утро удалось. Я испортил настроение абсолютно всем. Даже Дарину, хотя ему не планировал. Так что пришлось его отлавливать и объяснять мотивацию своих поступков. — В твоих словах есть правда, — заявил он. — Однажды ты захочешь иметь сына! И я стану тебе в этом преградой. Нет, спасибо, один раз я это проходила. Повторения не хочу! — Я то же самое могу сказать и о тебе, Дарин. Ты тоже однажды можешь захотеть сына, и я стану для тебя преградой! — Ты мой сын, наследник, Ашу! Не кровный, но мой!